Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

– Не волнуйтесь, подобное в порядке вещей. Многие благородные наследники с денщиков начинают. Сам почти десять лет у де Вена отслужил.

– У Криса? – вроде по возрасту совпадает, но не верится, что Крис служил в армии.

– Нет, у его старшего брата. Неплохой тактик был.

– Но почему тогда Крис доменом управляет, если у него есть старший брат?

– Он последний из рода, – грустно ответил де Граф. – Много лет назад какая-то странная трагедия в их имении произошла, все, кроме него погибли. Подробности, извините, не знаю.

Обед прошёл, как и завтрак. Только в самом конце появилось ощущение чужого злобного взгляда в спину. Кольнуло в затылке. Я резко обернулась в ту сторону, откуда чувствовала угрозу, но ничего и никого подозрительного не увидела. Трое гвардейцев только что подошли и раскладывали посуду. Ещё двое сидели спиной, успеть незаметно отвернуться не успели бы. И пара – тучный дворянин с молодым человеком. На нём невольно задержала взгляд, узнав вчерашнего задиру. Но и он спокойно разрезал отбивную. Я снова повернулась к своей тарелке.

– Что-то случилось? – поинтересовался де Граф, естественно, заметив моё движение.

– Весь день будто кто взглядом сверлит, – пожаловалась я. – Вот и сейчас в спину кто-то пялился. Перед бочкой то же самое было.

Пришлось рассказать о происшествии с бочкой.

– Занятно. Кто-нибудь рядом был?

– Не знаю, не до того было. Кен де Граф, а можно определить, применялась магия или нет?

– В момент применения можно. Хотя, ментальную, например, почувствует только тот, на кого направлена, и то при большом уровне сопротивления. В хрониках пишут, что Первый чувствовал и остальные стихии, – де Граф резко замолчал, обдумывая пришедшую мысль. И, неожиданно излишне серьёзно распорядился: – от меня ни на шаг. Если ощущение взгляда повторится, немедленно сообщите.

Протестовать и качать права после всего случившегося попросту глупо. Через четверть часа вдвоём пришли в штабную палатку. Она стояла особняком от всех остальных так, что незамеченным весьма сложно подслушать. Внутри на длинном широком столе валялись многочисленные карты. Иного слова для их положения и не подобрала. Они небрежно перекрывали друг друга, какие-то полу свёрнутые, какие-то вниз изображением, будто бросили и забыли. Чем они тут занимаются, если не используют основу тактики и стратегии? Так как кроме нас с обеда ещё никто не вернулся, я с любопытством развернула один лист. Да уж, в третьем классе дети и то лучше рисуют. Другой лист пестрел украшательствами, завитушками, тщательно нарисованными башенками городов, но тоже оказался неинформативным. Ведь любому понятно, что реки по прямой текут редко и недолго. И, тем более, дороги так себя не ведут. Более-менее приличные карты нашлись почти в самом низу. И то у них явно проблемы с масштабом и отображением рельефа. Но лучшего качества я в Анремаре не видела, разве что та, что в замке под двойной столешницей. Картография пока плохо развита.

Постепенно палатка наполнялась людьми. При первом же вошедшем я скромно уселась на стульчик, поставленный де Графом чуть позади и справа от стула во главе стола. Удачное расположение. Вроде и на виду, но прячется в тени председателя собрания. Со взаимным любопытством оглядывали друг друга со всеми входящими. Знакомых лиц не было, только последним вошёл тот мужчина со столика позади.

Наконец, все расселись вокруг стола. Я насчитала шестнадцать человек, включая нас. Ещё два места в самом конце остались свободными.

– Господин де Граф, – взял слово грузный мужчина с длинными обвислыми усами, – вам не кажется, что присутствие детей здесь несколько неуместно?

Остальные согласно закивали, поддерживая вопрос. Де Граф жестом попросил меня выйти вперёд и положил руку мне на плечо.

– Его зовут Владо. Относитесь к нему, как к моему младшему брату. И его присутствие не обсуждается!

