Текст книги ""Фантастика 2026-148". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Лара Барох

Соавторы: Кирилл Теслёнок,Максим Шаравин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 164 (всего у книги 332 страниц)

Глава 11
Новые планы

В кабинете было тепло и уютно. Лилия свернулась клубком в своём любимом кресле, задумчиво смакуя мёд мирмеций. Время от времени она создавала маленькие цветы, которые распускались в воздухе и медленно кружились по комнате.

Я бросил на нее одобрительный взгляд. В последнее время Лилия начала помаленьку использовать свои природные силы. Ещё один хороший признак, как и человеческая речь, которой волкодевочка пользовалась все чаще.

Беременность однозначно сказалась на Лилии в самом положительном ключе.

– Итак, – Ноктус отхлебнул чай, – Аймос уверен, что Сверхсущность становится сильнее. Она уже захватила огромную территорию Мира Мёртвых. И, похоже, научилась… выбирать души.

– В каком смысле выбирать? – я подался вперед.

– Она словно сортирует их. Одних поглощает сразу, других изучает, а некоторых и вовсе отпускает, – Ноктус сделал паузу, – Кстати, друг мой, а как ты себя чувствуешь в последнее время? После встречи с ней не было… странных ощущений?

Я заметил его пристальный взгляд. Старый друг явно пытался оценить моё состояние, пусть и делал это осторожно.

– Нормально, – пожал я плечами, – Разве что иногда снятся странные сны. Но это обычное дело для тех, кто работает с Бездной.

– А голоса? Шепотки? – как бы между прочим поинтересовался он.

– Ноктус, – я усмехнулся, – если хочешь проверить, не сошёл ли я с ума, просто спроси прямо.

Бог ночи невесело улыбнулся:

– Ну… Аймос высказал некоторые опасения. Насчёт твоего длительного контакта с Бездной…

– Ясно… – вздохнул я. Аймос не такой параноик, как его старший братец Громовержец, но…

В этот момент один из цветков Лилии приземлился Ноктусу прямо на нос. Она тихонько фыркнула, явно довольная своей шалостью.

– Как видишь, – я кивнул на Лилию, – местный эксперт по Безумию не находит во мне ничего подозрительного. Как и все остальные девушки в особняке.

– Это не смешно, – Ноктус смахнул цветок, – Сверхсущность может появиться в Синегорье снова. И что тогда? У смертных, насколько мне известно, и так демографический кризис, зачем его усугублять?

– С каких пор тебя волновали проблемы смертных?

– Эстро… – Ноктус укоризненно вздохнул, – Я уверен, у тебя должны быть какие-то мысли на счет всего этого.

Честно, мне сейчас было не до Сверхсущности. Хотя в чем-то Ноктус и Аймос правы – с ней надо разобраться поскорее и не пускать на самотек. Она и так десять тысяч лет была предоставлена самой себе. Никто не знает, когда этот переполненный пузырь лопнет.

– У меня есть несколько идей, – я создал в воздухе модель Сверхсущности из теней, – Можно создать вокруг Сверхсущности блокирующий купол…

– Она пройдёт сквозь него как нож сквозь масло.

– Тогда новые печати? У меня есть наработки…

– Слишком долго и ненадежно, – Ноктус покачал головой, – Нужно что-то более действенное.

Лилия вдруг поднялась и подошла к модели Сверхсущности и почему-то бросила на меня вопросительный взгляд. Её пальцы коснулись теней, и среди них распустились крошечные светящиеся цветы. Это было… красиво. Жизнь среди теней.

– Знаешь, – задумчиво произнёс я, – Лилия меня натолкнула на мысль. Сверхсущность – это своего рода извращённая форма духовной жизни. Может быть, стоит попробовать не уничтожить её, а… преобразовать?

– Преобразовать? Это как?

– Пока не знаю. Но она явно обладает разумом. Коллективным. Может быть, с ней можно договориться?

– Эстро, – Ноктус посмотрел на меня с тревогой, – ты точно в порядке? Потому что это звучит как…

– Как план безумца? – я рассмеялся, – Может быть. Но у тебя есть идеи получше?

