Текст книги ""Фантастика 2026-148". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Лара Барох

Соавторы: Кирилл Теслёнок,Максим Шаравин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 236 (всего у книги 332 страниц)

– Мы все исправим, – твердо сказал я. – Обещаю.

Завтра начнется самая большая авантюра в моей жизни. Но сегодня… сегодня я, пожалуй, все-таки съем нормальный ужин. Без магических пирожков и политики.

Выход прод пока будет несколько нестабилен. Сейчас активно готовлю к выходу новый цикл, он в приоритете. Так что пока главы будут выходить примерно раз в неделю. Потом выкладка вернется к более частому режиму.

Глава 2
Осколки Ночи и пирожки в дорогу

Я стоял перед большим ростовым зеркалом в своем кабинете. Но видел в нем не свое отражение, а интерьер, который больше напоминал холостяцкую берлогу скучающего божества. Темный бархат, разбросанные звездные карты и летающие в невесомости подушки.

В центре этого великолепия, паря в позе лотоса в метре над полом, завис Ноктус. Бог Ночи был облачен в шелковый халат с вышивкой в виде падающих комет и выглядел воплощением вселенской скорби. Перед его носом в воздухе вращался кубик Рубика.

Ноктус не касался его руками. Он пытался собрать головоломку силой мысли. И, судя по страдальческому выражению его лица, мысль проигрывала пластику с разгромным счетом.

– Да повернись ты, грань проклятая! – прошипел Ноктус.

Кубик скрипнул, дернулся, взлетел под самый потолок и… остался в прежнем, хаотично-разноцветном состоянии.

– Привет, Ноктус, – позвал я, постучав пальцем по стеклу с моей стороны.

Бог Ночи вздрогнул. Кубик Рубика, потеряв ментальную поддержку, с глухим стуком упал ему на голову.

– Ауч! – Ноктус потер макушку и недовольно уставился на меня. – Эстро? Ты время видел? У меня по расписанию час меланхолии. Пытаюсь понять логику смертных игрушек. Этот кубик… я уверен, это артефакт пыток из девятого круга Мира Мертвых. Я уже три столетия (субъективного времени) пытаюсь собрать хотя бы одну сторону!

– Отвлекись, – сказал я. – У меня есть задача поинтереснее.

– Если это опять спасение мира, то я в домике, – Ноктус скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся. – Я на пенсии. Я в отпуске. Я в творческом кризисе. Выбирай любой вариант.

– Мне нужно, чтобы ты отправился в Лондон, – перешел я сразу к делу.

Ноктус поперхнулся воздухом и развернулся ко мне так резко, что чуть не свалился со своей невидимой жердочки.

– Лондон⁈ – его лицо исказила гримаса, будто он только что откусил лимон, фаршированный хинином. – Эстро, ты новости вообще смотришь? Или ты слишком занят своими гаремами и героическими позами? Там сейчас не Лондон, а филиал Бездны с пятичасовым чаем! Там правит Королева-Паук! Там туман такой, что в нем можно топор вешать. И топор этот тут же сожрут!

– Вот именно, – кивнул я. – Идеальное место для Бога Ночи.

– Нет! – отрезал он. – Категорически нет. Я Бог Ночи, а не Бог-Ассенизатор, чтобы разгребать такие авгиевы конюшни. У меня аллергия на сырость, щупальца и плохую британскую кухню.

– Ноктус, послушай…

– И не уговаривай! – он замахал руками. – Я слышал, что там творится. Эта старушка в шляпке превратила весь город в один сплошной кошмар. Я туда ни ногой. Лучше я еще тысячу лет буду собирать этот проклятый кубик!

Я вздохнул. Ожидаемо. Ноктус после своего освобождения и потери большей части сил стал… осторожным. Если не сказать трусоватым. Ему было комфортно в его маленьком мирке, и лезть на рожон он не хотел.

– Даже если я скажу, что в Букингемском дворце остался лучший в мире запас виски? – предпринял я слабую попытку.

– Даже если ты скажешь, что там открыли бесплатный спа-салон для богов с массажем в четыре руки! Нет. Я слишком стар, слишком слаб и слишком красив, чтобы меня сожрала мутировавшая корги. Даже если эта корги королевская.

