Текст книги ""Фантастика 2026-148". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Лара Барох

Соавторы: Кирилл Теслёнок,Максим Шаравин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 100 (всего у книги 332 страниц)

Глава 3
Нектар

На миг воцарилась звенящая тишина. Госпожа и ее банда пораженно таращились на свалившееся им на головы чудо в перьях.

А это был не кто иной, как сам Архип Кулебякин! Злосчастный изобретатель, подвешенный над столом словно марионетка, нелепо болтал ногами и сконфуженно моргал, пытаясь сообразить, куда же его занесло.

– П-простите великодушно… – просипел он, заикаясь, – Т-тут такое дело… В-вышла накладочка…

– Та-а-ак… – зловеще протянула Госпожа. Глаза ее сузились, губы сжались в тонкую линию. Старик сглотнул и попытался вжать голову в плечи, насколько позволяли стягивающие его путы.

– Объясни-ка мне, голубчик, какого рожна ты тут делаешь? – вкрадчиво осведомилась предводительница, накручивая на палец прядь иссиня-черных волос, – И почему ты не на своем рабочем месте, как полагается?

Кулебякин судорожно облизал пересохшие губы. В голове лихорадочно заметались обрывки мыслей и идей, силясь сложиться хоть в какое-то подобие оправдания.

– Дык это… Вышел воздухом подышать… – брякнул он и тут же прикусил язык, осознав всю несуразность собственных слов. Какой, к чертям, воздух в подземном бункере?

– Ась? – Госпожа красноречиво приподняла бровь. Архипу показалось, он кожей чувствует, как вокруг него сгущается грозовая аура ярости вперемешку с ехидством. Даже подручные невольно отпрянули, наблюдая за разворачивающейся сценой то ли с испугом, то ли с мрачным весельем.

– Ну, то есть… это… приспичило мне на волю… То бишь, на природу… В смысле, позарез приключений захотелось, – затараторил Кулебякин, выдавливая из себя нервный смешок, – Решил махнуть на денек в лес, пособирать грибы там всякие, ягоды… Ну так, духом отвести, значится…

Зловещая ухмылка Госпожи ясно давала понять, что она не поверила ни единому слову. А подручные уже в открытую заржали, тыча пальцами в злополучного беглеца.

– Ой не могу! Грибник! – заливался здоровяк, утирая слезы, – Ягодник, чтоб его! Ща лопну!

– Ну а фиг ли вы хотели? – вторила ему молодая девица, скалясь до ушей, – Ясен пень, сбежать намылился, пердун старый! Видать, припекло там, в подвале-то!

Кулебякин затравленно озирался по сторонам, лихорадочно соображая, что делать. Госпожа пока помалкивала, но в ее глазах уже клубилась тьма. Того гляди, сейчас взорвется – и костей не соберешь.

И тут изобретателя вдруг осенило. Дурацкая, совершенно безумная идея, но другой все равно не было.

Извернувшись всем телом, Архип резко дернул за один из стягивающих его тросов. Послышался треск рвущейся ткани, пронзительный свист рассекаемого воздуха – и вот уже незадачливый беглец, кувыркнувшись в воздухе, плюхается на свободный стул. Прямо промеж двух головорезов, застывших с отвисшими челюстями.

– Какие грибы, какие ягоды! – затараторил Кулебякин, лучась самой очаровательной из своих улыбок. Нацепил на нос треснувшие очки, бодро поправил съехавший набок цилиндр, – Пошутил я, пошутил! Просто решил проверить, как там моя конструкция летательная справляется. Ну, та самая, помните? Которую я давеча смастерил для нужд нашего общего дела! Дай, думаю, пущу на пробный полет, испытаю, так сказать, в деле! Ан вона как вышло…

Он виновато развел руками, стараясь не обращать внимания на ледяные глаза. Невинно похлопал глазами:

– Ежели что не так – ты уж прости, хозяйка. Увлекся малость. Все для дела ведь стараюсь, для пользы нашей общей. Машинку для турнира ладил, для будущих сражений. Веришь ли, самому не терпится поглядеть, как оно работает! Вот и решил рискнуть, не спросясь… Каюсь-каюсь!

Он то и дело кланялся, заискивающе косясь то на Госпожу, то на притихших бандюганов. Те ошарашенно переглядывались, видимо, не зная, как реагировать на эдакое бесстыдное враньё прямо в лицо их предводительнице.

