Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Соавторы: Мария Двинская,Герман Маркевич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 351 страниц)

– Ну, вообще-то, еще в Москве. Через одного своего старого знакомого в Интерполе… Не пойму, что за вопросы? Какая разница?

– Разницы, конечно, никакой. Если не считать, что я пока еще числюсь секретарем нашего долбаного частного сыскного агентства.

– И что? – спросил Сыскарь.

– Как это – что? Это вопрос доверия на минуточку!

– Стоп-стоп, – вытянул руки ладонями вперед Сыскарь. – Найти Бертрана было абсолютно моей частной инициативой, не имеющей ничего общего с деятельностью нашего агентства. Просто мне стало интересно, жив он или нет. И, если жив, то где обретается.

– Я поняла, – скучным тоном произнесла Ирина. – Тебе просто стало интересно. И совершенно не было интересно, интересно ли это мне. Все, как всегда.

– Ребята, – примиряюще сказал Кирилл. – Не ссорьтесь, а?

– Береги тебя Бог узнать, как мы ссоримся, – сказал Сыскарь скучным голосом.

– Вообще-то, – признался Симай, – я тоже нашел Бертрана еще полгода назад. Считаешь, должен был тебе сообщить?

– Ты – это ты, – сказала Ирина. – Ты вообще пропадаешь, когда тебе вздумается, и появляешься, когда хочешь. Цыганская душа, одно слово. А вот Андрей Владимирович…

– Ну, извини, – сказал Сыскарь.

– Куда я денусь… – вздохнула Ирина. – Ладно, поехали домой, поздно уже. Когда вы собираетесь лететь?

Им повезло. Княжеч располагал международным аэропортом – небольшим, но вполне современным, откуда раз в неделю был рейс до Парижа, и этот день как раз выпадал на завтра. Рейс в шесть утра, так что они едва успели взять билеты, принять душ, собраться и приехать в аэропорт к началу регистрации.

– Быстро ты, гляжу, освоился в этой жизни, – сказал Сыскарь Симаю, когда они уселись на свои места в салоне самолета. – Загранпаспорт, шенгенская виза, все дела.

– А куда деваться? Хочешь жить – будь как все. Но все-таки немножко выделяйся. Если б еще не эти самолеты… Боюсь я их.

С этими словами он полез под сиденье, достал из пакета бутылку французского коньяка, купленную в DutyFree, скрутил пробку, протянул стеклянную емкость Андрею. – Будешь?

– Нет, – отказался тот. – Шесть утра – это для меня рановато. Лучше посплю. Ночка та еще была.

– А я выпью. Иначе не усну и буду трястись два с половиной часа, как осиновый лист.

– Давай.

Симай припал к горлышку, и бутылка в мгновение ока опустела на четверть.

– Уф-ф, – выдохнул кэдро мулеса, закрутил пробку и сунул коньяк обратно в пакет. – Доброе зелье. Вот теперь можно лететь.

После чего аккуратно пристегнулся, откинулся в кресле, закрыл глаза и через десять секунд спал сном младенца. Вскоре его примеру последовал и Сыскарь.

Два с половиной часа пролетели вместе с крылатой машиной – быстро и без сновидений. Он открыл глаза, когда шасси коснулись бетонки. Симай уже не спал – прилип лбом к иллюминатору.

– Сели, – сообщил он, не оборачиваясь, и быстро перекрестился. – Слава тебе, Господи.

Еще в Княжече, разрабатывая маршрут, они выяснили, что удобнее всего добираться из Парижа до Компьеня на электричке с вокзала Париж Северный. Получать багаж им было не нужно, поэтому уже в девять они сели в электричку до вокзала и через сорок минут были там. Расписание сообщало, что ближайший электропоезд до Компьеня отправляется в десять часов девятнадцать минут и обещает быть на месте в десять пятьдесят восемь.

– Забавно, – заметил Симай. – Сорок минут мы ехали сюда, теперь сорок минут ждать и потом опять ехать те же сорок минут.

– Нормальный временной промежуток, – сказал Сыскарь. – Как раз успеем позавтракать. Как насчет кофе с булочками?

– И маслом!

– Не вижу препятствий.

Позавтракали здесь же, на вокзале, и Сыскарь даже успел покурить за его пределами в специально предназначенном для этого месте.

