Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

   Эрик, естественно, заметил мой интерес, ведь из-за слабого зрения пришлось подъехать почти вплотную.

  – Вы хотите заехать на ночь в город? Так мы потеряем часа три и завтра тоже.

  – Нет, – я подстегнула лошадь, проезжая мимо перекрёстка. – Столб новый заинтересовал.

  – Из сейчас по всему тракту сменили, – пояснил Эрик. – В императорском домене, насколько знаю, тоже.

   Спустя около получаса, остановились, наконец, на постоялом дворе. Лошадей споро увели в конюшню, заверив, что о транспортных средствах достойно позаботятся. Глядя, как молодые парни уверенно и не грубо вели их под уздцы, я поверила заявлению.

   Светлые, ещё не успевшие потемнеть брёвна стен и едва заметный запах свежего дерева подсказывал, что постоялый двор не так давно перестраивали. Скорее всего, расширяли в связи с увеличением количества клиентов.

   Обо всех бытовых вопросах договаривался Эрик, и, после сытного ужина, молодая служанка проводила на второй этаж в снятую комнату. Старательно не замечая её намёков на скрашивание ночного одиночества, я выпроводила её за дверь и завалилась спать. Девушка не расстроилась, и, судя по звукам, всё же проникающей тихой ночью сквозь не очень толстые стены, нашла другого желающего. Из-за этих звуков, несмотря на мягкую чистую кровать и усталость, я не выспалась. Воображение живо дорисовывало картинки из серии 18+ и, если заснуть кое-как всё же удалось, то утром организм отомстил так, что на завтрак вышла, прикрываясь длинной полой кафтана. Как хорошо, что Крис предпочитал свободный крой и даже в обычного время часто носил лёгкий плащ-пелерину, в который можно завернуться! Будь тело незнакомым, не первого советника и близкого друга, проблема решилась бы быстро, а так стеснялась лишний раз в туалет сходить. (Хотя на кровати честно попрыгала без штанов. Забавные ощущения.) Солдаты подобным не терзались, к ночным звукам привыкли или же сами были их источником, но выглядели довольными и выспавшимися.

   В дороге прошло ещё две подобных ночёвки, отличающиеся разве что количеством других постояльцев. Мимо одного постоялого двора пришлось проехать – там встал на ночь торговый караван, заняв все комнаты. С большими обозами часто встречались, их охрана несколько настороженно глядела на наш отряд, но оружие не доставала.

  – На тракте постоянно разъезжает стража, – пояснил Эрик такое спокойствие торговцев при встрече с вооружённым отрядом. – Серьёзно уже давно никто не промышляет.

   В начале третьего дня свернули с тракта на обычную грунтовую дорогу. Она постепенно становилась всё хуже и менее наезженной, а после четвёртой деревни совсем испортилась. Трава выросла выше колена, а в глубоких лужах на месте колеи вызревала на солнце зелёная пена лягушачей икры.

  – Может, не там свернули? – с сомнением произнёс Эрик, доставая карту. – Нет, всё верно. Огнёвка, Бобровка, Моховая – он перечислил деревни, мимо которых проезжали. – Проедем ещё немного, скоро мост через реку должен быть.

   Мост и вправду был, причём в прошедшем времени. На противоположной стороне пяток рабочих обедали на свежесрубленных брёвнах. На этой, на уцелевшем быке пролёта, сидел заросший бородой по самые уши мужичок и рыбачил.

   Эрик осмотрел открывшуюся картину и выругался. Мост смыло не день и не два назад.

  – Эй, ты, – парень окликнул рыбака. – Где тут переправа есть?

   Мужик вскочил и подобострастно поклонился.

  – Ежели вверх пойти, – выпрямившись, он махнул рукой вверх по течению, – то через пару часов брод будет. Токма сюда, господа, ещё день возвращаться надоть, лес там шибко поганый.

  – Ещё есть?

  – Конечно, господин, как не быть? Вниз в полудне, мост стоит. Аккурат у княжеского имения. И дорога там добрая, но сюда тож не вертается, через день целый выходит на енту дорогу.