– Жаль, – я покачал головой, делая вид, что смирился. – Очень жаль. Видимо, придется отдать это Айсштиль. Она давно жаловалась, что ей не хватает льда для особых коктейлей. Или, может, Никталии? Она любит блестяшки.

Я щелкнул пальцами.

Дверь моего кабинета с натужным скрипом отворилась. В комнату ввалились две крупные мирмеции-солдата. Они пыхтели и волокли за собой массивный, окованный темным металлом сундук. Сундук был явно неподъемным.

– Уф-ф-ф… – просипела одна из мирмеций, вытирая лоб верхней хитиновой рукой. – Папа, что ты туда положил? Парочку слонов?

– Почти, – улыбнулся я. – Спасибо, девочки. Можете идти.

Мирмеции с облегчением бросили сундук (пол вздрогнул) и поспешили ретироваться.

Я подошел к сундуку и взялся за крышку.

– Что это? – подозрительно спросил Ноктус из зазеркалья, вытягивая шею. – Твое грязное белье? Коллекция кирпичей?

– Лучше, – я откинул крышку.

Темно-синее, глубокое, как сама вечность, сияние вырвалось наружу, заполнив комнату. Тени в углах моего кабинета заплясали, потянувшись к источнику света, словно живые существа, встречающие хозяина. Температура упала, но это был не колючий холод Айсштиль, а прохлада ночного ветра.

Ноктус замер. Его глаза расширились так, что стали похожи на два блюдца. Кубик Рубика, забытый, с треском лопнул, не выдержав напряжения ауры.

– Это… – его голос дрогнул, став хриплым. – Это то, о чем я думаю? Или ты просто покрасил лампочки в синий цвет?

Я достал из сундука один из крупных кристаллов. Он пульсировал в моей руке, тяжелый, холодный и невероятно мощный.

– Осколки твоей души, старый друг, – просто сказал я. – Мои девочки-мирмеции – те еще хозяйственные сороки. Пока мы сражались в Разломах, пока зачищали зараженные зоны, они тащили в наше измерение всё, что плохо лежит. И среди мусора, обломков и трофеев они находили это.

Я подбросил кристалл на ладони.

– Видимо, Громовержец и Лилия не были слишком аккуратны, когда рвали вас на части. Они разбросали осколки по разным измерениям. И теперь… мы собрали их. Почти все.

Ноктус медленно, словно во сне, подлетел к самой поверхности зеркала. Он прижался к стеклу ладонями с той стороны. В его взгляде читался такой голод, такая тоска по утраченному, что мне стало не по себе.

– Ты… отдаешь их мне? – прошептал он. – Просто так? Без клятв на крови? Без рабского контракта? Без условия, что я должен буду мыть посуду вечность?

– Ты поможешь мне спасти мир, – серьезно ответил я. – Считай это авансом. И… скажем прямо, Ноктус. Мне в Лондоне нужен не уставший старик в халате с депрессией. Мне нужен Бог Ночи. Тот самый, от чьего имени шарахаются демоны, а тени встают по стойке смирно.

Я протянул кристалл к зеркалу. Стекло пошло рябью, становясь проницаемым.

– Бери.

Ноктус не заставил себя ждать. Его рука, дрожащая от нетерпения, прошла сквозь зеркальную поверхность и схватила кристалл. А затем он, не раздумывая, шагнул в мой кабинет целиком.

Он упал на колени перед сундуком, погружая руки в сияющую груду осколков.

– О да… – выдохнул он.

Тьма взревела.

Это было похоже на взрыв сверхновой, только наоборот. Свет в комнате был поглощен. Тени сгустились, окутывая фигуру Ноктуса плотным коконом. Я отступил на шаг, прикрывая глаза рукой.

Когда вихрь улегся, передо мной стоял уже не тот бог, что минуту назад жаловался на кубик Рубика.

Его дурацкий халат исчез, сменившись мантией, сотканной, казалось, из самого ночного неба – ткань была черной, но в ее глубине мерцали настоящие звезды. Его фигура стала выше, плечи расправились. Лицо разгладилось, исчезли морщины усталости и цинизма. А глаза… В его черных глазах больше не было скуки. Там кружились галактики. Холодный, спокойный, вечный свет далеких звезд.

Он медленно сжал и разжал кулак. Воздух вокруг его пальцев затрещал от статического электричества.

