Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Глава XVIII
СКВОЗЬ ОКНО

Драконы спланировали к опушке леса и совершили мягкую посадку.

Место оказалось удобным.

Во-первых, из леса вытекала речка – источник воды и рыбы, а, во-вторых, на опушке росли высоченные сосны с громадными раскидистыми кронами, под которыми практически не было подлеска, так что и драконам, и людям, и прочим легко можно было тут спрятаться от случайного недружеского взгляда с воздуха.

Костров решили не разводить – отсюда было уже не очень далеко до Глубокой Долины, а всяческих припасов они взяли с собой достаточно – можно обойтись и холодным ужином.

Солнце уже опустилось на горную гряду на западе, но было еще довольно светло, когда драконов расседлали и сняли с них поклажу, чтобы они могли слетать в горы на вечернюю охоту.

– Эй, Лес! – позвала вила Равина, глядя, как все три красавца-дракона стремительно взмыли в воздух и на малой высоте направились к горам.

– Да, Равина! – отозвался царь леших.

– Как ты относишься к женским капризам?

– К женским капризам, как и любое нормальное разумное существо, я отношусь крайне отрицательно. Хуже женского каприза, по моему глубокому убеждению, может быть только мужское упрямство. А что?

– Мне хочется размять крылья, Лес.

– Хм-м-м…

– Почему драконам можно, а мне нельзя?

– Драконы, хоть и очень умные, но все-таки животные, а ты – разумное создание. Что если тебя заметят?

– Уже темнеет, Лес. И потом, я очень недолго и очень низко. Ты пойми, я привыкла доверять своей женской интуиции, а она, эта самая интуиция, подсказывает мне, что самое время размять крылья.

– Э-э… как вы считаете, друзья, – обратился к присутствующим Лес, – можно разрешить Равине полетать?

– Если нельзя, но очень хочется, то – можно, – из женской солидарности поддержала Равину Шурка Уварова.

– Только недолго, Равина, хорошо? – сказал Сиэтар.

– Будем считать, что ты вылетела на разведку, – подмигнул Гошка.

Рамсей, Жугр и домовой Макарушка лишь кивнули головами.

– Я скоро! – пообещала Равина и, выбежав из-под сосен на опушку, стремительно взмыла в темнеющее небо.

Равина летела низко и медленно, почти касаясь верхушек деревьев, и буквально через несколько минут оказалась над маленькой поляной.

Она сразу же увидела внизу Илувара с Романом и еще какого-то старика рядом с ними.

Бесшумно (вилы в воздухе – все равно, что эльфы в лесу) Равина скользнула к земле.

Все трое стояли к ней спиной и сосредоточенно разглядывали какую-то картину, написанную на холсте, натянутом между двух березок.

Вила коснулась ногами травы и сложила крылья.

– Ага, – сказала она негромко, – мы-то волнуемся, думаем, что они в плену, а они вон где прохлаждаются!

Эльф и Роман Береза подскочили одновременно, как будто неведомая сила подбросила их в воздух и развернула на сто восемьдесят градусов.

– Равина!! – радостно заорали они и бросились обниматься.

К лагерю вышли, двигаясь вниз по реке, когда на небе стали загораться первые крупные звезды.

Встреча вышла бурной и безалаберной. После объятий, нечленораздельных возгласов, поцелуев и даже всхлипов (справедливости ради следует заметить, что Шурке Уваровой быстро удалось справиться со слезами радости) взоры присутствующих обратились на Нуриона и пленного злыдня.

Время близилось к полуночи; сытые драконы уже вернулись с охоты; люди, эльфы и остальные разумные сидели у костра (его все-таки разожгли) и заканчивали обмен мнениями.

Появление Нуриона было расценено как чудо, и старика буквально забросали вопросами. Однако Нурион остался немногословен.