  – А сами к соседям как ходите?

  – Так это, лодки есть. Но на них лошадок не переправить.

   Эрик почесал затылок, как-то странно покосился на меня.

  – Надеюсь, за ночь ничего не случится, – тихо проворчал и уже громко спросил у мужика, как добраться до имения.

  – Так, енто, вертайтесь в Моховку, там тропка налево отходит. Вот по ней и идите. Как на дорогу выйдете, опять на лево сворачивайте, а тама уже не блуданёте.

   Кинув рыбаку монетку, Эрик развернул коня и повёл отряд обратно. Мужик не соврал. Почти в сумерках мы пересекли каменный мост возле богатой усадьбы. Вздохнув, Эрик свернул в её сторону и поравнялся со мной.

  – Тено, это поместье де Вена, – тихо, чтобы не услышали сопровождающие солдаты, сообщил он, указывая на здание, к которому приближались. – Он не был здесь лет десять, наверно. Но, всё равно, прошу сильно не рассматривать окружение.

  – Спасибо за предупреждение, – также тихо ответила. – С моим зрением это не проблема. Лучше скажи, кого там можем встретить, чтобы ещё амнезию не изображать.

  – Насколько я знаю, из слуг там только пожилой дворецкий остался, кого господин де Вен знал. Кажется, Бертрамом зовут. И ваша жена. В смысле, де Вена. Леди Игнора де Вен, урождённая маркиза де Фотей.

  – Жена?! – этого ещё не хватало! Нет, я знала, что Крис женат, но это воспринималось естественным фоном, а тут предстоит встретиться лицом к лицу.

  – Не волнуйтесь, она весьма недалёкого ума, с господином де Веном видится крайне редко, подмены не признает, – Эрик явно не понял мою реакцию. Впрочем, если они почти не видятся, может, зря паникую?

   Пока мы неспешно приближались к имению, нас успели заметить, узнать и подготовить встречающую команду. Солдат охраны сразу повели куда-то в сторону. Эрик, под каким-то благовидным и убедительным предлогом, последовал за ними, оставив меня на растерзании слуг.

   Всё оказалось не так страшно, как представляла. Меня провели в скромно обставленную спальню, не слушая слабых возражений помогли раздеться, помыться и промыть длиннющие волосы. Сама я с ними в первый и пока единственный раз возилась часа полтора, если не два. Здесь же вместе с сушкой заняло от силы полчаса. После также ненавязчиво помогли переодеться в чистое и проводили на ужин.

   Как я смогла разглядеть, здесь, как и в замке, служили только пожилые женщины и мужчины. Интересно, с чего бы так? В замке понятно – сложилась традиция при излишне распутном Сорок Первом императоре. А здесь-то зачем? Хозяин дома раз в несколько лет появляется, и не замечен в недостойном поведении.

   Ответ появился в голове, как только приступили к ужину. Стол, судя по количеству блюд, готовили человек на пять, но накрыт только на двоих. Напротив меня села необъятных габаритов бабища и принялась методично уничтожать явства. Так как нас никто не представил, я поняла, что это и есть жена Криса. Да, от такой я бы тоже держалась подальше и прописалась в замке, постаравшись забыть супругу, как страшный сон. И слуг она подобрала таких, чтобы не мозолили глаза приятными формами и красивым видом.

   Слуги незримо подкладывали блюда и подливали вино в бокал. Мне оно показалось слегка крепковатым, а вскоре поняла, что не показалось. К десерту подобралась основательно захмелев.

   Перемежая поедание многочисленных пирожных попытками светского разговора, супруга жаловалась на столь редкое появление де Вена в своей вотчине. Попутно помыла кости соседям (на серьёзное перемывание не было времени) и, под самый конец ужина, почти в ультимативной форме, потребовала бросить службу и посвятить себя семье. Не перевезти её в столицу, не вывести в свет, а самому осесть в имении.

   Каким-то образом отбрехавшись от немедленного принятия решения, я сбежала. Проследив, чтобы я по дороге спьяну не заблудилась, слуги проводили до спальни и оставили меня в одиночестве. Выпитое вино расслабляло, так что я, недолго думая, легла спать.