– Эх, времена настали поганые, – посетовал он. – Нормальному курильщику вообще жизни никакой. Хорошо уголовное преследование пока не ввели, но, чувствую, если дело дальше так пойдет, недолго осталось.

– Ни холодно, ни жарко, – сказал Симай.

– Потому что ты не куришь!

– Ага, – согласился цыган. – И тебе не советую. Бесовское это дело.

– Скажи еще – грех!

– И скажу. Грех и есть.

– Черт, – пробормотал Сыскарь. – Иногда я забываю, откуда ты.

– Причем здесь это? – искренне удивился Симай. – Грех он всегда грех. Что тогда, что сейчас, что через тысячу лет. Или ты по-другому мыслишь?

Сыскарь только вздохнул, молча потушил сигарету, и они отправились на посадку.

Ровно в десять часов пятьдесят восемь минут электропоезд почти бесшумно подкатил к железнодорожному вокзалу городка Компьень, двери вагона открылись, и товарищи ступили на перрон. Мимо них к выходу спешили пассажиры, сошедшие тут же. Сыскарь и Симай стояли, неторопливо оглядываясь по сторонам. Подошел мужчина лет сорока пяти. Среднего роста, черноволосый с обильной проседью. Хорошо сидящий костюм, пиджак расстегнут, черные мокасины, светлая рубашка без галстука с расстегнутым на верхнюю пуговицу воротом.

– Messieurs AndreetSimon? – произнес он вопросительно и улыбнулся.

– Уи, месье, – сказал Андрей.

– Но Симон, – сказал Симай. – Симай.

– Pardon, – едва заметно склонил голову мужчина. – Симай. Je retiendrai. Je vous prie, – и сделал приглашающий жест рукой.

– Мерси, – наклонил в ответ голову Андрей. – Как вас зовут?

– Quoi?

– Э… Черт, говорила мама, учи, сынок языки… What's your name? – перешел он на английский.

– О! – поднял брови мужчина. – Je m'appelle Pierre.

– Петр, значит, – констатировал Симай. – Петя. Тезка Петра Алексеевича. Надо же.

– По-моему, это хороший знак, – сказал Сыскарь.

– По-моему, тоже.

Мужчина вопросительно улыбнулся.

– Don'tworry, Пьер, – сказал Сыскарь и дружески хлопнул его по плечу. – Behappy. Пошли

Следуя за Пьером, они вышли на привокзальную площадь и направились к автостоянке, где сели в небольшой изящный BMWтемно-вишневого цвета – Сыскарь впереди, Симай сзади.

Тронулись. Сыскарь хотел было спросить разрешения закурить, но передумал. Ехать должно быть недалеко, можно и потерпеть. Бог знает в который раз пришли мысли о том, что надо бы бросить курение. И дело даже не в том, что вредно и даже опасно. Вернее, не только в этом. Неудобно стало. Курильщиков с каждым годом прижимают все больше и, судя по всему, легче не будет. Ну и к чему все эти мучения? С курения мысли перескочили на Бертрана. Интересно, как примет их вампир-вегетарианец? Если, конечно, он остался вегетарианцем… Твою же мать! Сыскарь чуть не подскочил на месте. А вдруг Бертран давным-давно «развязал» и так охотно согласился на встречу, чтобы спокойно полакомиться их с Симаем кровушкой? Была, помнится, такая песня про карлика с великаном. Они путешествовали и встретили дракона, который, увидев их, воскликнул: «Вот это да! Ко мне сама пришла еда!». Потом великан испугался, а карлик, наоборот… но к делу это не относится. Они с Симаем тоже могут оказаться едой, которая сама пришла. А что? Очень удобно. Двое чудиков из России, кто их будет искать, кому они нужны? Ирка, понятно, шум поднимет, но что это даст? И вообще, что она скажет, если не приведи Господь с ними здесь нехорошее случится? Поехали во Францию поговорить по делу со знакомым вампиром? Смешно.

Да ну, сказал он сам себе, не будь параноиком. Но будь начеку. Ага, начеку. Пистолеты-то с пулями серебряными в Княжече остались, в самолет их никак было не взять. Так что одна защита осталась – крест нательный да молитва Иисусова. Друг Симай утверждает, что помогает. Если с верой произносить. В отличие, к слову, от той же святой воды, от которой вампирам ни холодно, ни жарко. Просто мокро.