– Ох… – выдохнул он, и его голос теперь звучал как рокот органа в пустом соборе, глубокий и вибрирующий. – Это… бодрит. Я чувствую себя так, будто выпил эспрессо, сваренный из тысячелетней безлунной ночи.

Он посмотрел на меня.

– Я восстановился не полностью, Эстро. Но… Этого более чем достаточно, чтобы устроить кому-нибудь очень темную ночь.

– Готов к командировке? – спросил я, доставая из кармана одну из двенадцати сфер Черного Солнца. Она была уменьшена для транспортировки и помещалась в ладони.

Ноктус усмехнулся. И в этой улыбке было столько хищного предвкушения, столько древней силы, что мне на секунду стало жаль монстров в Лондоне.

– Лондон, говоришь? – он взял сферу, подбросил ее в руке, как яблоко. – Туман, мрак, безысходность и королева-монстр? Знаешь, Эстро… Я передумал.

– Передумал?

– Я думаю, мне там понравится, – его глаза хищно сверкнули. – Это же моя стихия. Я покажу этим выскочкам из Бездны, что такое настоящая Тьма. И кто в ней хозяин.

Он подошел к зеркалу, которое теперь отражало его обновленный, величественный облик, и поправил воротник мантии.

– Я установлю твою игрушку, Эстро. И буду охранять ее так, что ни одна тварь не подползет. Но у меня есть условие.

– Какое? – я напрягся.

– Когда всё закончится… у меня будет одна просьба, – он повернулся ко мне, и его лицо стало абсолютно серьезным. – Ты организуешь мне в измерение Ночи пакет с безлимитным интернетом. И подписку на Нетфликс. Я пропустил два сезона «Очень странных дел», и это, скажу я тебе, настоящая трагедия.

Я рассмеялся.

– Ты не так много потерял… Последние сезоны отстой. Но договорились. Безлимит и премиум-аккаунт.

– И еще, – он уже начал растворяться в тени, готовясь к телепортации. – Скажи Никталии… пусть готовится морально. Я вернусь с победой. И, так и быть, привезу ей магнитик с Биг-Беном. Если он там еще стоит.

– Удачи, Бог Ночи, – сказал я.

– Удача нужна слабакам, – его голос донесся уже отовсюду и ниоткуда. – А у меня есть стиль.

Тьма схлопнулась, оставив после себя лишь легкий запах озона. И странное ощущение, что в мире стало на одну огромную проблему меньше. Или больше – это как посмотреть.

Я остался в кабинете один, глядя на пустой сундук.

– Ну что ж, – пробормотал я. – Лондон под присмотром. Осталось всего ничего… Спасти весь остальной мир.

Я вышел из кабинета, оставив за спиной эхо смеха Ноктуса. В коридоре царила суета, словно в муравейнике перед грозой. Впрочем, учитывая количество моих дочерей-мирмеций, это сравнение было пугающе буквальным.

Первым делом я направился во двор, где шла погрузка. Дребезг уже был починен (Сахаринка и Медовика творили чудеса с металлом и хитином) и теперь довольно урчал, переминаясь с лапы на лапу. Рядом стояли несколько грузовых монстромобилей поменьше.

У одной из машин спорили Настя и Эмми.

– Я тебе говорю, мы не можем взять с собой фен! – Настя пыталась вырвать из рук подруги объемистую сумку. – Мы летим в Йеллоустоун! Это вулкан! Там и так жарко!

– Это для укладки, а не для тепла! – упиралась Эмми. – Если я буду спасать Америку, я хочу выглядеть как супергероиня, а не как мокрая курица после сушки в микроволновке! Ой, Костя! – заметив меня, она тут же переключила внимание. – Скажи ей, что имидж – это часть психологической войны!

Я подошел к ним, оглядывая их экипировку. Настя была в строгом тактическом костюме, усиленном рунами, Эмми же умудрилась добавить к броне какие-то огненные шарфики и стильные розовые очки. В форме сердечек.

– Эмми права, – кивнул я с серьезным видом. – Если местные медведи увидят плохую прическу, они могут умереть от смеха. А нам нужны живые свидетели нашего триумфа.

Настя закатила глаза, но сумку отпустила.

– Вы неисправимы. Оба.

Я подошел ближе и положил руки им на плечи. Улыбка сползла с моего лица.