Если присутствие не обсуждается, то само заявление ещё как! Мужчины загудели, обмениваясь мнениями. Из множества версий выделялось удивление, что такой древний род, рьяно пекущийся о чести, позволил заиметь бастарда, к тому же непризнанного, что следовала из особенности представления – просьба относиться как к брату намекала на то, что родство ещё не признали.

– Я вижу, воспитание идёт полным ходом?

Вопрос мощного воина намекал на подбитый глаз. У де Графа получилось лучше, в первый раз, но след всё равно остался. Синяки лечились хуже, чем сломанные кости или раны и только умелые целители или сильные маги могли почти полностью свести их.

– Наши семейные проблемы никого из вас не касаются, – отрезал де Граф, жестом отсылая меня на стул позади себя. На этом вопрос моего присутствия оказался исчерпан.

Дальнейшее сильно напоминало совет министров, только в более агрессивной форме. Командующие особо не стеснялись в выражениях и спорили до хрипоты. Аргументы пошли по третьему кругу, и бывало, что позицию начинали отстаивать и те, кто был категорически против в начале. Я поняла, что они так обсуждают план дальнейшей военной кампании, карты ненужными листами всё также лежали на столе. То ли все и без них прекрасно знали местность, то ли тоже не доверяли их создателям. По поведению де Графа видно, что такое обсуждение происходит не впервые. Он сидел, слегка откинувшись на стуле, со скучающим видом скрестив руки. Часа через три я тихонько встала и собралась на выход.

– Куда? – резкий оклик привлёк внимание командующих. Я даже обиделась, мог бы и потише спросить.

– В уборную, – и язвительно поинтересовалась: – провожать будете?

– Нет, можешь идти, – секунды через две милостиво отпустил князь.

– Сурово. Почему бы ещё поводок с ошейником не надеть? – уже у выхода я услышала чей-то вопрос.

– Надо будет – надену, – ответил де Граф. Было ли продолжение разговора, я уже не слышала. Снаружи из войлочной палатки почти никаких звуков простого разговора не доносилось.

Возвращаясь, снова почувствовала взгляд, на этот раз более долгий и опасный. С его направления успела увидеть поспешно удаляющуюся спину. Я прибавила шагу. Не думаю, что лорд-защитник просто так встревожился, да и все неприятности здесь начинались с этого ощущения взгляда. Шагов за двадцать до штаба я споткнулась на ровном месте, как будто кто-то поставил подножку. С трудом удержавшись на ногах, едва не налетела на кого-то, неожиданно вышедшего наперерез.

– Опять ты?

Вчерашняя ситуация повторялась, только теперь категорически нельзя делать ничего провокационного и доводить до драки.

Парень, однако, справлялся и без моей помощи. Как и вчера, он только и искал повода почесать кулаки. От неуклюжего замаха легко увернулась, жаль, не в ту сторону. Между мной и штабом находился задира, и обойти его казалось сложно. Я шаг вправо, он в ту же сторону. Я влево, он снова перегораживает дорогу.

Охрана с интересом наблюдала за манёврами. Скучно сидеть на посту, а тут хоть какое-то развлечение. Пока не подойдём вплотную к штабному шатру, ничего не предпримут. Знаю уже, проходили подобное.

Парню надоело топтаться на месте, и он снова попробовал напасть. Долго так продолжаться не может. Когда-нибудь я не сумею увернуться. Убегать тоже не лучшая идея. Палатки в штабном лагере расставлены свободно, не спрятаться. Разве только домой, в шатёр де Графа. Охрана пропустит, но не знаю, как там с честью рода и всё такое. Вроде раз меч носишь, то уже отвечаешь за себя и свои поступки. А в армию явно неопоясанных не пошлют. Пока раздумывала, парень ударил в очередной раз. Снова мимо, но я не удержала равновесие и упала на дорогу. Охрана сдержанно улыбнулась. Парень незамедлительно подскочил и пнул то место, где мгновение назад находилась я, рывком уйдя от удара, и вскочив на ноги. Годы тренировок не прошли даром.

