Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Разведбот «Быстрый» – Марс

Ст. лейтенанты Сергей Тимаков,

Лянь Вэй, лейтенант Эрика фон Ланге и другие

По расчетам «бортача» и нашим прикидкам, выходило, что мы можем исчезнуть красиво и технично. Однако не вышло. Файтеры чужих, которые Эрика называла просто «Tropfen» – «капли», еще прибавили ходу, как только засекли наш старт с Фобоса. И прибавили значительно. Уже было понятно, что нашей скорости и небольшого выигрыша в расстоянии и времени не хватит, чтобы спокойно оторваться.

– Здорово вы им насолили, Эрика, – сказал я. – Не отстают, сволочи.

– И не отстанут, – откликнулась она. – Их трое на одного. Лакомый кусочек. Нам есть, чем стрелять?

– Есть, но драться с ними мы не будем. Только в самом крайнем случае.

– Почему?

Я объяснил.

– У вас нет защитных полей? – девушка была явно поражена. – Храбрые люди. Под одной тонкой броней и со слабенькой квантовой пушкой… Зачем вы пошли на такой риск и спасли меня? Может, «капли» вас бы и не заметили.

– Черта с два, заметили бы. Что же касается громкого слова «спасение», то, считайте, мы это сделали из пилотской солидарности. Или потому, что двое сильных мужчин не могли не прийти на помощь одной женщине, попавшей в затруднительное положение.

– В любом случае, спасибо.

– Не за что, обращайтесь.

– Вы меня извините, – подал невозмутимый голос Лянь Вэй, – но надо что-то решать. Иначе нас скоро догонят, и тогда помощь потребуется уже трем лейтенантам, попавшим… в затруднительное положение. Невзирая на их гендерную принадлежность.

– Так мы ведь уже решили, – ответил я как можно беспечнее. – Снижаемся и попробуем оторваться от них в атмосфере. Марс – не Тритон. Хотя и не Земля, конечно. Эрика, вы не знаете, эти «капли» способны летать в атмосфере? Я имею в виду такой, как марсианская.

– Не знаю. Я сталкиваюсь с ними второй раз в жизни. И оба раза в космосе.

– А когда в первый?

Я уже вел разведбот на снижение, выжимая из двигателя и гравигенераторов все возможное, но при этом не прекращал разговаривать с Эрикой и Лянь Вэем. Пижонство, ясен космос, но пижонство оправданное. Во-первых, я знал, что Дракон, если что, меня подстрахует, он пилот ничем не хуже меня. Во-вторых, расспрашивая Эрику, я получал бесценные сведения, как разведчик. И, наконец, в-третьих, просто не мог отказаться от общения с такой девушкой. Не мог – и все. Да, разумеется, я бы предпочел, чтобы мы разговаривали в более уютной обстановке и при совершенно иных обстоятельствах, но в данном случае выбирать не приходилось и надо было пользоваться тем, что есть. К тому же я всегда гордился своим умением делать несколько дел одновременно. Ладно, пусть всего лишь три – слушать, отвечать и пилотировать разведбот в экстремальном режиме. Впрочем, назвать режим действительно экстремальным пока было трудно. До границы марсианской атмосферы оставалось почти четыре тысячи километров или около шести минут полета. С учетом того, чтобы успеть затормозить перед входом. Атмосфера Марса по плотности в сотню раз меньше земной, но сгореть в ней можно за милую душу. Были прецеденты.

– На границе гелиосферы?! – переспросил я, услышав ответ Эрики. – И когда это было?

Она ответила.

Мы с Лянь Вэем переглянулись.

– Я же говорил – Нуль-Т, – сказал Дракон.

– Вы владеете нуль-транспортировкой? – обратился я к девушке?

– Не знаю, что это такое, – ответила Эрика просто, как если бы вопрос касался того, что она ела на завтрак. – Мы владеем переходом через гиперпространство. Иначе как бы к вам добрались с Тау Кита? На обычной тяге не долететь. Эти сведения не составляют военной тайны, рано или поздно вы бы и так все узнали. Поэтому я могу об этом говорить.

Гиперпереход. Тау Кита. Сведения, не составляющие военной тайны. Голова кругом. Вот теперь я понял, что надо выбирать что-то одно: или жадно расспрашивать нашу гостью дальше, или сосредоточиться на пилотировании.