Несколько долгих мгновений в зале висела звенящая тишина. Казалось, все затаили дыхание, боясь даже пошевелиться. И лишь безумный Кулебякин невозмутимо улыбался, излучая простодушие и невинность, словно сущий ангел. Но один глаз у него нет-нет, да дергался…

Госпожа медленно поднялась. Стул за ее спиной с визгом проехался по полу. Глухо бухнули о доски тяжелые подошвы сапог.

Неторопливо и вальяжно, словно издеваясь, она подошла к замершему беглецу. Стук ее сапог по дощатому полу отдавался в ушах погребальным звоном. Архип замер и весь сжался, словно нашкодивший щенок.

Один широкий шаг. Второй. Вот Госпожа подошла Кулебякину вплотную, глядя на него сверху вниз.

Четыре руки Госпожи – две на поясе, две скрещены на груди – не предвещали ничего хорошего. От ее фигуры веяло силой и властностью, тьмой и угрозой. Казалось, само мироздание покорно склонилось перед грозной воительницей, признавая ее превосходство.

Госпожа нависла над Кулебякиным, сверля его немигающим взглядом. Глаза ее сузились, губы сжались в тонкую линию. У изобретателя внутри все похолодело от ужаса. Еще мгновение – и она выплеснет свой гнев, обрушит на него всю мощь карающей длани…

Но вдруг ее губы дрогнули. Подбородок задрожал. И в следующий миг Госпожа запрокинула голову и… расхохоталась! Искренне, от души, до слез. Звонко, заразительно. Напряжение спало, будто лопнул мыльный пузырь…

– Ну ты даешь, старый хрыч! – всхлипывая от смеха, выдавила Госпожа. И хлопнула изобретателя по плечу с такой силой, что тот чуть не клюнул носом в стол, мотнувшись вперед всем телом, – Как ты там сказал? «Пошутил»? Ой, не могу! Уморил, ей-богу! Нет, каков пройдоха, а?

Она утерла слезы, выступившие от хохота, и покачала головой. В глазах плясали веселые искорки.

– А ведь не прост ты, Кулебякин! Ох не прост! Враки на ходу лепишь, и не краснеешь ведь! Талант!

Архип, уже готовый к смертоубийству, ошарашенно хлопал глазами. Чего-чего, а такой реакции он никак не ожидал… Впрочем, грех жаловаться. Главное – что живой пока. И кажется, гнев грозной хозяйки миновал.

Госпожа меж тем склонилась над столом, рассматривая обломки злополучного летающего велосипеда. Присвистнула одобрительно:

– М-да… конструкция у тебя, я гляжу, диковинная вышла! Воздушные шары, пропеллер… Вроде бы и бред какой-то, но ведь работает! Ты на ней что ли сбежал?

– А…ага…

Подручные Госпожи откровенно ржали. Они обступили Кулебякина, разглядывая его как невиданную зверушку. Тыкали пальцами, гоготали, толкали друг друга локтями. И во взгляде каждого сквозило… уважение?

– Силен, старик! Ишь ты, сбежать надумал! А мы-то думали – ссыкло последнее! А он вона как…

– Слышь, изобретатель! А чего ж ты свои шары воздушные в тайне держал, а? Глядишь, и нам бы пригодилось по воздуху летать, шухер наводить!

– Все-таки мужик, по ходу! Не сдрейфил, значит! Респект!

Кулебякин вертел головой, ловя обрывки реплик и похлопывания по плечу. Он не верил своим ушам. Как же так? Еще минуту назад эти же люди готовы были пристрелить его, порешить как паршивую собаку. А теперь, кажется… зауважали?

Атмосфера в зале потеплела. Бандюганы смеялись, перекидывались шутками, и уже не в издевку, а словно между своими. Наливали себе вина, салютовали друг другу и изобретателю. Один верзила даже одобрительно потрепал Архипа по макушке, взлохматив седые космы:

– Ты это, Коля-паля… Заходи если чо, как время будет свободное! Выпьем, поржем, за баб потолкуем…

Кулебякин криво усмехнулся, растирая затекшую шею. И все же холодок где-то в глубине души подсказывал – рано расслабляться. Слишком уж быстро они перекинулись от гнева к одобрению. Наиграно это все, ненатурально. Точно подвох кроется.

