Текст книги ""Фантастика 2026-148". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Лара Барох

Соавторы: Кирилл Теслёнок,Максим Шаравин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 113 (всего у книги 332 страниц)

Глава 23
Столкновение интересов

В Императорской Синегорской резиденции царила напряженная атмосфера. В кабинете Его Величества Александра V, несмотря на поздний час, все еще кипела работа. Сам государь, как всегда безупречно одетый и собранный, стоял у окна, заложив руки за спину. Взгляд его блуждал по расстилающейся внизу панораме города, но мысли витали где-то далеко.

Громкий стук в дверь вырвал Императора из раздумий.

– Разрешите войти, Ваше Величество! – раздался знакомый голос.

Император выпрямился и бросил через плечо:

– Войдите!

Тяжелые створки распахнулись, и в кабинет решительным шагом вошел генерал-губернатор Горовой. Завидев государя, он щелкнул каблуками и отдал честь:

– Ваше Величество! Прибыл по вашему приказанию!

Император повернулся к нему, смерил цепким взглядом. Кивнул на кресло возле массивного дубового стола:

– Присаживайтесь, генерал. Разговор предстоит долгий.

Горовой повиновался. Расправив плечи, он опустился на край сиденья и уставился на государя в ожидании. Тот некоторое время молчал, прохаживаясь вдоль книжных полок. Наконец, остановился и процедил сквозь зубы:

– Значит, арестовали князя Соколова?

Горовой мрачно произнес:

– Не арестовал, Ваше Величество. Взял под временное содержание. За попытку саботажа системы защиты арены.

– И каким же образом он пытался это провернуть? – вкрадчиво осведомился Император, вперив в генерала испытующий взгляд.

Тот поерзал, прочистил горло. Видно было, что подробности этой истории ему крайне неприятны.

– Князь потребовал немедленно отключить защитное поле во время боя его дочери с командой Безумовых. Когда я отказался, он взбесился и попытался отключить поле силой. Мне пришлось его скрутить, – Горовой поморщился, – Вы же знаете Соколова, Ваше Величество. Он очень любит свою дочь… От ярости он совсем голову потерял.

Император помрачнел еще больше. Резким жестом он смахнул со стола какие-то бумаги, и они разлетелись по полу белыми бабочками.

– Глупость… какая глупость… – резко произнес он, ударив кулаком по столешнице. Звякнули чернильницы, покачнулся подсвечник, – Если бы защита пала во время боя, это обернулось бы катастрофой!

Горовой кивнул. Да уж, последствия могли быть ужасающими. Пострадали бы подданные короны, пострадала бы репутация! И так-то столкновения Одаренных – дело крайне разрушительное. А уж без иновационного барьера, сдерживающего их мощь…

– Что с ним теперь делать будем, Ваше Величество? – осторожно поинтересовался генерал, – Может, впаять по всей строгости, чтоб другим неповадно было?

Но Император отрицательно покачал головой:

– Нет, Горовой, это исключено. У вас в Синегорье и так отношения между кланами напряженные. Арест князя наделал много шума. Боюсь, турнир и так под угрозой. И я не могу допустить, чтобы разгневанные представители рода Соколовых начали делать глупости, раскачивая ситуацию…

Горовой кивнул.

– Я уже говорил об этом с младшим братом князя Соколова, – сказал генерал, – Он… отнесся с пониманием к моему решению. Однако намекнул, что род Соколовых не станет терпеть, если князя будут держать под арестом… слишком долго.

Император помолчал, напряженно размышляя. А потом отрывисто бросил:

– Вот что, генерал. Пусть Соколов пока остается под стражей – до конца турнира. Под мое императорского слово. А после разберемся, что с ним делать. Но учтите, – Император смерил Горового тяжелым взглядом, – Никакого самоуправства. Обращаться по всем правилам, со всем уважением, пускать к нему родню по требованию. Оказывать необходимую медицинскую помощь. Ясно?

