Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

– Проклятье, – выругался Первый, – он знает все мои приёмы! Выучил за тысячелетия сражений со стражем.

Ситуация сложилась совсем не в нашу пользу. В стороне у стены, почти не задетой магическим боем, стоя на одном колене, тяжело опирался на меч де Граф. Упасть на землю, казалось, не даёт гордость и упрямство. Его противники дались нелегко. Наверху, цепляясь за прутья, сполз по плетню Крис. Вряд ли он сможет сейчас чем-нибудь помочь. Удивительно, как он вообще смог колдовать в этом месте, да ещё так долго, должно быть всё дело в том жезле, что видела у него перед началом боя.

Моё тело, я чувствовала, находится на пределе. Ещё немного и просто рухнет от усталости и потери крови. Жрец выглядел чуть получше, и, затянись бой ещё немного, Властелин выйдет из него победителем.

– Подвинься, – я мысленно пнула Первого.

– Что?

– Тело верни, вот что! Меня он не знает, есть шанс, что пропустит удар. Давай же, решайся, долго не протянем!

– А если не получится? – Первый увернулся от атаки и остановился в нескольких шагах от противника.

– Тогда убьёт. Но он и так убьёт, если ничего не делать!

Первый выругался и отошёл ещё немного назад.

– Готовься, будет больно!

Меня опять будто обдало горячим, но не обжигающим паром, и я поняла, что имел в виду Первый под словом "больно". Я почувствовала все ранения и травмы, полученные в этом бою. Пульсировала рана на левой руке, зудел ожог на плече, иголками впивалась подвёрнутая нога, я уж не говорю о множестве мелких царапин.

Не менее уставший Властелин не торопился нападать. Медленно приближаясь, он будто растягивал удовольствие от предстоящей расправы. Любому наблюдателю было ясно – я вряд ли смогу оказать серьёзное сопротивление. Задвинув на задний план боль, я встала в позицию. Крис называл этот удар терминальной атакой и разработал специально под меня, вернее, под малый рост. Правильно выполненный он не оставлял шанса противнику – слишком сложно его отразить. Но в случае ошибки он становился последним и для выполняющего, почти полностью раскрывая его на время удара и на несколько секунд после.

Властелин усмехнулся, предвкушая скорую победу. Стойка у меня почти ученическая, кончик меча серьёзно гуляет в уставших руках. Чувствуя безнаказанность, противник понёсся вперёд с простейшим прямым ударом. Меч с противным тихим хрустом вошёл в тело, разрезая мышцы. Завершающее движение вспороло внутренние органы. Инерция вытолкнула лезвие из спины. Властелин захрипел, выронил оружие и завалился на бок. На лице читалось неверие, страх и запоздалая боль. Он попытался вздохнуть, но из рта полилась кровь. Мгновение спустя, взгляд Властелина остекленел.

– Всё, назад, тебе хватит, – прозвучал в голове голос Первого, и я снова стала бесстрастным наблюдателем. От совершённого убийства всё равно висела тяжесть, но раскаяния и сожаления не чувствовала.

С трудом, враскачку, упираясь в труп ногой, Первый тянул меч из тела. Тот поддался с противным чавканьем и выскочил из раны при сильном рывке, что Первый едва удержался на ногах. Тело всё-таки достигло предела выносливости и поднять оружие и нормально его нести не хватало сил. Так Первый и брёл, волоча его за собой, оставляя кончиком змеиный след на земле. Де Граф тоже встал и пристроился сзади, с усилием передвигая ноги. Его противники оказались сильнее, чем выглядели, и мужчине тоже серьёзно досталось.

Так, медленно, мы поднялись по осыпающейся стенке кратера. Огораживающий купол со звоном лопнул, но никто не поспешил пересечь его границу, ожидая дальнейших действий Первого. Он остановился около де Вена. Крис с трудом поднял голову. Подбородок и грудь мужчины обильно заливала кровь, будто в носу лопнули не мелкие сосуды, а крупная артерия. Кровь полностью заполнила глаза, и определить, куда он смотрит, не получалось – даже зрачок не был виден.