И тут меж веселых возгласов вновь прорезался голос Госпожи. Низкий, с придыханием. И от этой вибрации у Кулебякина мороз по коже прошел.

– Так что, Архип… Сможешь еще такой же шедевр изобрести? Уж больно занятная машинка вышла. Непременно нужно довести до ума, испытать в деле. Беспилотник можно сделать бесшумный, к подавлению неуязвимый. Сюрпризец для врагов наших приготовить…

Изобретатель сглотнул. В черных глазах Госпожи плясали отблески пламени. И голос ее сочился патокой и ядом одновременно.

– Дык ента… – замялся Кулебякин, отводя взгляд, – Сделаем в лучшем виде, чего уж там! Я ж на то и мастер, чтоб техномагические чудеса ваять! Ужо соберу аппарат похлеще прежнего, с прибамбасами всякими…

Стараясь не смотреть в глаза Госпоже, он забормотал что-то невнятное о механизмах да пружинах. О том, как оснастит новый велосипед смертоубийственными приспособлениями. Мол, супостаты со страху обделаются, едва завидев сие чудо в небесах…

Архип понимал – никуда он отсюда не денется. Как был пленником, так и остался. Пусть и обращаются с ним чуть любезнее, но суть та же – он бесправный раб, чья жизнь и судьба всецело в руках Госпожи. Никто его на свободу не отпустит. Разве что вперед ногами…

Словно в подтверждение этих мыслей, атмосфера в зале вдруг неуловимо изменилась. Веселье стихло, стало вымученным, фальшивым. Бандиты притихли, подобрались. Со смесью вожделения и опаски уставились на Госпожу.

А та вдруг резко вскинула руки. Две – в повелительном жесте, две – прижала к груди.

– Так, ребятки! А ну-ка тащите свои кружки сюда! Чую, надо нашу встречу с изобретателем отметить…

Она недобро ухмыльнулась, стягивая черные кожаные перчатки.

А Кулебякин прищурился. И обомлел, увидев пальцы его мучительницы. Красивая черно-желтая хитиновая броня в несколько слоев покрывала каждую фалангу, похожая на панцирь некоего насекомого. Острые когти и шипы – словно лезвия опасной бритвы. И что-то сочилось из-под ногтей. Какая-то жидкость…

Оцепеневший Архип наблюдал как Госпожа, мило улыбаясь, нацедила в каждую подставленную кружку по паре капель мутной жидкости из-под ногтей-когтей. Ее подручные, сглотнув, схватили кружки трясущимися руками. Их глаза пылали безумным, всепоглощающим голодом.

А в следующий миг бандиты припали к кружкам, жадно глотая «настойку». Ни капли не упустили, вылакали до дна. На подбородках повисли мутные капли…

Тут же по рядам будто волна прокатилась. Мужчины и женщины заулыбались, словно попали на седьмое небо.

«Накрыло», – с содроганием осознал Кулебякин. Зрачки головорезов расширились, заполняя всю радужку. Мышцы вздулись буграми, движения обрели нечеловеческую резкость. Казалось, еще немного – и кожа на ребрах треснет от распирающей мощи.

Это какие-то стимуляторы-усилители?

Господи помилуй, да они ж теперь берсерки натуральные! И взгляд – пустой, кайфующий, остекленевший. Покорный. Готовый на все по приказу своей госпожи…

Архип похолодел. Украдкой покосился на Госпожу. Та медленно, с ленцой натягивала перчатки обратно. И взирала на изобретателя с весельем, от которого кровь стыла в жилах.

– Как тебе мои ребятки? – промурлыкала она, любовно поглаживая ближайшую бритую башку. Мужик блаженно жмурился, словно пес, млея от ласки хозяйки, – Хороши, правда? И все благодаря апгрейдам покойного Менгелева… И выделениям моего организма…

Она с усмешкой кивнула на опустевшие кружки:

– Нектар силы. Дар, обретенный после операции. Часть моих личных способностей. Накачивает бойцов под завязку, делает быстрее, выносливее. И послушнее, конечно…

Госпожа хищно оскалилась. Подалась вперед, нависая над Кулебякиным:

– Представь, старик, какая ирония… Многие из этих ребят когда-то были моими врагами. Жаждали открутить мне голову, стереть в порошок. Называли мусором, мутантом, отребьем…

Архип затравленно сглотнул. Перевел взгляд на набыченные фигуры вокруг. И впрямь – лица у многих прямо излучали фанатичный восторг. Обожание, граничащее с безумием.