– Слушайте внимательно. Америка сейчас чисто пороховая бочка. Йеллоустоун фонит энергией Бездны так, что у местных индейских шаманов бубны лопаются. Вы должны установить сферу, активировать защиту и не лезть на рожон. Если станет слишком горячо – и я не про лаву – отступайте. Героизм хорош в меру.

– Мы справимся, Костя, – Настя коснулась своей руки, где под рукавом скрывалась свежая Метка Бездны. – Я чувствую силу. Она… слушается.

– А я просто сожгу все, что будет мешать, – Эмми щелкнула пальцами, высекая искру. – Не переживай. Мы вернемся. Нам еще нужно обсудить, кто будет подружкой невесты на твоей свадьбе со Светой.

Я хмыкнул. Оптимизм Эмми был непробиваем, как броня танка.

– Удачи, девочки.

Дальше по курсу была Сахаринка. Она стояла перед строем из двадцати мирмеций-солдат, отдавая приказы жестикуляцией антенн. Увидев меня, она тут же перешла на человеческий.

– Отряд «Восток» готов к погрузке, папа! – отрапортовала она. – Сфера для Китая упакована в контейнеры с тройной защитой. Мы взяли с собой запас сахара, теплой одежды и разговорники.

– Разговорники? – удивился я.

– Ну да. Надо же как-то объяснить местным, что мы пришли их спасать, а не захватывать. Фраза «Мы пришли с миром, отдайте нам вашу китайскую стену на пять минут» уже выучена.

Я с гордостью посмотрел на старшую дочь. Она выросла. Из забавной муравьедевочки, которая пугалась собственной тени, она превратилась в настоящего лидера.

– Сахарок, – я понизил голос. – Азия сейчас – это мясорубка. Там очень много древних духов, которых Бездна свела с ума. Будь осторожна. Не рискуй сестрами понапрасну.

Она серьезно кивнула, и ее антенны замерли.

– Я знаю, папа. Мы не будем лезть на рожон и сделаем все чисто. И… – она замялась. – Если ты найдешь Перчинку… не будь с ней слишком суров. Пожалуйста.

– Посмотрим, – уклончиво ответил я.

– Она просто запуталась. У нее… сложные алгоритмы в голове.

Я погладил Сахаринку по хитиновой голове.

– Я верну ее. Обещаю.

В стороне, у ледяной платформы, стояла Айсштиль. Она не суетилась, не проверяла снаряжение. Она просто смотрела на небо, и снежинки, падающие вокруг нее, замирали в воздухе, словно боясь коснуться богини.

– Антарктида, – произнес я, подходя к ней.

– Самое чистое место на земле, – она повернулась ко мне. Ее глаза, теперь полные не только холода, но и мудрости, смотрели прямо в душу. – И самое одинокое. Идеально для меня.

– Ты не одна, Айси. Больше нет.

Она чуть улыбнулась. Той самой новой, теплой улыбкой.

– Я знаю. Я чувствую связь. Со всеми вами. Даже с этой несносной Никталией. Кстати, – она протянула мне небольшой, идеально гладкий ледяной кристалл на серебряной цепочке. – Возьми.

– Что это?

– Если станет совсем жарко… в любом смысле этого слова. Раздави его. Я приду. Даже из Антарктиды. Даже из другого мира.

Я сжал холодный амулет в руке.

– Надеюсь, не придется. Но спасибо.

Она приблизилась и на мгновение прижалась щекой к моей щеке.

– Береги себя, Эстро. Ты нужен этому миру. И… мне.

Прежде чем я успел ответить, она шагнула на платформу. Вихрь снега окутал ее, и через секунду она исчезла, оставив после себя лишь запах морозной свежести.

– Ну вот, все разлетелись, как птенцы из гнезда, – раздался голос за спиной.

Я обернулся. На крыльце стояла Кристина Валерьевна. В руках она держала огромный пакет, от которого пахло так, что у меня свело желудок.

– Не все, – улыбнулся я. – Главный штаб остается под надежной охраной.

– Ох, Костенька, – она вздохнула и сунула мне пакет. – Тут пирожки. С мясом, с капустой, с яблоками. И термос с чаем на травах. Вы там в своем Небесном Чертоге наверняка голодать будете. Боги богами, а кушать надо.

– Вы лучшая, – я искренне обнял ее. – Присмотрите тут за всем?