Я выбрал пилотирование. Еще и потому, что граница марсианской атмосферы стремительно приближалась, а сзади, не менее стремительно, нас догоняли три вражеских файтера. Теперь уже точно не до разговоров, как бы мне ни хотелось, чтобы все было иначе.

Как я и рассчитывал, при входе в атмосферу Марса файтерам чужих тоже пришлось затормозить. Какой бы жароустойчивой броней ни обладал корабль, посадка на атмосферные планеты или пилотирование корабля в оных атмосферах кардинально отличаются от того же самого в вакууме. Чем плотнее атмосфера, тем больше специфики. И хотя с появлением гравигенераторов Нефедова любые полеты, что в атмосфере, что в вакууме, заметно упростились, законы сопротивления среды остались прежними. А физические законы, в отличие от законов, которые устанавливает человек, такая штука, что отменить их или полностью проигнорировать нет никакой возможности. То есть попытаться, ясен космос, можно, но ничем хорошим для слишком пытливого это не закончится.

На высоте девяносто километров «капли» нас еще догоняли. На пятидесяти тоже.

На двадцати продолжали сокращать расстояние, но уже с меньшей прытью.

На десяти, когда я выпустил крылья, – едва-едва.

А на пяти тысячах метров наши скоростные возможности, судя по всему, уравнялись.

Но этого было мало. Требовалось оторваться от погони кардинально. С этой целью я снизился еще на тысячу метров, а затем, когда впереди показался горный массив, еще на тысячу двести, намереваясь втянуть противника в старую лихую пилотскую забаву под названием «кто первый обоср…ся».

Заключается она в том, что пилоты устраивают гонки на малой высоте в горах и каньонах, где каждый поворот и скальный выступ грозит катастрофой, и все зависит только от умения, реакции и нервов пилота.

«Бортачи» при этом отключаются, иначе неинтересно. Надо ли говорить, что забава категорически запрещена на любом официальном уровне под угрозой немедленного лишения летных прав? Тем охотнее ей предаются. Не все, понятно. Однако я когда-то в ней участвовал не без успеха, и теперь настала пора вспомнить былые денечки.

– Держитесь! – крикнул, обращаясь в основном к Эрике. – Сейчас поиграем!

Еще снизился и полностью сосредоточился на управлении. Справа и слева слились в сплошную красно-бурую полосу стены древнего каньона. Поворот, еще поворот.

Впереди тупик!

Ручку на себя, свечой вверх и направо между двух скал, похожих на застывших друг перед другом монахов в капюшонах. Проход узкий, как… ладно, не важно. Переворачиваю машину на ребро…

Проскочили!

Нырок в следующий каньон – глубже и уже первого. Снова маневрирование на пределе нервов и реакции. «Бортач» отключен от управления, и единственное, что он может – раз за разом выбрасывать на обзорный экран полыхающие неистовым алым светом слова: «Опасное управление! Снизьте скорость!», «Опасное управление! Снизьте скорость!»

Не получится, дорогой. Опасное управление наряду со скоростью – единственное, что может нам сейчас помочь. Поэтому игра продолжается, я уже весь мокрый от пота, не знаю, сколько седых волос прибавилось в моей шевелюре, и даже в какой-то момент ловлю себя на короткой и слабодушной мысли о том, что, возможно, зря затеял эту смертельную гонку. Разведбот – не «Бумеранг», к полетам в атмосфере он хуже приспособлен, да и я, хоть и умею им управлять, но вряд ли могу считаться мастером. Это только дилетанты думают, что хороший пилот «Бумеранга» с одинаковой легкостью управится со всем, что способно летать. Управится – да. Но легкость будет разная. Или тяжесть – это как посмотреть. Поскольку у каждой машины свои особенности, и на то, чтобы к этим особенностям приноровиться и добиться полного слияния с машиной, нужно время. А у меня и Дракона этого времени не было. Что ж, значит, как всегда надежда только на рефлексы, то умение, которое есть, и, конечно, фортуну. Куда ж без нее, родимой.

Но фортуна девка капризная, это всем известно. Иногда она любит посмеяться над тем, кто посчитал ее на своей стороне…

В какой-то момент мы решили, что оторвались.

Момент настал очень своевременно, потому что я был на пределе и уже собирался передать управление Дракону, который испытывал не намного меньшее напряжение, поскольку все время меня страховал. И тут «бортач» выбросил сообщение, что не может засечь погоню ни одним из своих многочисленных сканеров.

Отстали? Заблудились? Разбились?