– А теперь гляди-ка, – продолжала Госпожа, довольно жмурясь, – Верные пёсики, сахарные зайчики. По первому слову за мной в огонь и в воду! И все потому, что пристрастились к моему особому… нектару.

Она загадочно улыбнулась. Глаза блеснули.

– Одна доза – и ты на крючке. Прикипел душой, предан до гробовой доски. Две дозы – и плоть твоя молит о новой порции, о новом глотке блаженства. Ну а после третьей…

Госпожа расхохоталась. Звонко, издевательски.

Кулебякин почувствовал, как по спине пробежал озноб. Дикая догадка обожгла мозг: Госпожа ведь в два счета может и его, Архипа, на иглу свою посадить! Накачать своей дрянью, подчинить разум и волю! И поминай как звали вольного мастера…

Госпожа будто прочла его мысли. Подмигнула лукаво, склонила голову набок:

– Не желаешь отведать нектарца, Кулебякин? Глянь, как ребяткам моим нравится! Враз забудешь о бегстве, мысли дурные из башки повылетают. Будешь послушным, старательным. Счастливым…

Кривая ухмылка растянула ее губы. Когти многозначительно клацнули по кружке.

– Ну же, как тебе идейка? Разве не лестно стать одним из моих подручных? Не за страх, а за совесть? Моим… особым мастером?

Архип отчаянно замотал головой, холодея от ужаса. Только этого не хватало! Стать такой же безмозглой, покорной куклой… Нет уж, увольте!

Но вслух пролепетал заискивающе:

– Что вы… что вы, благодетельница! Я-я уже староват для такого, сердце может не выдержать… обещаю, я буду впредь послушным! Буду трудиться во имя нашего общего блага!

– Как по воздуху на велосипеде рассекать, так ты не стар…

Госпожа некоторое время молча смотрела на него, а потом кивнула.

– Что ж… посмотрим по твоему поведению. Не дури, Кулебякин. И тогда наше сотрудничество будет максимально плодотворным. И выгодным для нас обоих.

И в этот момент Кулебякин отчетливо осознал – самому ему из этой западни ни за что не выбраться.

Глава 4
Идемте, родные

Стоя посреди разрушенной гостиной нашего особняка, я мрачно оглядывал царивший вокруг хаос. Выбитые окна, закопченные стены, куски штукатурки на полу. Битое стекло противно хрустело под ногами.

Но хуже всего были запахи – въедливая гарь, пыль. Пахло смертью и болью. Здесь пролилось слишком много крови – крови моих девочек, моей семьи. И я не смог защитить их…

Стиснув зубы, я с усилием отогнал гнетущие мысли. Нет, нельзя раскисать. Безумовы всегда возрождались из пепла, как фениксы. Вот и теперь отступать некуда. Нужно засучить рукава и приниматься за работу.

А работы хватало, осталось еще несколько крупных завалов, с которыми надо было что-то делать.

– Значит так, девчата! – решительно скомандовал я, хлопнув в ладоши, – Делимся на группы и начинаем разбирать завалы. Справа пойдет бригада Сахаринки, слева – Эмми. Настя, ты со мной. Разбираем все аккуратно, не повредите себя. Если что тяжелое – кличьте меня.

Мирмеции дружно застрекотали, бодро кивая. В глазах уцелевших засверкала решимость.

– Сделаем, папуль! – пропищала одна из младшеньких, с еще светлым хитином, – Ща как возьмемся!

– Все будет в ажуре, – подмигнула мне Сахаринка, – Уж мы-то не подведем!

Я одобрительно кивнул и первым взялся за дело. Шагнул к ближайшей груде искореженных балок, вскинул руки. Призвал Силу Бездны, текущую в моих жилах.

По венам разлился жидкий огонь. Перед глазами заплясали алые всполохи. А из моей спины вырвались темные щупальца, длинные и гибкие. Они потянулись к обломкам, оплели их, впились в дерево и камень. Поднатужились…

– Х-х-хоп!

Балки с треском разлетелись в стороны, словно спички. Щупальца споро сгребли их в аккуратную кучу у стены.

Настя, Сахаринка и Эмми дружно выдохнули. Переглянулись, робко улыбнулись друг другу. И тоже принялись за работу.