– Позовите де Графа! – попросила охрану. Мы приблизились к палатке совсем близко, но парень всё равно перекрывал к ней подход.

– А не положено по пустякам господ отвлекать, – язвительно сообщил задира.

Один из охраны виновато развёл руками, подтверждая его слова. Мол, хотел бы позвать, но нельзя, не положено.

Оставался ещё один способ вызвать подмогу. Им я собиралась пользоваться только в крайнем случае, так как считала девчачьим и позорным. Но снова ломать рёбра очень не хочется. И, что-то не вижу денщиков, спешащих за дежурным офицером. Отскочив от парня подальше и поближе к штабной палатке, я громко и вдохновенно завизжала. И пусть палатка сделана из плотного войлока, такой громкий и резкий звук стены пропустят. К тому же мне казалось, что де Граф с нетерпением считает минуты до моего возвращения.

Визг оборвался, не достигнув самой высокой ноты. Парень воспользовался моментом и залепил хороший хук справа. Но вызов сработал. Выскочив из палатки встревоженный лорд-защитник, сопровождаемый заинтересовавшимися полководцами, узрел, как меня, лежащую на земле, пытаются добить кулаками в лицо. Везло, что бил не прицельно и попадал по подставленным в защиту рукам. Встать я не могла – парень сел сверху, а скинуть двукратный вес мне не хватало сил.

Через минуту мы оба стояли перед командованием. Нас оперативно развели по сторонам стражники, исполнив короткий приказ "разнять". Нападавший стоял с нахальным и самоуверенным видом. Раньше ему с рук всё сходило, и он уверился, что так будет всегда. Я же, по обыкновению, опустила голову. Всё равно никто и никогда мне не верит, так смысл оправдываться или что-то изображать?

– Что. Здесь. Происходит, – чётко отделяя каждое слово спросил де Граф. Не знающим его могло показаться, что он спокоен, как удав, но я, бросив на него короткий взгляд, увидела и потемневшие глаза, и чуть играющие желваки. Мужчина определённо взбешён, но великолепно держит себя в руках.

– Этот... – парень слегка замялся, подбирая слово, – щенок меня преследует! Сбил с ног и отказался приносить извинения!

Он обвиняюще указал на меня рукой.

– Врёшь! – оправдываться не буду, но ложь надо пресекать. – Сам наперерез выскочил и до тебя ещё два шага оставалось!

– Да кого вы слушаете?! – воскликнул парень, видя, как окружающие с сомнением переводят взгляды с него на меня. Своего колобка он не заметил, иначе отреагировал бы на отчаянные жесты и мимику. Кажется, это пара отец-сын, вон, как толстяк волнуется. За простого денщика так не переживал бы. И похожи они лицами, только парень ещё не успел жиром заплыть.

– Понабрали курсантов из швали всякой, они что угодно скажут!

– Ты за словами следи!

– А то что? Папочке пожалуешься? Если мамаша его вспомнит из всех клиентов! – парня явно несло, иначе сразу бы заметил изменившуюся атмосферу. Договорить он едва успел. Звонкая пощёчина поставила точку в его монологе.

– Не смей. Трогать. Родителей, – чеканя слова я произнесла их, глядя парню в лицо. Для этого пришлось привстать на цыпочки. Взгляд, казавшийся бешено-невменяемым, принял более осмысленное выражение. Прошло несколько долгих, неестественно тихих секунд.

– Ах ты, тварь! – вскричал парень, хватая воздух около левого бока. – Защищайся, здесь и сейчас!

– Замена будет? – почти не разжимая губ, спросил де Граф.

– Сам справится, – ответил побледневший колобок. – Не знаю, как ваш, а мой бою обучен.

Де Граф холодно посмотрел на него, но промолчал. Мне бы его уверенность.

Присутствующие оперативно разошлись по сторонам, образовав неровный круг. Парень отошёл в одну его сторону, где стоял белый, как мел, его отец. Я подошла к де Графу на другой стороне. Он, кажется, слегка успокоился.

