Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Соавторы: Мария Двинская,Герман Маркевич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 79 (всего у книги 351 страниц)

– Сам? – я всё ещё пытался выглядеть ироничным. – Послушаешь вас, дед Евсей, и можно подумать, что вы с Богом лично каждый день говорите.

– А как же! – удивился старик. – Говорю, конечно. Каждый день говорю. И всякий человек с ним каждый день разговаривать может. Стоит захотеть только.

– А вы один живёте? – я постарался сменить тему. Не потому, что о Боге мне было рассуждать неприятно. Просто не готов я был к таким рассуждениям. Но старик меня заинтересовал. Шла от него какая-то уверенная и спокойная сила. Сила человека, который на самом деле знает.

– Почему один? У меня здесь полно родни. И сын, и внуки, и правнуки, и праправнуки есть. Многие уехали. Кто в город Хабаровск, кто и вовсе на остров Сахалин, но много и здесь осталось…

Мы ещё долго беседовали, сидя на тёплом, нагретом солнцем крыльце. Дед Евсей рассказывал о себе, о прошлом и настоящем. О том, что иногда лечит людей травами и наговорами. Лечит, когда врачи помочь не могут и, когда люди сами обращаются. Обращаются не часто. Колдуном считают и власти боятся. Не всякий, бывает, и на улице поздоровается. Жалко таких, – во тьме живут. И ещё того боятся, что о Боге он открыто говорит. Советская же власть Бога не жалует. Ну и тех, кто Бога любит, тоже. А как же иначе. Да только не долго уж той власти осталось. Может, два десятка лет, а может, и того меньше: «Да что тут говорить. Ты, внучок, про это лучше меня знаешь».

Домой я вернулся уже ближе к вечеру. Попрощался с дедом Евсеем, зашёл за избу – подальше от любопытных глаз, и легко перенёсся обратно. Как будто и не было этих долгих, только что преодолённых, километров и лет.

Вернулся я прямо к трезвонящему телефону.

Это была Маша.

– Ну, наконец-то! – воскликнула она в трубку. – Где ты пропадаешь? Домой звоню – нет никого, на мобильник – не отвечаешь. У честной девушки, знаешь ли, и подозрения всякие могут возникнуть.

Н-да, не объяснять же, что там, где я был, мобильная связь существует разве что в фантастических романах….

– Что случилось-то? – я постарался избежать оправданий и объяснений. – У тебя все нормально?

– У меня – да. Если, конечно, не считать, что мы три дня не виделись.

– Э-э…

– Но я тебе не по этому поводу звоню.

– Чёрт, по-моему, более серьёзный повода даже трудно себе вобразить!

– Хорошо, об этом потом поговорим. А теперь слушай. Ты можешь помочь?

– Машенька, для тебя – всё, что в моих силах…

– Это не для меня. То есть, всё равно, что для меня. Я почему спрашиваю. Всё-таки ты довольно известный журналист и…

Всё-таки женщина – это… всегда женщина. Даже такая, как Маша.

– Родная, да в чём дело-то? – не выдержал я. – Говори прямо, не стесняйся.

Дело оказалось в следующем. Один из Машиных любимых воспитанников, семилетний мальчик по имени Костя, попал в больницу с каким-то редчайшим заболеванием крови. По сути, на данный момент он находился при смерти. Спасти его могло лекарство, которое в ограниченных количествах выпускалось только в Соединённых Штатах и больше нигде. Папа мальчика Кости, очень, по Машиным словам, влиятельный и богатый человек, поднял на ноги всю Москву и чуть ли не половину России, но лекарства этого не нашёл. Так вот, не мог бы я, используя свои многочисленные журналистские связи постараться это лекарство в Москве всё-таки найти?

– Погоди, – сказал я в трубку. – Журналистские связи не чета связям деловым или дружеским. Ты слишком обо мне высокого мнения. Папа этого мальчика, он кто?

– Ох, Ленечка, не знаю. Костя всегда говорит, что его папа бизнесмен. Но мне кажется, что его бизнес… как бы сказать… не совсем честный.

– Почему ты так думаешь?

– Не знаю. Женская интуиция, наверное. И потом я видела его несколько раз. Знаешь, по манере общаться, по внешнему виду и окружению человека можно о многом догадаться.