– Эх… хотела бы я тоже отрастить себе пару тентаклей тьмы, – вздохнула Настя, – И как следует скрутить ими какую-нибудь дерзкую виконтессу… чтобы неповадно было.

– А я бы смогла быстрее мерить платья и менять украшения, – мечтательно произнесла Эмми, – Эх… когда-нибудь мы дорастем до этого уровня…

Следующие несколько часов мы только и делали, что разгребали завалы. Таскали мусор, сортировали, складывали в кучи то, что еще можно было использовать. Я то и дело прибегал к силе Бездны, чтобы справиться с особо тяжелыми обломками. Щупальца слушались малейшего моего желания, двигались ловко и проворно. Кажется, после превращения в Монстра мои навыки управления Бездны заметно повысились… Надо проверить насколько сильно.

Постепенно в помещениях стало чище. Из-под мусора показался истоптанный паркет, заблестели стекла. Девчонки споро мели, драили, отмывали. А на их мордашках уже играли улыбки: то ли от удовольствия видеть плоды трудов своих, то ли от облегчения. Жизнь-то налаживается!

Но я не спешил радоваться. Тяжелые думы, будто жернова, перемалывали мозг. Нельзя допустить, чтобы нечто подобное повторилось… От мрачных мыслей отвлек звонкий голос Эмми:

– Кость, глянь! По-моему, эту стену проще снести и выстроить заново. Слишком прогорела, развалится ведь!

Я встрепенулся, сфокусировался на рыжей бестии. Та стояла возле покосившейся стены, упирая руки в боки. Огненные всполохи плясали на кончиках ее пальцев – видать, зудело пустить свой Дар в ход.

– Сейчас глянем, – откликнулся я, подходя ближе, – Ты права, хлипковата. Ну-ка, отойди…

Прикрыл глаза, призывая на помощь силу. Ментальным усилием потянулся к самым корням, к остову древесины, еще не утратившей толику жизни. Пульсирующие зеленые нити услужливо отозвались, заструились вдоль трещин и разломов.

Глубокий вдох – и несокрушимая на первый взгляд громада осыпалась трухой. А на ее месте заклубился, заворочался тугой кокон из тысяч побегов и щупалец. Потянулся ввысь стремительно, раздуваясь на глазах. Фантастические цветы распустились, сплетаясь в дивный узор.

Живое дерево, повинуясь моей воле, смыкалось в ровную гладкую стену – крепкую, надежную. Без единого изъяна.

– Вот так-то, – удовлетворенно кивнул я, любуясь своей работой, – Эта простоит еще сто лет. Как новенькая.

Эмми благоговейно выдохнула, во все глаза таращась на неожиданное диво.

– Вот это да-а-а… Вечно поражаюсь твоим талантам, Костя! И откуда что берется?

Я лишь загадочно улыбнулся. Мол, немало еще в моем арсенале фокусов, девонька. Жизнь длинная, чему только не научишься за века блужданий по иным мирам…

А причина была проста – весь наш мир был пронизан Бездной. Особенно пострадала от нее природа, чьей покровительницей была обезумевшая Лилия. И теперь я, улучшив свои навыки обращения с Бездной после превращения в Монстра, мог чувствовать нити Бездны внутри объектов. И, соответственно, манипулировать ими.

Надо будет поизучать эту новую способность, поэкспериментировать. Думаю, выращиванием деревьев ее возможности не ограничиваются.

Самое главное – можно будет немного сэкономить на стройматериалах при ремонте особняка.

Так, потихоньку, мы управились с самым срочным. Расчистили комнаты, избавились от обломков. Осталось обустроить все по новой, вдохнуть жизнь…

На подгибающихся от усталости ногах я добрел до спальни Вафельки. Толкнул дверь, боясь лишний раз вздохнуть.

Моя младшенькая, моя любимица лежала на кровати недвижимо, точно Спящая Красавица. Бледное личико осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Дыхание было едва различимым. Только подрагивающие ресницы давали понять – жива.

– Здравствуй, роднулечка, – тихонько шепнул я, опускаясь на край постели. Взял ее за руку – холодную, безвольную, – Как ты тут?