– Дети мои, – сказал он. – Я дал вам возможность прийти в этот замечательный мир. Что еще вам от меня нужно? Вы хотите узнать историю моей жизни? Поверьте, в ней нет ничего достойного внимания и тем более поучительного, потому что каждый должен прожить свою собственную жизнь сам. Да, я много путешествовал. Я любил и был любим. В одном из миров именно любовь мне вернула молодость и силы жить дальше, и эта же любовь чуть не убила меня. Вам кажется, наверное, что я мудр… Возможно, это и так. Но мне, если честно, не очень хочется делиться своей мудростью, потому что это МОЯ мудрость, и она больше ничьей быть не может. Да, вам трудно, но я ничем не могу вам помочь. Вот, разве что, добраться побыстрее к Велету, если, конечно, он еще жив… Я не силен в колдовстве и магии и я даже не могу на время обезвредить хотя бы одного злыдня. Дайте мне спокойно умереть на родине. У меня осталось очень мало сил, поверьте. Я чувствую приближение смерти, а мне еще нужно пережить сегодняшнюю ночь и завтрашний день. Сегодня я создал свое последнее Окно. Решайте, кто из вас пойдет со мной завтра, и до утра оставьте меня в покое.

С этими словами Нурион медленно и осторожно, словно опасаясь рассыпаться на части, поднялся и, поплотнее запахнувшись в плащ, удалился в ночную темь.

– Я видел, как он сегодня работал, создавая это последнее Окно, – тихо произнес Илувар. – Это невероятно, но картина оживала под его кистью прямо на глазах.

– Никогда бы не поверил, если бы мне об этом рассказали, – подтвердил Роман. – Я уж было подумал, что здесь, на Земле-два, разучился удивляться чему бы то ни было. Как бы не так.

– Ладно, – сказала вила Равина. – Давайте решать, кто из нас слишком… необычен, скажем так, для Земли-один.

– Думаю, – высказался Роман, – что в первую очередь нужно решить вопрос с командиром. Кто поведет группу с Нурионом, тот и должен отбирать себе спутников.

– По-моему, – рассудительно заметил Гошка, – командиров должно быть два. Один на случай встречи с людьми, а другой – для переговоров с Велетом и вообще для всяких сказочных дел.

– Гошенька, друг мой! – воскликнул Рамсей. – Зачем нам, скажи на милость, вообще с людьми встречаться?

– А если все-таки они нам попадутся? Карпаты в наше время, я думаю, не те, что тысячу лет назад. Там, знаете ли, люди живут…

– Там и тысячу лет назад люди жили, – заметил Илувар. – Можешь мне поверить. Ты, Гоша, забываешь, что с нами пойдет Лес. А он не просто леший, а царь леших, так что случись чего, он любому человеку разум заморочит, ветками да туманами нас укроет, глаза чужому отведет. Никто нас и не заметит. Так, Лес? Сумеешь?

– Не вижу препятствий, – не без самодовольства кивнул Лес. – Особенно если договориться с местными лешими и нявками…

– Значит, командовать будешь ты, Лес, – заключил Илувар, – а с Велетом, если, конечно, мы его отыщем, попробую поговорить я. Согласны?

Возражений не последовало.

После минутного размышления Лес решил, что с ним завтра пойдут Илувар, Роман, Рамсей, Гошка и Шура. Остальные, сказал он, слишком непохожи на людей, чтобы рисковать, а им и так придется тащить с собой злыдня и приглядывать за немощным Нурионом. Гном, конечно, тоже весьма необычен для Земли-один, но его помощь может понадобиться. Карпаты – какие-никакие, а все-таки горы, а в любых горах, как известно, могут жить гномы.

– Послушайте! – вдруг вспомнил Гошка. – А как же мы вернемся обратно? Вы ведь сами говорили, что Окна после перехода как бы «закрываются» и минимум неделю не действуют!

– Не волнуйся, – успокоил его Илувар. – Во-первых, Окна закрываются не сразу. Вспомни, – Роман с Шурой прошли через Окно почти сразу после тебя, и оно было открыто. А во-вторых, это Окно особое, как мне объяснил Нурион, и оно может действовать бесперебойно несколько суток. И за то время, пока оно будет открыто, нам необходимо отыскать Велета. Если все удастся и Велет нам поможет, то вам и не придется возвращаться – отправитесь прямо оттуда к себе домой.

– Ага, – саркастически хмыкнул Роман. – Без денег и документов да еще в Россию из суверенной Украины. А как мы объясним наше появление в Карпатах? Сказать правду? Да нас тут же отправят в ближайшую психушку…

– Великий Мастер, – пробормотал Илувар, – все время я забываю про ваши странные и страшные людские законы на Земле-один…

– Хватит вам, – вмешался Лес. – Я, как командир, приказываю всем спать. Утро, как известно, вечера мудренее. Сначала нужно найти Велета, а уж потом строить планы. Завтра разберемся.