Бог ночи вздохнул:

– Нет. Аймос хочет атаковать её всеми силами, но… мы уже видели, чем заканчиваются такие лобовые атаки. Мы ведь уже… сталкивались с похожими тварями в прошлом. Они хуже титанов… А эта Сверхсущность… самое крупное образование из всех, что я когда-либо видел.

Лилия тем временем создала целый сад вокруг теневой модели города. Крошечные деревья тянулись к потолку, переплетаясь с тенями.

– Красиво, – заметил Ноктус, – И символично. Жизнь и смерть, свет и тьма… – Он вдруг замер, – Погоди-ка. А что если…

– Что?

– Помнишь тот ритуал Последнего Шанса, который мы проводили в финале войны с титанами?

Я нахмурился:

– Тот самый, который едва не уничтожил половину континента?

– Ну… да. Но в теории…

– Нет.

– Но если немного модифицировать…

– Категорически нет.

Лилия негромко рыкнула, явно соглашаясь со мной.

– Ладно-ладно… – Ноктус поднял руки, – Но нам нужно что-то делать. Аймос не будет ждать вечно. Он явно настроен очень решительно… Я убедил его подождать, но насколько хватит его терпения…

Я посмотрел на переплетение теней и светящихся растений над столом. Жизнь и смерть. Порядок и хаос. Извечная борьба, которая почему-то всегда заканчивается не победой одной из сторон, а их причудливым слиянием.

– Знаешь, – медленно произнёс я, – Возможно, мы не о том думаем. Все эти планы по уничтожению или подчинению… Сверхсущность уже показывала, что она не просто безумная тварь, жаждущая разрушения. Думаю, с ней все же можно установить контакт.

– И как ты предлагаешь это сделать?

– Пока не знаю. Но у меня есть одна идея… – я замолчал, глядя как Лилия создаёт крошечную копию Сверхсущности из светящихся лиан, – И, кажется, не у меня одного.

Ноктус проследил за моим взглядом:

– Только не говори, что собираешься привлечь к этому Лилию! Она же…

Цветок, прилетевший ему в лоб, заставил его замолчать.

– Я, между прочим, – заметил я, – тоже когда-то оказался в списках безумных и опасных. И что? Теперь мы спокойно пьём чай и обсуждаем судьбы мира.

В этот момент Лилия, видимо решив, что разговор слишком затянулся, создала над столом целый фейерверк из светящихся цветов. Они медленно опускались, окутывая нас разноцветным сиянием.

– Ладно, – вздохнул Ноктус, ловя один из цветков, – Я передам Аймосу, что ты… работаешь над решением. Но постарайся не затягивать. И главное… – он посмотрел мне в глаза, – Будь осторожен. Бездна коварна, даже для таких как мы.

Он бросил взгляд на Лилию. Та показала ему язык.

– Не беспокойся, друг мой, – я улыбнулся, – У меня есть надёжные якоря в этом мире.

Лилия, словно в подтверждение моих слов, приникла ко мне, положив голову мне на колени. Её хвост лениво подметал пол, а в воздухе продолжали кружиться светящиеся цветы – маленькие огоньки жизни среди ночных теней.

* * *

Утро выдалось прохладным. На террасе особняка, где я в последнее время обычно завтракал в компании девушек, клубился легкий туман. Впрочем, я подозревал, что туман был делом рук (или скорее силы) самой богини льда. Она… любила создавать вокруг себя особую атмосферу.

– Значит, хочешь найти разумную Лилию? – Айсштиль элегантно помешивала серебряной ложечкой чай, – Думаешь, это поможет со Сверхсущностью?

– Возможно, – я отломил кусочек свежего круассана, – У неё уникальный опыт общения с подобными… существами. Всё-таки она была богиней природы, понимала такие вещи лучше нас.

У меня были и иные соображения на этот счет. Но пока я не стал их озвучивать. Иначе Айсштиль… скорей всего, не согласится на мое предложение. Назовет меня дураком, самоубийцей и так далее по списку.

– Была? – Айсштиль приподняла бровь, – Она и сейчас богиня. Просто… немного изменилась.

Я кивнул. Айсштиль была права – сущность Лилии осталась прежней, даже после всего, что с ней случилось.