Ответом была тишина. Лишь мерный писк приборов жизнеобеспечения, расставленных в изголовье. И капельницы, капельницы…

Стиснув зубы, я прикрыл глаза. Призвал на помощь всю свою любовь, нежность, желание защитить. Сконцентрировался… И хлынул, потек живительный поток Духовной Силы.

Золотистое сияние заструилось по моим жилам, устремляясь в ледяную ладошку дочери (которая была больше моей раза в два, а то и в три). Обволакивая каждый палец, впитываясь под кожу. Омывая светом каждую клеточку.

– Возвращайся, милая, – лихорадочно нашептывал я, удерживая контакт, – Не смей сдаваться, слышишь? Борись! Я знаю, ты сильная! Ты справишься!

Вафелька едва заметно шевельнулась. Будто всколыхнулась от дальнего-дальнего зова. На бескровных губах промелькнула тень улыбки.

Или мне только почудилось?

Время замедлилось, потеряло всякий счет. Я не знал, сколько просидел так – в полумраке, склонившись к дочери, по капле, по крупице вливая в нее свет и силу. Может, час, может, день. Неважно. Ради моих девочек я готов на все.

Когда я наконец вышел из комнаты, ноги держали с трудом. В глазах двоилось, в ушах шумело. Я отдал дочери много сил… Но на сердце было чуточку легче. Кажется, Вафельке стало лучше. Совсем немного, на волосок. Но и это уже победа.

Кое-как дотащившись до покоев Айсштиль и Лилии, я постучал костяшками по косяку. Из-за двери послышался тихий мелодичный голос:

– Войдите…

Ледяная красавица полусидела на кровати, откинувшись на подушки. И пусть она была еще бледной и слабой, но в глазах ее уже искрились знакомые льдисто-колючие огоньки. Улыбнулась мне, приглашающе похлопав по одеялу:

– Проходи, Эстро. Присядь.

Я улыбнулся, глядя на Снежную королеву. Вижу, вижу, ее духовные потоки уже восстановились. А значит, заработала регенерация, быстро восстанавливая тело.

Я опустился на краешек постели, невольно касаясь ее руки. И чуть не отдернул пальцы – кожа Айсштиль была холодной, словно мрамор в морозный день. Не удержавшись, спросил:

– Тебе не холодно? Может, одеяло потеплее? Или обогреватель?

Айсштиль лишь усмехнулась одними уголками губ:

– Не переживай за меня, Эстро. Я просто потратила много сил… Поэтому сегодня я холоднее, чем обычно…

– Да, это я заметил… – задумчиво произнес я, разглядывая свои пальцы, покрасневшие от холода.

Она вдруг осеклась и отвела глаза. Тонкие пальцы змейками заскользили по краю одеяла.

– Кстати, о битве… – проронила Айс глухо, – Мне нужно тебе кое-что рассказать.

– Слушаю.

И Айсштиль рассказала. О том, как Снежная королева сражалась с обезумевшей Лилией в подземельях проклятого бункера. Как та, ослепленная гневом и жаждой разрушения, рвалась убить бывшую подругу.

– Но знаешь, что самое странное? – задумчиво проговорила Айсштиль. В ее глазах плескалась боль и растерянность, – В какой-то миг мне показалось… будто в Лилии еще теплится огонек разума. Слабый, еле видный. Но он не давал ей окончательно слиться с демоном. Заставлял цепляться за остатки человечности.

Я молча кивнул, поглаживая ее по запястью, не смотря на холод. Тоже видел этот огонек. И тоже не знал, чем он вызван. Любовью к нам? Остаточной памятью павшей богини?

Как бы там ни было, один вывод напрашивался сам собой. И Айсштиль озвучила его, будто подслушав мои мысли:

– Мы должны попытаться спасти Лилию. Достучаться до нее, докричаться сквозь безумие. Может, еще не все потеряно… твой амулет сдерживает безумие, но он явно не тянет на роль лекарства…

Голос ее дрогнул, в глазах блеснули слезы. Живые, настоящие. Не те алмазные льдинки, что текли по щекам снежной королевы.

Я молча прижал ее к себе, чувствуя, как содрогаются хрупкие плечи. Гладил по спутанным волосам, баюкал, утешал… Игнорируя жуткий холод, исходящий от Айсштиль…

Никто из нас не заметил, как распахнулась дверь. И на пороге возникла взлохмаченная, растерянная Лилия. Одетая в одну лишь белую ночнушку. Широко во весь рот зевнула и потянулась. Белая ткань натянулась, обрисовывая ее идеальную фигуру.