На том и порешили.

Проснулись рано.

Солнце, как налитой плод чьих-то трудных ночных размышлений, степенно поднялось над краем леса, и его лучи насквозь пронзили белые густые туманы над полянами и речкой.

Наскоро позавтракав и совершив необходимый утренний туалет, члены отряда собрались возле картины, написанной накануне Нурионом и натянутой между двух берез.

На картине была изображена широкая карпатская долина, уходящая от зрителя вдаль и вниз. На нижнем краю долины стеной стоял лес, а дальше, уже подернутые синевой расстояния, спокойно вздымались крутолобые лесистые Карпатские горы. И над всем этим великолепием привольно раскинулось бездонное синее небо.

– Ну, что? – нетерпеливо сказал Сиэтар. – Чего ждете? Вперед!

– Погодите, – поднял вверх иссохшую руку Нурион. – Я хочу взять с вас клятву.

– Клятву? – удивленно переспросил Илувар.

– Да. Клятву. Это Окно – особое Окно. Я создавал его таким образом, чтобы через него мог пройти злыдень, то есть существо, которое на данный момент времени несет в себе зло. Зла и так хватает с избытком на Земле-один. Поэтому я хочу взять с вас клятву в том, что вы уничтожите это Окно, как только ваша задача будет выполнена и вы вернетесь обратно. Клянетесь ли вы в этом?

– Клянемся! – нестройным хором откликнулись стоящие у картины.

– Хорошо, – успокоился Нурион. – Теперь можно идти.

И он, согнувшись, шагнул в Окно.

Старый овчар (по-нашему, чабан) Орест Галай повидал на своем веку немало всевозможных туристов. Последние годы, правда, это неугомонное племя изрядно поредело (людям не до туристических походов, когда в их доме есть нечего), но когда-то… Когда-то множество их прошло через его широкую полонину, на которой он, Орест Галай, уже лет эдак двадцать пас овец. Теперь, правда, и пасти-то особенно было некого – стада сильно уменьшились, да и сам он староват стал для этой нелегкой работы. Пенсии, по нынешней никудышной жизни, хватало еле-еле на хлеб, но сын старого Галая уже давно перебрался во Львов, крепко стал в городе на ноги, чем-то там торгуя, и теперь помогал отцу деньгами.

Эта туристская группа…

Странной она была, вот что.

Орест Галай пришел сюда, на приток Черемоша, ранним утром начала сентября наловить форели, которая – нет худа без добра – последнее время опять завелась в карпатских речках.

И он даже не успел еще дойти до места, как заметил этих туристов.

Туристы были пока довольно далеко, но они спускались по полонине сюда, к нему, и с каждым их шагом Орест мог их разглядеть все лучше.

Вначале он хотел уйти, потом остался понаблюдать за этой, показавшейся ему какой-то странной группой, а потом уже уйти не получилось.

Какая-то неведомая сила сковала ему ноги, и Орест просто физически не мог сдвинуться с места, как будто он вдруг прирос к родной земле здесь, за высокой смерекой[20]20
  Смерека – хвойное дерево в Карпатах.


[Закрыть]. Страха, однако, почему-то не было совсем. Было интересно и как-то… необычно, что ли. Так, словно он, Орест Галай, неожиданно сбросил годков эдак пятьдесят и стоит тут теперь в ожидании великих приключений.

– За нами наблюдают, – тихо сообщил Илувар, когда они под предводительством Нуриона и Леса двинулись вниз по долине.

– Вижу, – отозвался Лес. – Человек. Старик. Стоит за смерекой и смотрит на нас. Отнять у него память, Нурион?

– Не надо, – покачал головой Нурион. – Просто сделай так, чтобы он не ушел. Я хочу поговорить с ним. Потом, может быть, и запутаешь его немного.

– Иисусе Христе! – прошептал Орест и попытался поднять руку, чтобы осенить себя крестным знамением, но не смог, – рука налилась неподъемной тяжестью. – Да ведь вот этот длиннющий впереди, рядом со стариком в плаще, это… это же явно леший! Вон и кафтан справа налево запахнут, и ухмылка на лице совершенно невозможная. А сзади… так… Солдат-десантник, судя по всему, русский солдат. И русские дети – это сразу видно, а рядом с ними… Гном! Ей-ей, гном, не сойти мне с этого места (ох, а я ведь и вправду не могу с него сойти!). И еще кто-то с ними, связанный, страшный и трехглазый, совсем уже ни на кого не похожий. И вон тот, красивый и стройный, тоже явно не человек. Похож на человека. Здорово похож. Но не человек. Боже милостивый, царица небесная, откуда же тут взялась эта компания?!