   Снился странный сон. Тихо, словно от сквозняка, открылась дверь. В проём, освещаемое лампой из коридора, вплыло огромное облако. Оно чуть задержалась у входа, тихо щёлкнул замок, облако чуть сместилось в мою сторону. В тишине комнаты что-то металлически стукнуло по прикроватной тумбочке. Я прищурилась. В сумерках с моим ужасным зрением и после выпитого алкоголя смогла разобрать, что облако-посетитель имеет вполне человеческие очертания, только излишне раздутые.

  "Дожили, уже чужие жёны снятся", – вяло подумала, признавая по габаритам единственного знакомого человека подходящих объёмов.

   Женщина тяжело опустилась на кровать со своей стороны. Деревянная конструкция жалобно скрипнула, но устояла. А я ведь была уверена, что спальня личная, не семейная. Когда впервые сюда пришла, не заметила ни следа чьего-нибудь проживания, кроме Криса. И тот весьма давно здесь не появлялся.

   Вблизи, буквально на расстоянии меньше вытянутой руки, я смогла немного рассмотреть визитёршу. Она надела кружевной пеньюар, но он на ней смотрелся чехлом от рояля. Лицо могло бы быть симпатичным, скинь она килограмм сто, и, возможно, красивым, если убрать ещё половину центнера. А так глазки заплыли и прятались за щёками, тройной подбородок колыхался в такт дыханию.

   Нет, такой сон мне не нравился, решила я и перевернулась с бока на спину. Нет, чтобы приснился атлетически сложенный молодой человек, а не эта бабища. Словно прочитав мысли, женщина схватила меня за промежность и деловито пожамкала.

   Остатки сна испарились вместе с алкоголем. Это не сон! И меня сейчас явно хочет изнасиловать эта бегемотина. Кажется, Крис столь долго избегал исполнения супружеского долга (и я его прекрасно понимаю!), что его жена решила взять его самостоятельно. Мозг лихорадочно работал в поисках путей отступления. Убежать не выйдет – дверь заперта, а ключ на тумбочке, мне не позволят до него добраться. – Не сбежишь, – подтвердила мои мысли визитёрша. – Дверь заперта, я учла прошлый раз.

  Толстуха самодовольно улыбнулась. Ничего, мы тоже умные, найдём выход. Изобразить импотента, вдруг, отстанет? Но это тело возбуждается иногда абсолютно самостоятельно на что попало. Подозреваю, от того, что душа подростка вызвала гомональный взрыв. Вдруг, подведёт? Да я и близко не хочу находиться рядом с этой... женой.

   Сделав вид, что сдаюсь на милость победителя, горестно вздохнула.

  – Хорошо. Сейчас, в туалет схожу.

   Выгадав несколько минут, заметалась по маленькой комнате. Здесь отсидеться не удастся – дверь не запирается и открывается в спальню, так что подпирать бесполезно, да и нечем. Выход только один. Хотя, нет! Окно! Я высунулась из него. Третий этаж, внизу какие-то кусты, на стене небольшой карниз, лепнина, чуть в стороне полуколонна.

   Как говориться, жить захочешь, и не так раскорячишься. Лепнина всё же оказалось декоративной, и, вместо помощи сбегающему из хозяйской спальни самозванцу, всячески препятствовала движению, в основном рассыпаясь в руках и отламываясь от стены. Карниз повёл себя не в пример лучше. Но его ширина позволяла либо выворачивать ноги в первой балетной позиции, либо балансировать на самом кончике босой ступни.

   Плотно прижимаясь к стене, я медленно продвигалась в сторону полуколонны. К моей большой радости, Крис, несмотря на проблемы со зрением, не запустил тело, что позволило спуститься вниз не под воздействием гравитации. Колонна закончилась большой тумбой, с которой пришлось спрыгивать на посыпанную гравием отмостку здания. Бегать в ночи в одних портках и нижней рубахе по незнакомому имению я не рискнула и отправилась в единственное известное мне место – конюшню. Её расположение успела заметить, когда уводили отряд на постой.

