Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

– А ты забыл, на чем я сюда прилетел? – усмехнулся Арт Жес. – Один раз с помощью этого летательного аппарата мы уже отбили вашу атаку – там, в горах. И твой Круг ничего не смог против него. Не сможет и сейчас.

– Не сможет Круг, сможет обычное оружие, – пожал плечами Кзааргх. – Или ты думаешь, что у нас одни винтовки? Про ядерные игрушки я уже и не говорю. Если вы хотите увидеть на месте вашего города радиоактивную пустыню, ваше желание исполнится. Отсюда до города чуть больше двадцати километров, и уже сегодня я буду там. В любом случае.

– Начинай сначала, – вздохнул Арт Жес.

– И я о том же. Ты, кажется, хотел на что-то посмотреть? Идем, покажу. А потом дальше разговаривать будем. Может быть.

Тех двадцати минут, которые потребовались им, чтобы в сопровождении охраны дойти до повозок с ядерными боеголовками, Арт Жесу хватило и на другое – убедиться в том, что у армии мутов и на самом деле имеются не только винтовки. Охотник плохо разбирался в оружии серьезнее карабина или автомата. Но даже ему стало ясно – мутанты к этому походу готовились долго и серьезно, обнаружив и распотрошив не одно хранилище, которые так заботливо и в таком количестве были устроены предками более ста пятидесяти лет назад.

«Интересно, сколько еще лежит под землей того, о чем нам не известно? – подумал он, глядя на четырехствольную, запряженную в собачью упряжку и явно предназначенную для стрельбы по воздушным целям, пушку. – Любили кровушку пустить друг другу предки. Ох, и любили. Да и мы, как выясняется, не слишком далеко от них отстали в этом смысле…»

– Вот они, – произнес Кзааргх и остановился. – Любуйся.

– Собак вижу, – сказал Арт. – Повозки самодельные тоже вижу. Вижу даже на них нечто вроде ящиков-контейнеров. И еще веревки, которыми эти ящики к повозкам привязаны. Ядерных боеголовок только не вижу. Видимо, они внутри ящиков, да? Я не ошибся?

– Тебе не идет этот дурацкий тон, – заметил Кзааргх и приказал. – Откройте контейнеры!

– Вы так вот их и везли через горы на этих … телегах? – поинтересовался охотник, наблюдая за тем, как охрана развязывает и снимает веревки.

– Конечно, – ответил Кзааргх. – А что?

– Ничего. Просто мне почему-то кажется, что с подобными игрушками наши предки обращались гораздо аккуратнее. Старались лишний раз не кантовать. Однако амортизаторов я что-то на повозках твоих не заметил. Представляю себе, как их трясло по дороге.

– Ерунда, – сказал Кзааргх. – Ничего им не сделается. Мои специалисты внимательно читали инструкции.

– Ну-ну, – произнес Арт.

Тем временем охранники освободили контейнеры от веревок, открыли их, спрыгнули на землю и почтительно отошли в сторону.

– Прошу, – ухмыльнулся Кзааргх.

– Что ж, поглядим, что там у тебя, – сказал Арт Жес и легко вскарабкался на ближайшую повозку.

С десяток секунд он молча рассматривал содержимое первого контейнера, затем молча перешел ко второму и, наконец, к третьему. Кзааргх с усмешкой наблюдал за ним, не трогаясь с места. Над третьим охотник задержался особенно долго и даже наклонился, внимательно во что-то вглядываясь.

– Ну что, убедился? – не выдержал Тринадцатый.

– Я плохо в этом разбираюсь, – сказал Арт Жес. – Ты не мог бы залезть ко мне сюда и кое-что объяснить?

– Спроси, я объясню, – недовольно сказал Кзааргх. – Терпеть не могу физические упражнения.

– Мне кажется, что ты должен это увидеть, – спокойно произнес охотник, и что-то в его голосе заставило предводителя мутов шагнуть к повозке.

Арт Жес подал ему руку, и Кзааргх охотно воспользовался помощью.

– Ну, в чем дело? – осведомился он.

Охотник молча показал.