– Здравствуй, брат, – промолвил старик в плаще, когда все они подошли совсем близко и остановились. – Как зовут тебя?

Неожиданно Орест Галай почувствовал себя совсем мальчишкой перед этим на вид ровесником, облаченным в серо-зеленый переливчатый плащ с капюшоном, из-под которого на него сверкнули полные неведомой власти глаза.

– Орест, – онемевшими губами промолвил старик Галай и тут почувствовал, что уже свободен, однако с места не сдвинулся и не побежал (уж кем-кем, а трусом его за всю длинную жизнь никто назвать не мог). – Орестом зовут меня. Я овчар на этой полонине. Вернее, был овчаром. А вы кто такие будете?

– Я – Нурион, – спокойно и как-то буднично сказал старик в плаще. – Получеловек-полуэльф. Родом из мест, расположенных неподалеку отсюда. А это мои спутники: царь леших по имени Лес, эльф Илувар, гном Рамсей, человек Роман, человеческие дети Гоша и Шура. Еще с нами существо из другого мира. Оно не очень доброе, и поэтому у него связаны руки.

– Добрый день, – поздоровался Орест.

– Здравствуйте, – ответили ему.

– Откуда вы? – осмелел Галай.

– Это длинная история, а времени у нас мало. Скажи нам лучше, Орест-овчар, жив ли еще Карпатский Велет?

– К-кто-о-о? – у старого гуцула отвисла челюсть.

– Карпатский Велет, – терпеливо повторил Нурион. – Ты разве не слыхал о таком?

– Слыхать-то слыхал, – неуверенно развел руками старый овчар. – Как не слыхать… В детстве еще сказки про него старики рассказывали. Теперь я их правнукам своим баю. Так то ж сказки…

– Сказки, говоришь, – ухмыльнулся Лес. – А я разве не сказка, например? Или вот гном, или эльф, или этот трехглазый?

– Какая же ты сказка! – искренне удивился Орест. – Ты – лесовик, леший. Мы, карпатские овчары, твой род хорошо знаем. А гномы, эльфы… в них тоже поверить легко, раз уж в лешего веришь. Тем более трехглазый. Он же, наверное, с другой планеты? Пришелец?

– Точно! – поразился Рамсей. – Силен старик. Можно подумать, что пришельцы с других планет по Карпатам толпами разгуливают.

– Может, и разгуливают, – пожал худыми плечами Галай и неодобрительно покосился на гнома. – В газетах разное пишут… А вот Велет Карпатский… Пусть и не сказка это, конечно, а легенда, но ведь легенда, она тоже… это… приврать любит. Может, и жил когда-то Велет в Карпатах, а может, и нет.

– В мое время, а было это тысячу лет назад, Велет в Карпатах жил, – сказал Нурион. – Я видел его и разговаривал с ним. Скажи мне, Орест, а когда по легенде кто-нибудь видел Велета последний раз?

Галай задумался.

– Последний раз, говорят, – наконец промолвил он, – его видел сам Олекса Довбуш, и это, значит, было триста с лишним лет назад. А может, и двести с лишним. Не помню я точно.

– Кто такой Олекса Довбуш? – шепотом спросила у Гошки Шура.

– М-м… как бы тебе объяснить… Это был такой закарпатский Робин Гуд. Отбирал у богатых добро и отдавал его бедным.

– Ага. Интересно. А почему я о нем ничего не слышала?

– Да я и сам о нем мало чего знаю. Мне старший брат рассказывал.

Глава XIX
КАРПАТСКИЙ ВЕЛЕТ

– Не так уж и давно, – усмехнулся Нурион. – Триста лет – не срок. А где, в каких местах?

– Да кто ж его знает? – развел руками Орест. – У нас ведь всякий камень Довбуша помнит. Тут и Черемош неподалеку течет, в котором он коня своего поил. Может, и где-то здесь, в этих самых местах, Велет подарил Олексе двенадцать серебряных волосков.