– Моя сенсорика сильно увеличилась после объединения с другими осколками. Я несколько раз чувствовала её присутствие, – вдруг произнесла богиня льда, – На севере Диких Земель. Там есть древние руины, окруженные странным лесом. Он словно… живой. Более живой, чем обычный лес.

– Когда это было?

– Несколько дней назад, – Айсштиль создала в воздухе крошечную снежинку, – Но будь осторожен, Эстро. Она может быть… нестабильной.

– Знаю, – я улыбнулся, – Но у меня есть опыт общения с нестабильными богинями.

Снежинка упала в мой чай, мгновенно растаяв.

– Намекаешь на что-то? – в голосе Айсштиль появились морозные нотки. Кажется, она приняла на свой счет…

– Что ты, снежинка моя, – я невинно улыбнулся, – Просто констатирую факт.

Из сада донеслись задорные крики и звуки ударов – Настя и Эмми уже вовсю разминались. Я чувствовал всплески их энергии – огненные вспышки Эмми и духовный флёр от хитрых иллюзий Насти.

– Кстати, об опыте, – Айсштиль с равнодушным и даже скучающим видом кивнула в сторону сада, – Как твои ученицы? Я слышала, они немного… увлеклись соперничеством.

– Это временно, – отмахнулся я, – Просто небольшое недопонимание.

– Ох… Эстро, – богиня льда покачала головой, – Ты можешь быть таким… наивным. Как и все мужчины. Даже боги.

Я не стал спорить – нужно было проверить, как там девочки. К тому же… у меня было к ним важное поручение.

В саду царил управляемый хаос. Настя создавала разных доппелей, которые кружили вокруг Эмми, а та отбивалась огненными плетями. Обе раскраснелись от напряжения, но явно получали удовольствие от спарринга.

– А вот это видела? – крикнула Настя, создавая особенно хитрую иллюзию.

– Подумаешь! – фыркнула Эмми, окружая себя огненным вихрем, – Смотри, как надо!

– Девочки, – позвал я, – Можно вас на минутку?

Они мгновенно прекратили тренировку и подбежали ко мне. Обе тяжело дышали, но глаза сияли от возбуждения боя.

– Как успехи? – спросил я, хотя прекрасно видел их прогресс.

– Я освоила новую технику с двойниками! – тут же отрапортовала Настя, – Расход энергии сильно уменьшился! Я их теперь хоть пачками могу призывать!

– А я научилась создавать особые огненные копья! – не отставала Эмми, – Они как обычные, но пробивная сила в разы мощнее!

– Очень хорошо, – кивнул я, – У меня есть для вас важное задание. Касается амулета-мозаики.

Обе мгновенно подобрались. Их милые мордахи стали предельно серьезными.

– За ним нужно постоянно следить, – объяснил я, – Снимать показания каждые три часа, проверять стабильность рун, отслеживать резонанс с Бездной. И самое главное – вести подробный журнал наблюдений.

– Я могу это делать! – тут же вызвалась Настя, – У меня самый аккуратный почерк!

– Но я лучше чувствую энергетические потоки, – возразила Эмми, – И у меня больше опыта в работе с артефактами.

– Зато я…

– Вы будете делать это вместе, – прервал я начинающийся спор, – По очереди. Настя берет первую половину дня, Эмми – вторую. И записи ведёте обе – так мы сможем сравнить показания.

Девушки переглянулись. В их взглядах читалось что-то типа: «Я тебя уделаю, моя лучшая подруга, без обид».

– А кто будет проверять записи? – как бы между прочим поинтересовалась Эмми.

– Я, конечно, – улыбнулся я, – Каждый вечер буду просматривать оба журнала.

– И чьи записи окажутся точнее? – уточнила Настя.

– Узнаем, – уклончиво ответил я, – Главное, делать всё тщательно. Амулет – штука капризная, требует внимания.

– Я буду очень внимательна, – пообещала Настя, бросив быстрый взгляд на Эмми.

– И я тоже, – тут же отозвалась рыжая волшебница, – Можешь на меня положиться.

Я посмотрел на них – таких разных, но одинаково целеустремленных. Их новорожденное соперничество могло быть полезным, если направить его в правильное русло.