Кзааргх заглянул в контейнер и на пару секунд забыл, как дышать.

Поднятая крышка контейнера хорошо заслоняла коническое тело боеголовки от солнца, и в густой тени было отлично видно, как горят мертвенным зеленоватым светом и сменяют друг друга цифры в небольшом прозрачном окошке…

Эпилог

– Эт-то что? – хриплым шепотом осведомился Кзааргх. Ему пришлось сделать большое усилие, чтобы вытолкнуть из себя эти слова.

– Насколько я понимаю, отсчет времени, – любезно сообщил Арт Жес. – Я же тебе говорил – не кантовать. Может, сто пятьдесят лет назад и можно было, а теперь… Двенадцать минут осталось. Символично. И с каждой секундой все меньше. Ты как хочешь, а я немедленно сваливаю отсюда. Мне жить хочется.

– Погоди, как это … – Кзааргх выпрямился и растерянно оглядел с высоты повозки лагерь.

После хорошего ночного отдыха армия бодро собиралась в поход. Позади был труднейший марш-бросок через горы и победа над сестрами-гражданками.

Впереди, всего в двадцати с лишним километрах, мутов ждала заслуженная награда – оставленный врагом богатый город, а затем и весь мир.

И вот теперь все эти мечты, планы, надежды и сама армия должны были исчезнуть в беспощадной вспышке ядерного взрыва только потому, что его доморощенные специалисты не учли какой-то маленький фактор. Фактор, который проявил себя в самый, что ни на есть, неподходящий момент и, словно издеваясь на всей расой мутов и лично над ним, Кзааргхом, подмигивает теперь зеленым глазом из темного контейнера, сработанного полтора века назад человеческими руками… Проклятые люди! Они опять оказались хитрее.

– … вашу мать! – Кзааргх с силой пнул контейнер ногой и зашипел от боли и ненависти.

Как ни странно, это помогло, – боль погасила зарождающуюся в душе черную панику.

– Одиннадцать минут сорок секунд, – механическим голосом сообщил Арт Жес. – Ты можешь это как-то остановить?

– Нет, – сказал Кзааргх. – Все мои специалисты в обозе. Слишком далеко, они не успеют. Но даже если бы и успели… Я тоже помню инструкцию. Если процесс начался… Это конец.

– Еще нет.

– ?

– Мой корабль, – пояснил Арт Жес и наклонил голову к нагрудному карману, в котором был спрятан микрофон. – Кася! Через одиннадцать минут одна из этих ядерных штучек взорвется! Или немедленно улетайте или сначала заберите меня и Кзааргха. Три отдельно стоящие деревянные повозки в центре лагеря. На повозках – открытые металлические контейнеры с боеголовками. На одной из повозок – мы. Выбор за вами. И я очень надеюсь, что это будет правильный выбор.

Он поднял голову и посмотрел предводителю мутантов в глаза. Сразу во все три.

– Предлагаю лететь со мной, – сказал он твердо. – Через пять минут корабль будет здесь. Он очень быстрый. Мы успеем.

– А как же моя армия? Здесь пятьдесят тысяч мутов, и все они верят, что я приведу их к победе. Я обещал им это.

– Мало ли, во что они верят. И мало ли, что ты им обещал. Послушай, Кзааргх, ты не виноват, что так вышло. И даже твои специалисты по большому счету не виноваты тоже. Есть такая штука – судьба. И если судьба что – то решила, против этого не попрешь. Так вот здесь мы с тобой как раз и наблюдаем перст этой самой судьбы. Подумай о мутах, которые остались по ту сторону гор. Если ты погибнешь… Новый Круг возникнет сам собой, так всегда бывает. А вот новый Тринадцатый, настоящий Тринадцатый я имею в виду, а не его более менее удачная имитация, может родиться еще не скоро. Ты им нужен Кзааргх. Мало того, ты нужен людям.

– Людям-то я зачем? – горько усмехнулся предводитель мутантов. – Я им враг. А они – мне.