– Так точно, Ваше Величество! – вытянулся Горовой. На его скулах заходили желваки. Было видно, что такое решение ему не по нраву. Он явно хотел пройтись по Соколову по всей строгости закона… Но приказ есть приказ.

– И еще, – продолжал Император, – У меня не идут из головы слова Георгия о том, что княжич Безумов каким-то образом использовал энергию силового поля против княжны Соколовой. Что показало расследование?

– Кхем… – прокашлялся Горовой, – Да, спецы внимательно все изучили и никаких аномальных действий в системе не обнаружили. Думаю, князь Соколов просто переволновался. Привык, что дочь всех противников с одного удара укладывает. А как начались у нее сложности, так и не выдержал давления…

Генерал очень старательно защищал систему безопасности и ее непогрешимость. Ещё бы, он ведь лично за нее отвечал.

– Ясно, – кивнул Император, – И тем не менее я попрошу вас отключить в магических плитах режим духовного обезоруживания.

– Но Государь! – воскликнул было Горовой, – Если отключить плиты, тогда битвы будут очень затягиваться!

Но Александр V прервал его одним жестом.

– Это не критично. Если княжич Безумов действительно владеет некой нестандартной силой… лучше исключить возможность, что он сможет использовать систему защиты в своих интересах. Для получения преимущества.

– Да… Государь. Как прикажете, – Горовой кивнул с явной неохотой.

Император пару минут мерил шагами кабинет, о чем-то напряженно размышляя. Потом вдруг обернулся к генералу и спросил:

– Кстати, как на арест отца отреагировала Светлана? Небось, в ярости?

Горовой скривился, будто от зубной боли:

– Не то слово, Ваше Величество. Рвала и метала, порывалась ринуться вызволять папеньку. Насилу удалось ее урезонить, призвать к долгу офицера. Пришлось напомнить, что Император лично рассчитывает на нее в турнире.

Генерал вздохнул и добавил:

– Но вы же знаете Светку. Упрямая, своенравная. Еле-еле удалось с нее обещание стребовать, что не станет глупостей делать. Но я, если честно, не до конца уверен. Может, стоит приглядывать за ней?

Александр V задумчиво потер подбородок. Нахмурился, сосредоточенно глядя в одну точку.

– Да, пожалуй, ты прав, – наконец изрек он, – Приставь-ка к Светлане кого-нибудь из своих толковых ребят, пусть держат ее в поле зрения. Ненавязчиво, разумеется. Как бы невзначай.

Горовой кивнул. Дельная мысль. Лучше перестраховаться, чем потом расхлебывать последствия.

– Так точно!

– Да уж, характер у девицы – ничего не скажешь! – невесело усмехнулся Император, – Впрочем, чего еще ждать от дочери Соколова? Яблоко от яблони, как говорится… Вроде внешне спокойный, спокойный, а потом раз – и взрыв…

Он прошел еще пару кругов по кабинету. Внезапно замер и обернулся к Горовому.

– Генерал, а тебе не кажется, что поведение Светланы как-то изменилось после ее поединка с Безумовым? Такое чувство, что она стала куда более порывистой и несдержанной. Будто какая-то искра безрассудства в ней вспыхнула.

Горовой задумчиво покивал. Да, он тоже обратил внимание на эти перемены. Раньше Светлана, пусть и любила риск, но все же лучше держала себя в руках. А теперь словно с цепи сорвалась. То с Безумовым обжимается прямо на арене, то за отца готова всех порвать, несмотря на субординацию…

– И то верно, Ваше Величество, – озабоченно пробормотал генерал, – Стал замечать за ней странности. Сдается мне, не в меру тесное общение с Безумовым на нее так повлияло. Больно уж лихо этот прохвост ее вокруг пальца обвел!