– Конечно. Безумная Лилия никого не пустит, а я прослежу, чтобы она не сгрызла мебель. А Мелинта не даст нам поругаться.

Кстати о Лилии.

Я нашел ее в гостиной. Беременная волкодевочка сидела на ковре и сосредоточенно грызла ножку антикварного стула. Увидев меня, она виновато выплюнула щепку и попыталась прикрыть следы преступления хвостом.

– Лилия, – я присел перед ней на корточки.

– Эстро… уходит? – спросила она, и ее уши поникли. – Опять?

– Надо, пушистая. Надо закончить то, что начали. Но ты остаешься за главную. Ты – хранительница Очага. Ты и наши… – я кивнул на ее живот, – … будущие волкодети.

Она тут же расправила плечи, гордо выпятив живот.

– Лилия охранять! Лилия никого не пускать! Лилия кусать плохих!

– Вот это правильный настрой. Если кто-то чужой придет, то сначала рычи, потом зови Кристину Валерьевну. А если совсем плохо будет, прячься в подвал к Мелинте, там безопасно. Поняла?

– Поняла! – она лизнула меня в нос шершавым языком. – Возвращайся, Эстро. Лилия ждать.

Я вышел в холл, где меня уже ждала моя ударная группа.

Карнакс сидел на ящике с боеприпасами и точил меч. Искры летели во все стороны.

Пугливка нервно перебирала пальцами край своей куртки. Она была одета в походный костюм, который ей подобрала Настя, и выглядела как подросток, сбежавший в лес.

А Никталия…

О, Никталия была великолепна. На ней был обтягивающий латексный костюм темно-фиолетового цвета, высокие сапоги на шпильках и плащ, который, казалось, был сшит из теней. На поясе у нее висели два пистолета (откуда и зачем⁈), а на глазах красовались солнцезащитные очки. В помещении.

– Ты собралась на войну или на рейв-вечеринку в Берлине? – поинтересовался я.

– Одно другому не мешает! – заявила она, поправляя очки. – Я решила, что раз уж мы опять идем в гости в Небесный Чертог, то нужно выглядеть стильно. Умирать, так с музыкой! Кстати, я скачала плейлист «Эпическая битва с богами». Там есть AC/DC и Леди Гага.

– Громовержец будет вертеться в гробу как пропеллер… или где он там сейчас, – вздохнул я. – Карнакс, ты как?

– Функционален, – буркнул бог войны, убирая меч в ножны. – Готов к деструктивной деятельности во имя Родины.

– Пугливка?

Та вздрогнула и подняла на меня огромные глаза. В которых плескалась осторожность пополам с решимостью.

– Я… я боюсь, Эстро. Но я пойду. Я хочу понять.

– Что понять?

– Почему… почему та другая Лилия стала такой. И можно ли ее… спасти.

Я кивнул. Это была достойная цель.

– Хорошо. Тогда не будем тянуть.

Я достал из кармана флакон с водой из Озера Вечной Молодости. Она все еще слабо светилась. Это был наш ключ. Наш пропуск.

– Все взяли за руки, – скомандовал я.

Никталия схватила меня за локоть, Пугливка робко взяла другую руку. Карнакс просто положил свою тяжелую ладонь мне на плечо.

Я сосредоточился. Вспомнил ощущение того измерения. Запах озона, золотой свет, вкус амброзии… и горечь предательства.

– Небесный Чертог, – произнес я. – Мы возвращаемся.

Я выплеснул каплю воды на пол.

Реальность дрогнула. Пространство разорвалось, но не черным провалом Бездны и не серым туманом Мира Мертвых.

Перед нами открылся проход, сияющий слепящим золотым светом. Оттуда пахнуло величием, древностью и… запустением.

– Ну, – сказала Никталия, сдвигая очки на нос. – Погнали наводить шороху в раю!

И мы шагнули в свет.

С НАСТУПАЮЩИМ НОВЫМ ГОДОМ!

Глава 3
Папина дочка

Командный центр захваченной базы гудел, как исполинский, потревоженный улей. Но этот звук разительно отличался от теплого, органического шума в подземельях мирмеций, к которому привыкла Перчинка. Здесь, в недрах земли, воздух вибрировал от напряжения высоковольтных линий и потоков искаженной магии. Стены, облицованные черным металлом, были покрыты сложнейшими схемами, которые пульсировали фиолетовым светом, в реальном времени отображая потоки энергии Бездны.