Он вспомнил отца Николая. Может, с самого начала, когда стало ясно, с кем они имеют дело, стоило к нему обратиться? У Церкви большой опыт общения с нечистой силой, а отец Николай однажды крепко сумел им помочь. С другой стороны – пока они, кажется, справляются сами. Отцу Николаю делать нечего, кроме как с вампирами и входами-выходами в иные миры и времена разбираться. Он Богу служит, слово Его людям несет. Нет, правильно все. Каждый своим делом заниматься должен. Они на что подвизались? Найти Богдану Король. Это их работа, которую они делают за деньги. А то, что эти поиски столкнули их с силами и обстоятельствами воистину фантастическими, так никто и не обещал, что будет легко. Опять же, им не впервой.

Тем временем машина выехала за город, затем, через несколько километров, свернула с автотрассы на боковое двухрядное шоссе и вскоре оказалась перед металлической оградой с воротами. Обе створки автоматически разошлись в стороны, машина въехала на обширный двор и остановилась рядом с трехэтажной усадьбой в стиле модерн, выкрашенной в светло-голубые и белые цвета.

– Je vous prie, – сказал Пьер. – Arrivés.

Они вышли. БМВ тронулся с места, повернул за угол и пропал из виду. Сыскарь закурил и огляделся. Ни души. Только ветерок шумит в тронутых сентябрем кронах деревьев приусадебного парка неподалеку, срывая время от времени то один, то другой желтый лист.

– Шикарное местечко, – сказал Симай, тоже оглядываясь. – Но где же хозяин?

– Вон дверь, – показал подбородком Сыскарь. – Давай войдем?

– Давай.

Они сделали три шага по направлению к двери, когда она распахнулась им навстречу, и на пороге возник Бертран Дюбуа собственной персоной. Они сразу его узнали, несмотря на то, что на старом знакомце-вампире, помимо летнего костюма из мятого льна сливочного цвета поверх черной рубашки, были черные перчатки, черные же солнцезащитные очки, закрывающие чуть ли не половину лица, и прошло триста лет с их последней встречи. Для него, конечно, не для них.

– Друзья! – воскликнул он с ударением на «у». После чего широко улыбнулся и продемонстрировал белейшие зубы с удлиненными, но не чрезмерно, клыками. – Андрэ! Симай! Входьите же!

– Бертран, друг! – вскричал Симай в своей всегдашней экспрессивной манере. – Ты ничуть не изменился!

Обниматься не стали, удовольствовались рукопожатиями, и вскоре все трое сидели в удобных креслах перед камином, где горел живой огонь, в зале на первом этаже. Камин был облицован светло-коричневой глазурованной керамической плиткой с причудливым растительным орнаментом. Шофер Пьер принес на подносе бутылку коньяка, три бокала и тонко порезанный сыр. Ловко разлил коньяк и удалился.

Как интересно, подумал Сыскарь, оглядывая зал. Когда мы прибыли в Княжеч, нас тоже встречали на BMW. И особняк Николая и Стефании Король, куда нас привезли, тоже трехэтажный, как и этот. Стиль, правда, не модерн, какой-то другой, жаль, плохо в архитектуре разбираюсь. И тем не менее. Камин и там, и здесь. В камине дрова горят. Даже орнамент на плитке керамической похож. Только у Король плитка темно-коричневая, а у Бертрана светлая. Что-то это должно значить, наверное. Вот только что? Одно можно сказать наверняка – ничего хорошего. Кроме того, что Бертран, возможно, нам и впрямь поможет.

– За встречью! – провозгласил Бертран, поднимая бокал. – Я рад вас видьеть.

– За встречу!

– За встречу!

Чокнулись, выпили, закусили сыром.

– У тебя курить можно? – спросил Сыскарь.

– Обычно ньет, – ответил Бертран. – Но тебье можно.

– Спасибо.

– Забыл сказать. Обед будьет чьють потом.

– Спасибо. Слушай, ты действительно почти не изменился. И, главное, не разучился говорить по-русски.

– Ми долго живьем, ви должен знать.

– Знаем, знаем, – сказал Симай.

– И я бывай в России. Льюблю эту страну.

Выпили за Россию.

– Брюс Яков Вилимович говориль мне, как отправить вас в это время, – сообщил Бертран. – Посему я не очень удивлялся, когда ви связаться со мной.

– Ты видел Брюса? – спросил Сыскарь.