– Я бы не спешил с выводами, – неожиданно возразил император, – Юный княжич, конечно, тот еще фрукт, и любой девице может голову вскружить, но в данном случае… Тут, пожалуй, дело в другом.

Горовой вопросительно вскинул брови. Государь лишь загадочно усмехнулся краем рта и промолвил:

– Ты же сам слышал, что твердят очевидцы. Мол, когда эти двое сражались, вокруг них будто молнии плясали. Разноцветные всполохи, искры, вихри какие-то. Словно само пространство искажалось от столкновения их сил.

Генерал медленно кивнул. Как же, как же, наслышан. Еще бы – такие россказни ходят, диву даешься!

– Так вот, Горовой, – продолжал меж тем Император, – По-моему, в этой битве произошло нечто… необычное для нашей Светланы. Она испытала то, чего раньше никогда не испытывала…

– И что же?

– Взрыв эмоций… крышу ей снесло, говоря по простому, – сказал Государь, – Видал я уже такое не раз… дело молодое, горячее. Она скорей всего еще не встречала ровесников, способных дать ей отпор… Да и среди нас стариков таких осталось не то чтобы много… А тут такой молодец как княжич Безумов. Ведь даже очень сильная женщина все равно в глубине души остается женщиной.

Генерал слушал, затаив дыхание. Ну Государь дает – как красиво излагает, сразу видно, что начитанный человек! Того гляди стихами заговорит!

Но тут Император резко оборвал себя. Тряхнул головой, будто наваждение стряхивая.

– Ладно, это все лирика. Нас сейчас другое волновать должно. Сам понимаешь – самое главное, чтобы Светлана не выкинула чего-нибудь эдакого. А то не ровен час…

Договорить Александр V не успел. Их беседу прервал настойчивый писк коммуникатора на запястье Горового. Тот вскинул руку, нахмурился. На лице промелькнула тень замешательства.

– Ваше Величество, прошу прощения… Похоже, случилось что-то важное.

С этими словами генерал быстро прочел поступившее сообщение, и глаза его полезли на лоб.

– Ничего себе! – ахнул он, – Государь, вы не поверите!

– Да не тяни ты! – нетерпеливо воскликнул Император, – Что там стряслось⁈

Горовой сглотнул, облизнул пересохшие губы. И выдохнул:

– Ваше Величество, только что пришло донесение. В старом парке, что на окраине города, случилась нешуточная заварушка. Фома Лисовский напал на князя Дмитрия Кривотолкова!

Брови Императора взлетели вверх. Он рывком поднялся из-за стола, уставился на Горового потрясенным взглядом:

– Лисовский?

– Он самый, – мрачно кивнул генерал, – Говорят, меж ними разгорелась нешуточная схватка, такие силы в ход шли – мама не горюй! Весь парк разнесли…

– И чем закончилось? – нетерпеливо осведомился император, – Есть пострадавшие?

Горовой сокрушенно покачал головой. Опустил взгляд, будто на миг устыдился чего-то.

– Есть раненные… есть несколько погибших среди простолюдинов…

Император помрачнел еще сильнее.

– Кривотолков… одержал победу, – негромко произнес генерал, – Сумел-таки обезвредить Лисовского и взять в плен. Сейчас везет его в свою резиденцию. Наверняка допрашивать будет с пристрастием.

Император резко выпрямился, лицо его потемнело от гнева.

– Это как понимать? – грозно вопросил он, прожигая Горового яростным взглядом, – Я же лично запретил трогать Лисовского! Кривотолков не мог не знать об этом!

Генерал вытянулся по стойке смирно. Голос его звучал виновато:

– Никак нет, Ваше Величество, знал, конечно. Но судя по всему, у него не было выбора.

– Это еще почему? – процедил император.

Горовой вздохнул. Нехотя пояснил:

– Так ведь Лисовский первым напал, Ваша Светлость. Встретил Кривотолкова в парке, о чем-то поговорил с ним и напал внезапно… и тому свидетели есть, записи с камер наблюдения. Еле-еле отбился Дмитрий, сам чудом уцелел. Ну и укротил злодея, само собой. А как иначе-то?