   Ожидаемо, дежурный конюх спал в пустом деннике у выхода. Я не стала его будить и прошла дальше мимо сонных лошадей. У второго выхода забралась на копну ароматного сена и почти сразу уснула.

  – Ваша светлость, – вежливый голос выдернул из сна, в котором я сражалась с какими-то ёжиками. Тело ужасно чесалось. Сено, хоть и вкусно пахло и, в целом, казалось мягкой периной, всё же раздражало кожу и кололось. В следующий раз надо что-нибудь подстилать.

  – Ваша светлость, – снова повторил голос, заметив, что я проснулась. – Ваш отряд уже готов выехать.

   Я с некоторым трудом села. Всё же сено – субстанция рыхлая, опору почти не даёт. Говорящий стоял рядом и держал в руках стопку одежду. Сверху аккуратно лежали сапоги.

  – Бернард? – я с трудом вспомнила имя старого дворецкого. – Который сейчас час?

   В конюшне уже было светло, но определить время не получалось.

  – Рассвет был полчаса назад, – невозмутимо ответил пожилой мужчина. – Я счёл за лучшее, если вы с вашей супругой не столкнётесь перед отъездом, – говоря, Бернард помогал одеться.

  – Она сильно?.. – я неопределённо покрутила рукой, не зная, как лучше сформулировать, но меня поняли.

  – В прошлый раз было хуже, ваша светлость, – всё также невозмутимо ответил Бернард. Мы вышли из конюшни и проходили мимо той самой стены, по которой я не так давно героически спасалась бегством. При свете дня, да с очками, что Бернард принёс вместе с одеждой, она смотрелась высокой и неприступной. Как хорошо, что вчера не было времени и возможности её рассмотреть, иначе из окна я бы не вылезла.

  – Ваша светлость, – дворецкий тоже посмотрел на стену и окно на третьем этаже. – Прошу простить моё любопытство, но почему вы не ушли в коридор? Левон вас там ждал.

  – Она дверь заперла, – буркнула я, поняв, что ночное происшествие ни для кого не секрет, и что побеги князя от супружеского долга здесь в норме вещей. Иначе слуги не стали бы ждать хозяина в коридоре.

   Отряд и правда, уже выстроился за воротами, и мы, не теряя больше времени, поскакали прочь. Я только успела ещё раз поблагодарить верного слугу и попрощаться.

   Без разговоров наш отряд почти полтора часа поднимал дорожную пыль. Потом солнце окончательно встало, люди сбросили остатки сна, взбодрились, и до обеда со стороны солдат периодически доносился весёлый смех. Наконец, Эрик свернул на песчаную косу на реке, вдоль которой двигались последнее время. Из большого мешка сразу достали скатёрку и разную снедь, явно взятую из имения. Бернард позаботился и о еде.

   Пока готовили обед, я отошла чуть в сторону, переплести косу. Утром, собираясь второпях, просто скидала волосы в кучку, а теперь вытряхивала из них дорожную пыль и мелкие соломинки, оставшиеся после ночёвки.

  – Слышь, а кто-нибудь знает, что ночью произошло-то? – солдатам было скучно сидеть без разговоров, а то, что начальство в лице меня и Эрика, находилось в отдалении, позволило перейти на более неформальные темы.

  – Ха! Да ты всё самое интересное проспал! Вчера ночью кто-то в господское крыло к горничной пробрался. Хотя, не представляю, кто на таких позарится. А хозяйка-то возьми, и заметь! Ну, этот храбрец, в чём был, в том из окна и сиганул.

  – Я бы, наверно, тоже предпочёл прыгнуть с третьего этажа в терновый куст, – добавил другой солдат. – Шансов выжить больше.

  – Это не я! – торопливо воскликнул Эрик, тоже прислушиваясь к разговору. Я как-то его серьёзно отчитала за кобелирование, вроде успокоился на время.

  – Знаю, – я вздохнула, и взяла у него мою порцию обеда. – Это я была.