– Отлично, – кивнул я, – Тогда начинайте. Первые показания нужно снять через час. А мне пора в небольшое путешествие – нужно кое-что проверить на севере.

– На севере? – насторожилась Настя, – Что-то случилось?

– Просто небольшая разведка, – я постарался говорить небрежно, – Ничего особенного.

– Но ты ведь вернешься к вечеру? – спросила Эмми, – Проверить наши записи?

– Конечно, – я улыбнулся, – К тому же, мне очень интересно, чьи наблюдения окажутся точнее.

Они снова переглянулись – на этот раз с явным вызовом. Что ж… по крайней мере, у них будет чем заняться, пока я буду искать Лилию.

– И помните, – добавил я уже серьезно, – Амулет действительно важен. Это не соревнование, кто лучше…

– Конечно-конечно, – хором отозвались они, но в их глазах я видел тот самый огонек, который появляется у людей, когда они готовятся к состязанию.

Я только вздохнул. Иногда проще позволить событиям идти своим чередом. В конце концов, немного здоровой конкуренции еще никому не вредило.

Особенно если эта конкуренция заставляет двух талантливых волшебниц работать с удвоенным старанием.

Глава 12
Дворец Вечной Ночи

Спускаясь по широкой лестнице в подвальные уровни особняка, я чувствовал, как меняется атмосфера. Прохлада верхних этажей сменялась особым теплом подземных помещений – мирмеции поддерживали здесь особую температуру и влажность, идеальные для работы и жизни.

Стены подземного комплекса были укреплены особым составом, который вырабатывали сами мирмеции – что-то вроде особого воска с примесью духовной силы. Этот материал не только укреплял конструкции, но и создавал уютное освещение, мягко рассеивая свет магических кристаллов.

– Доброе утро, папа! – радостно поприветствовала меня первая встречная мирмеция, отвлекаясь от каких-то расчетов. В руках она держала калькулятор и лист бумаги, исписанный химическими формулами. Поверх хитина она носила белых халат.

Я быстро скосил глаза на появившуюся перед внутренним взором страницу Книги Судеб.

– Доброе утро, Пастилка, – улыбнулся я, – Как продвигается твой проект по улучшению состава для стен?

Глаза дочери радостно вспыхнули – она явно не ожидала, что я помню о её работе. Все четыре руки мирмеции возбужденно взметнулись, когда она начала рассказывать о последних экспериментах.

Дальше по коридору меня ждала целая процессия – группа мирмеций двигалась из одной лаборатории в другую, неся какое-то сложное оборудование.

– Папочка! – хором воскликнули они, резко остановившись.

Страница в Книге Судеб услужливо развернулась.

– Росинка, Вафелька Младшая, Пчёлка, Ириска… – я поприветствовал каждую по имени, вызвав новую волну восторга, – Осторожнее с этими штуками, они выглядят хрупкими.

Стоило дочерям меня увидеть, как они забывали обо всем на свете…

– Не волнуйся, па! – отозвалась одна из них, Ириска, – Мы очень аккуратные!

Я с теплотой смотрел им вслед. Забавно, но все мои дочери действительно верили, что я помню каждую по имени. А ведь их уже больше трехсот, и число растет с каждым месяцем… Хорошо, что у меня есть Книга Судеб – без неё я бы точно запутался. Тем более что внешне мирмеции были очень похожи друг на друга.

Главная лаборатория встретила меня привычным гулом приборов и жужжанием магических механизмов. Здесь всегда кипела работа – мирмеции были прирожденными исследователями, унаследовав эту черту от своей матери.

Мелинта обнаружилась за своим любимым рабочим столом. Моя неофициальная жена и королева всего этого подземного царства спала, положив голову прямо на бумаги с какими-то сложными формулами. Её антенны мирно подрагивали во сне, а на губах играла легкая улыбка.

– Эх, трудяга, – я покачал головой, осторожно убирая прядь волос с её лица.

Мелинта что-то пробормотала во сне, но не проснулась. Она всегда была такой – настоящий ученый, способный работать сутками напролет, забывая о сне и отдыхе. Типичная королева муравьев – интроверт и домосед, никогда не покидающий своего гнезда.