– Властелин мёртв. Тело сжечь, – распорядился Первый. – Забирайте своего Императора. Вы воспитали достойного человека.

С этими словами Первый появился рядом, покинув тело, резко вернув мне контроль и все ощущения. На ногах продержалась не больше секунды, и рухнула на землю, уже не чувствуя удара, провалившись в небытие.

Глава 25.

Я вынырнула из тяжёлого липкого сна, мгновенно забыв его содержание. Осталось лишь тоскливая пустота где-то внутри. Полежала с закрытыми глазами, прислушиваясь. Приглушённо доносился храп коней, топот множества копыт, мужские неразборчивые голоса. Постель слегка покачивалась и иногда легонько подпрыгивала. За головой справа что-то мерно поскрипывало, вызывая раздражение, если обращать на скрип внимание. Слева, совсем близко, раздавалось ровное глубокое дыхание. Кто-то мирно спал на расстоянии не дальше протянутой руки.

Я всё же открыла глаза. Потолком служила плотная, выбеленная временем и солнцем ткань, натянутая на деревянные дуги. В первый момент показалось, что снова вернулась в прошлое, в фургон бродячих комедиантов. Но для фургона потолок слишком низкий, а телеги у нас не кроют. У незакрытого выхода в торце темнела чья-то фигура. Я попробовала сесть, чтобы лучше рассмотреть, но, казалось, все мышцы разом заболели, пресекая попытку на корню. Боль больше походила на ту, что возникает на второй-третий день после интенсивной тренировки, но мышц в теле очень много, и я не удержалась от стона, упав спиной обратно на мягкое ложе.

– Вам лучше сейчас не двигаться, – посоветовала фигура голосом де Графа. – Вы слишком перенапряглись, надо дать телу отдохнуть. И раны тоже не стоит тревожить.

– Вы сами как? – голос, вроде слушался, хотя и звучал немного хрипло и очень тихо, почти шёпотом.

– Жить буду, – я не видела лица, но показалось, что на нём появилась кривая усмешка.

– А Крис? – воспоминание об алой крови на светлых одеждах кольнуло сердце.

– Полное магическое истощение, – де Граф ответил с какой-то грустью. – Но, раз сразу не помер, то оклемается. Ему сейчас тоже только отдых можем предоставить.

Я повернула голову налево. Точно. Рядом мирно спал де Вен. Бледный, с заострившимися чертами лица и повязкой на глазах. Судя по дыханию, угрозы жизни не было.

В повозке потемнело. Кто-то появился в выходе, перегородив свет.

– Кен де Граф! Вам нельзя ещё вставать. Лекарь и так не справляется, а вас теперь снова надо перевязывать! – в возмущавшемся громким шёпотом мужчине я по голосу узнала Эрика.

Не слушая возражений, он перетащил де Графа вглубь повозки и уложил справа от меня. Похоже, лорд-защитник тоже хорошо выложился. Сил не то, что сопротивляться, самостоятельно перебраться на место у него не хватало. Вид он имел бледный и измученный, а на повязке на груди проступило тёмное пятно.

– Эрик, – тихо позвала парня. – Как там всё?

– О, вы проснулись! – обрадовался он. – Послезавтра пересечём холмы и станет получше. В отряде не осталось целых людей, а целитель один, и тот без магии. Здесь она почти не действует. Удивительно, что Крис смог противостоять сорсеру, – он с сочувствием посмотрел на спящего мужчину. – Вы извините, что в такой тесноте, но это единственная арба, что смогли найти.

Две недели спустя я стояла перед большим ростовым зеркалом. Из отражения на меня смотрела молодая девушка в длинном строгом платье. Подушечки на бёдрах создавали образ более женской фигуры, делая юбки пышнее и талию визуально уже. Длинные волосы крупными локонами покрывали спину ниже лопаток. Даже знающие люди с трудом отличали шиньоны от родной шевелюры, едва доходившей до плеч. В зеркале я видела приличную и скромную юную леди. Выдавали только глаза.