– Хм-м-м… – протянул Император, в задумчивости поглаживая подбородок. В глазах его заплясали нехорошие огоньки, – Занятно-занятно…

Он медленно обогнул стол, встал вплотную к генералу. Впился в него пронизывающим взглядом, от которого у того мурашки по спине побежали.

– А скажи-ка мне, Горовой, – ласково произнес он, но в голосе его прозвучала сталь, – С чего это вдруг Лисовский на князя покусился, а? Он ведь не дурак, должен понимать, что ему с Даром Кривотолкова не тягаться. Да и мотивов особых вроде нет…

Генерал сглотнул. В висках застучало от напряжения. Ну а что он, спрашивается, ответить может? Сам не больше Императора знает!

– Ваше Величество, тут со всей определенностью не скажешь… – осторожно начал он, тщательно подбирая слова, – Причин может быть множество. Быть может, князь чем-то Лисовскому насолил? Или тот совсем от своей скверны умом тронулся, раз на такое решился…

– Чушь! – оборвал его Император, досадливо передернув плечами, – Кривотолков явно что-то недоговаривает. Фома же…

Не договорив, он махнул рукой. После чего, после короткого раздумья, нажал кнопку на устройстве связи, лежащем на столе.

– Да, Государь? – раздался голос одного из адъютантов.

– Вызовите ко мне князя Кривотолкова, – произнес Государь, – Пусть приезжает так быстро, как только сможет. Хочу переговорить с ним. Лично.

В коммуникаторе на пару мгновений воцарилась короткая пауза. Словно адъютанту потребовалось какое-то время, чтобы осмыслить, чего от него хочет правитель.

– Так точно, Государь! – наконец воскликнул он.

Горовой слушал и не верил своим ушам. Срочно на ночь глядя вызвать к себе целого князя из-за какого-то изменника? Кажется, Император серьезно обеспокоен этими событиями в парке…

«Кажется, в Империи происходит нечто такое, что даже мне трудновато осмыслить», – мрачно подумал Горовой, – «Чертово Чёрное Солнце, неужели оно так важно? И что такого о нем может знать Фома?»

* * *

Одно из подвальных помещений под особняком Кривотолковых более всего напоминало застенок инквизиции. Голые каменные стены, покрытые потеками и пятнами копоти. Низкий сводчатый потолок, с которого свисали на цепях жутковатого вида приспособления. Они неприятно позвякивали при малейшем движении воздуха.

В центре – грубо сколоченный деревянный стол и пара колченогих стульев. Рядом – покрытая рунами жаровня с мерцающими углями, от которой исходил зловещий багровый отблеск. В нос бил тяжелый запах горелого мяса, застарелой крови и пота.

Это было особое место… о котором знали даже не все сотрудники службы безопасности рода. Здесь развязывали язык даже самым упорным Одаренным. Любыми методами… в том числе и такими, за которые не похвалили бы в современном обществе…

К стене напротив входа спиной прильнул человек, повисший на кандалах. Когда-то белая рубаха превратилась в грязные лохмотья, почти не скрывающие исполосованную ожогами и рубцами грудь. На запястьях поблескивали тяжелые браслеты антимагических оков, на шее – ошейник пульсировал золотистыми рунами, блокируя любые проявления силы.

Но даже в таком плачевном состоянии пленник не утратил толики прежней спеси. Он с вызовом вскинул голову, сверля насмешливым взглядом своих мучителей. Черные глаза полыхали бешеным огнем, разбитые губы кривились в презрительной усмешке.

Фома Лисовский, бывший элитный Истребитель Аномалий, ныне государственный преступник и враг Короны номер один, уже много часов стойко переносил все издевательства умельцев из рода Кривотолковых, специализирующихся на пытках. Но молчал, упрямо стиснув зубы, не желая доставлять садистам удовольствие своими криками.