Я помнил, как пытался однажды вытащить её просто прогуляться в саду. Она тогда так разволновалась, что пришлось битый час её успокаивать. А про поход в магазин или ресторан и речи быть не могло – один намек на это вызывал у неё настоящую панику.

Даже не спрашивайте, чего мне стоило вытащить ее на турнир… Кажется, только присутствие пары сотен дочерей её немного успокаивало.

Подхватив Мелинту на руки – она была легкой, несмотря на четыре руки и хитиновые пластины – я направился к её спальне. Она даже не шелохнулась, только прижалась ко мне во сне, что-то бормоча про «коэффициент преломления магических потоков».

Спальня Мелинты располагалась недалеко от лаборатории – она не любила далеко отходить от своего рабочего места. Комната была обставлена просто, но уютно. Главным украшением служили кристаллы на стенах, создающие иллюзию звездного неба – единственная дань романтике, которую позволила себе моя королева-ученый.

Я бережно уложил её на кровать, накрыл одеялом. Мелинта тут же свернулась клубочком, по-прежнему не просыпаясь. Наклонившись, я нежно поцеловал её в лоб.

– Отдыхай, моя королева, – прошептал я, – Тебе это нужно.

Выйдя из спальни, я на минуту задумался. Нужно найти Сахаринку – я хотел перед отъездом кое-что обсудить со старшей дочерью, раз уж Мелинта так умаялась. Сахаринка всегда была самой ответственной из моих дочерей, настоящей «старшей сестрой» для всей Семьи мирмеций.

– Папа! – донеслось откуда-то сбоку. Я обернулся – очередная группа дочерей возилась с каким-то прибором, похожим на помесь телескопа с микроскопом.

Книга Судеб услужливо подсказала имена.

– Привет, Карамелька, Изюминка, Конфетка, – я улыбнулся, глядя как они радуются тому, что я «помню» их имена, – Не видели Сахаринку?

– Она в яслях, па! – отозвалась Изюминка, – Проводит занятия с младшими сестрами.

– Спасибо, милые.

Я направился к яслям, по пути встречая все новых и новых дочерей. Каждой доставалась улыбка и приветствие по имени (спасибо, Книга Судеб!). Было забавно наблюдать, как они потом перешептывались между собой: «Представляешь, папа помнит, как меня зовут!», «А меня тоже помнит!», «Он такой внимательный!»

Интересно, как бы они отреагировали, узнав о моей маленькой хитрости с Книгой? Хотя… может, и догадываются. Всё-таки они очень умные девочки. Просто им приятно думать, что отец помнит каждую – и я не видел причин разрушать эту иллюзию.

На пути к тренировочному залу я успел поприветствовать еще не меньше двух десятков дочерей. Имена мелькали в Книге Судеб как в калейдоскопе – Пастила, Зефирка, Мармеладка, Ватрушка… Мелинта явно не мудрствовала с именами, выбирая их по принципу «чем слаще, тем лучше».

Впрочем, дочерям их имена нравились. А это главное.

Приближаясь к «яслям», я уже издалека услышал знакомый голос Сахаринки. Старшая дочь явно была чем-то недовольна. В этой части подземного комплекса размещались недавно вылупившиеся мирмеции – их можно было легко узнать по светлому, почти белому хитину, который темнел только со временем.

Комплекс «яслей» представлял собой целый ряд просторных помещений, соединенных широкими коридорами. Стены здесь были особенно тщательно отделаны защитным составом – молодые мирмеции, пока не освоившиеся со своими телами, часто натыкались на них. Повсюду виднелись следы их бурной деятельности – царапины на стенах, опрокинутая мебель, разбросанные игрушки и учебные пособия.

Я заглянул через приоткрытую дверь. Группа молодых мирмеций стояла, понуро опустив головы и антенны, пока Сахаринка расхаживала перед ними, активно жестикулируя всеми четырьмя руками. Её хитиновые черно-желтые пластины грозно поблескивали в свете кристаллов.

– … это совершенно недостойное поведение для дочерей рода Безумовых! – вещала она, нервно постукивая кончиком антенны по стене, – Вы должны понимать свою ответственность! Мы – элита, лучшие из лучших!