Взрывов за спиной не было, но это ни о чем не говорило. Поплутав еще пять минут в хаосе скал, мы тихонько сели на дне каменистого ущелья, в самой глубокой тени, которую только смогли отыскать, после чего отключили двигатель, гравигенераторы и постарались затаиться, переведя жизненно важные системы разведбота на питание от аккумуляторов.

– Сначала играли в догонялки, а теперь в прятки? – осведомилась Эрика. – Понимаю…

– Тс-сс… – я повернулся к ней, приложил палец к губам и шепотом добавил: – Молчит корабль, молчим и мы.

– Почему мы? – тоже перейдя на шепот, спросила девушка.

Я не стал объяснять, что мы не знаем, какими системами обнаружения может обладать наш враг. А вдруг он способен уловить малейший след звуковых колебаний, вызванных нашими голосами, который распространяется от брони «Быстрого» в разряженную марсианскую атмосферу? Паранойя чистой воды, согласен. Но лучше десять минут побыть параноиком, чем стать трупом навсегда.

В полном параноидальном молчании мы просидели четверть часа.

А потом нас обнаружили.

И мы их тоже обнаружили.

Причем мы их чуть раньше, что дало возможность принять единственно верное решение.

Три гладко-ртутные серебристые «капли», крадучись, выплыли из-за скалистого уступа, и тут же Дракон выстрелил. Раз и еще раз. С такого расстояния даже наш не слишком мощный лазер в разряженной марсианской атмосфере представлял собой вполне боеспособное оружие. К тому же защитные поля «капель» были отключены – видимо, чтобы ловчее маневрировать в ущельях. А может, и по какой-то другой причине, не важно. Важно то, что, когда погоня возобновилась, у нас на хвосте висело только две «капли». Одна осталась там, на каменистом дне ущелья. Но и этих двух хватало для веселья по полной. Расстояние между нами теперь сократилось метров до трехсот, ущелье вместе со скалами закончилось, под брюхом «Быстрого» расстилалась бесконечная марсианская пустыня, и мне пришлось вилять, словно зайцу, уходящему от гончих, поскольку «капли» открыли лазерный огонь и даже один раз попали. Хорошо – по касательной, только бок слегка опалили, но кто хочет, тот, как известно, добьется. А они нашей крови явно хотели.

– Дракон, свяжись с Лемурией! – бросил я напарнику. – Судя по карте, мы не очень далеко.

– Что им сказать? – как всегда невозмутимо осведомился Лянь Вэй.

– Скажи, как есть. Разведбот «Быстрый». Уходим от двух файтеров противника, возможности принять бой не имеем. Просим разрешения укрыться за огнем их лазерных батарей ПВО.

– Это которые они из промышленных лазеров соорудили? – догадался напарник.

– Они самые. Мощный промышленный лазер в умелых руках – страшная штука…

Дракон связался с Лемурией и получил разрешение лично от бравого мэра марсианских колонистов Хью Дакмана, который как раз находился на позициях.

– Ведите их сюда, парни, – сказал мэр (я так и видел его хищную ухмылку первопроходца, которому сам черт не брат – шляпа на бровях, огрызок сигары в углу рта, в руках верный винчестер). – Мы им надерем задницу!

«Капли» попались, как дети. Да и откуда им было знать, что мы задумали?

Уже на подходе к «зенитным батареям» Лемурии я сделал затяжную горку, файтеры чужих последовали за мной, и вот там-то в верхней точке, когда их скорость значительно упала, промышленные лазеры марсиан показали, на что они способны. В умелых руках.

В мгновение ока два сверкающих в лучах заходящего солнца хищных и опасных истребителя почернели и, словно запнувшись о невидимую преграду, потеряли остатки скорости и рухнули на марсианскую землю, вздымая тучи красноватой пыли.

– Есть! – заорал в наушниках счастливый голос мэра. – Готовы!! Садитесь, парни. Добро пожаловать в Лемурию.

Нас разместили в четырехкомнатном жилом блоке для гостей. Почти гостиница-люкс, только кухонька общая. В каждой отдельной секции – широкая кровать, монитор комптерминала с выходом в местную и общую Сеть, стол, стулья, встроенные шкафы, туалет, душ… Нам, протомившимся три недели в тесноте разведбота, условия показались шикарными.