Маги-целители залечили раны и даже убрали мелкие шрамики, но тоскливая пустота внутри осталась и выглядывала из глубины коричнево-зелёных глаз. И, если удавалось загнать эту тоску обратно, то взгляд становился холодно-расчётливым. На войне мой внутренний ребёнок то ли повзрослел, то ли спрятался, испугавшись смертей, убийств и крови.

Я усмехнулась. Пожалуй, на сегодняшнем совете министров, первым после войны, такой взгляд будет неуместен. Двух прожжённых циников, императора и лорда-защитника, министры не выдержат. Небольшим усилием воли лицо приняло скромно-растерянное и слегка смущённое выражение. Помогли уроки этикета, где учили держать лицо несмотря ни на что. Хоть и мало времени я уделяла этим занятиям, но всё равно их помнила.

Вот теперь можно идти на совет. Вернее, на экзекуцию. У меня было достаточно времени изучить доклады и, если что-то да упустила, де Граф, без сомнений, напомнит.

До совета осталось около пяти минут, стоит поторопиться. Юной леди, тем более Императору, позволительно опоздать, но всё же не люблю заставлять себя ждать. Точность – вежливость королей.

В коридоре, придерживаясь левой рукой стены и ощупывая тростью дорогу перед собой, медленно и неуверенно двигался Крис.

– Вы на совет? – я подошла к нему.

– Да, тено. Боюсь, что свернул не в тот коридор. Вы не проводите? – смущённо попросил он. Я молча положила его руку себе на плечо. Целители сделали всё возможное, но глаза являлись одним из немногих органов наравне с мозгом, почти не поддающихся магическому лечению, и оставалось только надеяться, что зрение вернётся к князю. А пока, чтобы не травмировать глаза ещё больше, и не пугать окружающих кроваво-красным взглядом, он носил плотную повязку.

На совет всё-таки опоздали. Министры почтительно встали при моём появлении и сели только после того, как я заняла своё место во главе стола. Взгляды, бросаемые на Криса, варьировались от равнодушно-сочувствующих до злорадных и оценивающих. Нет уж, министр иностранных дел, отставки первого советника не будет. И уж точно не вам достанется это место в случае чего.

– Пожалуй, приступим, господа, – я обвела министров взглядом. Как сразу изменилось поведение. Кто-то уткнулся в бумаги, чувствуя вину, кто-то сидел спокойно. Министр по торговле нервно заёрзал в ожидании разноса. Зря. К его ведомству претензий, на удивление, немного. А вот к министерству ресурсов и полезных ископаемых их весьма прилично. Да так, что обсуждение с министром будет после совета за закрытыми дверьми. Сам же лорд де Тарпен с самоуверенным видом развалился на стуле и попыхивал сигаретой, что прикурил незадолго до моего прихода. Новомодное увлечение, активно завоёвывающее позиции в последний год-полтора. Из-за войны не успела пресечь, придётся навёрстывать, надеясь, что не так много людей увлеклись табаком. Обычно я отношусь к курению спокойно – травись, на здоровье, только подальше от меня. Сейчас эта демонстративная уверенность, что всё сойдёт с рук, меня взбесила. Резко поднявшись, я быстро подошла к министру и выхватила сигарету из его рта.

– Чтоб этой дряни при мне не было! – я смяла сигарету, не обращая внимания на то, что горящий кончик больно обжигает ладонь. Бросив останки на стол, вернулась на своё место.

– Хочется курить – идите на улицу. А если не можете утерпеть и часу без соски, то лечитесь от наркомании!

Этот пассаж заметно смутил министров и способствовал облегчению тяжёлого совета, сразу настроив присутствующих на нужную волну. Если до начала у них и была надежда легко отделаться, то после, поняв, что Император серьёзно не в духе, министры молились, чтобы их просто сместили с должности, а не казнили за серьёзные провинности, о которых как-то узнал лорд-защитник.

В тот же день через несколько часов после совета, в моём кабинете собрался императорский совет в расширенном составе. Кроме двух советников и Эрика, присутствовал ещё и глава тайной канцелярии де Граф-старший.