– И ты догадалась, что он бандит?

– Я не знаю, бандит он или нет. В конце концов, где ты вообще в России встречал абсолютно честный бизнес? И пойми, мы не о папе Кости говорим, а о самом Косте. Если лекарство не найти в течении суток, то мальчик, скорее всего, умрёт. И мне тогда будет очень и очень больно. Ты это понимаешь?

– Я это понимаю. Я одного не понимаю. Как это такой богатый и влиятельный папа не смог достать для умирающего сына существующее – я подчёркиваю – существующее на свете лекарство. Слетал бы в Штаты, в конце концов – и все дела.

– У них там что-то не получилось с визой. И с человеком, который там, в Америке, лекарство это достал тоже что-то произошло, и он не смог вылететь в Россию. И передать лекарство тоже не смог. То ли полиция его арестовала, то ли ещё что-то в этом роде. И теперь…

– Погоди, тебе-то откуда все эти подробности известны?

– Я… я в больнице была. Костя попросил, чтобы я пришла. И там случайно услышала отрывок разговора. Ну и поняла, что дело совсем плохо. Поэтому и звоню.

– Ясно. Скажи, ты этому, Костиному папе, сказала, что попробуешь помочь?

– Конечно. Как же иначе? Но я твоего имени не называла, не беспокойся. Я просто сказала, что позвоню одному человеку, который, возможно, сумеет помочь.

– Так. А он что?

– А что он?

– Блин. Ну, он не спросил разве, что это за человек?

– Нет. Он только рукой махнул. Безнадёжно так, знаешь… И вздохнул. Мне даже жалко его стало.

– Ну, жалеть – это ваша прямая женская обязанность.

– Лёня, как тебе не стыдно!

– Ладно, считай, что я неудачно пошутил. Скорее всего лекарства этого действительно нет в Москве, раз уж Костин папа его достать не сумел. Как ты, говоришь, оно называется?

Я по буквам записал название лекарства и фирмы (кстати, довольно известной), его производящей, пообещал Маше, что сделаю все от меня зависящее и тут же ей позвоню и положил трубку.

Через пятьдесят минут активного поиска в Интернете я выяснил, что офис фирмы находится в Сан-Франциско, а её производственные мощности и корпуса расположены в ближайших окрестностях этого же города.

Господи, благослови человека, которому пришла в голову идея веб-камер, подумалось мне. И того или тех, кто не забыл установить такую камеру в Сан-Франциско. Но что, интересно, я буду делать, когда необходимо будет попасть в место, где веб-камер нет? Ладно, через несколько часов в Америке наступит утро, а пока неплохо бы поужинать и заодно обдумать свои новые возможности. Путешествия во времени. Да, господа, это вам не Юпитер. Можно, например…. Я поставил на огонь кастрюлю с водой, прилёг на диван и дал волю воображению.

Глава одиннадцатая

– Ощущаю вибрацию почвы, – сообщил Умник, заканчивая накрывать на стол завтрак.

Утро выдалось умытым, солнечным, и по сему случаю было принято решение завтракать под открытым небом.

– Вибрацию почвы? – приподнял кустистые рыжие брови Капитан. – Лично я ничего не ощущаю.

– Кроме голода, – добавил Оружейник, намазывая на хлеб масло.

– Вы и не можете, – сказал Умник. – Рецепторы не те.

– Но-но, – погрозил роботу пальцем Оружейник. – Ты наши рецепторы не замай! За своими лучше следи.

– Я и слежу, – буркнул Умник. – Именно поэтому мои рецепторы и ощущают вибрацию. Вчера её не было. А сегодня есть. На самой границе восприятия, но есть. Я ещё ночью её уловил. Или почти уловил. Но не стал вас будить, потому что, как уже сказал, не был уверен. Конечно, если вы не в настроении меня слушать, то…

– Э, погоди! – остановил его Капитан. – Извини. Просто уж больно утро хорошее для получения неприятных известий. Так что за вибрация?

Люди и Вишня прекратили жевать и разом посмотрели на Умника.

– Вибрация почвы, – терпеливо повторил робот. – Я её ощущаю. Дрожит почва.

– Давно? – осведомился Механик.