– Что сейчас будет? – я знала ответ на вопрос, но хотелось подтверждения, что всё-таки ошибаюсь. Не ошиблась.

– Дуэль. За честь рода.

Значит, отказаться и пойти на попятную нельзя. Только если оскорбивший принесёт удовлетворяющие извинения. Но такое оскорбление, что нанёс придурок, не извиняют. А за пощёчину просить прощения я точно не буду. И биться придётся до победного конца – либо до смерти, либо пока противники могут сражаться. Теперь понятно, почему так перепугался мужчина и отказался от замены бойца, на которую имел право, как получивший вызов. В таком случае вместо меня вправе выйти старший родственник, а де Граф точно не пощадит противника.

– Не подведите, – де Граф протянул свой меч. Здесь воины не расставались с оружием, но, как я заметила, денщики ходили без него. Мой тоже мирно лежал в палатке.

– Мне страшно, – призналась я, принимая оружие.

– Не стоит. У.... тебя, – де Граф всё-таки запнулся на фамильярном обращении, рядом ведь стояли другие благородные, перед которыми надо играть родство. – Были лучшие учителя.

– Вот этого я и боюсь, – пробормотала я, выходя на своеобразную дуэльную площадку.

Чужое оружие непривычно тяжёлое. По сути это был всё тот же мой клинок, только под взрослую руку. И воспринимался настоящим двуручником. Хорошо, что и Крис, и Эрик учили работать именно под двуруч, ведь почти любой меч для меня был минимум полуторником. Проблему с непривычным оружием имел и мой противник, но он всё же сильнее меня и массивней минимум вдвое.

Мы встали друг напротив друга и приготовились. Парень оценил моё оружие и его соотношение с ростом и ухмыльнулся. Первая ошибка – недооценка противника. Как-то сразу, размахнувшись, бросился в атаку. Я легко ушла с траектории и снова встала наизготовку. Когда бой начался, страх ушёл на задний план, выпустив вперёд холодный расчёт. Будто на тренировке, я следила за движениями противника, оценивая их. Что-то он умел, но мне казалось, что действует слишком медленно, слишком открывается и слишком суетится. Таким темпом он устанет раньше меня, тем более, что первые несколько ударов я либо спускала по клинку, либо уходила без контакта. Ещё один замах, контрудар, и, вместо того, чтобы прочертить глубокую полосу по груди парня, отшатываюсь назад. Перед глазами возник образ того маор, что прирезала первым.

Ещё обмен ударами, парень опять открывается, на этот раз подставив спину. Короткий замах, удар, и, опять в последний момент меняю траекторию, едва погасив инерцию тяжёлого меча.

Снова стоим друг напротив друга в стойках готовности. Но кончик моего двуручника уже заметно качается. Надо что-то делать, и быстро, но я не могу заставить себя нанести удар. Против своих учителей не сдерживалась и не боялась даже поранить, слишком большая разница в умении и опыте. Здесь же почти любой пропущенный противником удар может привести к смерти.

Парень снова бросился вперёд. Опять приняла удар на подставленный под углом меч, отводя оружие противника в землю. Не удержавшись, парень сделал лишний шаг. Мой тяжёлый клинок ударил его по бедру, взрезая кожу и мышцы едва ли не до кости. Быстро отхожу назад и внимательно слежу за упавшим противником. Мало ли, вдруг, решит продолжить и на одной ноге. Но ему хватило. Выронив меч, он схватился за ногу и кричал от боли. На этом всё и закончилось – противник не может продолжать бой.

Я подошла к де Графу и вернула ему меч. Около раненого уже суетились люди, оказывая ему первую помощь. Жизни ничего не угрожает, а с магической составляющей целительства, уже через месяц будет прыгать, как ни в чём не бывало.

– Обязательно надо было с ним играть? – спросил мужчина рядом с де Графом. Молодой, около сотни, но уже в военном совете. Вот только, чем он там занимается, и как зовут, не помню.