Отзевавшись, она замерла, хлопая огромными глазищами. Словно только что заметила нас с Айштиль. Приоткрыла рот, силясь что-то сказать. Но с губ не сорвалось ни звука. Лишь судорожный вздох.

– Лилечка? – ахнула Айсштиль. Рванулась было к подруге, но со стоном откинулась на подушки. Слаба еще, не окрепла.

Я мягко отстранился и медленно, стараясь не делать резких движений, шагнул к волкодевочке. Будучи монстром я сделал с ней… кое-какие нехорошие вещи. Но Лилия, кажется, уже полностью оправилась.

– Лиль, ты как? Очнулась, солнышко?

Она странно покосилась на меня. Склонила голову набок, принюхиваясь. И вдруг сорвалась с места.

Не успел я ахнуть, как меня сграбастали в объятия. Лилия терлась об меня всем телом, жарко дышала в шею. Руки ее шарили по моей спине, ногтями царапая кожу сквозь рубашку.

– Эй, э-э-эй! Полегче, девочка! – я улыбнулся, почесал ее за ухом. Лилия ластилась ко мне и прыгала вокруг меня, словно щенок. То опускалась на четвереньки, то снова вставала на обе ноги, махая пушистым хвостом.

Кажется, она чего-то от меня хотела…

– Лили, что ты хочешь? – ласково спросил я, – Прости, не понимаю…

– Р-р-р… – разочарованно протянула волкодевочка, рассерженная моей недогадливостью. Она резко распрямилась, встав на ноги. Схватила мою руку и резко прижала ладонью к нижней части своего живота…

– Э-э-э?.. – Айсштиль за моей спиной явно была удивлена.

Ну а я же… ощутил пульсацию. На самом тонком духовном уровне почуял новое биение силы глубоко внутри Лилии… Слабое, едва различимое, но уже четкое и сформированное.

Лилия была… беременна. И явно не простым ребенком. Я чувствовал божественную искру в этом маленьком, микроскопическом плоде, уверенно закрепившимся на стенке ее матки…

Вот к чему приводит незащищенный секс в монстроформах…

* * *

Прошло несколько дней.

Я стоял, окруженный самыми близкими и родными, на старом фамильном кладбище за особняком Безумовых. Холодный ветер бросал в лицо горсти листвы, трепал полы траурного камзола. В горле комом застыла горечь.

Сегодня мы хоронили наших павших мирмеций… Тех, кто погиб, защищая наш дом от подлого нападения. Тех, чьи жизни безжалостно оборвали пули и клинки бандитов.

Промозглая сырость и уныние царили вокруг, отражая тоску в наших сердцах. Надвигающаяся осень постепенно брала своё…

Я медленно обвел взглядом притихших девушек – бледную до синевы Айс, мрачную Настю, растерянную Эмми, погруженную в скорбь Мелинту и Кристину… И остальных, сбившихся в тесную кучку позади. Никто не смел нарушить давящую тишину – лишь ветер тоскливо выл в голых ветвях.

Пора было начинать. Собрав остатки сил, я шагнул вперед и поднял руки. Бездна, моя верная спутница, всколыхнулась за спиной, ластясь и утешая. Черные всполохи Бездны побежали от моих ладоней к каменным гробам, забурлили, вскипели. И вот уже от земли поднимаются монолитные каменные плиты, покрытые вязью рун.

Я двигаю руками, используя силу Бездны. На плитах высекаются имена и даты – в память о каждой погибшей мирмеции.

Поодаль, в отдельной могиле, нашел последний приют наш Федор – гигантский муравей, храбрый и преданный боец. Пал смертью героя, прикрыв своим телом одну из дочерей. Как же мне будет не хватать его ворчливого стрекота, неуклюжей, но такой искренней заботы…

Моя сила текла, повинуясь малейшему импульсу разума. Земля вздыбилась, расступилась – и стройные ряды гробов-саркофагов поднялись в воздух. Последнее пристанище для дочерей и верных соратниц. Живые Мирмеции с величайшей бережностью уложили безжизненные тела, укутанные белоснежными саванами с серебряным шитьем. Руны-охранки, древние символы – все по старинным традициям, заведенным нами, древними богами.