– Уже час и пять минут.

– Почему сразу не сообщил? – насупился Капитан.

– Не был уверен. Проверял.

– А теперь, значит, уверен?

– Теперь уверен. Потому что за этот час вибрация незначительно, но усилилась.

– Вишня, Охотник, вы что-нибудь чувствуете? – спросил Капитан.

– Я – нет, – ответил Охотник. – Но сейчас попробую.

Он соскользнул со стула, приник ухом к земле и замер. Вишня тоже сделала нечто похожее: поднялась из-за стола, подошла к ближайшему дереву, обняла ствол и крепко к нему прижалась.

Экипаж «Пахаря» молча и синхронно переводил глаза с одного на другую и обратно.

– Что-то есть, кажется, – сказал, наконец, Охотник, поднимая голову. – Но очень далеко.

– И глубоко, – добавила Вишня.

– Могу даже дать направление, – заметил Умник. – Хоть мне и не доверяют.

– Перестань, Умник, – поморщился Штурман. – Иногда ты становишься совершенно невозможным!

– Так откуда идёт вибрация, Умник? – спросил Механик.

– С той стороны, откуда мы сюда прибыли.

– Из пещер? – спросил Капитан.

– Я не знаю из пещер или нет. Но именно с той стороны.

– Похоже, Умник прав, – заметила Вишня, возвращаясь за стол. – Дерево говорит о том же.

– Вы умеете разговаривать с деревьями? – не поверил Охотник.

– Ну, не то чтобы разговаривать…. Но кое-какую информацию, недоступную другим, лируллийцы от деревьев и вообще от растений получать способны. Не забывайте, что мы и сами в некотором роде растения.

– Мы тоже в некотором роде животные, – почесал в затылке Капитан. – Но я не могу сказать, что умею получать от животных информацию, недоступную другим. Разве что это животное будет очень умным и лично мной выдрессированным. Но и это вряд ли, поскольку дрессировать животных я не умею.

– А вы меня научите? – спросил, обращаясь к Вишне, Охотник. – Разговаривать с деревьями? Мне кажется, что у меня может получится.

– Попробую, – улыбнулась Вишня. – почему бы и нет?

– Э, друзья, – поднял руку Доктор, – разрешите вам напомнить, что…

И тут земля задрожала так, что это почувствовали уже все присутствующие.

– Ого! – воскликнул Механик, придерживая на столе покачнувшийся термос с кофе. – Неужели землетрясение?

– Здесь не бывает землетрясений, – заметил Охотник. – То есть я хотел сказать, что раньше их никогда не было.

– А что-то похожее было? – спросил Капитан.

– Нет.

– Умник, а ты что скажешь?

– А что я должен сказать?

– На что это похоже? – терпеливо повторил Капитан.

– Вот эта вибрация?

– Умник, если ты…

– Я понял, Капитан. Извините. Это похоже на работу какой-то очень мощной и сложной машины. Так мне кажется.

– Машины… Хм-м…. А почему вибрация усиливается?

– Просто машина постепенно меняет режимы.

– Золотой шар! – таинственным, но очень громким шёпотом предположил Оружейник. – Я уверен, что он и есть эта самая машина.

– Почему ты так думаешь? – повернулся к нему Капитан.

– Потому что больше в той стороне всё равно ничего нет, – объяснил за Оружейника Механик. – Кроме нашего «Пахаря», конечно. Но он, я думаю, не в счёт.

– Да уж, – согласился Штурман. – Вибрировать нашему «Пахарю» совершенно не с чего. Особенно самостоятельно. И что нам в связи с этим всем теперь делать?

– Вибрация уменьшается, – сообщил Умник.

– Процесс пошёл в обратную сторону, – предположил Капитан. – Умник, скажешь, когда вибрация пропадёт совсем, хорошо? А мы пока всё-таки позавтракаем. Не знаю, как вы, а я не привык встречать неприятности на голодный желудок. Особенно с утра.