– Что ж, проверим, – сказал Нурион. – Я не мог ошибиться. Беритесь за руки, друзья. Ты, Илувар; ты, Лес; Ты, Рамсей; и ты, Орест.

– А Орест зачем? – пробурчал гном.

– Он здесь родился, здесь вырос, это его земля. Он эту землю любит, и она его любит, а, значит, подскажет, – терпеливо разъяснил Нурион.

Они взялись за руки, образовав круг.

Гошка, Шурка и Роман Береза чуть поодаль почтительно наблюдали за происходящим.

Злыдень, видимо, совершенно измученный последними событиями, опустился на землю.

– А… что делать-то? – испуганным шепотом спросил Орест, ощущая, как в его старое уставшее тело свежей струей вливается какая-то новая сила.

– Закрой глаза и мысленно зови Велета, – едва разжимая губы, проговорил Нурион. – Все. Начинаем.

В полнейшем молчании проходили минуты.

Какая-то нездешняя тишина накрыла долину. Даже неугомонные птицы приумолкли; даже ветерок притих. Застыли горы, замерла трава, и казалось, листва на деревьях, уже тронутая кое-где первыми рыжими пятнами подступающей осени, прервала свой извечный шепот.

«Что-то сейчас будет!» – внезапно понял Гошка и поднес руку к екнувшему сердцу.

И дрогнула долина.

Налетел ветер.

С криком снялись в воздух стаи птиц.

– Кто зовет меня?! – пронесся над долиной громовой полувздох-полушепот.

– Это я, Нурион! – звонко и молодо крикнул старый художник и открыл глаза. – Где ты, Деда?

– Здесь, раз ты слышишь меня. Или ты поглупел с годами?

– Извини, Деда, у меня было мало надежды.

– Надежды всегда достаточно, – мощный полушепот шел, казалось, сразу со всех сторон. – Мало может быть веры и любви. Чую, что ты не один. Так, погоди, я сам увижу.

Гошка судорожно сглотнул слюну и безуспешно попытался унять бешеный стук сердца.

– Так. Хорошенькое дело, – снова раздался голос. – Люди – понятно. Леший и гном – тоже. Эльф – странно. А вот еще одного не могу до конца уяснить. В нем – зло. Зачем ты привел его, Нурион? И зачем, кстати, ты вообще вернулся на родину? Умирать? Это хорошо и правильно. Но почему ты не даешь спокойно помереть мне?

– Слишком много вопросов, Деда, – тихо сказал Нурион. – А Земля в опасности.

– Земля всегда в опасности, – в голосе Велета слышалась тысячелетняя усталость. – Прошли те времена, когда я мог и хотел помочь. Пусть люди, которые довели нашу родную землю уже почти до смерти, сами теперь разбираются. Я устал, Нурион.

– Мы не просим многого, дедушка Велет! – неожиданно для самого себя крикнул Гошка. – Ты только сними злое заклятие с этого существа, которое мы привели с собой, а все остальное мы сделаем сами!

И тут Велет засмеялся.

В этот день ближайшие сейсмические станции зарегистрировали в данном районе Карпат землетрясение в три балла по шкале Рихтера. Жертв и разрушений не было.

– Да уж, – отсмеявшись, прошептал Велет. – Вы сделаете, могу себе представить! У тебя, мальчик, чистая душа, и ты, я вижу, готов помочь этому безумному старику, который в своих долгих странствиях так и не обрел истину, и этому эльфу, который забыл о том, что от зла нельзя убежать, а его можно только лишь победить. И этому гному, который, впрочем, еще слишком юн, чтобы успеть наделать ошибок. И этому лешему. Вернее, даже этому царю леших, который, как и все его племя, настолько беспечен, что…

– Как вам не стыдно! – топнула ногой Шурка Уварова, перебивая Велета. – К вам, такому мудрому и сильному, пришли за помощью, надеясь, что вы добрый, а вы!.. – и она, не выдержав, расплакалась.

Все оторопели.

– Ну все, – пробормотал Рамсей. – Тут-то нам и крышка. Эх, ведь знал, что нельзя брать на серьезное дело девчонок, так нет…

– Ты не прав, гном, – снова по долине пронесся шепот. – Мы оба не правы. А вот она права. Кто я такой, чтобы судить? Да, я устал, и мне трудно, а, главное, совсем не хочется, но… Заклятие, говорите, снять?