Казалось, весь мир застыл, погрузился в оцепенение вместе с нами. Даже птицы примолкли, и лишь ветер горестно выл меж могил. Сглотнув вязкую слюну, я шагнул к изголовью центрального надгробия. Пора было сказать слова прощания.

– Родные мои дочери, – начал я, и голос дрогнул, сорвался. Откашлялся, усилием воли взяв себя в руки, – Вы пали, как подобает бесстрашным воительницам – с оружием в руках, до последнего вздоха защищая тех, кого любили. Вы отдали за нас самое дорогое – свои жизни.

Я помолчал, не в силах совладать с бушующими эмоциями. Потом продолжил – тихо, но твердо:

– Ваша жертва не будет напрасной. Клянусь вам – род Безумовых станет еще сильнее и будет процветать. Вам же – вечная память и покой. Пусть земля будет пухом…

Мой голос дрогнул, сорвался. Отвернувшись, я украдкой смахнул злую слезу. Плакать нельзя. Не сейчас. Я должен быть сильным ради тех, кто остался рядом.

Ко мне, шурша опавшей листвой, приблизилась Лилия с заплаканным лицом. Обычно веселая и беспечная, волкодевочка прониклась трауром момента. В руках – охапка хризантем и астр, перевитых черными лентами.

Пошатываясь, Лилия опустилась на колени перед могилами. Бережно разложила на каждой по цветку. Темные лепестки на белом камне – словно капли запекшейся крови. Нашей общей, разделенной на всех боли.

Еще недавно демон безумия был готов поглотить ее разум… А сейчас она здесь, рядом с нами. Плачет навзрыд, раскачиваясь из стороны в сторону.

Вскоре похороны были закончены. К рядам могил предков Безумовых добавились новые, свежие.

Кристина Валерьевна первая нарушила скорбное молчание. Шагнула ко мне, ласково коснулась щеки прохладными пальцами:

– Костенька, милый… Знаю, как тебе больно. Всем нам больно. Но подумай – у вашей с Лилией любви теперь будет плод. Ты станешь отцом… еще раз. И как никогда должен быть сильным и мудрым.

Я кивнул, до боли стискивая кулаки. Что-то я и правда совсем раскис… нельзя так. Кристина права. Мой новый ребенок… Он должен появиться на свет в лучшем мире. В мире, где не будет страха и боли. И я сделаю для этого все.

Глубоко вздохнув, я повернулся к своей семье. Сделал знак приблизиться. И когда все окружили меня тесным кольцом, сказал – негромко, но веско:

– Девочки мои, я знаю – наше горе безмерно. Но нельзя вечно жить прошлым, даже если оно по-прежнему кровоточит. Лучший способ почтить память павших – позаботиться о живых. Защитить тех, кто с нами. Стать сильнее, чтобы никто больше не посмел обидеть нашу семью.

Я обвел их решительным взглядом, чеканя каждое слово:

– Наши погибшие сестры, дочери и друзья не хотели бы видеть нас сломленными. И мы не посрамим их память. Будем жить дальше – назло врагам, наперекор судьбе. А они… Они всегда будут незримо подле нас.

Легкий взмах рукой – и в воздухе разверзся грозно урчащий портал. Завихрилась, заструилась по краям бездонная, ластящаяся ко мне тьма. Я создал проход в свою божественную обитель – средоточие запредельного могущества. Туда, где у нас будет шанс залечить раны и обрести новые силы.

– Костя, что это? – удивленно произнесла Настя.

– Эстро, неужели ты… – в глазах Айштиль плескалось удивление.

– Идемте, родные мои, – позвал я, решительно шагнув в разрыв реальности, – Мы должны еще кое-что сделать… кое-что очень важное… чтобы обрести силу, которой у нас еще не было. Жертва моих дочерей не будет напрасной.

И дорогие мне девушки, все как одна, ринулись за мной…

Когда портал схлопнулся за нашими спинами, над притихшим кладбищем разразилась гроза. Хлынул холодный дождь, словно само мироздание оплакивало невинно погибших. Но нам, скрывшимся в иной реальности, было уже все равно.

Оставшиеся мирмеции переглянулись, пожали плечами и пошли в сторону особняка. Там как раз накрывали стол на множество персон – помянуть ушедших близких.

Они верили в своего отца, наставниц и старших сестер, даже если те делали что-то странное и непонятное – а как иначе?