Неприятности, как и предвидел Капитан, начались практически сразу после завтрака. Сначала Умник сообщил, что появился ещё один источник вибрации. Первый, мол, стоит на месте и, если это машина, то она, видимо окончательно вышла на заданный режим, потому что вибрация от неё, достигла определённого уровня и теперь не уменьшается и не увеличивается. А вот второй источник появился совсем недавно. Пятнадцать минут назад, если быть точным. И он, источник этот, приближается. К ним. Судя по всему, тем самым подземным тоннелем, которым давеча шли и они. И ещё. Характер вибрации второго источника совершенно иной.

– Как будто кто-то очень быстро бежит, – закончил Умник. – Кто-то тяжёлый. И совсем скоро он должен добежать до конца тоннеля.

– Как скоро? – осведомился Капитан, бросая на стол использованную салфетку.

– Минут через сорок, – доложил Умник, на мгновение задумавшись. – Может, меньше.

Вишня и Охотник подтвердили сообщение Умника.

– По тоннелю явно что-то движется, – сказала Вишня. – И, не знаю, как вам, а мне это совсем не нравится.

– Все – в «Мураш»! – скомандовал Капитан. – Механик – за руль. Надо выбрать место, откуда мы могли бы скрытно наблюдать за входом в тоннель.

– Так не выйдет, Капитан, – возразил Механик. – Спрятать «Мураш» – это одно, а наблюдать за входом – совсем другое. Одновременно это сделать не получится. Если видим мы, то, значит, видят и нас.

– А если нырнуть в реку и через перископ? – предложил Оружейник.

– Тогда будет виден перископ, – пожал плечами Механик.

– Пусть следит Умник, а нам передаёт картинку на дисплей, – высказался Штурман.

– Тогда лучше запустим «летающий глаз», – принял окончательное решение Капитан. – На «Мураше» есть один. И, если что, «глаз» не так будет жалко.

– Спасибо, Капитан, – сказал Умник.

– Не за что. Все в машину. Машину – в лес. И подальше.

Так они и сделали. Механик, умело лавируя между мощными стволами деревьев, загнал вездеход в промежуток между двумя ближайшими, покрытыми тем же лесом холмами, и заглушил двигатель. Теперь для того, чтобы их обнаружить, нужно было специально знать, где искать.

На это ушло десять минут.

И ещё двадцать на то, чтобы собрать, настроить и запустить «летающий глаз», – небольшого робота, предназначенного для ведения разведки с воздуха.

«Летающий глаз» был способен практически бесшумно держаться в воздухе (при условии, что параметры атмосферы соответствуют земным) без дозаправки пятнадцать часов на высоте до девяти километров и передавал в цифровом режиме на дисплей бортового компьютера картинку с одной видеокамеры и двух сканеров – теплового и электромагнитного – одновременно.

Они успели вовремя.

«Летающий глаз» как раз набрал заданную высоту и нашёл цель, а Штурман успел настроить бортовой компьютер на приём передачи, когда из хорошо различимого («летающий глаз» дал необходимое увеличение) зева тоннеля выскользнуло и замерло нечто совершенно невообразимое и, судя по всему, живое.

Больше всего это существо напоминало бородавчатое яйцо на восьми гибких, сужающихся к низу лапах-отростках. Размером, пожалуй, с их вездеход, оно некоторое время стояло в полнейшей неподвижности прямо около входа в тоннель, как бы привыкая к дневному свету и открывшемуся перед ним простору, а затем, приподнявшись на лапах-отростках, ловко двинулось по каменистой осыпи вниз, к реке. Достигнув кромки воды, оно, не останавливаясь, нырнуло в реку, уже через минуту вскарабкалось на противоположный берег (на их берег!) и снова замерло в полной неподвижности.

– Я думаю, что эта штука – робот, – нарушил молчание Оружейник. – Сначала мне казалось, что она живая, а теперь сильно сомневаюсь.

– Почему? – спросил Капитан.

– Она не отряхнулась от воды, – пояснил Оружейник. – Так поступил бы, например, Умник.

– А что здесь плохого? – обиделся Умник.

– Ничего. Просто живым существам инстинктивно свойственно отряхиваться, когда они мокрые с ног до головы вылазят из реки.

– Например, черепахам, – сказал Доктор. – Водяным. Помню, у меня в детстве жила такая. Так вот она всегда отряхивалась, когда я её вытаскивал из воды с целью эту самую воду поменять.

Механик захохотал.

– Не вижу ничего смешного, – насупился Оружейник. – Я имел в виду высших животных.