– Видьел, да. Он хотьел знать о нас, о вампир. Тех, кто пьет кровь человека, и кто не пьет. Как я и такие, как я. И он хотьел показать, как он могуч и что не боится нас. Он и прямо не боялся.

– Впрямь, – засмеялся Симай. – Тут нужно говорить впрямь.

– Впрямь, – охотно повторил Бертран. – Ви, навьерное, хотите знать, как я жил? – продолжил он. – Это долго рассказать.

– Нам интересно, как у тебя с Дашей сложилось, – бесцеремонно заявил Симай. – Если бы не она, мы бы с тобой никогда не познакомились.

– Да, – тяжело вздохнул вампир. – Даша… Я льюбил ее, ви знать… знаете.

– Помним, – кивнул Сыскарь.

– И вы ее спасти.

– Было дело, – согласился Симай и налил всем коньяка.

– Она умерла, – сказал Бертран. – Скоро. Мьеньше года, как ви ее спасти. Заболела и умерла. Теперь я думай, это был рак. Тогда его лечить не умел никто.

– Да и сейчас не особенно, – сказал Сыскарь.

– Ну что ж, давайте помянем рабу божью Дарью Сергеевну, – предложил Симай. – Пусть Господь простит ей прегрешения вольные и невольные.

– Пусть, – поддержал Сыскарь.

Бертран промолчал. Выпили не чокаясь, закусили сыром. Сыскарь закурил. В голове уже слегка шумело, и он подумал, что надо притормозить с коньяком. Сначала дело, потом выпивка. И тут же Бертран, словно прочитав его мысли, спросил:

– Так что за дьело вас привести ко мнье? Излагайте, пока мы трезвый. Чьем могу – помогу.

И они, дополняя друг друга, изложили. Даже коньяка ни разу не выпили, пока рассказывали.

– Ви думай, что девушку, которую ви искал… искали, забрали вампиры? Excusée? – осведомился Бертран, когда друзья закончили.

– Последнее слово не понял, – признался Сыскарь.

– И я, – сказал Симай.

– Э… Который не хотьят компромисс и мир. Как сказать…

– Непримиримые? – предложил Сыскарь.

– Так! Непримирьимые. Это вампиры, который до сих пор пьют человеческий кровь. Они есть среди нас, тьех, кто пьет только кровь животный, увы.

– Кто бы сомневался, – пробормотал Симай.

– Мы называй себя de nouvelles, – гордо сообщил Бертран. – Новый. Уже пятьсот льет как.

– Поздравляю, – сказал Симай. – Вы молодцы. Нет, правда. Я ж понимаю. Если бы не вы, вампирам уже всем кол осиновый в сердце всадили. Люди не любят, когда у них кровь сосут. Совсем не любят. И нас с каждым веком все больше, и мы сильнее. Извели бы вас под корень. Вовремя вы, новые, появились и вес набрали. Сохранили вид.

– Но есть проблема, – сказал Бертран. – Неримьиримые. И врата в иной мир. Который открываться раз в сто двадцать льет.

– Так ты знаешь о вратах? – спросил Сыскарь. – Блин с чебурашкой!

– Коньечно. Всье вампир знать. И непримьиримый, и новый. Непримьиримый мало. Меньше новый. Но оньи ходьят сквозь врата и пьют там кровь людьей. А в том, другом мире, вампир нет. Совсьем.

– Зачем непримиримые это делают? – спросил Сыскарь.

– Как – зачем? – не понял Бертран.

– Врата между мирами открываются раз в сто двадцать лет, – пояснил Сыскарь. – Ненадолго. Говорят, – он покосился на Симая, – на месяц или два. Я понимаю, что в другом мире пить человеческую кровь не так опасно, как здесь. Потому что, как ты сам сказал там своих вампиров нет и за сто двадцать лет люди успевают забыть про опасность. Или, скажем так, почти забыть, совсем все равно не получится при таких делах. Но ведь это не выход. Кушать-то, каждый день хочется, а не раз в сто двадцать лет.

– Так люди и в нашем мире каждый день пропадают, – сказал Симай. – Тебе ли не знать. Как думаешь, сколько пропавших без следа на совести непримиримых? Хотя какая у них совесть… Надо же, я-то думал, это проклятое семя практически вывелось. Оказывается, нет. Но все равно я уже тебе говорил, что не вижу здесь ничего странного. Да, ходят через врата в этот другой мир. И что? Если раз в сто двадцать лет можно кровушки вволю попить да безнаказанно, почему нет?