– Извините, – я снова опустила голову. Что-то сегодня слишком часто извиняюсь. Бой можно было закончить секунд за пять с первого же выпада парня. Или за двадцать, если дать время примериться и оценить противника. Мы же затянули минуты на две, за время которых я могла минимум три раза закончить бой.

– Отведите в палатку, пожалуйста, – тихо попросила всё молчащего де Графа.

– Я бы предпочёл быть в пределах досягаемости, – ответил он и развернулся. – Пойдём.

До палатки он всё-таки довёл и сразу ушёл. Я же упала на кровать и предалась тихой истерике, перешедшей в хандру и себяжаление. Причины банальные и привычные – никто меня не любит, никому не нужна и, вообще, от меня одни неприятности. И решение проблемы – стать тихим, незаметным и безынициативным призраком. Годами проверенная тактика, отступать от которой начала только в институте, и то вынужденно, иначе прожить на одну стипендию, пусть и повышенную для отличников, невозможно. В Анремаре уже начала забывать, как это, когда всем вокруг только мешаешь, но, видимо, судьба.

Лёгкий сквозняк сообщил, что в палатку кто-то вошёл. Вариантов, кто это может быть, всего один, и я осталась лежать, отвернувшись к стенке.

– Вы ужинать пойдёте? – от порога спросил де Граф.

– Не хочу, – ответила, не меняя позы. – Нет аппетита.

На лоб легла прохладная рука, проверяя, нет ли температуры.

– Вы в порядке?

– В полном. Извините.

– За что вы всё время извиняетесь? – койка напротив тихо скрипнула, принимая вес мужчины. Не захотел на стул садиться.

– Веду себя, как последний дегенерат, – я тоже села, сгорбившись, опустив руки между ног и уставившись в пол. – От меня у вас одни неприятности.

– Вы о дуэли?

– И это тоже, – я грустно кивнула.

– Я рад, что вы его не убили.

– Я тоже, – я снова вздохнула и сцепила руки. – Меня ведь не учили сдерживать удар. Ни Криса, ни Эрика мне никогда не пробить, поэтому вот... Как замахнусь, так перед глазами те маор встают.

– Эх, ребёнок..., – тихо, еле слышно пробормотал де Граф. – Эрик же говорил..., – добавил он и, решительно хлопнув ладонями по коленям, продолжил уже нормальным голосом. – Вставайте, и идём ужинать. Не хватало ещё вас голодом заморить!

Я послушно встала и подошла к умывальнику. Всё-таки плакала, надо привести в себя в порядок. Полюбовалась отражением в маленьком зеркале. Из него смотрел встрёпанный мальчишка с ещё не сошедшим фингалом и свежей ссадиной на скуле. Зеркало ещё не отражало сбитые костяшки и плотно забинтованные рёбра. Впрочем, этого под курткой и рубахой заметно не было.

– Знаете, а вы, кажется, были правы, предложив дождаться прибытия кареты, – я повернулась к ожидающему де Графу. – В таком виде девушке нельзя появляться в приличном обществе.

Сон никак не шёл. Это и радовало, и огорчало одновременно. Со дня прибытия в лагерь нормально выспаться не получалось. Всю прошлую ночь, стоило только заснуть, будили неприятные сны. Спасибо Эрику, что тогда, после битвы, напоил и подробности плохо отложились в памяти. Иначе сны могли стать полноценными кошмарами. Всё-таки убивать, пусть для самозащиты, тяжело и страшно даже впоследствии.

– Кен де Граф, – тихо позвала я, не надеясь на ответ. Но мужчина почти сразу отозвался слегка сонным голосом.

– Вы что-то хотели?

Совесть слегка уколола сознание. Лорд-защитник сильно устал на этой войне, а тут ещё и за мной следить надо. Но, раз разбудила, незачем идти на попятный.

– Я всё думаю о том парне, де Старли. Что ему всё-таки от меня было нужно?

Скрипнула кровать, когда мужчина перевернулся на спину.