– Например, дельфинов, – подсказал Штурман.

Механик поперхнулся и закашлялся.

– Ну чисто дети, – улыбаясь сказал Вишне Капитан.

И тут бородавчатое яйцо выстрелило в «летающий глаз».

Выглядело это следующим образом. Одна из «бородавок» неожиданно вытянулась вперёд и вверх, из бесформенного нароста превратилась в гладкий матовый конус, и оттуда, из этого конуса, вырвался ослепительно-белый тонкий луч… И тут же в динамиках треснуло, хрустнуло, зашипело, и ясная чёткая картинка с экрана дисплея, задрожав, пропала. Как не было.

– Приплыли, – сказал Оружейник. – Точнее, прилетели. Я же говорю – робот. С лазерным оружием к тому же.

– Или киборг, – задумчиво предположила Вишня. – Потому что внешне он действительно мало напоминает машину. Даже нашу, лируллийскую, не говоря уже о человеческой.

– Есть многое на свете, друг Горацио, – процитировал заезженную веками фразу Штурман. – Какая нам разница – робот это, живое существо или киборг? Главное – это яйцо на ножках опасно, и нам следует держаться от него подальше.

– Что значит «какая разница»? – удивился Доктор. – А если оно разумно?

– Начинается… – пробормотал Оружейник.

– Доктор прав, – сказал Капитан. – Мы уже знаем, что на Тайге могут быть представители разумных рас из, практически, любого уголка Галактики. Возможно, даже те, о ком нам вообще ничего не известно. Не хватало ещё воевать с себе подобными.

– Себе подобные, ага, – криво ухмыльнулся Оружейник. – Яйцо в бородавках и с мощным лазером. Или что там у него…

– Напоминаю, что Галактический Моральный Кодекс Разумных, принятый, кстати, и нами, людьми… – начал было Капитан.

И тут прямо перед носом «Мураша» вспыхнуло одновременно три дерева.

Это были высокие, в два человеческих обхвата, гладкоствольные, чем-то напоминающие земные сосны, деревья. И они загорелись сразу, от корней до кроны, словно облитые предварительно напалмом, с треском и жаром, в две секунды превратившись из живых деревьев в три пылающих факела.

Вскрикнула и отшатнулась назад Вишня.

Механик, не раздумывая, запустил двигатель и дал задний ход, разворачивая машину.

– Вон он, гад, прямо над нами! – крикнул Штурман, тыча пальцем в экран дисплея. – Внешние сенсоры его засекли!

– Гони! – приказал Капитан. – Активная защита! К реке!

Механик прижал педаль газа, бросая «Мураш» в ближайший просвет между деревьями, а Оружейник тут же включил защиту.

Многофункциональный целеуказатель немедленно обнаружили воздушную цель и бросил координаты на дисплей плазменной пушки.

– Цель захвачена, – стиснутым голосом доложил Оружейник.

– Огонь! – приказал Капитан.

Оружейник выстрелил одновременно с противником.

Многослойная термостойкая броня выдержала. Выдержала, как потом выяснилось, и часть внешних сенсоров. Но ярчайший белый свет, заливший экраны и лобовые стекла, на секунду-полторы сбил зрение Механику и бортовому компьютеру, и ослепший «Мураш» со всей дури вломился лбом точно в ствол гигантского дерева неизвестной породы, а вслед за этим на вездеход с глухим чавканьем шлёпнулась туша сбитого врага.

Глава двенадцатая

– Ничего не понимаю, – Доктор устало выпрямился и вытер предплечьем заливающий глаза пот. – Как хотите, но у этого существа нет мозга.

Вычищенный и отмытый от крови и слизи «Мураш» стоял на берегу реки, в пяти километрах от деревни Охотника, ниже по течению.

Четыре часа назад они выползли сюда из леса, волоча за собой полусожженную тушу мёртвого противника и, пока Капитан, Механик, Штурман, Оружейник и Вишня занимались приведением вездехода в порядок (кроме гигиенических процедур требовалось также заменить некоторые сенсоры, которые всё-таки вывел из строя лазерный удар врага), Доктор и Охотник занялись анатомическими исследованиями. Умник же был отправлен в боевой дозор к деревне с приказом неусыпно следить за входом в чёртов тоннель и, в случае появления новых бородавчатых яиц на восьми ножках или чего другого непонятного или опасного, немедля об этом сообщать и возвращаться к людям.