Я попытался «прочитать» имена молодых мирмеций через Книгу Судеб, но не смог – они были слишком «свежими», я еще не успел их туда занести. Впрочем, судя по их виду, они и сами пока не совсем освоились со своими именами и телами. Хоть мирмеции и рождались сразу взрослыми физически, их мозг требовал времени на формирование всех нейронных связей.

– … вот мы, старшие сестры – я, Перчинка и Вафелька, – голос Сахаринки вернул меня в настоящее, – Мы с самого начала вели себя разумно и ответственно, во всем помогали родителям…

Молодые мирмеции переминались с ноги на ногу, явно чувствуя себя неуютно под этой нравоучительной тирадой. Их светлые антенны нервно подрагивали, а неокрепший хитин поблескивал в свете кристаллов. Одна из них машинально потирала лоб – видимо, недавно опробовала его прочность на какой-нибудь стене.

– Сейчас я покажу вам, как должны вести себя настоящие дочери рода Безумовых! – Сахаринка начала плести магическое заклинание.

Я заметил, как она ошиблась в одном из жестов – все же магия никогда не была её сильной стороной, в отличие от Перчинки. Но заклинание все равно сработало, хоть и не совсем так, как она планировала.

В воздухе соткалось облако воспоминаний. Сквозь легкую дымку проступила картина прошлого – три юные мирмеции со светлыми, почти белоснежными панцирями. Их движения были неуклюжими и резкими – типичное поведение новорожденных мирмеций, еще не научившихся координировать все четыре руки одновременно.

– На счет три! – восторженно пищала юная Перчинка, пытаясь удержать равновесие на своих сильных, но непослушных ногах.

– Раз! – подхватила молодая Сахаринка, разминая руки.

– Два! – хихикнула Вафелька, явно предвкушая веселье.

– Три!

Сахаринка и Перчинка, заливаясь хохотом, схватили Вафельку и, развернув горизонтально, с разбега помчались к стене. Их светлые хитиновые пластины сверкали как новенькие, а неуверенная походка придавала всей сцене особенно комичный вид.

– Таран-таран-таран! – радостно вопила Вафелька, явно ничуть не беспокоясь о том, что её используют как стенобитное орудие, – Я самая крепкая! Я все стены пробью!

*БАМ!*

В стене образовалась серьезная вмятина.

– Еще раз! – потребовала Вафелька, когда пыль осела, – Голова крепкая! Давайте ту стенку проверим!

Я невольно улыбнулся, вспоминая этот момент. Это произошло практически сразу после рождения трех юных мирмеций. Старшие сестры тогда были такие же, как и младшенькие сейчас – с нежным светлым хитином, неуверенными движениями и детским восторгом в глазах.

Я тогда как раз разговаривал с Мелинтой, когда услышал грохот и радостные вопли. Обернувшись, мы обнаружили наших первенцев за весьма своеобразным занятием – Сахаринка и Перчинка, хихикая как безумные, использовали Вафельку в качестве тарана. Причем сама Вафелька была в полном восторге от происходящего.

«Папа, смотри, у меня самая крепкая голова!» – радостно объявила она тогда, даже не пытаясь высвободиться из хватки сестер.

Мелинта тогда так растерялась, что даже забыла их отругать. Я чуть позже узнал, что инициатором всего этого дела была Перчинка… Именно она подговорила сестер проверить стены на прочность. Что и не удивительно.

Настоящая Сахаринка в ужасе уставилась на облако воспоминаний. Её лицо стремительно заливалось краской, а антенны нервно подергивались.

– Это… это не то воспоминание, – пробормотала она, – Я хотела показать… совсем другое… Там было что-то про учебу и… и про помощь маме в лаборатории…

Молодые мирмеции переглянулись. В их взглядах читалось явное недоверие к словам старшей сестры о «примерном поведении». Одна из них даже не удержалась от тихого хихиканья, которое тут же пресекла строгим взглядом Сахаринки.

– То есть… я имею в виду… – Сахаринка отчаянно пыталась спасти ситуацию, – Мы, конечно, тоже были молодыми, но… но это единичный случай! Обычно мы вели себя очень прилично! – Она сделала паузу, – Ну, может, не считая того случая с воском и желе в вентиляции… И истории с самодельной катапультой… И…

Она осеклась, поняв, что только ухудшает ситуацию. Судя по заинтересованным взглядам молодых сестер, они уже активно запоминали новые идеи для экспериментов.