Напротив заключенного, небрежно развалясь на стуле и наблюдая с отстраненным любопытством, сидел сам князь Дмитрий. Идеально отглаженный сюртук, волосок к волоску уложенная прическа – разительный контраст с грязными стенами и измученным узником.

Чуть поодаль застыли двое. Молчаливый Вадим и Дарья. Последняя – с нехорошим огоньком в глазах. И еще двое Одаренных, с ног до головы затянутые в черное – те самые штатные заплечных дел мастера из клана Кривотолковых.

Лица у обоих были непроницаемые, застывшие. Только глаза излучали холодную решимость вытрясти из строптивого пленника все секреты. Любой ценой.

Князь встал и, заложив руки за спину, начал неспешно прохаживаться по камере пыток. Сделал знак рукой – и один из палачей шагнул к Фоме. Взмахнул хлыстом, на конце которого алыми искрами затанцевала боль, сплетенная умелыми пассами в разъедающее заклятие.

Свист… Удар! Лисовский глухо застонал сквозь зубы, мотнул головой. На висках вздулись жилы от нечеловеческого напряжения. Но и тогда бывший Истребитель умудрился прохрипеть с вызовом:

– Ну давай, Кривотолков… Режь, жги, пытай. Авось язык мне развяжешь. Только вот я уже страдаю от таких мук, по сравнению с которыми все ваши пытки – просто щекотка!

– Ты о чем? – один из палачей схватил его за волосы, заставил запрокинуть голову, – Говори! Живо!

– О похмелье! – заржал Фома, словно не чувствуя боли, – Дайте выпить, черти! Башка трещит…

Глава 24
Словно младенец

Палач с размаху зарядил Лисовскому кулаком в бок, заставив того задыхаться.

Дмитрий вздохнул с притворным сожалением. Укоризненно покачал головой:

– Фома, Фома… И чего ты так упираешься? Неужели не понимаешь – это бесполезно? У меня ведь столько способов развязать тебе язык. Таких, что ты обо всем забудешь и родную мать продашь. Одумайся, пока не поздно. Мы же могли бы с тобой сейчас сидеть у меня на веранде, пить вино и обсуждать дела… Думаешь, это место мне такое уж удовольствие доставляет?

Дарья незаметно закатила глаза. Вот кому-кому, а ей здесь точно нравилась. Она находилась в весьма приподнятом расположении духа.

Но Лисовский лишь осклабился разбитым в кровь ртом. Выплюнул на пол сгусток крови вперемешку со слюной и прошипел:

– Да пошел ты, Кривотолков… Думаешь, если князь, так уже самый умный?

Палач вновь взмахнул хлыстом, и Фома взвыл от боли. Дарья заулыбалась, словно кошка увидевшая сметану, и незаметно закусила нижнюю губу. Вадим, напротив, хмыкнул с оттенком уважения.

– А ты крепкий орешек, Лисовский. Но здесь и не таких, как ты, ломали.

Фома хрипло рассмеялся. В черных глазах заплясало безумие:

– Поменяться не хочешь, здоровяк⁈ Сам в эти цацки нарядись, ток по хребтине пусти – посмотрим, как запоешь!

Кривотолков поднял руку, призывая помощников к спокойствию. Задумчиво сощурился:

– Не хочешь по-хорошему – будет по-плохому. Ведь я о тебе, Фома, знаю куда больше, чем ты думаешь. И про твои слабые места я тоже знаю…

В черных глазах Лисовского промелькнуло легкое удивление. Вадим с Дарьей озадаченно переглянулись. А князь невозмутимо продолжал:

– Помнишь своего дружка-алхимика? Ну, того, который возился с Черным Солнцем? Которого оно и изуродовало, выжгло мозги, превратив в безмозглую тварь?