– Всё-таки существо? – спросил Капитан, разглядывая сверху, с брони «Мураша», то, что осталось от бородавчатого яйца после точного выстрела из плазменной пушки, хирургического лазера Доктора и отточенного до немыслимой остроты стального ножа Охотника. – Не киборг?

– Если в нём и есть что-то от киборга, то я это что-то определить не могу. Во всяком случае – это не киборг в привычном нам понимании данного слова. Искусственно выращенное существо – вполне возможно. Но у него внутри нет ничего из металла, пластика или, допустим, керамики.

– А с помощью чего же он тогда в нас палил? – поинтересовался Оружейник. – Если это был не лазер, то я готов съесть собственный ботинок.

– Друзья мои, – вздохнул Доктор, – если вы думаете, что обычный корабельный врач способен за несколько часов полностью разобраться в анатомии совершенно неизвестного существа и объяснить устройство и функциональные особенности всех его внутренних и внешних органов, то вы ошибаетесь. Тут нужны глубокие и серьёзнейшие исследования целого коллектива учёных. И, разумеется, соответствующее оборудование. Но кое-что я всё-таки сказать уже могу. Во-первых, у этого существа прочнейший внешний покров. И одновременно очень гибкий. То есть я уверен, что, например, пуля его не возьмёт. Никакая. Но плазменный заряд – это плазменный заряд. Наш выстрел прожёг ему брюхо и достиг сердца, вследствие чего и наступила смерть. Или, вернее, прекращение жизнедеятельности. Потому что смерть называется смертью тогда, когда умирает мозг, а мозга, повторяю, у него нет. У него есть много чего другого – непонятного и сложного. Например, орган, который, вероятно, и служит своеобразным живым лазером, – не спрашивайте, как это может быть, все равно объяснить не смогу, потому что сам ничего почти не понимаю. Или взять его скелет…. Совершенно невероятная конструкция, обладающая чуть ли не абсолютной степенью свободы и в то же время необычайно крепкая – ни у одного вида известных мне живых существ нет ничего подобного. А с помощью чего он летает?! Очень подозреваю, что наш выстрел, прежде чем достичь сердца, сжёг ему антиграв. Чёрт возьми, если оно способно иметь внутри себя живой лазер, то почему бы ещё не быть и живому антиграву? В общем, существо уникальное и во всех смыслах удивительнейшее. Но. Есть одно «но», которое просто ставит меня в тупик. Повторяю ещё раз: мозга у него нет. Никакого. Есть нечто вроде маленького нервного узла в передней части туловища, которую весьма и весьма условно можно назвать головой – и все.

– Так, может, этот нервный узел и есть мозг? – спросила Вишня. – В конце концов в обитаемой галактике тысячи и тысячи видов животных, обладающих нервными узлами вместо мозга и…

– Да, – перебил лируллийку Доктор. – Вы правы. Но это примитивные животные. Простые. Данное же существо – сложное. У него анатомия высшего животного или даже разумного существа. А мозга, тем не менее, нет. Ну, мы же все взрослые и трезво мыслящие люди – должны понимать, что чем сложнее и многофункциональнее устройство, тем сложнее и система управления. Так вот. Устройство мы имеем – вот оно, перед нами. А система управления в нём отсутствует.

– Когда внутри нет системы управления, – подал голос Механик, задумчиво глядя в небо (он сидел у в траве, прислонившись спиной к колесу и курил неизменную сигарету), – ищи её снаружи.

– О! – поднял вверх указательный палец Доктор. – В этом что-то есть. Механик, ты гений.

– Нет, я просто механик, – Механик, затушил окурок о колесо вездехода, не спеша поднялся с травы, подошёл к Доктору и с напускным безразличием уставился на развороченные внутренности мёртвого врага.

– Я сидел, слушал вас и думал, – сказал он. – Думал о том, что вы говорили. И сейчас, и тогда, когда мы только встретились с этим… кстати, как мы его назовём?

– Назовём… А разве надо? – спросила Вишня. – Уж больно неприятно.

