Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

– Все, – скомандовал Сергей Вадимович, когда меня в очередной раз извлекли из скафандра и бережно усадили на ближайший стул. До связи со спутником осталось шестьдесят две минуты. Двадцать минут вам на отдых, потом примете лёгкий стимулятор, вкратце познакомитесь со схемой станции и – вперёд. Что успели, то успели. Дальше вас натаскивать нет смысла – в таком темпе, что мы взяли предел восприимчивости наступает гораздо быстрее. Сами-то как себя чувствуете.

Я объяснил в двух словах как себя чувствую.

– Понятно, – хмыкнул он. – Запомните главное. Никакого геройства и никакой излишней спешки и суеты. При малейшей опасности тут же возвращайтесь назад. Но очень желательно всё-таки выяснить, что там происходит.

– В общем, как в армии, – пробормотал я. – Иди сюда – стой там.

– Что?

– Нет, ничего, всё в порядке. Не волнуйтесь, Сергей Вадимович. Главное – суметь переместиться к станции, а всё остальное тогда получится тоже. Вы ведь гарантируете абсолютную надёжность скафандра?

– Абсолютные гарантии сами знаете кто только может давать. Но в человеческих пределах – да, гарантирую.

– И то хорошо. Будем надеется, что сила, ведающая тем, что находится за человеческими пределами, сегодня на нашей стороне.

Оставшийся час пролетел, словно электричка мимо полустанка.

Напрягая остатки внимания, я постарался как можно чётче запечатлеть в памяти схему МКС и уяснить где именно могут быть люди.

– Перед тем, как связь оборвалась, – втолковывал мне Сергей Вадимович, тыча курсором в схему на большом плоском экране монитора, – все находились здесь, в Service Мodule «ЗВЕЗДА» – это служебный модуль, обеспечивающий коррекцию орбиты станции на всех этапах её развёртывания, ориентацию в пространстве и постоянную работу экипажа. Вот он, с краю, видите? К нему ещё «Прогресс» пристыкован.

Я видел. Service Мodule «ЗВЕЗДА» (именно так было указано на схеме) и формой и цветом напоминал учебную гранату весом 400 г., которую, помнится, мы бросали на курсах молодого бойца.

– Теоретически да и практически, – продолжал Сергей Вадимович, поглядывая на часы, – в случае разрушения или крупного повреждения «Звезды» люди могли перебраться вот сюда, в DC «Enterprise» – российскo-американский модуль. Видите, он пристыкован как бы сверху, под углом в 90 градусов? Или дальше, через FGB «ЗАРЯ» – функционально-грузовой блок, обеспечивающий стыковку и сборку, в LAB «DESTINY»– американский лабораторный модуль или в НАВ – модуль для размещения экипажа в американском сегменте… В общем, они могут быть практически где угодно…

– Хорошо, – перебил его я. – А как я попаду внутрь?

– Сейчас я покажу вам интерьеры основных модулей. Постарайтесь запомнить. В крайнем случае, если что-то забудете, вернётесь назад и освежите память. Насколько я понял, вам достаточно один раз побывать на месте, чтобы потом вернуться туда без проблем?

– До сих пор было так.

– Ну и отлично.

Нет, никогда тому, кто не побывал на орбите, не понять всей захватывающей красоты Земли, величия космоса да и, в конце концов, самого себя и всего человечества. Хотя, возможно, что я и ошибаюсь.

В первую минуту, а, возможно, и дольше я вообще не мог думать о поставленной передо мной задаче, потому что единственная задача, которую мне нужно было немедленно решить, была совершенно иной. А именно. Как справиться с хлынувшими внутрь меня впечатлениями, с рванувшимися им навстречу изнутри меня эмоциями и с собственным сердцем, готовым, казалось, пробить грудную клетку и скафандр, вырваться наружу и, подобно, искусственному спутнику отправиться нарезать круги вокруг породившей его матушки-Земли? Да. Сергей Вадимович, Виталий Анатольевич и все остальные их коллеги сделали все, чтобы я смог хоть как-то овладеть скафандром и, пусть очень и очень вчерне, но ознакомиться с внешним видом и интерьерами модулей МКС «Альфа». Не успели они лишь одного – психологически подготовить меня к встрече с открытым космосом. Правда, на прощанье, когда я уже практически влез в «Орлан-М» и готов был окончательно отгородиться от мира его белоснежной гибкой броней, кто-то из помощников Сергея Вадимовича негромко произнёс мне в спину:

– Лёня, запомните. Самое главное – это то, что вы можете вернуться сюда в любой момент. А наши ребята на орбите и американцы этого сделать не могут.