  – Прошу меня простить! – Эрик даже переменился в лице, сразу поняв, что случилось. – Я никак не мог подумать, что она придёт в первую же ночь. Раньше давала отдохнуть с дороги.

  – Раньше, наверно, заезжали на дольше, чем переночевать, – я почесала подбородок, на котором уже начала чувствоваться щетина. – Так что думай, что скажешь Крису по поводу столь доблестного побега.

   Больше мы к этой теме не возвращались, а ещё через день ступили на землю Мирады. Граница без особых фантазий традиционно проходила по руслу реки, и на мосту между таможнями скопились торговые обозы в ожидании осмотра.

   Из Анремара нас выпустили без задержек. Откормленный таможенник, заполняющий толстую тетрадь учёта передвижения населения, здорово струсил, всё порывался вскочить и постоянно лебезил, угодливо повторяя "да, ваша светлость", "конечно, ваша милость". Однако, быстро успокоился, как только понял, что мы здесь проездом.

  – Вернёмся, надо будет послать проверку, – тихо заметила, как только вышли на мост. Эрик согласно кивнул. Так как мы не везли товара, то сразу прошли к зданию на другом берегу реки, провожаемые завистливыми взглядами обозников. Им, если не повезёт, стоять на мосту до вечера.

  – Как-то непродуманно это, – проворчал один из солдат и с силой хлопнул по щеке, убивая обнаглевшего овода. – Почему не дожидаться таможенной проверки где-нибудь в лесочке?

  – Наоборот, всё продуманно, – ответила я, аккуратно объезжая воз, гружёный чем-то объёмным. – Надоесть торговцам стоять на продуваемом месте, да на солнцепёке или под дождём, сами подойдут к таможне с предложением. Есть разница, сам взятку просишь, или берёшь, когда принесли исключительно добровольно.

   Второй таможенный пункт тоже миновали быстро, задержавшись всего на несколько минут, пока не выпишут подорожную. Цель приезда честно указали – забрать соотечественника. В Мираде подобное было обычным. В каждом городе процветали игорные дома и бордели на любой вкус и кошелёк, поэтому проигравшихся в пух и прах или сильно увлёкшихся имперцев регулярно забирала родня или друзья. Частенько наведывались и кредиторы, забрать должника, рискнувшего испытать удачу в исправлении финансового положения. Поэтому никто не удивился нашему отряду и весьма примерному знанию, где нам искать товарища. Наоборот, даже подсказали более короткую дорогу в ту отдалённую провинцию.

   Мирада почти не отличалась от Империи, хотя никогда не была её частью. Такие же дома, одежда, язык отличались только в мелочах, сразу не заметных, но не дающих спутать эти два государства. Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях.

   Мы без проблем добрались до последнего городка, но чувство направления на Криса упорно указывало дальше, к границе.

   Пока я отдыхала в гостинице, Эрик оббегал городок и свёл знакомство с местными представителями власти. Завалившись глубокой ночью, даже, скорее, ранним утром, в сильном подпитии, парень поведал грустную историю взаимоотношений Мирады и диких племён, живущих по соседству.

   С восточными соседями небольшому государству не повезло. Мягкий климат и покрытые густым тропическим лесом высокие горы позволили жить и процветать нескольким диким племенам. Попытки принести им цивилизацию или, хотя бы, штаны, неизбежно разбивались о труднодоступность поселений и воинственность племён.

   Набеги дикарей нечасто оказывались успешными, из карательных отрядов тоже возвращалась едва ли половина. Ситуацию усугубляли гастрономические пристрастия жителей джунглей – они все поголовно уважали человечину и предпочитали её другому мясу.

  Вырезав под корень по десятку поселений с каждой стороны, противники задумались "а оно нам надо?". Тем более, что к тому времени миридинцы научились защищаться от набегов, а дикари, в свою очередь, хорошо прятаться. Но, всё равно, периодически, особенно перед большими праздниками, дикари наведывались за деликатесом. Особенно у них ценились каор. То ли размер привлекал, то ли вкус лучше казался, но в приграничные районы нашей расе соваться не рекомендовалось. И, надо же было так случиться, что Крис объявился аккурат во время "рисковой недели" перед праздниками. И, когда его перевозили из деревни в город, дикари совершили налёт.