Однако до кроватей мы добрались лишь глубокой ночью. В марсианских сутках двадцать четыре часа и тридцать девять с половиной минут, и это большой подарок со стороны Красной планеты – человеческому организму не нужно особо приспосабливаться к смене дня и ночи. Мы прибыли в Лемурию ближе к вечеру по местному времени, а чуть-чуть разгреблись с самыми срочными делами только к половине второго марсианской ночи. И то сказать – было, с чем разгребаться.

Надо было доложить, кто мы такие, и передать важную информацию на Землю.

Надо было узнать о том, что почти в миллионе километров от Земли «Неустрашимый» принял безнадежный бой с эскадрой чужих и потерпел поражение. Слава богу, большая часть команды успела покинуть корабль в аварийных капсулах, и шансы на то, что люди спасутся, были достаточно велики, чтобы не терзать себе сердце.

Надо было, наконец, выслушать пилота Военно-космических сил Новой Германии лейтенанта Эрику фон Ланге и напрочь обалдеть от услышанного.

Середина двадцатого века. Заброшенная база инопланетян в Антарктиде с целехоньким межзвездным кораблем. Бегство с Земли в систему Тау Кита девятисот восьмидесяти двух немцев – мужчин и женщин, преданных идеям Третьего Рейха. Основание колонии на Арии – Новой Германии. Местные люди – изрядно деградировавшие потомки могучих Неведомых. Сверхтехнологии и оставшиеся корабли Неведомых, позволяющие преодолевать межзвездные расстояния через гиперпространство. Пятьдесят с лишним тысяч прямых потомков землян и неизвестно сколько местных, ожидающих от военной экспедиции космофлота Новой Германии успеха, ибо все живое на Арии очень скоро может быть уничтожено безжалостными природными силами. Бредовые идеи о восстановлении Третьего Рейха на Земле… Все это требовало даже не осмысления – оно придет потом. Надо было хотя бы уложить эти сведения в мозг и постараться, чтобы он не отказался воспринимать информацию, вследствие полной невероятности последней.

И это еще не все.

Далее, а вернее, одновременно с прочим, следовало выяснить, что корабль Эрики – легкий крейсер «Хорст Вессель» (какой же тогда тяжелый!) отнюдь не погиб в неравном бою, а на остатках ресурса сумел приземлиться и сейчас находится в другом полушарии Марса.

И не один, поскольку корабль-шар чужих последовал за ним и тоже сел где-то неподалеку. Судя по всему, тоже аварийно.

Не говоря уже об аварийных капсулах чужих с первого корабля, которые также достигли поверхности, и теперь их требовалось отыскать.

Радиосвязь с крейсером хоть и установлена, но крайне плохая (Марс – не Земля, спутников-ретрансляторов, считай, нет). Из того, что удалось узнать – потери и повреждения велики, но жизнеспособность крейсера сохраняется. Команда занята ремонтными работами и ждет помощи от марсианских колонистов, каковая и будет вскоре отправлена на планетолете «Сибиряк».

Наконец, мы просто не могли отправиться спать, не узнав, что Военно-космический флот Новой Германии, пойдя на беспрецедентный риск (беспрецедентность оного нам вкратце объяснила Эрика), совершил гиперпространственный прыжок внутри гелиосферы, покрыл расстояние в одиннадцать миллиардов километров за какие-то полчаса, буквально свалился на головы чужим и с ходу вступил в бой. Противник – четыре гигантских корабля – ринулся к Земле, немцы последовали за ним… Что там происходило сейчас, в точности было неизвестно. Судя по последнему радиоперехвату, один чужак потерял ход и крутился теперь на высокой орбите вокруг Земли в компании трех, сильно поврежденных немецких кораблей. Остальные – и чужие, и «свои» – нырнули в земную атмосферу и приземлились где-то на необозримых таежных просторах Восточной Сибири, после чего связь прервалась. Места их посадки вроде бы засекли, но о том, что будет дальше, оставалось лишь гадать. Уж больно серьезная сила пожаловала на Землю. Причем об одной – о чужих – мы пока не знали ровным счетом ничего…

Если человек устал так, как устали мы, он уснет, где угодно. Я думал, что провалюсь в сон, как только коснусь головой подушки. Однако не вышло. В утомленном и одновременно перевозбужденном мозгу бесконечным калейдоскопом крутились события прошедшего дня: Фобос, спасение Эрики, погоня, Марс, бой…

И снова.

И снова.

При этом спасение Эрики повторялось чаще других. Гораздо чаще.