Темный Эстро шел впереди. Его плащ, сотканный из живой, клубящейся тьмы, стелился по полу, поглощая свет ламп. Он двигался с той же уверенной, хищной грацией, что и отец. Но в каждом его жесте, в каждом повороте головы чувствовалась не столько уверенность, сколько угроза. Он был похож на клинок, который только и ждет момента, чтобы пролить кровь.

– Ты видишь это, дочь? – он остановился у центрального голографического стола и широким жестом обвел проекцию планеты, испещренную красными и фиолетовыми точками. – Твой отец, мой наивный, сентиментальный оригинал, называет свой план «спасением». Он хочет создать щит. Запереть нас здесь, в маленькой песочнице, а Бездну там, снаружи. Он хочет построить стену.

Перчинка шла на полшага позади, сохраняя дистанцию уважения и подчинения. Ее антенны едва заметно подрагивали, считывая данные с экранов быстрее, чем любой суперкомпьютер. Она анализировала потоки, частоты, узлы связи.

– Изоляция лишь временная мера, – осторожно заметила она, подбирая слова, которые понравились бы ему. – Закрытая система неизбежно придет к стагнации ресурсов. Энтропия сожрет нас изнутри.

Темный резко обернулся. Его черные глаза, в глубине которых вспыхивали фиолетовые искры умирающих звезд, загорелись одобрением.

– Именно! – он ударил кулаком по ладони. – Ты понимаешь! Он мыслит категориями страха, категориями жертвы. Он боится Бездны, как ребенок боится темноты под кроватью. Хочет осторожно пользоваться ее силой, дозированно. Я же вижу в ней не врага, а ресурс. Бесконечный, неисчерпаемый потенциал.

Он подошел к трехмерной модели Черного Солнца, вращающейся в воздухе.

– Мне не нужно уничтожать его игрушки. Наоборот, они мне нужны. Все двенадцать артефактов. Это гениальное изобретение, я должен отдать ему должное. Но он использует микроскоп, чтобы забивать гвозди.

Темный провел длинным пальцем по воздуху, перечерчивая силовые линии схемы. Векторы энергии, которые должны были работать на выброс, развернулись внутрь.

– Мы не будем изгонять Бездну. Мы будем ее фильтровать. Представь Черные Солнца как гигантские насосы, подключенные к океану Хаоса. Они будут всасывать сырую материю Бездны, пропускать её через мои алгоритмы, очищать от безумия, от чужеродной воли и превращать в чистую, дистиллированную энергию.

– Энергию такого масштаба… – Перчинка быстро провела расчеты в уме. – Этого хватит, чтобы перекроить… всё.

– Энергию для Нового справедливого Мира, где все будут равны, – поправил ее Осколок, и в его голосе зазвучали фанатичные нотки. – Я не хочу, чтобы Бездна победила и пожрала нас. Бездна – это рак. Хаотичное, бессмысленное деление клеток. А я – хирург. Мы вырежем опухоль, но оставим тело живым и накачанным силой. Я стану единственным источником этой силы. Богом-Императором, которого наше жалкое, раздробленное, погрязшее в дрязгах человечество заслуживает. И ты, моя плоть и кровь, будешь стоять по правую руку от меня.

Перчинка медленно кивнула. Схема была изящной. Технически безупречной. Свобода жертвуется ради безопасности. Логично.

– Это потребует полной перекалибровки ядра каждого артефакта, – заметила она сухим, деловым тоном. – Удаленно это сделать невозможно. Понадобится прямой доступ к точке синхронизации. Как минимум к Небесному Чертогу.

– Мы его получим, – Темный улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего ни богам, ни людям. – Идем. Я хочу показать тебе будущее. Не в схемах, а во плоти.

Они спустились на скоростном лифте в закрытый лабораторный сектор. Здесь воздух был холодным, тяжелым, пах озоном, формалином и стерильностью. Вдоль стен стояли ряды пустых капсул, но в центре зала, под яркими прожекторами, возвышалась одна активная. Стекло было запотевшим изнутри, но сквозь конденсат угадывался человеческий силуэт.

– Она была верна, – произнес Темный Эстро, подходя к капсуле и любовно проводя рукой по панели управления. – Но неэффективна. Эмоции мешали ей. Сомнения замедляли реакцию на доли секунды. А в нашем деле доли секунды решают всё. Я исправил этот конструктивный недостаток.