– Андрэ прав, – произнес Бертран. – Всье нье просто так. Они нье просто ходят туда и пьют кровь.

– А что? – жадно спросил Сыскарь. – Ты знаешь?

– Кое-что слышал, – покачал головой Бертран. – Мало.

– Что именно?

– Кому-то из людьей здесь нужна кровь льюдей оттуда. Кровь, который пить непримиримый и приносить сквозь врата сьюда. В свой желудках.

– Нихрена себе, – сказал Симай. – Серьезно? Зачем?

– Я еще молодой вампир, – сказал Бертран. – Точно не знай. Мне говорьят не всье. Только слух.

– Так узнай! – воскликнул Сыскарь. – Можешь? Ты пойми. Дело пахнет не просто конфликтом между людьми и вампирами, а настоящей войной. Люди пропадают! Если Богдана Король, девушка, которую мы ищем, и ее парень Олег Дерюгин похищены или убиты вампирами, то этого просто так оставить невозможно. А я всем своим сыскарским нутром чую, что здесь замешаны эти твои непримиримые! И время, и место, и обстоятельства – все совпадает! И тут мы во время поисков натыкаемся на все это. Врата, другой Княжеч в другом мире, вампиры… Скажи, вам, новым, война с людьми нужна?

– Ньет, – покачал головой Бертран. – Нье нужна.

– А она будет, – произнес Симай. – Это тебе и я, кэдро мулеса, охотник на нечисть, обещаю.

– Мнье кажется, или это угроза? – осведомился Бертран и невозмутимо разлил коньяк по бокалам.

– Господь с тобой! – воскликнул Симай. – То есть не с тобой, конечно, чего это я… Извини. Какая угроза, о чем ты, Бертранчик? Мы просто говорим, что случится. Ставим в известность, так сказать.

– Чисто по-дружески, – подтвердил Сыскарь. – Думаешь, нам хочется войны? Но она, между прочим, уже началась. Пусть пока и локально. В пределах одного не слишком большого города, в котором обнаружились врата в другой мир.

– И не мы ее начали, – сказал Симай. – Но мы в силах не дать ей разгореться. И даже можем ее закончить.

– Если, конечно, ты нам поможешь, – закончил Сыскарь.

Бертран задумчиво взял свой бокал. Сыскарь и Симай – свои. Молча чокнулись. Выпили. Доели сыр. Сыскарь закурил.

– Хорошье-о, – сказал Бертран. – Что вам нужно?

– Жрать охота, – сообщил Симай. – Ты кормить нас собираешься или как? Уточняю. Кормить. Не есть.

– Смьешно, – сказал Бертран. – Ха-ха. Скоро, потьерпи. Я же терплью.

И длинно цыкнул зубом.

– Туше, – сказал Симай.

– Информация, – сказал Сыскарь. – Вся, какая есть. Во-первых, по нашим детям – Богдане Король и Олеге Дерюгине. Живы, нет, где находятся, если живы. И во-вторых, все по непримиримым и их хождению через врата. Зачем и кому нужна кровь людей с той стороны? Почему непримиримые добывают эту кровь? Каков их интерес во всем этом? Словом, все, что сможешь узнать. Пойми, мы люди. И на той стороне, в другом Княжече и другой, пусть и старой, но тоже России – люди. Русские люди. Мы уже связаны, и эта связь разорвется только тогда, когда врата закроются. Но до тех пор мы помогаем друг другу. Помоги и ты нам. Ради нашей старой и новой дружбы.

– Что ж, – сказал Бертран. – Когда-то давно, триста льет назад, ви мнье помогли. Спасли мой любовь. Дарью. Дашу. Дашеньку. Она умерла, да. Но у нас было счастье. Этого я никогда не забыть. Поэтому я узнай, что могу. Обещай. Это будьет плата мой долг.

– Спасибо, – сказал Сыскарь. – Давай не будем считаться долгами. Давай будем просто дружить и помогать друг другу.

– Посмотрим, – сказал Бертран. – Как льяжет карта. Так в России гворьят, кажется?

Обед был выше всяких похвал, и Сыскарь наконец понял, почему французов считают великими кулинарами и гурманами. Бертран сидел с ними за столом, пил кровь из старинного золотого кубка и поддерживал беседу.