  От щедрот душевных, вызванных не очень большим, но весомым денежным подкреплением, мающийся похмельем начальник гарнизона с утра выделил нам проводника. На некоторых дикарей всё же удалось натянуть штаны и приобщить пару-тройку деревень к цивилизации. И яркий образец приобщения в лице невысокого смуглого и морщинистого дедка коротал время в местной тюрьме за нарушение общественного порядка. И просидел бы ещё с полгода, отрабатывая штраф, но тут подвернулись мы и сделали всем хорошо. Начальник гарнизона, по совместительству мэр города, получил живые деньги, мы – проводника, а дедок – возможность пораньше вернуться домой.

  Лошадей пришлось оставить, заменив их невысокими длинноухими мулами. В гористых джунглях эти животные чувствовали себя не в пример лучше, и не требовали ухода, добывая еду самостоятельно. С лошадьми остался и один из солдат. Мы планировали вернуться этим же путём, потому оставили сторожить животных, не надеясь на местных.

  – Да, большой господин, я знаю, куда увели твой друг, – проводник, назвавшийся Акуном, сразу понял, что от него хотят. – Далеко увели, к Звериной стене. Пир большой будет, праздник. Чёрная ночь, надо зверя уважить.

  – Что за зверь? – лениво спросил Эрик. Про то, что Криса увели в качестве главного блюда, мы от Акуна уже слышали не раз. Но только сейчас старик упомянул какого-то зверя.

  – Большой зверь. Страшный! – дед сделал круглые глаза, показывая, как его боится. – Рычит громко, убить нет. Шкура крепкая, сам сильный, страшный. Если в чёрную ночь хороший пир будет, зверь не тронет, порадуется.

  – Понятно, тотемное животное.

  – К звериным стенам все семьи пойдут, – продолжал дед. – Все пир хотят. Плен много взяли, хороший пир будет. Моя семья нет, не пойдёт, – он поспешил откреститься от каннибалов. – Людей не едим больше. Нет. Плохо.

   По его речи и интонации я не поняла, сожалеет он об отказе от древних традиций или нет. Но остальные никак не отреагировали, и я решила не уточнять. Не нравится мне наш проводник, какой-то он мутный. Сам боится остальные семьи-племена, что остались верны заветам предков, но согласился привести к ним. И глазки так и бегают. Явно присматривает, что можно прибрать к рукам, пока большие господа не видят. Но дорогу знает, ведёт, вроде, правильно.

   Поселение вынырнуло неожиданно, словно стыдливо пряталось в траве и между деревьями. Стыдиться было чего. С пяток убогих хижин построены из чего попало и как попало. Тут же валяется мусор и даже объедки. Чёрно-белые щетинистые свиньи деловито копались в них вместе с маленькими детьми. По тому, как спокойно одна из хрюшек стояла в проходе низкой хижины, из домов их не спешили выгонять. О том, что это жилые дома, а не хлев, можно догадаться по струйкам дыма, протекающим через крышу. О дымоходах здесь либо не знали, либо решили не утруждать себя строительством.

  – Моя дом! – заявил проводник, гордо оглядывая это убожество. – Ночевать надо. Жена ужин делать, утром дальше идти.

   Небо и в самом деле наливалось вечерними сумерками. Двигаться по джунглям в темноте глупо, но и ночевать в этих домах желания нет. Готова поспорить, блох и прочих насекомых там кишмя кишит. Из одной из хижин на голоса вышла пожилая женщина. Проводник ей что-то сказал на щёлкающем языке, женщина скрылась обратно в хижине, но почти сразу вышла с большим тазом. Раздав подзатыльники подвернувшейся малышне, она прошлась по соседям, наполняя таз разнообразным съестным. Остальные в этом маленьком поселении в стороне не остались, тоже подключившись к готовке совместного ужина.