Не знаю, что он этим хотел сказать. Возможно, пытался воззвать к моему чувству долга. Но именно эти его слова помогли мне, когда пульс достиг запредельной частоты, и я почувствовал, что вот-вот потеряю сознание.

Действительно.

Я ведь могу вернуться в любое мгновение!

Хоть сейчас!

Отдохну немного, приду в себя… Это будет похоже на то, как мама в детстве лечила меня от простуды с помощью горячих ножных ванн, добавляя предварительно в воду горчицу. Вода, помниться, – чуть ли не кипяток и было очень страшно совать в ведро ноги… Но мама стояла рядом и деваться было некуда.

Постепенно и не сразу.

Окунул – вынул. Окунул – вынул. Но с каждым разом все глубже и дольше. И вот уже ноги полностью в ведре и понимаешь, что терпеть вполне можно, а через десяток секунд даже начинаешь испытывать от процедуры нечто вроде удовольствия. И здесь нужно действовать также, наверное…

Пока я вспоминал мамины противопростудные процедуры и осознавал тот факт, что в моей полной власти вернуться в любой момент, моё бешеное сердце как-то само собой успокоилось, и я с удивлением понял, что начинаю привыкать. А когда появляется привычка, то есть способность к автоматическим поступкам или даже ощущениям, то у мозга высвобождаются ресурсы для решения других задач. В данном случае такая задача парила непосредственно подо мной и называлась она Международная космическая станция «Альфа».

Красивое всё-таки сооружение, должен вам заметить. Особенно, когда рассматриваешь его на не схеме, – пусть даже трёхмерной – а вот так, непосредственно, на фоне облаков и морщинистой голубовато-серебристой кожи Великого Тихого океана.

Да, станция была красива. Своеобычной технически конструктивной красотой. Но я сразу заметил (то есть сразу, как только пришёл в себя и вгляделся), что с ней не всё в порядке. И даже все совсем не в порядке. Солнечные батареи левого «крыла» зияли многочисленными крупными и мелкими брешами, японский экспериментальный блок «КИБО», входящий в «американскую» часть станции, был оторван начисто, равно как и НАВ. В американском лабораторном модуле виднелись пробоины, также был пробит и ESA – европейский исследовательский модуль. «Российская» часть тоже пострадала, но не так сильно. Впрочем, похожий на учебную гранату Service Мodule «ЗВЕЗДА», выглядел неповреждённым. А так как экипаж станции перед самой потерей связи должен был находиться именно в нём, то шансы на спасение оставались.

Я вытащил всех семерых. И, надо сказать, моё появление было как нельзя кстати, потому что системы жизнеобеспечения были уже на «нуле». Космонавты и астронавты – люди с крепкой психикой. Никто из них при моём неожиданном появлении внутри модуля не стал впадать в истерику, дико хохотать или, наоборот, рыдать навзрыд. Они удивились – это точно. Они даже, пожалуй, удивились очень сильно, и кое-кто попытался протереть глаза. Но я быстро объяснил им в чём дело, и они поверили. С другой стороны, куда им было деваться? Или верить или погибать. Они выбрали первое и спаслись.

А потом, когда всё закончилось, и я, мокрый, словно вытащенный из бочки с водой котёнок, покинул «Орлан-М», было много разных слов. Слов благодарности, восхищения и веских предложений к немедленному сотрудничеству. Я понимал, что деваться мне уже некуда и потому соглашался, но хотел только одного – упасть на любимый диван и как следует выспаться. Никогда до этого (позже – да, приходилось) я так тяжко не трудился и теперь мне требовался полноценный и всеобъемлющий отдых.

Глава четырнадцатая

Обратный путь к деревне Охотника занял у них гораздо больше времени. Оно и понятно. Ползти по дну реки да ещё и против течения – это совсем не то же самое, что плыть по ней вниз, к морю.