Черт возьми, думал я, в очередной раз переворачиваясь с боку на бок и поправляя подушку, ты знаком с этой девушкой несколько часов. Она – представительница не просто другой культуры, другого мировоззрения. Третий Рейх, мать его, со всеми вытекающими. Я не слишком хорошо помню историю Германии того периода, но, кажется, они там все чуть не поголовно были фашистами, националистами, расистами, ярыми антисемитами и прочими ксенофобами. Или не все? И вообще, с чего ты взял, что эти, так вовремя явившиеся с Тау Кита, немцы немедленно начнут восстанавливать на Земле Третий Рейх? Потому что Эрика на это намекнула? Во-первых, никто им этого не позволит. Даже с учетом сил их флота, не потянуть Новой Германии против Земли. Даже против одной Российской империи не потянуть. И дело здесь не только в военной силе. Вернее, вовсе не в ней. Обстановочка не та, им самим придется измениться, в соответствии с теми переменами, которые произошли с их прародиной за двести с лишним лет. Не говоря уже о том, что без помощи Земли им элементарно не справиться. Эвакуировать из системы Тау Кита пятьдесят тысяч человек, не считая местных… Тут просить надо человечество, а не давить на него силой. Просить вежливо и проникновенно. Хотя, конечно, немцам есть, что предложить взамен – за те же технологии Неведомых и принцип гиперпространственного перехода многое можно отдать… Но тут еще и чужие! Хорош клубочек, прямо скажем. Чистый гордиев узел. Без бутылки не распутать. И не одной. Это если за меч не хвататься. Кстати, о бутылке. Самое лучшее средство от бессонницы в моем состоянии – принять сто грамм крепкого. Это, если не считать секс. Ох, а ведь секция Эрики рядом, соседняя дверь. Потом идет свободная, потом – секция Дракона. Вот интересно, почему старый боевой товарищ поселился от нас через одну жилую секцию? Неужто предвидел? Стоп, Сережа, это слишком смело. Вон как сердце-то колотится при одной мысли. Прямо как в юности перед первым свиданием. А почему, собственно, слишком? Смело – да. Но ведь я мужчина, а она – женщина. И не просто женщина, а женщина, которая вошла в мое сердце и хозяйничает там теперь, как хочет. Только о ней и думаю каждую свободную минуту. Любовь? О, господи, этого мне только не хватало… Так. Однако, господа, сна теперь окончательно ни в одном глазу. И что делать? Как будто ты не знаешь, что… Страшно. Старший лейтенант Тимаков, как не стыдно! Отставить праздновать труса! Смелый не тот, кто не боится. Смелый тот, кто побеждает страх. Ну, решайся, пилот. А вдруг она спит? Наверняка спит. После такого-то дня… Вот и посмотрим.

Я встал, зажег свет и надел брюки.

В дверь робко постучали.

– Во… Войдите! – сказал я севшим от волнения голосом, сразу догадавшись, кто это (Дракон бы постучал совсем иначе), и тут же по-немецки добавил: – Können!

Дверь отъехала в сторону, и через порог переступила Эрика. Она была в белом пушистом халате, волосы растрепались, глаза мерцали темно-голубым, прозрачным, глубоким светом. Я тут же забыл обо всем. О чужих, о Новой Германии, о погибшем «Неустрашимом», о товарищах – живых и мертвых, о своих бывших и настоящих женщинах, даже о России, Земле, маме и папе – обо всем. Была только она и я.

– Не спится, – чуть виновато произнесла Эрика. – Так странно и непривычно… Может быть, немножко поговорим? К тому же я вспомнила, где тебя видела.

– ?

– Мой денщик, Тарса Уругвато, она из «низких», так мы называем местное население на Новой Германии. Однажды она увидела во сне мужчину и потом нарисовала его портрет. Сказала, что я обязательно встречу этого мужчину на Земле или где-то рядом. Представляешь? Этот портрет… Можно сказать, что на нем изображен ты. Во всяком случае, очень похож.

– Да, – сказал я. И уже уверенней повторил: – Да, конечно. Чудеса, колдовство, судьба. Это нужно отметить. Ты как?

– С удовольствием, – улыбнулась она. – А есть чем?

– Обижаешь. Чтобы у пилота и не было, чем отпраздновать такое дело!

– Доставай.

«Спасибо, дядя Коля, – подумал я, водружая на стол емкость с самогоном, – так далеко, как способен заглядывать ты, не может никто. Надеюсь, ты жив, и вскоре мне удастся тебя достойно отблагодарить».

А потом мою душу, мысли и тело заполнила Эрика. Только она одна.