   Нам, как почётным гостям, поспешно освободили одну из хижин. Из любопытства я заглянула в неё и сразу выскочила. Такой вони и антисанитарии я даже представить не могла. Воняло там всё – и плохо выделанные шкуры, покрывающие часть пола, сам пол, густо усыпанный жухлой подгнивающей травой. Кажется, где-то там опорожнились свиньи. Дым, не полностью ушедший через дыру в потолке, мог бы быть приятным, если бы не смешивался с запахом горелого сала.

  – Вы, как хотите, а я ночую на улице! – заявила своим спутникам, вытерев выступившие слёзы.

   Ужином я тоже побрезговала. Мало ли как отреагирует организм на жареное мясо неизвестного происхождения и состояния, приготовленного грязными руками. В своём теле я была уверена – переварит и не пискнет. Но получить пищевое отравление в теле де Вена, да во время спасательной операции, никакого желания не наблюдалось. Остальные такую предусмотрительность не проявили, и я полночи просыпалась от того, что, то один, то другой, торопливо бегал до ближайшей помойной ямы. В доме спать никто не рискнул.

   Наконец, засранцы угомонились, и мне удалось уснуть. Но, словно ожидая этого момента, громкий крик "Нападение! Подъём!" вырвал из сна. Пока сообразила, что делать, пока выбралась из-под плаща, выполнявшего роль одеяла, почти всё закончилось. Успела только приголубить кулаком по голове дикаря, что неосторожно прыгнул на меня с ножом. То ли дикарь слишком хлипкий попался, то ли я с перепугу не рассчитала силу, но желание размахивать ножом у мужика пропало, и он опустился на землю, смешно хлопая глазами, а затем завалился на бок, окончательно потеряв сознание.

   Я огляделась. Мои спутники тоже закончили отбиваться и оценивали потери и повреждения. Один солдат убит, на остальных только небольшие порезы. И почти десяток дикарей лишились жизни, или готовились с ней расстаться из-за полученных ран.

  – Тварь, – Эрик ногой перевернул один из трупов. Наш проводник вряд ли успел понять, что умирает. – Хотели спящих перерезать, да поторопились, Родий успел проснуться.

   Мы подошли к телу солдата. Дикари сильно просчитались, готовя нападение. Мало того, поторопились, и начали не одновременно, так ещё и ударили в грудь, дав солдату одну-две секунды на поднятие тревоги.

  – Командир, что делать будем? – к нам подошёл один из солдат. – Родия похоронить бы...

  Мы с сомнением огляделись. В отдалении безмолвной толпой стояли оставшиеся жители деревни. Женщины и дети.

  – Сожрут ведь, – Эрик вспомнил слова командующего гарнизоном, что каор для этих людоедов редкий деликатес. – Выкопают и сожрут.

  – С собой тело не унесём, – я высказала очевидную мысль. – Соберите большой костёр, устроим ему огненное погребение.

   Пока оставшиеся три солдата пинками и угрозами организовали сбор дров силами оставшегося местного населения, мы с Эриком устроили совещание.

  – Брать проводника после случившегося будет слишком опрометчиво, – заметил Эрик.

  – Направление я знаю, – я посмотрела в ту сторону, в которой ощущала присутствие де Вена. – Остальные племена в этой местности сейчас должны быть на празднике, так что идти немного безопасней.

  – Если даже эти, цивилизованные, не устояли, то вряд ли мы сможем его выкупить, – прежде, чем отправиться в путь, проводник нас клятвенно заверял, что любого пленника можно выкупить. Сейчас такое заявление казалось весьма сомнительным. Самих же и повяжут.

  – Значит, попробуем отбить!

  – Тено! Это слишком опасно. Нас всего пятеро.

  – Эрик, я не прощу себе, если даже не попытаюсь что-либо сделать. Возвращаться за подмогой некогда, до праздника всего двое суток осталось.

  – Тено, но что будет, если вы погибнете?