А ползти по дну пришлось. Потому что, как ни странно, это оказался самый удобный и безопасный путь.

Удобный, так как дно реки было относительно ровным (всякие там камни и мелкие рытвины, заполненные илом, – не в счёт), и вода, пусть даже текущая навстречу, – это не растущие перед вами стеной толстенные и высоченные деревья, которые валить – себе дороже (энергию потеряешь и себя обнаружишь), а объезжать… всех деревьев, как известно, в лесу не объедешь. Безопасный же потому, что под водой легко спрятаться от посторонних глаз. Особенно, если вода не имеет морской прозрачности, а глаза не вооружены специальными приборами. А у жахов, судя по всему, глаза были невооружёнными.

Двигались вверх по реке с разницей в один день. Первыми – люди и Вишня на «Мураше», за ними – десяток гойтов на похожем по своим качествам вездеходе. Таков был, одобренный всеми, план Няса: начать операцию одновременно с двух сторон. А для того, чтобы экипаж «Пахаря» добрался до места своего приземления (и последующего за ним падения в подземное озеро), ему нужно было больше времени чем гойтам, чтобы добраться до входа-выхода в тоннель.

Шли осторожно, не торопясь и все свои действия согласовывали друг с другом по радио. И осторожность себя вполне оправдала – несколько раз они засекали патрулирующие небо над рекой тройки и пятёрки жахов, но сами замечены не были, и каждый экипаж вполне благополучно и в срок добрался до назначенного места.

Самый опасный участок (тридцать два километра по прямой) от реки до провала к подземному озеру, на дне которого покоился родной корабль, «Мураш» преодолел за одну ночь, благодаря наличию приборов ночного видения, менее густому чем на побережье лесу, а также искусству вождения Механика.

К знакомой поляне «Мураш» выполз на самом рассвете. С тех пор, как люди и Вишня вынужденно ушли отсюда по подземному ходу, здесь ничего не изменилось. Во всяком случае, на первый взгляд.

– Приехали, – сказал Механик и выключил двигатель. – Устал я что-то. Поспать бы.

– В «Пахаре» отоспимся, – зевнул сидящий рядом Капитан. – Начало операции назначено на сегодняшний вечер, а сейчас утро. Весь день впереди.

– Да, – откликнулся откуда-то сзади Доктор. – Странно устроена человеческая психика. То рвались наружу из корабля и готовы были заложить душу кому угодно за полчаса на травке и под солнышком, а теперь хотим домой, на родной корабль.

– Так он и есть наш дом, – буркнул проснувшийся Штурман. – Лично у меня другого вроде как и нет.

– Лично мой дом – Земля, – не преминул вступить в разговор Оружейник. – Травка – это, конечно, хорошо. И солнышко тоже. Да только уж больно опасно гулять по этой травке и под этим солнышком.

– Так было не всегда, – заступился за родную планету Охотник. – Вот уничтожим жахов – и гуляйте на здоровье.

– А вам разве не хочется на Землю, Охотник? – неожиданно спросила Вишня. – К людям?

– Я думал об этом.

– И что? – заинтересовался Доктор.

– Пока не знаю. С одной стороны очень хочется, а с другой…

– Я понимаю Охотника, – кивнул Механик. – Лично я бы на его месте избрал следующий вариант. Посетил бы Землю в познавательных, так сказать, целях, а потом вернулся бы на Тайгу вместе с колонистами. И даже, возможно, во главе их.

– Как хозяин, – подсказал Оружейник.

– Вот именно.

– Размечтались… – пробурчал Капитан, неловко ворочаясь в кресле. – Фу ты, черт, всё тело затекло…. С колонистами… на Землю… Мы в Слепом Мешке, забыли? И мой долг, как вашего Капитана, напомнить вам о реальной окружающей действительности. Так что отставить мечты и грёзы. Умник!

– Я! – бодро отозвался робот.

– На разведку. Лезь в дыру и посмотри, что там и как. По исполнении – доложить. Главное, чтобы жахов там не оказалось. Если они там есть, то в бой не вступай, а тихонько возвращайся назад, к нам. Всё ясно?

– Да.

– Ну, вперёд.