– Чья кровь, если не секрет? – спросил Симай с искренним интересом.

– Крысы, – невозмутимо поведал Бертран и долил себе в кубок из кувшина толстого темно-синего стекла.

Сыскарь поперхнулся.

– Простьи, – усмехнулся Бертран. – Самьи спросили.

– Я не спрашивал!

– Какая разница? Симай спросил, – Бертран явно получал удовольствие от диалога.

– Брось, Андрюха, – сказал Симай беспечно. – Дело-то житейское. А почему именно крысиная, Бертран?

Вампир охотно пояснил, что именно крысиная кровь наиболее соответствует человеческой по составу, вкусу и питательности.

– Жаль, крыса мальенькая, – вздохнул он. – Много надо убьить, чтобы добыть. Но зато их много, – удовлетворенно закончил он и приложился к кубку.

После обеда пили кофе.

– Пьер приготовить вам комнаты, – сообщил Бертран. – Ви же мои гости?

– Извини, Бертран, – Сыскарь посмотрел на часы. – У нас через четыре часа самолет обратно. Тот же, на котором мы прилетели.

– Так быстро?

– У нас там девушка, коллега, одна с раненым товарищем. Мы не можем их надолго оставить. Тебя повидали, обо всем договорились, будем ждать результата.

– Жалко. Я хотьел врьемени больше с вами провести.

– Мы тоже. Но обстоятельства пока не позволяют. Еще раз извини.

– Давай так, – предложил Симай. – Когда все закончится, и мы всех победим, приедем к тебе в гости просто так. И коллегу нашу, Ирку, с собой возьмем. А? Она тебе понравится, обещаю. Такая же божевольная, как и мы.

– Слово? – спросил Бертран.

– Слово, – ответил Симай и протянул вампиру руку…

Самолет в Россию улетел почти по расписанию, задержавшись на четырнадцать минут. Бертран Дюбуа спустился на стоянку и сел в машину на заднее сиденье. Пьер отложил «Фигаро» (как и его хозяин, он читал прессу только на бумаге) и вопросительно посмотрел в зеркало заднего вида.

– Минуту, – сказал Бертран.

Достал смартфон, нашел адресата и нажал соединение. Длинные гудки. Один, второй, третий, четвертый…

– Алло! – раздался в наушнике женский голос. Уверенный, сильный, чуть хриплый. Такой же, как всегда. – Это ты, Бертран?

– Я, мама. Как твои дела?

Смешок.

– Ты действительно хочешь знать?

– Да. Хочу. Мы редко говорим. И редко видимся.

– И кто в этом виноват?

– Конечно я, мама.

– Ну-ну. Зачем звонишь?

– Есть разговор.

– Так говори, я слушаю.

– Не по телефону.

– Даже так? Тогда приезжай. Адрес не забыл еще?

– Помню.

– Ты где сейчас?

– В Париже.

– Что ты там забыл?

Бертран промолчал.

– Ты на машине? – как ни в чем ни бывало, продолжила она.

– Да.

– Значит, через два – два с половиной часа я тебя жду. Будешь задерживаться – звони.

– Хорошо, мама.

Он выключил смартфон, сунул его в карман:

– Поехали, Пьер.

– Я правильно понял, мы едем к вашей маме?

– Да.

Пьер нерешительно взялся за ключ зажигания. Бертран поймал в зеркале его тревожный взгляд.

– Все в порядке, – сказал он. – Ты под моей защитой, не забывай.

– Да, но в прошлый раз…

– Ты жив и здоров, верно? А за твой страх и риск я тебе плачу.

– Если честно, я лучше отказался бы от денег, чем туда ехать, – признался Пьер. – Извините за откровенность.

– Нет проблем, – сказал Бертран. – Выходи и возвращайся в Компьень. Я сам поведу.

– Правда? – обрадовался Пьер. – Можно?

– Конечно. Сегодня ночью или завтра утром я вернусь, и ты получишь полный расчет. Ни страха, ни риска. Устраивает?

Пьер думал ровно две секунды.

– Нет, – сказал он, – не устраивает. Поехали.

Повернул ключ зажигания. Мотор тихо и сыто заурчал. Машина плавно тронулась с места и покатилась к выезду со стоянки.