– Да, – отер с чела пот Илувар (Роман про себя отметил, что впервые видит, как потеет эльф). – На нем какое-то очень древнее и злое заклятие. Нам нужно его снять, а потом уж мы постараемся справиться сами.

– А что же вы, эльфы, – чуть насмешливо осведомился шепот, – заклятия снимать разучились?

– Оно не поддается нам, – спокойно ответил Нурион. – Мастерства не хватает.

– Да-а… раз уж эльфийского мастерства не хватает… Ладно. Привяжите его к самой большой смереке на этой опушке, – промолвил Велет. – Потом отойдите в сторону и тихонько ждите. Я попробую.

Приказание Велета было исполнено в одно мгновение.

Злыдня подняли с земли и привязали к стволу дерева так, что он не смог бы упасть, даже если бы поджал ноги.

Потянулось время ожидания.

На Гошку неудержимо навалилась какая-то непонятная сонливость, и он лег в траву, прикрыв глаза.

– Не спи, – шепнул ему Рамсей, присев рядом. – Это на тебя колдовство Велета так действует. Не спи, а то потом тебя не добудишься. Это опасный сон.

Гошка сел и несколько раз тряхнул головой, прогоняя дремоту, потом энергично растер ладонью лицо и оглядел всю честную компанию.

Нурион, тяжело опершись на посох, угрюмо смотрел в землю; Роман стоял, широко расставив ноги и положив руки на ремень, и пристально глядел на несчастного злыдня, который, казалось, уснул; старик гуцул растерянно переводил глаза с одного на другого, потирая заскорузлой ладонью заросший седой щетиной подбородок; Шурка сидела на земле, обхватив руками колени, и как будто прислушивалась к чему-то очень далекому; рядом с ней сидел, выпрямив и без того прямую спину, Илувар – в его ровных белых зубах была крепко зажата травинка; к лешему Лесу на плечо уселся большой красногрудый дятел, и они, казалось, молча обменивались мыслями; Рамсей сидел на корточках рядом с Гошкой и нетерпеливо теребил свою рыжую бороду – в его зеленых глазах прыгали солнечные зайчики.

– Да-а… – вздохнул, наконец, невидимый Велет, и все вздрогнули, невольно оглядевшись по сторонам.

– Что? – нетерпеливо спросил Илувар.

– С каких это пор мудрые эльфы разучились ждать? Сейчас все расскажу. Этот носитель разума действительно заколдован древним, злым и очень сильным заклятием. Тот, кто это сделал… Мне трудно определить точно, но он явно сильнее меня и, пожалуй, даже старше, хоть в это и трудно поверить. И еще он действительно опасен, потому что больше всего на свете жаждет абсолютной власти. – Велет помолчал, словно собираясь с мыслями. – Я могу снять заклятие, – сказал он медленно и неохотно. – Это очень трудно, потому что данный вид заклятия мне незнаком, но сделать это я могу. Но только с этого отдельного существа. С остальных его товарищей заклятие упадет или только со смертью того, кто наложил заклятие, или если сам наложивший снимет его, или – что почти невероятно – если найдется кто-то другой, кто сможет это сделать.

– Так снимай! – воскликнул Илувар.

– Не торопись, эльф, – вздохнул Велет. – Я еще не закончил. Да, я могу снять заклятие, но для этого один из вас должен… умереть. Спокойно! Не надо возмущаться… Я объясню. Дело в том, что данное заклятие просто так снять нельзя. Во всяком случае, такой способ мне неведом. Его, это заклятие, можно только как бы «перетащить» на другого разумного. Но жить здесь, на Земле-один, с таким заклятием нельзя. Если вам очень нужно и другого выхода нет, я освобожу этого…

– Злыдня, – мертвым голосом подсказал Рамсей.

– Спасибо, гном. Злыдня освобожу от заклятия, но потом убью того, на кого оно падет по вашему выбору. Я не смогу смириться с тем, что живой носитель этой злой и страшной силы будет ходить по пока еще и моей земле. Выбирайте.

– А что тут выбирать, Деда? – поднял голову Нурион, и Гошка только сейчас понял, как он бесконечно стар. – Что тут выбирать… Это буду я. Все совпало, и в этом великое счастье. Так и эдак мне умирать сегодня на закате – я уже вижу Костлявую за своим плечом. Так пусть же смерть послужит обеим Землям и тем, кого я всегда любил. Все еще может измениться, в том числе и люди, такие неразумные сегодня. Ты ведь сам говоришь, что надежды всегда достаточно, и только любви и веры бывает мало, так?