– Проблема в том, что несмотря на то, что война с Хайнянем окончена, и что Властелин окончательно побеждён, предстоит ещё много сделать, – заговорил Крис, словно продолжая когда-то прерванную речь. Все присутствующие уже ознакомились с состоянием дел в стране и совсем не удивились сказанному. – Как бы не началась ещё одна война. Гражданская.

Крис поднял голову и повернулся в ту сторону, где обычно стоял де Граф-старший, как бы передавая ему слово.

– Да, вы правы. Есть ряд аристократов, недовольных тем, что на троне сидит несовершеннолетняя девушка. Часть покушений были совершены именно этой группой. К счастью, у них нет единства, и, после победы над Властелином, многие сменили позицию.

– Кто конкретно виновен в нападениях известно? – спросил де Граф-младший.

– Да, основных сторонников и заказчиков физического устранения мы знаем. Причём часть из них сдали их же товарищи по заговору после победы, – подтвердил его отец.

– И что с ними будет? – наказание могло сильно варьироваться в зависимости от обстоятельств, включая желание левой пятки Императора, и вспоминать их все было откровенно лень.

– Лишение титула с пресечением рода, – пожал плечами Крис, идеально ориентирующийся в законодательстве. – Казнь заговорщиков с конфискацией земель и имущества и ссылка семьи. Можно, кстати, через них осваивать полученные по контрибуции земли.

– Не стоит, – после краткого раздумья пришлось отказаться от этой идеи. – Там и без того долго будет неспокойно, а посылать туда обиженных людей, это потерять землю. Лучше уж на освоение юго-востока. Там тоже нужны люди на поселение.

– Господин де Граф, – неожиданно заговорил Эрик. Обычно он молча сидел на подоконнике, ни во что не вмешиваясь, изображая, по его словам, тупого солдафона. – Вы сказали про сторонников физического устранения. Значит, есть и какой-то другой вариант?

Глава тайной канцелярии достал сигарету и закурил.

– Да, вторая партия заговорщиков планирует получить власть не выбором подходящего им императора, а влиянием на существующего. И основным вариантом они рассматривают, – он сделал долгую затяжку, – устранение людей, имеющих влияние на её величество.

Все, не сговариваясь, посмотрели на Криса. Что говорить, сейчас он самый уязвимый. Тот, будто почувствовав взгляды, поник.

– Ну что, Крис де Вен, – иронично-осуждающим тоном произнесла я. – До окончания расследования, либо до вашего выздоровления, вы приговариваетесь к домашнему аресту в этом замке.

– Её Величество права, – поддержал меня глава службы безопасности. – Здесь самое безопасное место, и лучшие целители Анремара. Мы не знаем всех имён заговорщиков, поэтому не можем начать аресты, чтобы никого не упустить. К тому же есть ещё одна проблема, – он зажёг вторую сигарету и затянулся. – Бунты.

– Господин де Граф, – я поморщилась от дыма. – Пожалуйста, не курите при мне, или делайте это в окно.

– Я всё ждал, когда вы ему соску предложите, – разочарованно хмыкнул лорд-защитник.

– Вот ещё, читать лекцию о вреде курения взрослому адекватному человеку. Кстати, господин де Граф, вы бы бросили, а то эта привычка выдаёт вашу нервозность. Без сигареты не так заметно.

– Спасибо, я как-то не обращал внимания, – глава тайной канцелярии убрал потушенную сигарету и продолжил. – Так вот, как я уже говорил, сейчас появилась проблема бунтов. Причём не в районах, пройдённых войной. В основном это запад и северо-запад. Так как протестуют против правления императора, мы можем ввести войска для усмирения без согласования с князьями-владельцами доменов.

– Так, ладно, что у нас с финансами? Нам ведь надо заплатить армии и восстановить пройдённый войной территории, – я спросила, когда де Граф – старший ушёл.

– С армией уже расплатились полностью, про остальное не знаю, – обрадовал Эрик. Одной проблемой меньше, сытая армия – верная армия.