– Вы здесь абсолютно ни причём, – уже вполне бодрым голосом заговорил де Граф. – Помните, мы с вами говорили про денщиков? Оказывается, это он им всё устраивал. Я ему как-то отказал в месте, и он решил, что кроме него никого не допустит. Вспыльчивый, эгоистичный и избалованный мальчишка!

– Странно. Столько человек пострадало, а его не заподозрили, и никто на него не указал, – произнесла я через минуту или две тишины, обдумывая услышанное.

– Что, простите? – де Граф успел задремать.

– Странно всё это, – повторила я, повернувшись к невидимому в темноте ночи собеседнику. – При таком отце он должен уметь хоть немного за словами следить. А тут, будто и не думал совсем. И глаза какие-то бешеные были.

Де Граф ничего не ответил. Ну да, нашла с кем поболтать и поделиться переживаниями. Свет неожиданно зажжённой лампы резанул по глазам, заставив зажмуриться. По звукам поняла, что де Граф вскочил и спешно одевается.

– Что-то случилось?

– Надеюсь, что нет, и я ошибаюсь, – ответил он уже у выхода. – Никуда не уходите!

Вернулся он часа через два. Я отвернулась к стене, позволяя ему раздеться не смущая. Ширмой, почему-то, никто из нас так и не воспользовался.

– Всё в порядке?

– Да, едва успел. Парень оказался скрытым менталистом и, хоть и не знал об этом, активно интуитивно пользовался. Дежурные его шатра уже почти поддалась его влиянию, с утра могли бы быть серьёзные неприятности с ними. Вам повезло, что у вас иммунитет к ментальной магии. Кстати, это его и выдало.

– Как так?

– Когда менталисты не могут на кого-то воздействовать, они получают своеобразный возвратный удар по психике. И, чем сильнее воздействие, тем сильнее удар. Де Старли пытался на вас повлиять, но в результате только сильнее терял над собой контроль. Последствия вы сами видели. А остальные не помнили о встрече с парнем или не понимали, что на них влияли.

– Что с ним теперь будет?

– Ничего плохого. Завтра же отошлём в столицу, там его обучат пользоваться даром и возьмут на службу. Правда, о военной карьере ему придётся забыть. Менталисты весьма редки и ценны. А теперь спать!

Утром по дороге на завтрак несколько волновалась, не зная, как остальные отреагировали на прошедшую вчера дуэль. Но встречные только смотрели с оценивающим любопытством, надолго не задерживая взгляд. К всеобщему вниманию я уже привыкла за время скитаний с Крисом, так что это никак не задевало.

Де Граф, несмотря на то, что уладил проблему моей легализации и избавил от возможных нападений со стороны де Старли, всё равно не рискнул отпускать от себя. В уже знакомой командирской палатке ничего не изменилось. Карты точно также лежали на столе, кажется, их и не трогали. Я взяла верхнюю. Точно, та самая, что и вчера привлекла внимание отсутствием хоть какого-то здравого смысла у составителя. С уверенностью можно сказать только то, что он освоил художественное написание текста нечитаемым шрифтом.

– Вообще-то, это секретные карты, – произнёс мужчина, что пришёл раньше нас. Он вчера спрашивал про поводок с ошейником, и после дуэли интересовался, зачем играть с противником.

– Настолько секретные, что уже который день лежат нетронутые? – я едва подавила сарказм. Всё же сейчас я играю роль далеко не Императора.

– И всё же. Вдруг, попадут в руки хайняньского шпиона? – только едва слышная усмешка не дала обидеться на намёк, что я могу быть связана с враждебным государством.

– Эти, – я выделила слово и показала тот лист, что держала в руках, – карты стоит этим шпионам выдавать. Лучшей диверсии и не придумать.

– Может, это потому, что ты держишь её вверх ногами? – теперь мужчина откровенно посмеивался.

– Да какая разница? – проворчала я, но карту перевернула. Вычурные надписи стали более-менее понятными, но сильно информативней изображение от этого не стало. – Книги иллюстрировать этого художника посадить, а не карты составлять...

– И что не устраивает в этой карте? – к нам подошёл де Граф, заинтересовавшись разговором.