– Всё должно иметь своё название, – сказал Капитан. – Особенно, если нам ещё предстоит сталкиваться с подобными э-э… существами. Не приведи господь, конечно.

– Ну да, – согласился Оружейник. – Не называть же его «яйцо» в самом деле. Обидно, знаете ли, за яйцо.

– Во всех смыслах, – добавил Штурман.

Механик захохотал.

– А что здесь смешного? – непонимающе обратилась Вишня к усмехающемуся Охотнику.

– Не обращайте внимания, Вишня, – успокоил её Механик. – Со мной иногда бывает. Слушай, Охотник, может ты дашь ему название? Твоя планета, как никак!

– Название… Ты хочешь сказать имя?

– Нет, я хочу сказать название. Имя – это имя.

– Хорошо. Я понял. Назовём его «жах».

– Жах? Почему «жах»? Что это значит?

– На каком-то древнем языке Земли это значит «ужас». Я не помню на каком.

– А что, – сказал Капитан, – мне нравится. Жах. Коротко и ясно.

– И, главное, отражает внутреннюю суть и внешнюю форму, – тихо, но так, что все услышали, сказала Вишня. – Кстати, о сути. Мы утратили нить разговора. Механик, вы собирались нам рассказать о том, что именно вы думали, когда нас слушали.

– Да, спасибо, я не забыл. Так вот. Я крутил в голове три слова: «робот», «киборг» и «мозг». И так, и эдак, пока что-то не щёлкнуло, и всё встало на свои места. А щёлкнуло, когда Доктор сказал слово «управление». Чёрт возьми, подумал я, любой, самой сложной машиной можно управлять снаружи, на расстоянии, и для этого вовсе не обязательно, чтобы у неё был хорошо развитый электронный мозг. А что, если то же самое можно проделать и с живыми, но искусственно созданными существами? Вот и получается, что жахом этим, вполне возможно, управляют на расстоянии. Поэтому и мозга нет. Достаточно вполне нервного узла.

– Интересная гипотеза, – сказал Оружейник с явным уважением. – А что нам это даёт?

– Пока это только гипотеза – практически ничего, – сказал Капитан. – Но, при случае, учтём и её… О, минуточку! Умник на связи… Да, Умник, слушаю тебя. Сколько? И ещё выползают? Понял, понял. Они тебя не заметили, надеюсь? Хорошо. Снимай наблюдение и дуй к нам. В смысле беги. Да, как можно скорее. Мы уходим. Всё, конец связи.

– Что, – спросил Капитана Оружейник, – снова полезли?

– Да, жахи. Умник насчитал четырёх. И говорит, что выползают пятый и шестой. Медленно выползают, с опаской. Не так, как первый. Вот что. Одним нам не справиться – нужна помощь. Охотник!

– Я здесь, Капитан.

– Ты говорил, что на побережье живут эти… как их… ну, которые амфибии…

– Гойты.

– Да, гойты. У вас, вроде, с ними были хорошие отношения?

– Хорошие. Я даже немного знаю их язык. А они наш.

– Много их?

– Я точно не знаю, Капитан, – никогда не считал. Я и был-то у них всего три раза. Но не очень много – меньше, чем было нас. Десятка три. Может быть, четыре.

– Как ты думаешь, если мы к ним обратимся, они нам помогут?

– В войне против жахов?

– Во всём. Нам нужно попасть в подземелье с золотым шаром, чтобы выяснить, что случилось с людьми. Но, если там теперь жахи – а они там, раз вылазят из тоннеля, то одним нам не справится. Да, чуть не забыл, скажите, Вишня, вы что-нибудь слышали об этих гойтах? Амфибиях-гуманоидах? Лично я не могу ничего припомнить. Но я всего лишь капитан грузовика, а вы – профессиональный политик галактического масштаба.

– Ну, уж прямо и галактического… Но вы правы, – я обязана знать больше.

– И?

– Обязана, но не знаю. То есть мне известно две разумные расы амфибий, но они, во-первых, не гуманоиды, а, во-вторых, называют себя иначе.

– Получается, – сказал Механик, что эти самые гойты не входят в Галактическое Сообщество. Иначе мы бы о них знали.

– Или хотя бы слышали, – добавил Оружейник.