– А на остальное даже с учётом ваших крайне скромных потребностей, – добавил де Граф, – хватает только на текущие нужды. Свободных денег тысячи полторы золотых, вряд ли больше. Сами понимаете, это очень мало. Надо провести бал в честь окончания войны, как раз и уйдут последние деньги. Положение поправит имущество заговорщиков, но его оценка, конфискация и продажа потребуют хотя бы полгода.

– Налоги поднимать рискованно, – заметил де Вен. – Пока не разберёмся с теми, кто баламутит народ, мы только собираем им на руку.

– Кстати насчёт этого, против чего конкретно они протестуют? – народ недоволен всегда. Вопрос только в степени недовольства и его причине.

– Насколько я знаю, речь шла слишком высоких налогах и поборов на военную кампанию, – просветил меня де Граф.

– А налоги там правда большие? – ну не знаю я такие подробности. До войны я только начала заниматься налогообложением, сосредоточившись на том чтобы собранные средства доходили до казны. Но сколько берут непосредственно с человека я не узнавала.

– Достаточно. Пятнадцать процентов с дохода берет государство, столько же князь, в чьём домене живут. Если люди не княжьи, то ещё до десяти платят непосредственно лендлорду, – де Вен хорошо разбирался в законодательстве и налогообложение. – И всё это, не считая налогов на покупку и продажу товара. А если крепостные, то хозяин может забрать вообще всё. К тому же князья могут выводить ещё и собственные налоги, например, налог на количество труб в доме, или потребовать оплату за каждую корову в хозяйстве.

– Понятно. А мы изменить можем только в своём домене, так как не можем вмешиваться в чужие дела, – я вздохнула. Это ж каким надо было быть недальновидным и легкоуправляемым, чтобы согласиться на подобное. Тридцать Пятому хорошо было – подписал не глядя, а остальным Императорам расхлёбывать.

– Задача минимум на несколько лет: изменить систему налогообложения так чтобы лендлорд не могли самовольничать. А для этого, опять-таки, нужны деньги, – я негромко рассуждала вслух, не предполагаю, что советники примут эти слова за распоряжение к действию

– Деньгами мы с Крисом можем... – несколько неуверенно начал говорить де Граф, но я его перебила.

– Никаких можем! – для верности ещё стукнула кулаком по столу. – Кен де Граф, у вас самого кредиторы едва в двери не стучаться. Кен де Вен, я так понимаю, это вас тоже касается?

Судя по смущённо виноватым лицам, про Криса я угадала. Эти два красавца не просто тянули на себе управление империей, но и существенно поддерживали финансово чтобы она окончательно не развалилась.

– С финансами попробуем обойтись своими силами. Земли закладывать не будем, кредиты брать тоже нельзя – берёшь чужие и на время, а отдаёшь свои и навсегда. Насколько я помню, в сокровищнице до сих пор валяется куча подарков на коронацию. Больше половины из них можно безболезненно продать. Вряд ли кто из дарителей опознает очередной бутылёк духов или какое-нибудь колечко и станет возмущаться их продажей. Можно ещё устроить лотерею, – я хищно улыбнулась, вспомнив про Великого Махинатора и его четыре сотни относительно честных способов отъёма денег у населения. Наглеть не будем, финансовые пирамиды пусть останутся нетронутыми. Но есть много других вариантов.

– Это ещё что за зверь? – Эрик оторвался от листка бумаги, куда начал записывать идеи и предложения. Раньше этой секретарской работой занимался Крис, но, по понятным причинам, сейчас письменность не его конёк.

– Как бы объяснить понятней. Крис, вы вроде как лошадьми занимаетесь?

– Да, основной поставщик Императорского двора, – осторожно ответил де Вен.

– Сколько одна Ваша лошадь стоит?

– От полусотни золотых и выше.

– А сколько человек захочет приобрести скажем по десять?

– Вы хотите распродать конюшню?!