– Как картину на стену повесить она идеальна. Но по ней даже в соседнюю деревню, что из окна видна, заблудиться можно! Вот, эти две реки нарисованы чуть ли не параллельно, а на самом деле, они серьёзно расходятся от истока, – я показывала на места на карте. – И расстояние между ними такое же, что и между вот этими городами. Но ведь междуречье на два конных перехода, а от города до города все пять будет, – и ошибиться сложно, подписано всё. – Ни мостов не указано, ни ущелья, что здесь горы, тоже никак не угадать.

Я возмущённо бросила карту на стол. Как по этим творениям что-то умудрялись планировать, ума не приложу. Видимо, поэтому и лежат нетронутые, что всё равно не пригождаются.

– Не понимаю, есть же нормальные карты Империи, почему тут такое убожество-то? – в замке пользовались вполне приличными картами, пусть и с плавающим масштабом,

– То карты Анремара, а здесь уже Хайнянь, – в разговор вступил де Граф. – На эту территорию хороших сведений нет, довольствуемся чем есть.

– Жаль... без карт планировать военные действия, это геройство на грани идиотизма, – как можно тише проворчала и отошла от стола.

– Господин де Граф, – мужчина повернулся к князю. – А одолжите мне его денька на три? Вроде соображает, поможет с картами, что разведка составила.

– До ужина, – почти сразу ответил де Граф.

– Договорились, – поспешно согласился мужчина пока де Граф не передумал, и повернулся ко мне. – Ну что пошли?

Я вопросительно посмотрела на де Графа, тот одобрительно кивнул, разрешая следовать за мужчиной.

Шатёр стоял немного в стороне, на второй линии. Но внутри выглядел намного богаче, чем наш. Мужчина выложил на стол довольно большую кипу бумаг, покрытых рисунками и надписями.

– Вот, это надо свести в одно, – произнёс мужчина, указывая на эту кипу, и я принялась за работу.

Сначала было тяжело расшифровывать тексты и нарисованные явно второпях схемы местности. Но постепенно я втянулась, стало самой интересно составить паззл из этих кусочков. Судя по всему, это было карта от военной ставки идальше вглубь Хайняня.

Нарисованные карты в разное время и разными людьми отличались масштабами и качеством исполнения. Намного легче было бы работать с компьютером: там растянуть изображение здесь, наоборот, сжать, но о такой роскоши оставалось только мечтать. Ручками, всё ручками. На нескольких листах было простое текстовое описание. Пришлось соотносить его с уже опознанными участками и пытаться привязать рельефу. Увлёкшись я не заметила, как наступила обед. От работы меня оторвал вежливое постукивание по плечу.

– Теперь понятно почему де Граф не хотел оставляйте тебя одного, – усмехнулся временный начальник. За обедом по сторонам не смотрела, все мысли занимали карты, как их соединить, чтобы сильно не ошибиться. Покидала в себя еду, почти не чувствуя вкуса и вернулась обратно, работать.

До ужина я успела сделать черновой вариант карты. Конечная ещё далеко до нормальных топографических, но и на этом уровне оно заметно выделялась качеством. Де Моэр, вернувшись офицерского совещания, с каким-то недоверчивым и детским восторгом разглядывал моё художество. Пришлось рассказывать про изолинии и условные обозначения.

...

Де Граф раздражённо мерил шагами потёртый ковёр на полу шатра. Он никак не мог определиться со своим отношением к Императору. И, тем более, как себя вести с этим ребёнком. Князь не обманывал, когда говорил, что аристократы не готовы принять столь важное лицо, но и сам оказался не готов к этому. Изначально планировалось что карета и Император прибудут почти одновременно, но реальность внесла свои коррективы. Отряд прибыл на несколько дней раньше, а карета, наоборот, задерживалась из-за постоянных нападений. Один-два дня де Граф ещё мог бы прятать девушку, но никак не полторы недели. Он не удивился что император согласилась играть роль человека более низкого ранга, вспомнив что в её мире такого разделения совсем нет, но сам не мог к этому привыкнуть и заставить себя обращаться к ней согласно играемой роли.