Механик открыл верхний люк, Умник ловко выбрался на броню, скатился на землю и осторожно двинулся к провалу.

Жахов у подземного озера не оказалось.

– Оставайся на месте, – приказал Капитан Умнику по радио. – Мы идём к тебе, – и, повернувшись к Механику, добавил. – Тронулись.

Засада обнаружила себя, когда «Мураш» осторожно прополз большую часть недлинного пути до провала.

– Стойте, – тихо, но очень внятно сказал Охотник за спинами Механика и Капитана. – Что-то не так.

– Остановись, – кивнул Механику Капитан. – Что не так?

– Не знаю. Но мне что-то не нравится. Слишком тихо вокруг.

– На рассвете всегда тихо, – заметил Штурман.

– Вишня, – обратился к лируллийке Капитан. – Вы что-нибудь необычное чувствуете?

– Н-не знаю. Вроде бы всё в порядке. Но теперь, после слов Охотника….

– Птицы, – звенящим шёпотом сказал Охотник. – Птицы не поют. Назад!!

– Вперёд!! – заорал Капитан.

Но они не успели. Ни назад, ни вперёд.

Засада навалилась на «Мураш», будто толпа защитников на одного нападающего в американском футболе.

Не убежать. Не вырваться. И передать мяч некому.

Стая жахов, количеством не меньше шести-семи десятков, взметнувшись над уже тронутым первыми лучами солнца лесом, со всех сторон ринулась на вездеход. Бесшумно, страшно и без единого выстрела.

Штурман и Доктор охнули, Оружейник, коротко выругавшись, бросился к плазменной пушке, Механик дал по газам.

«Мураш» прыгнул вперёд и в сторону, словно застигнутый врасплох олень у водопоя. Оружейник потерял равновесие и грохнулся на пол, и тут жахи, снизившись, одновременно нанесли по людям парализирующий удар.

Капитан, Механик, Штурман, Доктор и Оружейник потеряли сознание сразу. И только Охотник, который хорошо запомнил действия Оружейника в битве на побережье, сумел на остатках воли дотянуться до гашетки плазменной пушки и вслепую (перед глазами медленно колыхалась грязно-багровая пелена) открыл круговой огонь. Жахи, было, отпрянули в стороны, и за эти несколько секунд Вишня успела, преодолевая тошноту, выбраться из вездехода через нижний люк…

Умнику хватило ума не лезть в безнадёжную драку.

Конечно, если бы в момент нападения жахов, он находился рядом, на открытом пространстве, то, скорее всего, подчинился бы Первому закону роботехники и немедленно кинулся бы на помощь людям.

И пропал бы ни за грош.

Но Умник в этот момент как раз висел над озером и обозревал окрестности в поисках врагов. Поэтому, когда Капитан в условленное время не вышел на связь, робот, подчиняясь, скорее, не программе, а инстинкту пополам со здравым смыслом, аккуратненько выкарабкался из дыры и успел заметить, как стая жахов удаляется по небу в сторону реки. И ещё он увидел, что шестеро жахов уносят в своих лапах-отростках тела Капитана, Штурмана, Механика, Доктора, Оружейника и Охотника.

Повинуясь Первому закону, Умник бросился вдогонку, но, углубившись в лес на пару километров, остановился. Он понял сразу две вещи. Первое, что врага немедленно догнать не получится, и второе, что даже, если бы и получилось, он, Умник, ничем хозяевам помочь не сможет. Один и без оружия (имеющийся у него лазерный резак назвать оружием было трудновато) – он был бессилен против жахов.

Кто может знать мысли робота? И вообще, есть ли у него мысли? У обычных роботов, конечно, никаких мыслей нет и быть не может. Но это у обычных. Умник же, как неоднократно было замечено, обычным роботом не являлся. А являлся он, прямо скажем, роботом совершенно необычным. Земные учёные, инженеры и технологи дорого бы дали за возможность покопаться в его кристаллических мозгах. Потому что задача создания искусственного интеллекта вот уже почти три сотни лет так и оставалась задачей без решения. Да, учёные, инженеры и технологи дали бы дорого.

Только никто бы у них ничего не взял.