– Нет, что вы. Одной-двух достаточно. Я хочу получить раз в пять больше их реальной стоимости. Продаём, скажем, двадцать билетов по десять золотых каждый, потом случайным образом выбираем один из них, владелец билета получит лошадь, а остальным не так обидно потерять десятку. Можно среди них также разыграть что-нибудь недорогое. Надо только найти человека и способ кинуть жребий так чтобы никто не засомневался, что выбор случайный. А если кто последует нашему примеру и станет проводить собственные лотереи, тому выписать налог так, чтобы это было невыгодно. Естественно, разыгрывать можно что угодно, как и менять соотношение цены билета к стоимости лотерейного товара.

– Хмм... А я бы рискнул десятью монетами за шанс получить императорского коня, – подал голос Эрик.

– Так, вопрос с финансами временно отложим. Где у нас самые активные бунтовщики обосновались?

Совещание продлилось до позднего вечера, и через три дня, армия, едва успев немного отдохнуть, двинулась в проблемные районы.

Глава 26.

– Пожалуй, я пойду спать, – с трудом подавив зевок, я отошла от небольшого костра. – Спокойной ночи, господа.

– Спокойно ночи, тено. С вашего позволения, мы ещё немного посидим, – откликнулся Крис. Эрик согласно кивнул и подкинул в огонь ветку.

Империя начала приходить в себя после войны, подавления бунтов и множественных перестановок в прореженном дворянстве. Второе гнездо заговора всё же раскрыли, и несколько родов лишились земель и титулов.

Мы же устроили себе небольшие каникулы дней на десять. И уже четвёртый день предавались блаженному ничегонеделанию на берегу лесного озера близ минерального источника. Зрение постепенно возвращалось к де Вену, и он уже мог видеть шагов на десять, пусть и расплывчато. Источник, по заверению целителей, мог помочь, поэтому отдыхали не близ столицы, а забрались на восток, всего в сутках-полутора от границы со степняками-кочевниками.

Небольшой уютный двухэтажный домик охраняли. Отдых-отдыхом, а безопасность нужна. Хотя ещё три года назад охрана была бы намного меньше и более формальной.

Приветливо кивнув гвардейцам, я поднялась наверх в свою комнату. Сквозняк из открытого окна парусом надул лёгкие занавески. С неудовольствием закрыла окно. Наверно, слуги днём проветривали, да забыли. Не люблю, когда в моей комнате кто-то бывает без меня, надо будет утром сказать, чтобы не убирались.

Поёжившись, комната успела выстыть, я переоделась в мягкую фланелевую пижаму и нырнула под одеяло. Место здесь и впрямь целебное, такого умиротворения давно не чувствовала. Даже куда-то ушла, почти не напоминая о себе тянущая тоска в груди на месте изъятой части души Первого.

Я почти заснула, когда на лицо вдруг опустилась чья-то рука, зажимая рот. Шею больно кольнуло. Попытки вырваться стремительно слабели, мышцы отказывались повиноваться. "Яд мортаны", – промелькнуло в голове. Действует почти мгновенно, парализуя, но не убивая. При этом жертва остаётся в сознании. На людях эффект длится от двенадцати часов до суток. Удобное средство для похищения. Второй укол сделан уже в руку, вгоняя сознание в расслабленный ступор. Желание спать стало просто невыносимым, но то ли с дозировкой ошиблись, то ли ещё по какой причине, но сон не шёл.

Незнакомец подтвердил мысль о похищении. Убедившись, что я не двигаюсь, он несколько минут простоял у окна глядя вниз, выжидая, пока пройдёт стража. Затем перекинул меня через плечо и быстро и ловко спустился на землю. Неподалёку в кустах ждала лошадь. Будто мешок с картошкой похититель положил меня перед седлом и погнал животное быстрым аллюром, не заботясь об удобстве похищенного. Когда голова начала раскалываться от прилившей крови, наконец, подействовало снотворное.

Очнулась от резкой сильной вони. Инстинктивно отшатнулась и открыла глаза. Мужчина в кожаной маске, полностью закрывающей лицо, положил на столик тряпочку, что держал у моего носа. Я огляделась. Тело, хоть и заторможено, но подчинилось. Неужели прошло полсуток?