– Сейчас – да. Но через несколько минут возникнет иная ситуация. Я уверен, что людям теперь, после всего, что они пережили, нужно сотрудничество с мутантами, а не война. Они учтут свои ошибки, вот увидишь. А сотрудничать лучше с организованной силой, а не с хаосом и беспределом. Которые наверняка наступят за хребтом, если тебя не станет. И не забывай также, что там, где хаос, там и смерть. Погибнут новые тысячи мутов. Просто потому, что некому будет их возглавить. Или их возглавят люди. А оно вам надо? Да что я тут перед тобой распинаюсь, ты не хуже меня знаешь, что так оно и есть на самом деле. Черт, где же Кася?! Я уже начинаю нервничать.

– Может быть, – задумчиво произнес Кзааргх, глядя, как стремительно уменьшается, отпущенное им время. – Может быть, и так. Но что мне потом делать с тем, что люди называют совестью?

– Вот если мы сейчас вместе со всеми сгорим, – сказал охотник, – то уж точно ничего не будет. Ни совести, ни чести, ни стыда, ни будущего. Мертвым все равно. Только живые могут исправить ошибки. И свои, и чужие… О! Вот они! Ну, наконец-то!

Кзааргх проследил направление взгляда Арт Жеса и увидел, как из-за дальнего холма стремительно выплыл тот самый необычный летательный аппарат, с которым они уже сталкивались в горах и, на глазах увеличиваясь в размерах, направился точно к ним. Вот он уже завис чуть ли не у них над головами и тут же, почти без паузы, пошел вниз, в центр круга, образованного растерянной охраной.

– Скажи им, чтобы не стреляли, – негромко, но отчетливо произнес Арт Жес. – Еще не хватало пулю напоследок получить.

– Не стрелять! – приказал Кзааргх, поднимая руку, и в этот момент понял, что он свой выбор совершил.

У него оставалось еще около тридцати секунд – чертовски много времени для того, чтобы успеть дать шанс на спасение хоть кому-то из его пятидесятитысячной армии. Это был мизерный шанс, но он был. Особенно у тех, кто находился за несколько километров отсюда – флангов, арьергарда, обоза, передовых дозоров. Может быть, у кого-то еще.

Поздно было сетовать на то, что это не пришло ему в голову стразу, как только он увидел прыгающую в окошке таймера смерть. Но сделать то, что он должен сделать, было еще можно.

Одним привычным усилием Кзааргх отключился от звуков, красок и запахов окружающего мира, переходя на иной уровень восприятия.

Три секунды.

Мысленно увидел во всех деталях распахнутый контейнер, ядерную боеголовку внутри, и таймер, меряющий последнее время.

Четыре секунды.

Стремительно расширил сознание, улавливая тысячи разумов солдат, похожих на искорки в ночи, и двенадцать ярко горящих свечей – разумов Круга Двенадцати.

Пять секунд.

Соединил искры и огонь свечей с костром своего сознания так, чтобы контейнер, боеголовку и таймер увидели все.

Две секунды.

И всем существом, каждой свой клеткой вышвырнул в окружающее его мысленное пространство нестерпимый, на грани гибели собственного «я», вопль: «Спасайтесь!!»

* * *

– Ну и шуточки у тебя, Арт, – сказала Кася, когда охотник вместе с Кзааргхом, ввалились в рубку управления. – Сколько?

– Меньше пяти минут, – выдохнул Арт Жес. – Тепси, убери нас отсюда.

– Успеем, – сказала Тепси.

– Ходу! – скомандовала Кася.

– Держитесь, – предупредила Тепси и рванула корабль вверх и в сторону.

* * *

Когда небо вспыхнуло, а затем сверху посыпались камни и обломки деревьев, люди Подземелья продвинулись к северу по дну Трещины не менее чем на двадцать километров.

Они вышли из высохшего русла подземной реки как только стемнело и, держась западной стены, безостановочно шли всю ночь. Впереди двигался небольшой вооруженный отряд разведчиков под командованием Харика Су. С тыла беженцев на всякий случай прикрывал танк Канны Кейры, на чьей броне разместили тех, кто совсем не мог идти.

И больше всего досталось именно танку.

От сотрясения на приличной высоте из стены Трещины отвалился кусок скалы размером с двухэтажный дом и со всей своей многотонной дури рухнул на машину.