  – Тогда мои сочувствия де Графу, – я ответила, не глядя на парня. – Ему тяжело придётся. Ещё и объяснять, почему и как два древних рода прервались. Всё. Хватит разговоров! – я твёрдо посмотрела в глаза Эрику. – Мы идём дальше! А пока, подожги костёр, уже всё приготовили.

   Дикари хорошо потрудились и в кратчайшие сроки сложили большой настил и обложили его сухими ветвями. Тело погибшего солдата уже поместили сверху и ждали нас для завершения похорон.

   Эрик прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Затем протянул руку в сторону настила. Из ладони вырвалась струя огня, словно он прятал в рукаве огнемёт. Сложенные дрова разом запылали, вынуждая всех отступить дальше от сильного жара. Над деревьями поднялся густой столб дыма. Поддержав пламя некоторое время, пока не убедился, что огонь уже не погаснет, Эрик опустил руку. Местные, что перед началось толпились поодаль, как попадали на землю ниц при розжиге, так и остались в таком положении, боясь даже поднять головы.

  – Все готовы? – спросил Эрик у подошедших и вставших чуть позади солдат. Костёр уже пылал не так ярко, и сквозь пламя и дым темнели останки сгоревшего тела. Когда прогорит окончательно, возможно, даже костей не останется.

  – Да, командир.

  – Тогда поторопимся. У нас очень мало времени.

   Как мы ни торопились, всё равно, почти опоздали. Перевалив через низкий холмик, торопливо укрылись за кустами. Перед нами раскинулось большое поле, с одной стороны густо усеянное палатками, шалашами и просто примитивными навесами. В этом бывший проводник не соврал, сюда прибыло, кажется, всё взрослое население долины. И оно, возбуждённо крича, собралось на другой, ближней к нам, стороне поля.

   В нескольких местах проходило что-то вроде соревнований – там боролись, кидали копья в мишень, стреляли из луков. Немного хаотично разбросанные костры выдавали похлёбки из больших чанов всем желающим. Там же, в свободном доступе были и кувшины, к которым постоянно присасывался то один, то другой. Отдельно выделался помост из шкур, на котором восседали ярко раскрашенные и разодетые мужчины, наверно, вожди племён. Ещё чуть в стороне, совсем близко к тому месту, где мы залегли, виднелись какие-то низкие клетки, но кто или что в них, разглядеть не получалось. Не помогли даже очки, детали всё равно сливались.

   Среди дикарей произошло оживление. Из клетки вывели безобразно толстого человека. Про таких говорят "если на бок положить, то легче обойти, чем перепрыгнуть". Хотя жена Криса давала ему неплохую фору. Далеко его не увели, сразу подбежали женщины с котелками. Толстяка поставили на колени и, нагнув над корытом, одним движением перерезали горло. Дав кров стечь в корыто, умело и деловито, как какого-нибудь барана, разделали на куски. Женщины их разобрали и разошлись по своим кострам.

   Кого-то рядом стошнило. Я же либо не настолько впечатлительная, либо из-за плохого зрения не восприняла реальностью.

  – Фу, гадость какая, – прокомментировал Эрик, присев слева от меня. – Надеюсь, он ещё жив.

  – Жив, – я кивнула. Чувство направления уверенно указывало на поле в сторону клеток.

  – Так, слушайте меня, ждать некогда, – принялся вполголоса командовать Эрик. – Они уже сейчас все упившиеся. Часовых я не вижу. Наша задача – тихо пробраться к тем клеткам и вытащить оттуда господина де Графа. Вы с мулами будете ждать нас здесь, – Эрик указал мне место и распределил роли остальным.

   Между тем дикари вытащили из клетки очередную жертву. Его специально не откармливали, и, по сравнению с предыдущим, он выглядел тощим дохляком. Более светлая кожа говорила, что он из другого племени, или, вообще не дикарь. Я вгляделась до рези в глазах. Не он. Хоть и выше многих дикарей, но недостаточно для взрослого каор. Остальные тоже чуть заметно выдохнули с облегчением.

   На этот раз женщин с котелками не было. Жертву грубо поставили на колени, задрали голову, всунули в рот что-то вроде воронки и вылили в неё целый кувшин.