Подвал, где мы находились, недавно был продуктовым. Большие бочки для вина не убрали, хотя продукты вынесли полностью. Об их изначальном присутствии говорил стойкий запах копчёностей и солений, не успевший выветриться. Полки вдоль одной из стены, которую могла видеть в неярком свете масляной лампы, тоже больше подходили для хранения разнообразных сыров-крынок-варений, чем для книг или лекарских склянок, или других вещей. Даже крюки в потолке, и те, судя по количеству и расположению, предназначались для мирных колбас, хотя и выглядели способными удержать коровью тушу.

– Ну что же, начнём, – произнёс мужчина в маске, дав мне время осмотреться. На нём, кроме плотных штанов и кожаного фартука ничего не было, и мохнатое брюшко без намёка на пресс, вызвало отвращение. Мужчина плотно охватил руками мою голову, не давая вырваться, и вперился бледно-голубыми глазами в меня. Голова заболела, отдавая в затылок точно также, как при попытках де Старли воздействовать в армии. Только давление намного сильнее. Через минуту мужчина убрал руки, голова сразу же прошла.

– Вы были правы, господин, – обратился он к кому-то, находящемуся в тени позади меня. – Чрезвычайно высокая сопротивляемость, если не иммунитет к ментальному воздействию.

Ему ничего не ответили, я только услышала шелест одежды и удаляющиеся шаги. Мужчина молча и легко, несмотря на сопротивление, уложил меня ничком на лавку и привязал. Опыт в подобном почувствовала сразу – верёвки нигде не давили, но возможности двигаться лишали полностью.

– Кто вы? Что вам надо? – спрашивала я, не получая ответа. Мужчина только вздохнул и срезал ткань пижамы, оголяя спину.

– Если вам нужны деньги, скажите, сколько?

Я не унималась. В такую задницу ещё не попадала. Стало жутко и страшно, когда разглядела инструменты, лежащие на столике. Набор юного хирурга. Нет, с учётом обстановки, скорее, пыточный набор.

– Если вам надо что узнать, спросите, вдруг и не секрет вовсе! – я сделала ещё одну попытку обратиться к мужчине, но он проигнорировал и её. Да что им нужно-то? Жертвоприношение бессмысленно – Властелин мёртв, души Первого у меня уже нет, деньги не интересуют, вопросы не задают.

Мужчина тем временем спокойно и деловито рисовал что-то на моей спине, часто опуская кисточку в склянку с густой матово-перламутровой субстанцией. Кожу в месте её нанесения начинало печь, как от свежего горчичника. Всё это время я разными способами пыталась разговорить мужчину и узнать, что же ему надо, но он полностью меня игнорировал. Отложив в сторону наполовину опустевшую склянку, он взялся за скальпель.

– Нет, не надо, пожалуйста! – не то, чтобы боялась боли, многочисленные травмы и ранения, полученные в армии и при сражении с Властелином, показали, что можно многое вытерпеть. Не хотелось быть игрушкой в руках маньяка-садиста.

Первый же надрез на спине вызвал дикий крик. Казалось, он был сделан не скальпелем, а раскалённым прутом. Сколько это продолжалось, не могу даже предположить. Спина просто горела.

– Что вам от меня надо? – хриплым от криков голосом снова спросила, когда скальпель, был отложен в сторону.

– Всего лишь правда, – наконец, соизволил ответить мучитель. – Сколько свечей горит?

Я сфокусировала взгляд на столике, где появился подсвечник.

– Три.

– Неправда, их пять.

Я снова посмотрела на подсвечник. При всём желании воткнуть туда пять свечей не получится.

– Но их всего три!

– Правда в том, что их пять, – настойчиво повторил мужчина. – Признайте правду, и боль уйдёт.

– Три! – сама не знаю, почему, но согласиться с ним и сказать "пять" я не могла. Казалось, признай я его мнение, и что-то непоправимо изменится.