Те, кто находился на броне, погибли сразу, даже не успев понять, что случилось.

Но тех, кто был внутри него, танк уберег от смерти.

Канну Кейру и Симуса Батти вытащили наружу через нижний люк после того, как удалось разобрать завал. Они были живы и даже могли – пусть и нетвердо – стоять на ногах. Осмотрев обоих, Лар Тисс, определил сильнейшую контузию пополам с шоком и приказал уложить пострадавших на носилки.

– Отвоевался, Симус, – непререкаемо прервал он слабые протесты хвата. – Хватит уже искушать судьбу. Дальше вас понесут. Лежите спокойно и не переживайте, мне отчего-то кажется, что это было последним испытанием. Теперь станет легче.

* * *

Они почти успели.

Как уверял потом Арт Жес, показания таймера явно расходились с истинным положением вещей, и всем им еще очень повезло, что расходились они всего на две минуты.

Как бы то ни было, но сначала яростная вспышка ослепила обзорный экран, а затем, сразу за Трещиной, взрывная волна чудовищной силы нагнала их и швырнула вниз.

Одной Великой Матери известно, как Тепси удалось в последнее мгновение перед встречей с землей выровнять корабль так, что из прямого удар вышел скользящим.

Но ей это удалось.

Из всех, присутствующих на борту, больше всех пострадал Кзааргх, который довольно сильно разбил голову о край «саркофага». Остальные довольствовались легкими ушибами.

Корабль уцелел. Равно, как и почти все, установленное накануне, оборудование. Таким образом, Касе оставалось только вызвать по радио помощь из Цитадели и ждать. Что она и сделала, с трудом, но все-таки пробившись сквозь чудовищные помехи. После чего, ощутив вдруг неимоверную усталость, опустилась на пол у стены и прикрыла глаза.

Не хотелось думать ни о чем.

И все-таки она думала.

Кася Галли, командир смешанной оперативной группы, думала о том, что ждет их всех теперь, когда армия мутантов уничтожена, но вместе с ней, скорее всего, погибли все мобильные вооруженные отряды людей, находящиеся в том же районе, к западу от Трещины.

И половина города наверняка в развалинах.

А если ко всему этому присовокупить недавнее вторжение в привычную жизнь сестер-гражданок свободных мужчин и связанную с этим полную неразбериху; сотни тысяч беженцев на юге; «диких» из западных лесов, с которыми тоже пока еще не понятно, что делать; оставшихся за северным хребтом мутантов и продолжающуюся войну с теми же мутантами практически во всех цивилизованных регионах Земли, то картина вырисовывалась и вовсе довольно мрачная.

Впрочем, не мрачнее той, что была еще какие-то сутки назад.

Опять же, у них есть этот корабль.

И двое живых инопланетян.

И большой межзвездный корабль на Луне, который теперь обязательно нужно отыскать.

А еще и, да простит ее Великая Матерь, сильный, умный и красивый мужчина рядом с ней лично.

При мысли об этом, Кася улыбнулась и открыла глаза.

Тут же запищал сигнал вызова.

Она поднялась, дошла до пульта и взяла наушники.

Это была Йолике, которая, как оказалось, сама возглавила спасательную экспедицию и теперь хотела знать, что там у них происходит и почему ей, мужской черт их всех побери, уже целых десять минут никто не отвечает.

Двинская Мария
Ваше Величество?!
Глава 1.

Роза, дежурно подаренная коллегами на восьмое марта, сразу пустила в вазе корни и давно переросла обрезанную пластиковую бутылку, в которой ютилась всё это время. Большой горшок с землёй уже ждал на кухне, дело оставалось только за инструментом. Не люблю использовать кухонные ножи на чём-то, не имеющем отношения к готовке, потому из ящика стола появился туристический. Третий год не хожу в походы, однако снаряжение содержится в полной боевой готовности, как говорил один знакомый: «тревожный чемоданчик» всегда пригодится". И так, с цветком в одной руке и ножом в другой я пошла на кухню.