Экипаж «Пахаря» прекрасно понимал, что Умник давно превратился из просто серийного корабельного робота в практически разумное существо со своими мыслями (или, во всяком случае, зачатками мыслей) и даже чувствами (или, по крайней мере, зачатками чувств). Тому было немало доказательств и примеров. Достаточно было вспомнить случай на планете Загадка, когда Умник под воздействием непонятного излучения влюбился в женщину – инспектора по делам колоний. И не только влюбился, но даже пошёл на большую жертву, отказавшись, ради любви, от своего, только что обретённого «я». Механик тогда сделал роботу основательную профилактику. Но и Механик, и Капитан, и Штурман, и Доктор, и Оружейник были совершенно уверенны в том, что пребывание Умника на Загадке, а также все их предыдущие и последующие приключения не прошли для робота даром, и он уже давно стал практически равноправным членом экипажа. А разве товарища можно отдать на растерзание всякой там учёной братии? Человечество уж как-нибудь обойдётся в ближайшее время без искусственного интеллекта, тем более, что прекрасно без него обходилось и раньше. А вот они, экипаж космического грузовика класса С «Пахарь», без своего робота обойтись не могут никак. Да и отдай они Умника в руки роботехников, выглядело бы это не как акт содействия прогрессу и процветанию человечества, а как элементарное предательство.

Они полетели к реке, медленно думал Умник, застыв на краю провала.

Скорее всего, к тоннелю. Оттуда они вылезли, обнаружили провал, озеро, наш корабль на дне и устроили засаду. Засада удалась, и теперь они возвращаются обратно к тоннелю у реки. Хозяев они унесли с собой, и это означает, что хозяева нужны им живыми. О чём это говорит? Это говорит о том, что шанс освободить хозяев есть. Освободить их отсюда, с этой стороны подземелья. Потому что, если бы враг сумел обнаружить или прожечь ворота, которые отворяются на «Сезам, откройся!», то…

– Умник!

Робот очнулся от дум и быстро огляделся.

И тут же увидел Вишню.

Лируллийка сидела на корточках возле кормы «Мураша» и призывно махала ему рукой.

– Опять мы с тобой одни, Умник, – сказала Вишня, когда они забрались в вездеход, и робот отогнал машину под кроны деревьев. – Судьба наша такая, наверное.

– Я не знаю, что такое судьба.

– И хорошо, что не знаешь. Однако судьба судьбой, а что нам делать, я не представляю.

Умник промолчал, справедливо полагая, что отвечать ему должно лишь тогда, когда спрашивают.

– Ну, чего молчишь? – спросила Вишня. – У тебя есть хоть какие-нибудь соображения по этому поводу?

– По какому именно поводу?

– По поводу того, что нам следует делать дальше… О! Ну я и дура всё-таки. Гойты! Нужно немедленно сообщить им о случившимся и выработать новый совместный план действий. Умник, ты умеешь пользоваться рацией?

Умник пользоваться стационарной рацией на «Мураше» умел, но выйти на связь с гойтами не удалось. Даже на аварийной волне. Означать это могло лишь одно: участь экипажа «Пахаря» постигла также и их союзников.

– Их тоже захватили в плен, – констатировала Вишня после часа бесполезных попыток связаться с гойтами.

– Если не хуже, – добавил Умник.

– То есть?

– То есть их могли убить. Например, в бою. Их могли до времени обнаружить, они вступили в бой и погибли. И произошло это как раз в то время, когда жахи напали на нас. Если бы раньше, гойты успели бы предупредить по радио.

– Умный ты, Умник, – вздохнула Вишня. – А притворяешься обычным корабельным роботом. Шучу. Но, думаю, всё-таки их взяли в плен, а не убили. Во всяком случае, очень на это надеюсь. Не знаю почему, но, судя по всему, жахам нужны живые разумные. Так. Ладно. А если связаться с теми гойтами, что остались на корабле?

– Вы спрашиваете моё мнение?

– Именно.