Фома выглядел удивленным. Это еще откуда Кривотолкову известно? Он что, мысли читает?

– И что с того? – хрипло выдавил он, силясь сохранять невозмутимость, – Гришин умер. Я сам его упокоил, когда тот на царевну кинулся.

Но Князь лишь хищно усмехнулся:

– Вот в том-то и дело, Лисовский. Этот твой Гришин… он ведь мой родной дядюшка так-то. По материнской линии, стало быть… Только никто об этом не знал – уж больно секретным делом он занимался… Для всех он в какой-то момент умер… чтобы снова выйти в свет как Анатолий Гришин. С новыми документами и даже новой внешностью.

Фома обалдело моргнул. Что за ересь он несет? Гришин – родственник Кривотолковых? Не может быть!

Вадим и Дарья озадаченно переглянулись. Кажется, они тоже не были в курсе… Двое палачей оставались невозмутимыми.

Дмитрий подошел к пленнику вплотную. Склонился к самому лицу:

– Мой дядя, чтоб ты знал, входил в засекреченную команду ученых, которые по личному приказу Императора разрабатывали всякие мудреные штуки. Для защиты отечества и процветания народа… И Черное Солнце – как раз из этой серии. Древний артефакт, добытый из таких глубин мира, о которых лучше не знать…

Лисовский чувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Звучало дико, невероятно – но вместе с тем объясняло многое. И загадочность Гришина, и недомолвки начальства… И главное – зверскую трансформацию товарища в монстра-мутанта.

Гришин рассказывал Фоме о Черном Солнце… но не так много, как хотелось бы…

Князь тем временем продолжал:

– Кой-какие записи и наработки дядюшки после его смерти ко мне попали. Так что об этой дряни, Черном Солнце, я и мои соратники знаем куда больше всех прочих. В том числе и тебя, Фомка. А может быть и даже поболее самого Императора…

Он выпрямился. Прошелся по каземату, задумчиво постукивая тростью:

– Так что расклад такой. Ты, Лисовский, конечно, крутой малый. Но судьбу Черного Солнца должны решать профессионалы, а не всякие проходимцы вроде тебя. Усек?

Фома, уже готовившийся к очередной язвительной тираде, вдруг осекся. Покосился на князя, не веря своим ушам:

– То есть… Ты что, уже давно за Черным Солнцем охотишься? Типа хочешь его заполучить да в своих целях использовать?

Кривотолков благодушно осклабился. Развел руками:

– Ну а чего ж еще? Такой-то артефакт… им достойны пользоваться только лучшие представители рода людского. Например, Кривотолковы.

От такой наглости Лисовский аж задохнулся. Неверяще помотал головой:

– Идиот… ты совсем идиот, Кривотолков! Так ты хочешь не просто осколок Чёрного Солнца на турнире выиграть… ты хочешь всё его заполучить? Вырвать весь артефакт из рук Императора?

Кривотолков ухмыльнулся и оставил это без ответа.

– Да если Черное Солнце в чужих руках окажется – хана всем придет! – зарычал Фома, – И тебе, и твоему клану, и всей Империи в придачу! Неужто не понимаешь⁈ Эта штука куда опаснее, чем ты думаешь!

Но князь лишь снисходительно хмыкнул:

– Еще раз – я знаю о нем побольше твоего, Фома. Я знаю даже кто его создал и для каких целей… Так что не переживай, Фома. В надежных руках Черное Солнце окажется…

Лисовский хотел было огрызнуться, послать зарвавшегося князька куда подальше. Но не успел. Потому что в этот самый миг тренькнул телефон Кривотолкова. Тот глянул на дисплей, нахмурился. Поднес трубку к уху:

– Да, слушаю!

Несколько долгих мгновений князь слушал собеседника, и лицо его мрачнело все сильнее. Под конец он просто посерел от бешенства.