Только я сделала шаг от подоконника, как сильно закружилась голова. Не дав времени испугаться и как-то отреагировать, головокружение прекратилось столь же внезапно, будто его и не было. По инерции закончила начатый шаг, и в голову пришло осознание, что пришла я куда-то не туда. Под ногами вместо пушистого ковра ощущалась холодная, слегка сырая земля. Яркий солнечный свет сменился темнотой, едва разгоняемой пляшущим светом факелов. И в ней проступали большие фигуры метра под два ростом. Сколько их стояло вокруг, толком не разглядеть, но показалось, что их не меньше полутора десятков.

Сбоку произнесли несколько слов на незнакомом языке с удивлённой интонацией. В прозвучавшем на том же языке ответе мне послышалось ещё и разочарование с долей презрения.

После краткого обмена репликами большая часть фигур ушла, подсвечивая себе путь факелами. Около меня осталось пятеро. Глаза привыкли к тусклому освещению, и я смогла их более-менее рассмотреть. Несмотря на длинные светлые плащи с капюшонами, скрывающие лица, двое ближайших показались совсем старыми, уже согнутыми годами. Трое других отличались от них как возрастом, так и одеждой. Вполне симпатичные мужчины носили что-то среднее между военной формой и камзолом века так 17-18. Один из них, помощней, смотрел хмуро и сурово, его военная выправка бросалась в глаза. Второй, более стройный и утончённый, – с восторженным интересом. Третий как-то оценивающе. Блики и тени, отбрасываемые всего двумя оставшимися факелами чуть в стороне, мешали рассмотреть подробнее.

– Тено... – начал говорить старик слева, но сразу осёкся и замолчал, отшатнувшись в тень – я от неожиданности резко повернулась в его сторону. Ах, да, у меня ведь всё ещё нож в руке, пусть по меркам этих гигантов и небольшой.

В стрессовых ситуациях я замечала за собой два режима – либо паника на чистых эмоциях, когда сделанное осознаётся уже потом, успокоившись, либо холодный расчёт. Сейчас верх взял второй режим. Незнакомцы пока настроены благожелательно, но, почему-то, меня опасаются, хотя любой из них может скрутить одной левой и задавить массой. Нож, какой бы он ни был острый, в случае чего не поможет, им надо уметь обращаться для самообороны. К тому же я сильно сомневаюсь, что смогу применить его против других. Сейчас он, в каком-то смысле, помеха. Этим людям что-то от меня надо, иначе тоже бы ушли, как и предыдущие, но они стоят, что-то ждут. И не просто так я ведь здесь оказалась? Ладно, сделаем первый шаг жестом доброй воли и мирных намерений.

Помогая себе левой рукой, в которой до сих пор держала розу, взяла нож за лезвие. Повернулась и, чуть подойдя, протянула его рукоятью вперёд суровому. Из всех оставшихся он казался наиболее недоверчивым, вот его и будем "задабривать". Почему-то мой жест заставил всех настороженно напрячься. Что я такого сделала-то? Стою, левой рукой к груди цветок прижимаю, правой разоружаюсь. Даже вон, рукоятью вперёд нож протягиваю, чтобы чего лишнего не подумали. Через несколько секунд колебаний, мужчина шагнул вперёд и забрал нож. Почему-то одновременно двумя руками, неглубоко поклонился и отступил назад. Напряжение в воздухе сразу куда-то исчезло. Вот что это было? Кто бы объяснил, но язык не понимаю.

– Тено, – это уже стройный, с полупоклоном жестом указал туда, куда ушла предыдущая часть местных гигантов. Я так понимаю, предлагает следовать за ними. А ничего у него голос, приятный, хотя, не видя говорящего, с уверенностью и не скажешь, мужчина говорит или женщина. Длинные светлые волосы также вводили в заблуждение.

– Ладно, идём, – дополнив слова кивком, я пошла в указанном направлении. Стоило начать движение, как эти трое в камзолах перестроились, будто заранее репетировали. Блондин с факелом указывал дорогу. Второй пристроился на шаг сзади и слева от меня. Третий, которому отдала нож, отстал на несколько шагов, замыкая процессию.