– Полежи пока, подумай, – мужчина ушёл, оставив меня наедине с болью и свечами. Я сосредоточилась на спине, внушая себе "боли нет, порезов нет", как научил армейский целитель, пока ехали по безмагической территории при полном отсутствии лекарств и обезболивающих. Самовнушение помогало, постепенно становилось легче.

– Так сколько свечей горит? – неожиданно вернулся мучитель.

– Три! – буду упорствовать до последнего.

Со звоном на столик упали, брошенные невидимой из тени рукой, металлические кольца. Мужчина брезгливо взял одно из них, что побольше, и нехотя раскрыл.

– Может, её того... – спросил он в темноту, куда я даже повернуться посмотреть не могла. – Девки после этого шёлковые становятся.

– Мне надо согнуть, а не сломать, – ответил низкий голос с хрипотцой и повелительными интонациями. Голос показался знакомым, но где и когда слышала, вспомнить мешала так и не утихшая боль.

– Как скажете, господин.

Металл ошейником сомкнулся на шее. Два других кольца оказались браслетами, занявшими места на запястьях. Мне показалось, что меня слегка придушили. Стало трудно дышать, мысли спутались и начали ходить по кругу. Попытки сосредоточиться на чём-то одном терпели сокрушительные неудачи. Я уставилась на грубые браслеты. Чем-то похожи на те кандалы, что так давно сняли с Криса после нападения на монастырь. Вон и кольца для цепей есть. И туплю также.

– Тут пять огней горят, – произнёс садист.

Я медленно перевела взгляд на подсвечник. Несколько раз пересчитала. Пять никак не выходило.

– Три... – слова давались с трудом. Это же надо одновременно и думать, и говорить.

– Оставь нас, – повелительно приказал голос из темноты. Мужчина молча поклонился и ушёл. Голос начал настойчиво и терпеливо о чём-то вещать. Что именно говорил, не понимала, не могла сосредоточиться на словах, и просто слушала голос. Через какое-то время он замолчал. Свечи оплавились примерно на четверть. В моём состоянии смотреть на огоньки было легко и приятно, в голове образовалась звенящая пустота.

– Так сколько свечей горят? – вопрос вывел из тупого созерцания.

– Три.

– Правда в том, что их пять. Как только вы это примите, всё разрешится и вернётся на свои места.

Голос замолчал окончательно – я услышала, как его обладатель ушёл. И чего они со своими свечами пристали?

Мучитель вернулся, когда свечи почти догорели. Получив всё тот же ответ про их количество, он поставил в подсвечники новые, а меня подвесил за руки на колбасный крюк под потолком. К горящей спине добавилась боль в запястьях и плечах – ноги едва доставали до пола. В ход пошла плётка, умело и больно покрывая не тронутые скальпельным художеством участки спины.

Я орала, теряла сознание, прихода в себя от ведра ледяной воды, и всё продолжалось по кругу. Несколько раз приходил Голос. Наконец, до меня дошло, о чём он вещал.

– Вас все обманывают. Всё ваше окружение вас только используют в своих целях. Что вы о них знаете, о их прошлом, желаниях? Перейдите под мою руку, не буду врать, тоже буду использовать, но честно. Без разговоров за спиной. Вас же не допускают до серьёзных дел, и даже не говорят о них. Признайте мою правду, и будем вместе править. Честно, без увёрток и умолчаний. Просто примите. Боль тоже уйдёт. Вы же хотите этого? Избавиться от боли? И чтобы вас уважали и не скрывали правды? Просто скажите, сколько действительно горит свечей. Их же пять.

В разных вариациях эта речь звучала много раз. Были ещё рассказы о разных неприглядных поступках в прошлом среди моего близкого окружения, но подробности в голове не держались.

Не знаю, сколько длилась эта безумная пытка. Меня иногда снимали, поили бульоном, давали чуть отдохнуть и оправиться. Тело давно висело безвольной куклой. Я уже не кричала, только вздрагивала от ударов, которые теперь покрывали всю спину, но упрямо сорванным голосом и пересохшими губами шептала "три" в ответ на неизменный вопрос.