Стекло опустилось с тихим, зловещим шипением, выпуская облако ледяного пара.

Перчинка не дрогнула, хотя внутри у нее все сжалось в тугой, болезненный узел. Ей потребовалась вся ее воля, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица.

В капсуле стояла Ирма. Или то, что когда-то было ею.

Половина ее лица была скрыта черной матовой металлической маской, вживленной прямо в кости черепа. Левый глаз был удален и заменен на сложный многоспектральный сенсорный модуль, светящийся тусклым, немигающим красным светом. Ее тело покрывали пластины черного хитина. Но это был не естественный, живой панцирь мирмеций, а грубая, искусственная броня, сплавленная с плотью и усиленная рунами Бездны.

Из затылка Ирмы выходил пучок толстых кабелей, уходящих в потолок, словно пуповина, связывающая ее с центральным компьютером базы. Она стояла абсолютно неподвижно. Грудь не вздымалась.

– Активация, – тихо скомандовал Темный.

Ирма дернулась, словно через нее пропустили ток. Красный глаз вспыхнул ярко, сфокусировавшись на пустоте. Она шагнула из капсулы, двигаясь с пугающей, нечеловеческой резкостью.

– Объект готов. Ожидаю инструкций. Приоритет: ожидание, – ее голос был лишен интонаций, тембра, жизни. Это был голос синтезатора, воспроизводящий слова.

– Теперь она совершенна, – Осколок с гордостью посмотрел на свое творение, как художник на шедевр. – Чистая функция. Никакой боли, никакого страха, никакой любви или жалости. Только исполнение. Прямая связь с моим сознанием. И это только прототип.

Он медленно повернулся к Перчинке. Его улыбка стала шире, и в ней проступило что-то настолько жуткое, собственническое, что даже хитин Перчинки отозвался фантомной болью.

– Твои сестры-мирмеции… они забавные. Но хаотичные. Сахаринка слишком мягкая, в ней слишком много от квочки, она думает о комфорте, а не о победе. Вафелька… она оказалась слишком слаба телом и духом, до сих пор не вышла из комы после ранения. А когда очнется, то будет нестабильна. Это брак. Дефект производства. Твой отец допустил ошибку, позволив им развиваться как личностям.

Темный подошел к Перчинке вплотную, нависая над ней.

– Когда мы победим, я подарю тебе новых сестер. Мы вырастим их в инкубаторах Бездны по образцу этой особи. Биомасса, оптимизированная для войны и управления. Без дефектов вроде «привязанности» или «сострадания». Идеальная, смертоносная свита для тебя, моя принцесса. Я заменю их всех на улучшенные версии.

Перчинка молча смотрела на Ирму. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Она лишь чуть приподняла бровь, оценивая киборга с профессиональным интересом.

– Звучит… рационально, – произнесла она холодным, ровным тоном. – Эмоциональная привязанность действительно часто приводит к тактическим ошибкам и потере ресурсов.

Темный рассмеялся, довольный ответом. Его смех эхом отразился от стен лаборатории. Но внезапно он оборвался.

Осколок замер, резко повернув голову к дочери. В его глазах вспыхнула холодная, пронзительная паранойя.

– Ты слишком легко согласилась, м? Так легко простишь мне подружку? – прошептал он, и температура в комнате, казалось, упала до абсолютного нуля. – Ты – это я. Твое мышление – это мое мышление. А я бы на твоем месте, услышав такое, уже планировал удар в спину. Я бы уже просчитывал, как убить создателя, чтобы занять его место или защитить свое.

Перчинка напряглась всем телом, готовясь к атаке, но внешне осталась расслабленной.

– Я лишь признаю логику там, где она есть, отец. Эффективность превыше всего.

– Логика – это зачастую маска, – Темный шагнул к ней, протягивая руку. Черные вены на его лице запульсировали, наливаясь силой. – Слова – это ветер. Я хочу видеть суть. Открой ее.

– Что? – переспросила она, изображая легкое недоумение.

– Твою Книгу Судьбы. Я хочу видеть ее. Сейчас. Немедленно.