Утром князь обрадовался возможности избавить Императора от выслушивания дискуссии полководцев. Сегодня они превзошли сами себя, превратив заседание в какой-то балаган, не стесняясь использовать обсценную лексику. С другой стороны, он отдал её в аренду как обычного денщика, а она даже не возмутилась. И, вернувшись после ужина, сразу снова убежала, схватив корзину с грязными вещами, успев только поставить его в известность, что отнесёт прачками на стирку. Хорошо, что не одна пошла, а с двумя парнями, младшим де Моэр и ещё одним, кажется, Фредфордом.

И ведь кто знает, что может случиться? В то что опасность может поджидать в штабном лагере де Граф не верил – маловероятно, что появится второй де Старли, а патруль уже знает про неё, вернее про младшего брата князя. Но прачки располагаются за рекой, а там можно встретить и подвыпивших солдат. Да и к самим прачкам солдаты ходят не только стираться.

Де Граф уже был готов где искать девушку наплевав на сохранение чести и достоинства, но снаружи донеслись весёлые голоса. Минуту спустя в шатёр вошла Влада, улыбаясь чему-то своему.

– Я опять что-то не так делаю? – видимо что-то прочитала по лицу князя, и её улыбка погасла.

Это прозвучало настолько устало и обречённо что де Граф сразу не нашёлся что ответить.

...

Через день армия выдвинулась на другую позицию, дальше вглубь вражеской территории. Генералы и командующие посчитали неразумным долго стоять на одном месте, позволяя противнику перегруппировать силы. Императорская карета всё равно рано или поздно догонит, всё же она движется быстрее обозов, ограничивающих скорость армии.

Мы продвинулись примерно на две трети от запланированного, когда высланные вперёд отряды сообщили о приближении вражеского войска. До столкновения оставалось около получаса, за которые наши воины стали торопливо готовится. Они доставали и надевали сложенные для похода доспехи и оружие. Де Граф тоже достал снаряжение – кольчугу, укреплённую металлическими пластинами, поножи, наручи и прочие элементы доспеха. Всё это с моей помощью надел поверх стёганого камзола, хотя явно мог справиться самостоятельно, но так было быстрее. Роскошный хвост свернул кольцом на голове добавив дополнительно амортизацию к шерстяной шапочке под тяжёлый шлем. Мне тоже выделил кольчугу, рассчитанную явно на взрослого человека, так как я в ней почти утонула. Но моё участие в бою должно ограничиться сидением в глубоком тылу в самой защищённой части армии, поэтому слишком большой размер посчитали некритичным.

На невысоком холме разместили ставку с добрым десятком флагов. Здесь же оставили самых молодых денщиков и десяток солдат под руководством какого-то генерала на формальную охрану. Сюда, по уверению де Графа, противник прорвётся только если перережет добрую половину нашего войска. Сами командующие поспешили к своим людям осуществлять руководство на местах, только наспех создав подобие плана атаки.

Вскоре оба войска сошлись в сечи. Хайняньцы проигрывали числом, но были более подготовленные к бою, однако наши солдаты превосходили их умением. Наблюдая с холма, я не видела явного преимущества тех или иных. Увлёкшись сражением, мы едва не пропустили отряд противника, зашедший сбоку, и уже подбирающийся к холму. Конница неожиданно выскочила из-за леса и мчалась в нашу сторону.

Оставленный на защиту флагов генерал быстро сориентировался и дал дёру вместе со своими людьми. Почти полусотне всадников осталось противостоять чуть более двадцати человек, из которых воинами было не более половины. Ждать помощи неоткуда – остальное войско связано боем. Командовать защитой тоже некому, ведь единственный офицер сбежал.

– Ты, – я схватила за плечо парня лет пятидесяти, что сильнее всех проявлял признаки страха. – Бегом туда, приведи помощь от де Графа, – я указала на правый фланг, где отряд под расшитым штандартом уверенно теснил противника.