Замок был новоделом и располагался в Нормандии. В треугольнике, вершинами которого служили Руан, Гавр и Дьепп. Ближе к линии Гавр – Дьепп. По прямой от Парижа меньше ста пятидесяти километров. А точнее, немногим больше ста. Но прямой дороги нет. Сначала нужно доехать до Руана, а потом попетлять почти до самого побережья. Ближайшая деревушка, в которой обретается хорошо если пять с половиной сотен человек, включая грудных младенцев и стариков, – в шести километрах. До Дьеппа – двадцать два, по прямой – пятнадцать. Глушь, север, как считают немногие оставшиеся настоящие парижане (азиатов, арабов, африканцев и выходцев из стран Восточной Европы даже во втором и третьем поколении Бертран за таковых не держал). Не говоря уже о жителях южных областей. Какого-нибудь провансальца сюда калачом не заманишь. Эх, люди, люди. Соотечественники. В Россию бы вас на годик, куда-нибудь под Архангельск или Псков. Вот тогда сразу бы поняли, что такое глушь. Осознали. Про Сибирь и вовсе помолчим.

Бертран вспомнил, как впервые попал в Россию зимой одна тысяча семьсот девятнадцатого года, как раз в Архангельск, и усмехнулся. Да уж, Нормандия по сравнению с этим – курорт для неженок. И, главное, за триста лет ничего не изменилось. Такое впечатление, что глобальное потепление на Россию вообще не действует. Если оно вообще имеет место, глобальное потепление. В чем лично он, Бертран Дюбуа, очень сильно сомневается. Видал он за свою жизнь и потепления, которые превращались в похолодания, и наоборот. Всякое видал. Последний раз, к слову, он был в Москве по делам года четыре назад, тоже зимой, и пришлось срочно утепляться на месте – взятая с собой плотная куртка и якобы зимняя обувь не спасали.

Как странно все-таки складывается планида. Почему именно Россия? Мало кто из его сородичей связал свою долгую жизнь с этой бескрайней холодной страной. Как раз из-за холода, в основном. Племя вампиров не любит холодов. Плохо их переносит чисто физически. И он, кстати, тоже от них не в восторге. Но в Россию готов ехать в самую лютую зиму, что неоднократно и делал. Чем-то необъяснимым привлекали его эти просторы.Может быть потому, что здесь случилась его любовь к Даше? К женщине, которую он не может и не хочет забыть до сих пор? Он и «новым» вампиром стал только из-за нее. А потом уже не захотел возвращаться к прошлому. Может быть. А может быть, и нет. Говорят же, что тот, кто какое-то время прожил в России, сам становится частично русским и будет возвращаться сюда снова и снова. Правда, это говорят о людях, но почему бы данную сентенцию не применить и к вампирам? Он – живое доказательство, что применить можно.

Солнце уже коснулось вершин деревьев на западе, когда за очередным поворотом, на холме впереди и слева, показался замок, романтично освещенный закатными лучами. Шато Дюбуа. Новое гнездо семейки Дюбуа последние шестьдесят лет.

Когда-то на этом месте действительно высился замок XII века, выстроенный в суровом романском стиле. Но к середине века прошлого от былого каменного величия остались жалкие развалины, не поддающиеся восстановлению. Через длинную посредническую цепочку непримиримые крупнейшего вампирского клана Дюбуа выкупили развалины вместе с окружающими их двумя сотнями гектаров букового леса и заброшенных виноградников у вконец разорившихся наследников и возвели другой замок, частично использовав фундамент старого и камни развалин в качестве строительного материала. Назвали Шато Дюбуа, зарегистрировали честь по чести и стали его использовать в качестве основной базы непримиримых на севере Франции. Разумеется, со всей присущей вампирам осторожностью. Человеческая кровь поступала сюда из разных районов Франции и Европы сложными путями и была обычной донорской. А если кому-то из обитателей замка становилось невтерпеж, они уезжали подальше и там утоляли жажду. Обычно в страны, где полиция особо не заморачивалась поисками исчезнувших людей. Бедных людей, разумеется. Хотя последние лет десять в связи с наплывом мигрантов можно было Францию и не покидать…

Колеса машины прошуршали по дубовым доскам (чертовски дорого, но куда деваться, если хочется аутентичности) настоящего подъемного моста, они въехали во двор замка и остановились у широкого полукруглого крыльца. Солнце опустилось совсем низко, и здесь царила глубокая вечерняя тень. Но электрическое освещение пока не зажигали.