– Моё мнение следующее. Связаться можно. Но у гойтов, кроме их корабля, ничего не осталось. И вообще их осталось мало. Истребитель, если вы помните, они потеряли во время схватки на побережье. Сейчас – вездеход и десятерых товарищей в придачу. Чем они могут нам помочь? Поднять корабль и переместиться к деревне Охотника? Хорошо. А дальше? Если они выйдут из корабля, жахи их просто парализуют или перестреляют. Да и за броней корабля у них нет стопроцентной защиты. Опять же, они амфибии и не могут долго находиться вне водной среды. Нет, не станут они бессмысленно рисковать. Даже ради спасения своих товарищей. Но предупредить их о том, что произошло, всё-таки надо.

– Интересно ты рассуждаешь. Рисковать не станут, а предупредить надо. Зачем?

– Во-первых, так положено. Они ведь тоже сейчас потеряли связь со своим вездеходом и беспокоятся. А во-вторых, как любит говорить наш Капитан, пусть у кого-то тоже голова болит за общее дело.

Однако связаться с оставшимися у побережья гойтами тоже не получилось. За то время, что Умник и Вишня совещались, над поляной собралась изрядная гроза. Сизая тяжкая пелена сплошь заволокла небо, опустилась, практически, к самым верхушкам деревьев и, когда лируллийка и робот, обратили внимание на то, что происходит в природе, первая молния рассекла небо пополам, тут же ударил гром, и на землю хлынули потоки воды.

Ни о какой связи теперь не могло быть и речи, – мощные атмосферные разряды исключали использование рации.

– Интересно, это надолго? – встревожено спросила сама себя Вишня, наблюдая, как молнии одна за другой раскалывают небосвод прямо над «Мурашом», словно соревнуясь в силе и яркости. – Хорошо бы укрыться в «Пахаре» от греха подальше…. Мы, лируллийцы, не любим грозы и молний. Умник, ты можешь попасть в «Пахарь»?

– Это не трудно, – ответил робот. – Ныряем на «Мураше» в озеро, потом забираемся в трюм через грузовой шлюз – и мы на месте.

– Тогда поехали. Надо спрятаться от грозы. Уж больно она страшная, – я такой даже на Лирулле не видела…. о, Всевышний!!

«Мураш» стоял на самом краю поляны, за двумя, похожими на близнецов, мощными деревьями. И очередная молния умудрилась попасть сразу в оба. Стволы вспыхнули одновременно от корней до кроны, переломились пополам, словно две спички под небрежными пальцами невидимого великана, и рухнули на поляну.

– Вниз, Умник! Вниз, к «Пахарю»! – крикнула обычно сдержанная Вишня и прикрыла лицо руками. – И поскорее, пожалуйста!

– Да. Но мы потом не сможем выбраться наружу тем же путём. «Мураш» не умеет летать.

– А связаться с кораблём гойтов сможем?

– Да. Если запустить зонд…

– Тогда – вниз! Все, я приняла решение. Даже, если гойты и смогут нам помочь, то пройдёт слишком много времени. А нам нужно торопиться. Время дорого. Может быть, на счету каждый час! Вниз, Умник, и будь, что будет!

Гроза, то отдаляясь, то приближаясь, продолжалась до позднего вечера. Создавалось впечатление, что она ходит кругами над поляной. Вишня успела немного поспать в своей каюте, успокоиться и съесть вкусный обед, который приготовил Умник. Теперь, под защитой «Пахаря» ей было стыдно за ту панику, которой она, опытнейший дипломат, поддалась наверху.

Да лируллийцы боятся грозы. Этот страх присутствовал в каждом из них на глубочайшем, генном уровне и происхождение его шло, видимо, с тех незапамятных времён, когда в растущих на одном месте и не умеющих передвигаться далёких предков лируллийцев, попадали молнии и сжигали их дотла.

Но, Всевышний, она просто не должна была поддаваться этому древнему страху! В какой-то мере, конечно, её оправдывает то, что в грозу подобной силы она вообще никогда не попадала… Нет, не оправдывает. Разумное существо её уровня и подготовки не имеет права на панику. Что бы не случилось.

Анализируя свой поступок, мучаясь совестью и подвергая глубокому порицанию собственное «я», Вишня некоторое время бесцельно побродила по кораблю, зашла в кают-компанию и, наконец, пристроившись в любимом кресле, вздохнула и раскрыла захваченную с собой из вездехода тетрадь Человека-Т. Ей осталось там прочитать каких-то два десятка страниц.