Идти босиком было неприятно. Холодный земляной пол местами казался влажным, и под ноги постоянно попадали мелкие острые камешки. К счастью идти оказалось недалеко. Короткий проход делал два поворота, потому солнечный свет и не проникал в пещеру. Глазам опять пришлось привыкать к резкой смене освещения. Зажмурившись от яркого солнца, стоявшего почти в зените, я чуть не врезалась во впереди идущего. Где-то в стороне раздавался удаляющийся дробный топот.

Тень заслонила солнце, позволив приоткрыть слезящиеся глаза. Ко мне подвели лошадь. Нет, не так. Лошадь! Её размеры вполне соответствовали сопровождающим меня людям – голова этого монстра возвышалась надо мной минимум на полметра, и до холки дотянусь, пожалуй, только в прыжке. Стремена болтались на уровне глаз. А мне ещё и жестами показывают "садись давай".

– Да вы издеваетесь?! – чтобы увидеть седло пришлось задрать голову.

Провожатый смущённо и растерянно переводил взгляд с меня на лошадь, прикидывая разницу в росте. Кажется, такого варианта они не ожидали. Ну кто виноват, что я со своими честными метр пятьдесят пять, этим людям буду в лучшем случае по грудь и, не наклоняясь, проходить под вытянутой рукой. Ситуацию разрешил второй сопровождающий, он опустился на колено и сложил руки лодочкой, предлагая подсадить. О том, как я на такой громадине поеду и умею ли вообще ездить верхом, никто и не подумал. Вручив розу блондину, я воспользовалась предложением.

А ничего так, седло удобное, хоть и большевато для меня и сидеть надо в полушпагате. Аккуратно подобрала поданные поводья. Интересно, эта громадина будет меня слушать? Она хотя бы чувствует, что я на ней сижу? Опыт верховой езды я имела. В позапрошлом году ходили на недельный конный поход по Алтаю. Но там лошадёнки мелкие и усталые шли по тропе друг за другом даже не требуя управления. А до того, наслушавшись страшилок, что в горячий сезон в такие туры набирают первых попавшихся коней по ближайшим аулам, и что некоторые из них совсем дикие, походила тренироваться на городской ипподром. В обучении дошли до рыси, но и её толком не закрепили. Животное подо мной явно отдохнувшее, породистое и никак не похоже на тихую замученную туристическую лошадку. Очень надеюсь, что падать с неё не буду. С такой высоты недолго и сломать что-нибудь.

Лошадь решила, что то, что на ней сидит – не наездник, а поклажа, потому можно и сходить до аппетитных кустов. Мне её поведение не понравилось. Надо с первых же секунд дать понять, что с человеком в седле стоит считаться, иначе потом станет только хуже. Сложность составляло то, что нормально до боков пятками никак не дотянуться и к поводьям прикладывать большие усилия. Мне кажется, повисни я у неё на морде всем телом, только всхрапнёт недовольно.

Пока мы выясняли, кто из нас главнее и имеет право выбирать дорогу, остальные тоже сели верхом и с явным интересом наблюдали. Наконец мне удалось отвести скотину от куста и даже вернуть на то место, где на неё посадили, за что получила какую-то одобрительную фразу от одного из мужчин.

Ехали неровным строем в сопровождении нескольких солдат. Кем ещё могут быть люди в одинаковой явно форменной одежде, с оружием (мечами и кинжалами, ничего похожего на огнестрел не увидела) и выполняющие отрывистые приказы?

Поначалу мне было не до окружающих пейзажей, лишь бы лошадь не уходила в сторону и не пыталась остановиться. Но в строю она решила проявить благоразумие и шла ровно.

Мир, на первый взгляд, не отличался от родного. Такое же синее небо с белыми облаками. Нормальная зелёная трава, кусты, деревья. Может, виды и другие, но я вяз от каштана не отличу, и растительность, хоть и незнакомая, но не казалась чуждой. Если не принимать во внимание то, как я здесь оказалась, то можно представить, что это всё – костюмированное представление. Ну, ещё с ростом людей и лошадей что-нибудь сделать. Ведь проезжали мимо луга, так там паслись вполне обычные рыже-белые бурёнки совсем не увеличенных размеров.