– Что значит «немедленно»? Да они там совсем с ума посходили⁈ – он уже орал в трубку, – В такое время… черт…

Князь глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Дарья, Вадим и двое безымянных помощников недоуменно переглянулись. Что за напасть приключилась?

А Кривотолков уже отключил телефон. Резко обернулся к подручным, прошипел:

– Тут у нас неожиданное случилось, ребятки. Похоже, Государь соскучился и желает меня пред свои светлые очи. Немедленно.

Дарья охнула, Вадим нахмурился. Палачи вытянулись в струнку, ловя каждое слово повелителя.

– Короче, я пошел разбираться, – бросил князь, – А вы тут без меня закругляйтесь. Дарья, подключайся. Прижми-ка этого смутьяна как следует, подчини своим Даром. Чтоб как миленький запел!

Виконтесса расплылась в плотоядной улыбочке. Шагнула к Лисовскому, склонила голову к плечу:

– С превеликим удовольствием, дядюшка! Сей момент организуем!

Фома скривился, дернулся в оковах.

– Как же низко Кривотолковы пали, – хмыкнул он, – Уже и девиц против меня выпускают…

Князь кивнул, круто развернулся на каблуках. И стремительным шагом покинул каземат, на ходу бросив через плечо:

– Вадим, Дарья – действуйте! Этот прохвост должен заговорить!

Массивная дверь с лязгом захлопнулась. Щелкнул, проворачиваясь, ключ в замке.

Наступила звенящая, давящая на уши тишина. Лишь гулко колотилось сердце у Фомы в груди, отмеряя уходящие мгновения.

Дарья, мерзко ухмыляясь, приблизилась к пленнику. Обошла его по дуге, будто хищник, примеривающийся к жертве. В ее глазах плясали злые огоньки предвкушения. Она явно наслаждалась своей властью над беспомощным Фомой.

– Что скажешь, сосочка? – похабно улыбнулся ей Лисовский, – Я в твоем вкусе?

Дарья лишь фыркнула.

– Будем по-хорошему или как? – промурлыкала виконтесса, – Расскажешь нам все, что знаешь о Черном Солнце? Или придется тебя поубеждать?

– А как будешь убеждать? – полюбопытствовал Фома, – На лицо сядешь или еще куда-нибудь?

Она протянула руку и больно сжала подбородок пленника, вынудив смотреть ей прямо в глаза. От ее ладони исходил удушающий, сладковатый аромат – так пахнет зацветающий олеандр. И яд, пропитавший лезвие отравленного клинка.

– Нравится запах? – промурлыкала Дарья, – Я специально зачаровывала его…

– Ну хоть не запах трусов… – прохрипел Фома, чувствуя действия чар, – А то знаю я вашу породу Кривотолковскую…

– Ой, да ладно тебе, – хохотнула Дарья, сверкнув белоснежными зубами, – Скоро тебе станет не до шуток! Сейчас Вадим тебя малость придушит, а потом я пошарю у тебя в мозгах. Выужу все твои секретики, как семечки из подсолнуха!

Она отпрянула и кивнула виконту. Тот молча шагнул вперед, набросил Фоме на горло удавку и принялся затягивать. Лисовский захрипел, задергался, пытаясь глотнуть воздуха. Перед глазами заплясали черные мушки, в ушах нарастал шум.

– Тяни сильнее, – скомандовала Дарья, – Нужно, чтобы сознание поплыло. Тогда мне проще будет в его мысли забраться.

Борясь с подступающей тьмой, Фома из последних сил пытался удержать защитные барьеры вокруг своего разума. Но удушье и боль брали свое. Он чувствовал, как ментальные щиты слабеют, осыпаются, будто прогнившие доски.

Вадим ослабил петлю, позволяя пленнику судорожно втянуть в себя порцию кислорода. И в этот миг Дарья ринулась в атаку. Фиолетовые искры вспыхнули в ее глазах. Прижав пальцы к вискам Фомы, она обрушила на него всю чудовищную мощь своего Дара, пытаясь прорвать последние крохи защиты.