Перчинка замерла. Это был критический момент. Лезвие бритвы. Если она откажет или попытается уклониться – он убьет ее на месте. Или сделает такой же куклой, как Ирма. Если она согласится…

– Ты не доверяешь мне? Своей дочери? – спросила она, добавив в голос нотку оскорбленной гордости. – Я ведь уже показывала её тебе…

– Я не доверяю даже себе, – отрезал Темный. – И тебе советую делать так же. Открывай. Я хочу видеть твои мысли за последние часы. Твою истинную преданность. Твои планы.

Он давил. Его аура, тяжелая и темная, навалилась на нее гранитной плитой, требуя полного подчинения.

Перчинка выдержала паузу. Ровно столько, чтобы это выглядело как внутренняя борьба гордости и долга, а не как паника. Затем она пожала плечами, словно делая одолжение.

– Если тебе так спокойнее. Смотри.

Она сосредоточилась, и над ее головой соткалась Книга. Страницы слабо шелестели.

Темный жадно схватил ее. Его пальцы листали страницы с неестественной скоростью, глаза бегали по строчкам. Он вчитывался в текст, ища предательство, ища сомнения, ища хоть малейший намек на бунт.

«Восхищение планом Отца… Он видит картину целиком, в отличие от Эстро… Настоящий Эстро слаб, он не готов к жертвам, он погубит нас своей добротой… Я хочу править, хочу порядка… Сахаринка – обуза, сдерживающий фактор… Необходимо объединение планеты под единой властью…»

Каждая строчка кричала о ее амбициях, о ее жестокости и презрении к старому миру. Каждая мысль была зеркальным отражением его собственных идей. Его нарциссизм сыграл с ним злую шутку: он видел в ней себя и верил, потому что не мог не верить собственному отражению.

Темный с шумом захлопнул книгу и вернул ее Перчинке. Напряжение исчезло из его плеч, лицо разгладилось.

– Хорошая девочка, – он погладил ее по голове, как любимого, но опасного зверя. – Ты действительно моя дочь. Моя кровь. Прости старика за подозрительность. Времена нынче такие, предательство может прийти откуда угодно.

– Я понимаю, – Перчинка спрятала книгу, чувствуя, как по спине под хитином стекает холодный пот. – Бдительность – залог выживания.

– Иди, – он махнул рукой, теряя к ней интерес. – Отдохни. Подготовься. И проверь нашу гостью. Убедись, что она готова к транспортировке. Скоро мы выступаем.

Перчинка поклонилась и вышла из лаборатории. Ее спина была прямой, походка – уверенной. И только когда двери лифта закрылись, отрезая ее от взгляда Тени и пустого глаза Ирмы, она позволила себе судорожно выдохнуть и прислониться лбом к холодному металлу стены.

Покои, выделенные для нее и пленницы, были роскошными, но это была золотая клетка. Тяжелый бархат, шелк, дорогая мебель из красного дерева – все это выглядело чужеродно здесь, под землей. А на окнах (фальшивых, показывающих зеленые пейзажи) и дверях горели мощнейшие защитные руны.

Светлана стояла у стены, неподвижная, как мраморная статуя. Ее взгляд был расфокусирован, руки опущены вдоль тела. Идеальная кукла под полным контролем Нектара. Лазурное сияние вокруг нее погасло, загнанное глубоко внутрь.

Перчинка вошла и первым делом направилась к панели управления климатом. Она достала из потайного кармана небольшое устройство – грубую сборку из кристаллов, проводов и рун, которую собрала тайком из обломков дрона и запчастей в мастерской. Все по чертежам гениального Кулебякина. Она прикрепила «жучок» к панели. Устройство мигнуло зеленым, и по комнате прошла едва ощутимая волна.

Глушилки активировались. Теперь для систем наблюдения они просто сидели в креслах и мило беседовали о погоде или о величии Нового Порядка.

– Можешь говорить свободно, – тихо сказала Перчинка, поворачиваясь к Истребительнице. – Он нас не слышит.

Светлана моргнула. Жизнь рывком вернулась в ее глаза, и вместе с ней вернулась ледяная, концентрированная ярость.

– О, как мило, – протянула она, и ее голос сочился ядом, способным прожечь танковую броню. – Семейное воссоединение прошло успешно? Папочка подарил тебе новую планету на Рождество? Или вы просто решили за чаем, кого из нас пустить на удобрения первым? Может, начнем с меня? Я хотя бы перестану видеть твою самодовольную рожу.