Бертран вышел из машины.

Мама уже ждала на крыльце. На ней было длинное, по щиколотку, темно-лиловое платье с открытыми плечами и глубоким декольте и туфли на высоком каблуке. Темно-каштановые прямые волосы коротко и модно пострижены, и без того выразительные глаза подведены черной тушью, на губах – ярко-алая помада.

Они сдержано обнялись, едва коснувшись друг друга щеками.

– Здравствуй, мама.

– Здравствуй, Бертран.

– Мой Пьер… – он обернулся к машине.

– О нем позаботятся.

– Надеюсь, не как в прошлый раз? Бедняга очень испугался.

В прошлый приезд в Шато Дюбуа два года назад случилась грандиозная вечеринка в честь дня рождения его двоюродного дяди Мориса, которому исполнилось шестьсот девяносто девять лет. Вино, бренди и коньяк хорошей выдержки лились рекой (вампиры тоже пьют спиртное и пьянеют, хоть и не так быстро, как люди), и донорская кровь тоже. Троюродная племянница Бертрана Франсуаза, которой не исполнилось еще и двухсот годков, намешала двадцатипятилетний коньяк с шампанским и решила слегка подшутить над Пьером. На самом деле, как объясняла она потом, ей банально захотелось воспользоваться мужчиной сексуально, но в процессе соблазнения она слегка перегнула палку. В результате чего у бедняги Пьера прибавилось седых волос и, как признался он позже Бертрану, какое-то время, чтобы вернуть потенцию, ему пришлось прибегать к виагре.

Они прошли в замок и поднялись в гостиную на втором этаже. Комната была декорирована в стиле Людовика XV, хотя свечи в люстре горели электрические и часть мебели была новоделом, как и сам замок.

Уселись в покрытые золотой краской и обитые алой кожей, резные кресла с гнутыми ножками и высокими спинками.

– Ты голоден? – спросила мама. – Есть отличная свежая кровь от доноров с Украины. Первая группа!

– Мама, ты же знаешь, – вздохнул он. – Зачем спрашивать?

– Мало ли, – она пожала великолепными плечами (маме Бертрана Изабель Дюбуа недавно исполнилось шестьсот восемьдесят три года, но мало кто из людей дал бы ей больше сорока). – Я все надеюсь, вдруг ты к нам вернешься? Так бывает.

– Крайне редко, – сказал он. – И я не вернусь.

– Как скажешь. Тогда налей себе выпить, – она показала глазами на открытый бар с напитками, который был устроен прямо на шикарном, красного дерева, бюро восемнадцатого века.

Он подошел к бюро, плеснул себе на два пальца пятнадцатилетнего арманьяка.

– И мне того же, – сказала мама из кресла.

– Итак? – спросила она, когда Бертран вернулся в кресло.

Бертран, пока ехал сюда, долго думал, как начать разговор – издалека или сразу. Решил, что лучше издалека. Но неожиданно для самого себя начал сразу.

– Мама, ты, конечно, знаешь о существовании врат между двумя мирами – нашим и другим, почти таким же, которые открываются раз в сто двадцать лет?

– Конечно. Все мы об этом знаем. И ты тоже.

– Да, но я не знаю, зачем и для кого вы, непримиримые, таскаете оттуда человеческую кровь в своих желудках!

Некоторое время Изабель смотрела на сына широко раскрытыми серьезными глазами, потом расхохоталась. Искренне, от души.

– Серьезно? Ты действительно этого не знаешь?

– Мне никто никогда не рассказывал. Помню, как раз сто двадцать лет назад, в прошлый цикл, я спросил об этом дядю Мориса. Он ответил, что я еще не дорос до этой тайны и со временем все узнаю. После этого спрашивать у тебя я не решился. И у других тоже.

– А теперь, значит, решился? Дорос?

– Как видишь.

Изабель улыбнулась, пригубила из бокала, поставила его на столик.

– Тут нет никакой тайны. А дядя Морис пошутил, только и всего. Могу поспорить, что он был изрядно подшофе, когда ты его спрашивал.

– Точно не помню, но очень может быть. С учетом того, что он почти всегда в этом состоянии.

– Обиделся на дядю? Хе-хе. Зря.

– И вовсе я не обиделся. С чего ты взяла?