По подземелью разнесся истошный крик Лисовского – крик нечеловеческой муки и отчаянного сопротивления. Его мысли корчились, рвались в клочья, дробились под убийственным напором. Казалось, череп вот-вот лопнет от чудовищного давления извне.

– Нет… не пущу… – хрипел Фома, из последних сил цепляясь за ускользающее сознание, – Ни…за что…

– Да куда ты денешься, – промурлыкала Дарья, удваивая усилия, – Давай, вот так… расслабься…

По ее лицу градом катился пот, на лбу вздулись вены. Но отступать виконтесса явно не собиралась. Она все глубже вгрызалась в разум жертвы, стремясь подчинить, сломать волю, вывернуть наизнанку все тайны и секреты.

Фома кричал не переставая. В какой-то момент его вопль превратился в утробный вой раненого зверя. Оковы врезались в израненные запястья до крови, но боли он уже не чувствовал.

Перед мысленным взглядом вспыхивали картины прошлого – четкие, болезненно-яркие. Вот мать укачивает его, трехлетнего, напевая колыбельную. Вот отец впервые сажает в седло, показывает, как держать поводья. Вот суровый наставник в Академии муштрует новобранцев, а потом сам же поит их медовухой после особо тяжелого дня…

– Нет! – хрипел Фома, мотая головой, – Не лезь туда, тварь!

Но Дарья была неумолима. Она уже почти добралась до самого сокровенного, погребенного в глубинах подсознания. До тайны, которую Лисовский поклялся хранить ценой жизни.

Обрывки воспоминаний, связанных с Черным Солнцем, замелькали перед внутренним взором. Вот мутировавший Гришин, оскаленный, безумный, бросается на царевну с безумным рыком. Вот Фома наносит удар, и зубы твари разлетаются по парку…

– Ну же, ну! – азартно шептала Дарья, усиливая нажим, – Еще чуть-чуть! Сейчас я до всего докопаюсь!

На какой-то миг Фоме показалось, что он вот-вот сдастся. Что вот сейчас страшная тайна будет вырвана из него с корнем, вывернута наизнанку и передана врагу.

Но в последний момент, на краю безумия и отчаянья, внутри него что-то щелкнуло, переключилось. Чужеродная сила, таившаяся в глубине, рванулась наружу, сметая все преграды. Защитные барьеры, возведенные ментальной магией Дарьи, осыпались, будто замки из песка.

Дикая, первобытная ярость клокотала в груди Фомы вместе с ослепительно-белой болью. И в какой-то миг он понял: сейчас произойдет нечто страшное. Нечто непоправимое.

Лисовский вскинул голову и взглянул прямо в глаза Дарье. Та отшатнулась, вскрикнула – и было от чего. Потому что радужки пленника полыхали теперь расплавленным золотом, а зрачки сузились в вертикальные щели.

– Ах ты… сволочь… – прошипела виконтесса, отдергивая руки. Вадим за ее спиной с треском отрастил из руки костяную косу.

Фома зарычал – яростно, утробно, будто смертельно раненый тигр. Мощным рывком разорвал удерживающие цепи, будто гнилые нитки. Шагнул вперед, разминая затекшие плечи.

– Ну все, – процедил он, скалясь, – Доигрались, твари. Поздравляю. Вы меня разозлили.

В его голосе звенел металл, а воздух вокруг начал дрожать и плавиться, словно от невыносимого жара. Черное Солнце, дремавшее внутри, пробудилось – и теперь жаждало крови.

Он занес руку для удара, на кончиках пальцев заплясало угольно-черное пламя. Дарья завизжала от ужаса…

И тут Фома закатил глаза и под удивленные взгляды… просто рухнул на каменный пол. По всему подземелью разнесся его оглушительный храп… Бывший истребитель заснул крепко, словно младенец.