Шли в основном шагом. Несколько раз пытались ускорить темп, но мне либо не удавалось поднять свой транспорт в рысь, либо удержать этот аллюр больше пяти-семи тактов, и во двор придорожного трактира въехали, когда солнце уже заметно склонилось к земле. Достойно спешиться не получилось, ноги за время пути устали находиться в широко разведённом состоянии, одновременно сжимая бока лошади, потому, когда сползла из седла вниз с огромной высоты, не удержалась и плюхнулась пятой точкой в пыль.

Негромкий смешок со стороны солдат мгновенно прекратился, стоило только сердито взглянуть на них. Сразу же подскочил один из встретившей троицы, тот, что подсадил на лошадь. Спросил что-то взволнованным голосом. Тут и языка знать не надо, и так понятно, что спрашивает.

– Нормально всё, я в порядке. Жить буду, – с улыбкой встала и отряхнулась. Ноги предательски дрожали.

В таверну зашли всё тем же "охранным" порядком. Солдаты расположились за большим столом посередине, а мы вчетвером заняли столик у стены. Неожиданно быстро, всего через несколько минут ожидания, полноватый мужчина, суетясь и кланяясь, вынес еду. Порции вполне соответствовали размерам, мне одной тарелки хватило бы на день. В кружке, поданной с овощным рагу, оказался приятный напиток, напоминающий едва забродивший яблочный сок.

После сытной еду начало клонить в сон. Неудивительно – в момент переноса дома был вечер, здесь ехали часов пять, то есть дома уже за полночь. Учитывая, что накануне легла в пять, встала в восемь, на ногах уже почти двое суток. А ещё и физические упражнения по удержанию себя на лошади. Наверно, я задремала – негромкий разговор за столом стал понятен.

– Медленно движемся. Надеюсь, к полуночи до замка доберёмся, – это суровый. Не нравлюсь я ему, а он меня пугает, хотя во внешности ничего страшного нет. Чёрные волосы забраны в длинный низкий хвост. Тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой выгодно подчёркивает атлетическое тело. И сам он, с идеальной осанкой, производит впечатление такого недоступного принца, нет, короля, из женских любовных романов.

– А он неплохо держится для своего возраста, – заметил второй. Вполне симпатичный молодой человек, с тёмно-рыжими и, в отличие от остальных, короткими волосами. Из всех троих самый молодой, его даже можно назвать парнем, а не мужчиной.

– Когда другие страны узнают, что призванный – ребёнок, могут быть проблемы.

"Сам ты ребёнок, дылда черноволосая!"

– Не думаю, что Первый выбрал совсем бездаря, и не нам сомневаться в его решении, – а это уже третий. Блондин свою гриву до пояса ничем не скреплял, но она как-то держала форму, не распадалась на пряди и не трепалась по ветру, пока ехали. С моей розой он так и не расстаётся, и сейчас она стоит рядом с его тарелкой.

Разговор перешёл на обсуждение каких-то торгово-экономических сделок, и я перестала его слушать.

– Тено, пора, – меня осторожно тронули за плечо. Всё-таки заснула и не заметила, как все уже поели и собрались.

Рыжий подсадил в седло, а сам сел сзади. Управляемая уверенной и крепкой рукой, лошадь даже не пыталась проявлять своеволие и до замка добрались достаточно быстро, хотя уже и в темноте. По дороге опять задремала, откинувшись на парня. В полусонном состоянии позволила снять с лошади и шла, куда вели, мгновенно заснув, стоило только принять горизонтальное положение.

Просыпаться не хотелось. Лежать было мягко, тепло и уютно. А ещё снился интересный сон, в котором хотелось подольше удержаться.

– Нет, это был не сон, – открыв глаза, я уставилась на балдахин вместо потолка. С сожалением покинула мягкое ложе. Язык не поворачивался назвать такое сооружение кроватью. Я на нём по диагонали раза два умещусь, а если умудриться поставить его у меня дома, то едва ли останется совсем небольшой проход вдоль стены. Но в общей обстановке кровать смотрелась вполне гармонично и не выглядела огромной. Я тут такими темпами точно комплекс неполноценности заработаю! Вся моя квартира, пусть и однокомнатная, спокойно влезет в одну эту спальню.