– Ладно, – сказал Капитан. – На месте разберёмся. Главное, что они дружественны людям, как утверждает Охотник. А нам необходим союзник. Значит, решение следующее: плывём вниз по реке к гойтам, все им рассказываем и постараемся склонить их к активному сотрудничеству. Тем более, что-то мне подсказывает, что появление жахов – это проблема не только наша, а и всех разумных на Тайге. О! А вот и Умник! Ну, что там?

– Все, как я докладывал, – сказал робот, резко затормозив перед Капитаном. – Они медленно расползаются по округе. В воду пока не лезут и не взлетают. Когда я уходил, их из тоннеля вылезло уже шестеро. Все одинаковые – не отличишь одного от другого.

– Ясно. В машину, Умник, мы отправляемся. Да, теперь этих существ мы называем жахи. Это, если во множественном числе. В единственном будет – жах. Уразумел?

– Да, – ответил корабельный робот. – Уразумел. Жах. По-украински – ужас.

– Ну, слава богу, – пробормотал Капитан, – и язык определили.

Плыть вниз по реке – занятие очень приятное. Особенно, когда сзади не притаилась смертельная опасность. Но и в этом случае изрядная доля приятности остаётся всё равно. Потому что опасность пока явным образом за тобой не гонится, а если и погонится, то неусыпный Умник вовремя о ней предупредит. Так что можно сидеть наверху, свесив ноги с борта, подставлять лицо свежему, пахнущему чистой речной водой и лесом, встречному ветру, щурить глаза на синее небо с облаками, холмистые, покрытые все тем же лесом берега, на гладкую, зеленоватую от отражённых в ней деревьев, воду или, обернувшись, следить за двумя расходящимися от быстро плывущего «Мураша» волнами. Если просидеть так достаточно долго, то можно увидеть и всплеск от рыбьего хвоста, и незнакомых птиц, перелетающих с одного берега на другой и даже, чем-то напоминающего помесь коровы с оленем зверя, вышедшего к реке на водопой и удивлённо провожающего вездеход большими влажными глазами.

Хорошо!

Иногда даже закрадывается безумная мысль, что ради этих минут стоило перенести все тяготы и невзгоды последних недель. И даже вполне вероятная перспектива никогда не вернуться на Землю и сгинуть на этой безвестной планете не кажется уж столь ужасающей.

А ночью, когда невозможно яркая луна этого мира прокладывает по реке серебряную дорожку, и «Мураш» летит прямо по ней, чуть задрав нос и с шипением рассекая мелкую речную волну!

А на рассвете, когда толстый белый туман укутывает реку от берега до берега!

Плотный, молочно-белый, влажный. В нём гаснут звуки, и тот, кто в это время на вахте, сбрасывает скорость до минимума, и вездеход еле-еле ползёт, ориентируясь лишь на показания приборов. И только едва слышный плеск воды о борт, биение собственного сердца да запахи подсказывают, что ты ещё жив и находишься в этом, абсолютно реальном и, увы, зачастую слишком жестоком мире.

Сменяясь по очереди за штурвалом и всего дважды сделав по пути остановку, они достигли устья реки на пятый день утром. Это расстояние можно было покрыть, вероятно, и за более короткий срок, но на реке им неоднократно попадались и опасные пороги, и коварные отмели. Охотник и приборы не могли бы вовремя предупредить обо всех, и поэтому следовало быть осторожными.

Тем более, что за всё время пути они трижды видели жахов.

Они появлялись в небе на северо-востоке, в той стороне, где осталась деревня Охотника, вход в тоннель и подземелье с золотым шаром и родным «Пахарем» на дне озера.

Группами по три жахи барражировали небо над лесистыми холмами, видимо, производя разведку. Всякий раз Умник замечал их вовремя (а один раз первым их увидел Охотник), и тогда «Мураш» погружался почти к самому дну и шесть человек, одна лируллийка и один корабельный робот продолжали свой путь уже под водой, время от времени всплывая и оглядывая небо через перископ.

Жахи, однако, быстро исчезали с горизонта. Видимо, смерть первого разведчика научила их осторожности, и теперь они не торопились, методично, квадрат за квадратом, прочёсывая окружающие леса.