– Доброе утро всем! – я решил, что пора спасать репутацию старшей дочери, – Как наши новенькие? Осваиваются?

– Папа! – Сахаринка с явным облегчением повернулась ко мне, – Я как раз проводила… воспитательную беседу.

– Вижу-вижу, – я улыбнулся старшей дочери и подмигнул молодежи, – И судя по всему, очень познавательную. Особенно в плане нестандартного использования головы в качестве таранного орудия.

– Мы больше не будем использовать Малышку Тянучку как таран! – выпалила одна из новеньких, её светлые антенны виновато подрагивали.

– Хотя у неё тоже очень крепкая голова! – добавила другая, с заметной гордостью, – Она даже не поцарапалась!

– И она сама предложила…

– Она сказала «Спорим, я крепче стены?»

– А мы просто хотели проверить… эту… как ее… научную гипотезу!

Я с трудом сдержал улыбку. Похоже, молодое поколение ничем не отличалось от старшего. Те же идеи, те же «научные эксперименты». Интересно, это генетическое или просто традиция такая?

В любом случае, достойная смена растет!

– Так, – Сахаринка попыталась вернуть себе авторитет, хотя её голос звучал уже не так уверенно, – Это совсем другое! Мы же договорились… В смысле… – Она запнулась, явно понимая, что после увиденного воспоминания её нравоучения звучат не слишком убедительно.

– Так, молодежь, старшую сестренку во всем слушать и уважать, – я поддержал её, – Все мы когда-то были молоды, все любили пошалить, но и меру тоже знать надо.

Сахаринка улыбнулась мне, благодаря за поддержку.

– Сахаринка, – мягко произнес я, – Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

– Да, папа, – она с явным облегчением направилась к выходу, старательно избегая взглядов младших сестер.

– А вы, – я обернулся к молодым мирмециям, – постарайтесь все-таки не злоупотреблять… э-э-э… крепостью голов друг друга. Договорились? И может быть, стоит найти менее травмоопасные способы проверки научных гипотез?

– Да, папочка! – хором отозвались они с таким энтузиазмом, что стало ясно – как только мы уйдем, они немедленно начнут придумывать новые «эксперименты».

Я мысленно сделал заметку проверить попозже прочность стен в этом секторе. И может быть, добавить дополнительную амортизацию. Так, на всякий случай.

Я вывел Сахаринку в коридор. Она все еще была красной от смущения, её антенны поникли, а все четыре руки нервно теребили край хитиновой пластины. Мы двинулись вперед, негромко переговариваясь.

– Прости, пап, – пробормотала она, – Я хотела показать им хороший пример, а получилось… Ох, Перчинка будет смеяться, когда узнает. Она всегда говорила, что я не очень хорошо контролирую магию воспоминаний.

– Как обычно? – усмехнулся я, – Знаешь, иногда лучший пример – это честность. В том числе о своих собственных ошибках. Помнишь, как вы втроем пытались построить «улучшенную систему вентиляции» используя воск и желе?

– Это была идея Перчинки! – тут же отозвалась Сахаринка, – Она сказала, что желе будет отлично проводить прохладный воздух…

– А кто предложил добавить туда малиновое желе? «Потому что оно самое вкусное, и если протечет, не страшно»?

– Ну… – Сахаринка смущенно дернула антенной, – Допустим, это была моя идея. Но Вафелька поддержала!

– Конечно, поддержала. Она всегда поддерживала ваши идеи, – я снова не сдержал улыбки.

– Но я же старшая сестра! – Сахаринка снова стала серьезной, – Я должна быть примером! Показывать, как надо себя вести…

– Ты и есть пример, – я положил руку ей на плечо, – Пример того, как можно вырасти из озорной девчонки в ответственную старшую сестру. Разве это не лучше, чем делать вид, что ты всегда была идеальной? Кстати, а что там было про катапульту? Я вот что-то такого случая не припоминаю… Вы мне о чем-то не рассказали?