– Так, – сказал Велет.

– Что нужно делать?

– Подойди к злыдню, положи ему руки на плечи и внимательно гляди прямо ему в глаза. Я рад, Нурион, что ты принял такое решение. Это хорошая смерть.

– Прощайте, – обвел всех спокойным взглядом Нурион. – Я желаю вам справиться. Помните, что последнее Окно необходимо уничтожить, – вы давали мне в этом клятву, так что поскорее возвращайтесь. И передайте людям, эльфам и… всем, что я любил их, – с этими словами Нурион отбросил посох и твердыми шагами направился к злыдню.

«Это несправедливо! Никто не должен умирать!» – крик застрял у Гошки в горле. Мальчик вдруг понял, что буквально прирос к земле и не может сделать ни шагу, а также, что у него начисто пропал голос.

«Это Велет, – обреченно подумал Гошка. – Старый великан хочет скорей покончить с этим делом и совсем не хочет, чтобы ему помешали».

Тем временем Нурион приблизился вплотную к злыдню и положил руки ему на плечи.

Все произошло в секунду.

Какая-то сила резко отбросила Нуриона от смереки на добрый десяток шагов, и он упал на спину.

Когда к нему подбежали, старый художник был уже мертв.

– Надо бы похоронить как-то человека, – растерянно проговорил Орест Галай. – Матерь божья, что это?!

И тут все увидели, как тело Нуриона стало постепенно погружаться в землю. Казалось, что оно просто-напросто тонет в этой карпатской земле, словно в какой-нибудь вязкой жидкости.

Вот на поверхности осталось только мертвенно-бледное лицо с внезапно заострившимся носом и выпятившейся нижней губой… но вот и оно исчезло, как будто и не было никогда на свете художника Нуриона, получеловека-полуэльфа.

– Не переживайте, – послышался слабеющий голос Велета. – Нурион долго жил и славно умер. Я позабочусь о его теле, которое вернулось в родную землю, а вас теперь ждут иные трудные заботы. Этого разумного с другой планеты больше нельзя будет заколдовать. Вас, надеюсь, тоже, потому что и ему, и вам я добавил много природной доброй силы, которая, к счастью, еще не иссякла на этой земле. И еще запомните: как только вы уничтожите источник злого колдовства, оно исчезнет само собой. Прощайте. Я очень устал и хочу спать. И больше не тревожьте мой сон, не тревожьте мой сон, не тревожьте… – голос Велета утих окончательно, и слышно было лишь, как ветер шелестит листвой на деревьях да перекликаются птицы в ветвях.

– Вот и все! – сказала звонко Шурка и заплакала во второй раз за это короткое время.

Старый Орест Галай помог соорудить немудреные носилки для злыдня, который после всех передряг потерял сознание, и проводил своих новых необычных знакомых на верхнюю точку полонины. Попрощавшись, он было попытался их перекрестить на дорогу, но вовремя вспомнил, что не всем из них это будет приятно.

– Ежели еще какая помощь потребуется… – начал он.

– Не беспокойтесь, дедушка, – мягко улыбнулся Илувар. – Дальше мы сами. Спасибо вам большое от всего нашего мира.

– За что это? – удивился старый гуцул.

– Вы стояли с нами в кругу, – просто сказал эльф, повернулся, сделал шаг и… исчез.

– Э… эй, погоди! – вскричал Гошка, заметив, что Рамсей собирается последовать за Илуваром. – Вы забыли, что мы не умеем пользоваться Окнами в обратную сторону!

– И верно, – смущенно почесал бороду Рамсей. – Как это я запамятовал? Думал, понимаешь, что это само собой разумеется и…

– Ладно, не оправдывайся, а лучше расскажи! – потребовал Роман.

– Это просто, – пояснил Рамсей. – Вы становитесь по возможности точно там же, где появились здесь, как можно яснее и отчетливее представляете себе то место, откуда пришли, и просто делаете шаг вперед. Если с воображением и памятью у вас все в порядке, то все должно получиться.

И все получилось.

Последним на Землю-два ступил Лес со злыднем на руках.