Приятной неожиданностью стало наличие вполне современной сантехники и горячей воды в ванной комнате. Вспоминая вчерашний день, ожидала найти бадейку с кувшином и ночную вазу, а увидела едва ли не бассейн вместо ванны. На кранах не привычные ручки, а вентили, и бачок над унитазом с цепочкой, как в старых домах, но принцип работы такой же. После вчерашней поездки с радостью полезла под душ, смыть дорожную пыль и конский запах. До гибких шлангов здесь ещё не додумались, но труба могла изгибаться в нескольких местах хитрыми шарнирами, так что сложностей попасть под струю не возникло.

Видимо, по шуму воды, служанки или горничные, не знаю, как правильно, догадались, что я встала. В дверь ванной комнаты формально постучали, и бесцеремонно вошла пожилая женщина в строгом тёмном платье с передником. С любопытством мазнула по мне взглядом. Я же не знала, что прикрывать в первую очередь. Про возможность подобного вторжения даже не подумала, на двери замка нет. Не знаю, что она там разглядела, но глаза женщины округлились от удивления. Не говоря ни слова она в наглую спёрла мою одежду, оставленную на табурете, вместо неё положила стопку свежих полотенец и торопливо вышла, прикрыв за собой дверь.

Спешно закончив мыться, и, завернувшись в одно большое полотенце, осторожно вернулась в спальню, мало ли какие сюрпризы там могут поджидать. Постель уже заправили, возле неё почтительно стояла женщина, не уверена, та же, что вломилась в ванную, или уже другая, тогда от неожиданности не успела разглядеть. На руках она держала простенькое платье, в кое и пришлось облачиться за неимением другой одежды. Подол и рукава женщина умело и споро подобрала на месте широкими лентами. Пусть они придавали платью более праздничный вид, но всё равно заметно, что шилось не на меня и подгонялось второпях.

На мои возмущения и требования вернуть пусть старые и грязные джинсы, неизменно отвечала "девушками неприлично ходить в штанах, посмотрите, как хорошо на вас платье смотрится!" Ага, как на корове седло. У меня ведь ни роста нет, ни форм. Даже дома за парня принимают, а там-то люди, привыкшие к относительному равноправию полов в вопросе одежды и определяют пол по другим признакам.

К платью полагалась нижняя рубаха из тонкой ткани, кажется, подобные называются сорочками и белоснежные панталоны почти до колен с завязочками на талии и по низу, фасон радость бабушки. Странно, что обошлись без чулок и корсета. Впрочем, фасон платья наличие последнего не предполагал. И обувь тоже не предоставили. Одев меня, женщина ушла, наконец, оставив одну, тем самым дав возможность осмотреться.

Раньше никогда не была во дворцах и замках, даже просто богатые дома меня миновали, так что с интересом рассматривала обстановку. С моей точки зрения, полная безвкусица, дизайнеру стоило оторвать руки и пришить их на полагающееся место, а затем послать на переобучение. Слишком много позолоты и ярких портьер кричащего вырвиглазного цвета, не сочетающегося ни с чем. И, похоже, раньше было ещё хуже – на пушистом ковре проступали следы долго стоящих на одном месте тяжёлых предметов. Через несколько минут я догадалась, какие предметы унесли перед моим вселением. В стенной нише за одной из портьер осталась статуя полуобнажённой пары в весьма фривольной позе. Где-нибудь в борделе она смотрелась уместно.

В дверь постучали.

– Войдите! – я обернулась посмотреть, кто зашёл, оторвавшись от раздумий и попытки понять, можно ли в реальности так изогнуться, как девушка из статуи.

– Тено! – к статуе подскочил вчерашний блондин и суетливо принялся закрывать её портьерой. – Не стоит на это смотреть! Вы девушка? – он, явно неожиданно для себя сделал это открытие. Ну да, вчера в джинсах была и футболке, а тут платье напялили. Сразу пол поменялся.