– Папа! – Сахаринка возмущенно взмахнула всеми четырьмя руками, – Мы с сестрами договорились больше не вспоминать тот случай! К тому же, лабораторию потом отремонтировали…

Интересно муравьишки пляшут…

Сахаринка задумалась, машинально поглаживая свои хитиновые пластины.

– Наверное, ты прав, – наконец произнесла она, – Просто иногда так сложно быть старшей… Особенно когда Вафелька в коме, а Перчинка почти не появляется… когда младшие смотрят на тебя этими своими огромными глазами и ждут, что ты всегда будешь знать, как правильно. И теперь, после этого воспоминания…

– Они будут уважать тебя еще больше, – заверил я её, – Потому что увидели в тебе не какую-то недостижимую идеальную фигуру, а настоящую старшую сестру. Которая тоже когда-то была молодой и тоже делала глупости.

Сахаринка что-то хотела сказать… а потом закрыла рот и задумалась.

– Поверь, я тебя понимаю, – улыбнулся я, – Быть отцом нескольких сотен дочерей – то еще испытание. Особенно когда каждая норовит проверить прочность своей головы на ближайшей стене.

– По тебе и не скажешь, – Сахаринка тоже улыбнулась, – Ты всегда такой… уверенный. Всегда знаешь, что делать…

– У меня есть секрет – я просто не боюсь признавать свои ошибки. И учиться на них. А еще я помню, каким сам был в молодости…

Мы дошли до небольшой комнаты отдыха – одной из многих, разбросанных по подземному комплексу. Здесь было уютно: мягкие кресла, приглушенный свет кристаллов, на стенах – детские рисунки младших мирмеций. В углу стояла початая банка мёда – похоже, кто-то из сестер оставил.

– Присядем? – предложил я, – Нам нужно кое-что обсудить.

– Что-то серьезное? – Сахаринка насторожилась, её антенны встали торчком.

– Давай сначала присядем, – я устроился в кресле, – И может быть, попробуем мёд? Помнится, в детстве это всегда помогало тебе успокоиться после… хм… активных экспериментов.

* * *

Дворец Вечной Ночи встретил Ноктуса мертвой тишиной. Черный мрамор стен, некогда отполированный до зеркального блеска, покрывали трещины и разводы плесени. Тени в углах шевелились как живые, но это была не та благородная тьма, которой он повелевал – что-то чужое и враждебное затаилось во мраке.

«Вот это я… задержался», – пробормотал бог ночи, шагая через груды обломков. Под ногами хрустело битое стекло витражей и осколки древних амфор. Где-то в глубине дворца что-то зловеще завыло.

В тронном зале обнаружилась компания теневых гулей – мерзкие твари, похожие на помесь летучей мыши с осьминогом, свили гнезда прямо на его троне. При виде хозяина дворца они зашипели, распахивая перепончатые крылья.

«Троны богов что, для вас излюбленное место?» – Ноктус вспомнил, что по рассказам Аймоса тому тоже пришлось отвоевывать свой трон. Он создал в ладони сгусток тьмы, – «Давайте по-хорошему – вы сейчас улетаете, и я делаю вид, что не заметил этого… неуважения».

Вместо ответа один из гулей метнулся к нему, выставив кривые когти. Бог ночи только вздохнул и щелкнул пальцами. Тени вокруг сгустились, превращаясь в острые как бритва клинки. Пара небрежных взмахов руки – и от гнезда теневых гулей остались только горстка пепла да эхо предсмертных воплей.

«И вот так всегда», – пробормотал Ноктус, стряхивая с черного плаща несуществующие пылинки, – «Никто не хочет решать вопросы мирным путем».

Он медленно прошелся по залу, осматривая разруху. Когда-то здесь кипела жизнь – вернее, её ночная сторона. Души его верующих последователей устраивали грандиозные празднества, музыка и смех не стихали никогда. А теперь… Теперь даже звезды, обычно наполнявшие пространство божественного измерения мягким серебристым сиянием, едва пробивались сквозь пелену какой-то мутной дряни, затянувшей небосвод его измерения.

Из бокового коридора донеслось утробное рычание. Судя по звуку – что-то крупное. И явно недружелюбное.