Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Борт тяжелого крейсера «Манфред фон Рихтгофен»,

борт линкора «Эрих Хартманн».

Адмирал Генрих Шварценберг, контр-адмирал Рудольф Мейендорф,

фрегаттенкапитан Курт Браун, оберст Карл Хейнц,

лейтенант Эрика Ланге, математик Белинда Фишер и другие

На «живом» совещании командного состава флота, собранного адмиралом Генрихом Шварценбергом немедленно после окончания боя, царила бодрящая смесь воодушевления и тревоги. Воодушевления после безоговорочной и полной победы и тревоги по поводу того, что никто не знал, с кем же, черт дери, германский флот сражался. Общие мысли по данному поводу высказал сам адмирал в краткой речи:

– Поздравляю, господа, – произнес он, оглядывая своими маленькими, похожими на два льдистых озерца глазами просторную кают-компанию, в которой расположились командиры кораблей, начштаба контр-адмирал Рудольф Мейендорф и начальник разведки флота оберст Фриц Эрхард. – Мы победили. Наши безвозвратные потери – четыре «космических охотника». При раскладе, который имелся, можно сказать, что мы уложились в минимум. Хорошая работа. Я уже подписал приказ о награждении тех, кто проявил мужество и героизм. Как живых, так и погибших. Особо – лейтенанта Лотара Нойманна. Считаю, он достоин Рыцарского Креста, его подвиг – пример самопожертвования во имя высоких целей для всех нас, и мы никогда его не забудем. Однако напоминаю старую истину, что выиграть бой и даже сражение – не означает выиграть войну. А нам предстоит война, это уже ясно. И в связи с этим возникает вопрос. С кем мы воюем? Это вопрос ко всем. Но в первую очередь к тебе, Фриц, как к начальнику разведки. Есть соображения?

– Есть, – оберст Фриц Эрхард поднялся со своего места. Это был среднего роста тихий и малозаметный человек с ничем не примечательными чертами лица. Просидишь рядом с таким половину вечера в пивном баре, а потом при встрече не узнаешь. Однако и начальство, и подчиненные уважали «тихого Фрица», дело свое он знал туго. – Мои аналитики уже провели кое-какую работу и сделали предварительные выводы. Напомню, что мы сейчас находимся примерно в одиннадцати миллиардах километров от Земли, и радиосигналу требуется порядка десяти часов, чтобы преодолеть такое расстояние. Естественно, что, как только мы вынырнули из гиперпространства и определились с местонахождением, наши приемники и датчики нацелились на Землю, ловя любую информацию, какую только возможно. Эта работа не прерывалась даже на время боя, и теперь мои разведчики выяснили следующее. За несколько дней до нашего появления в Солнечную систему вторгся военный флот чужих в составе семи кораблей. Они уже уничтожили научно-производственную базу на Тритоне, спутнике Нептуна, и сейчас идут к Марсу. А на Марсе – процветающая колония людей численностью около пяти тысяч человек. Кто такие эти чужие, откуда они взялись и каковы их цели, пока неизвестно. Мы знаем только, что бой, который мы только что выиграли, был боем с одним из кораблей этого флота. Описания корабля, напавшего на базу на Тритоне и его истребителей, один в один совпадают с тем, что мы уничтожили. Только размеры другие. Наш чуть меньше. Был. По каким причинам он болтался здесь, на границе гелиосферы, в то время как остальные двинулись в глубь Солнечной, неизвестно. Возможно, элементарно чинился. И даже скорее всего так, поскольку предположить, что он был оставлен в качестве заслона против нас… – Эрхард едва заметно покачал головой. – Слишком невероятно. Я бы даже сказал – невозможно. Для этого противник должен был знать не только о существовании Новой Германии, но и быть осведомленным относительно наших планов. В малейших деталях. Как начальник разведки я, конечно, обязан рассматривать любые, даже самые фантастические варианты, но именно что рассматривать. Данный вариант я рассмотрел и в качестве рабочей гипотезы счел непригодным. Поэтому, господа, можно считать доказанным, что мы дрались не с людьми, а с неизвестными инопланетянами. Встреча с которыми произошла абсолютно случайно. Один шанс на миллион. И этот шанс мы не упустили, поздравляю. У меня все. Остальное – детали. А! Добавлю, что скорости, на которых ходят корабли чужих, сравнимы с нашими, если не превосходят. И они сейчас гораздо ближе к Земле, нежели мы. А у Земли только один боевой корабль, да и тот прототип – крейсер «Неустрашимый». Точные тактико-технические характеристики его неизвестны. Знаем только, что он способен нести семь-девять спейсфайтеров «Бумеранг» – вероятно, это что-то вроде наших «космических охотников», обладает квантовыми пушками и ходит на ядерной тяге. Вот теперь действительно все.

Фриц сел. Собрание дружно перевело дух, слегка очухалось и зашумело:

– Чужие?! Охренеть…

– А каков нынче оборонный потенциал Земли против этой угрозы, интересно?

– Слабый, вот какой. Сказано же – один несчастный крейсер. Да и то прототип.

– Я имею в виду наземные войска и ПВО. А также противокосмическую оборону. Если она есть.

– Даже если есть, что толку? Вспомни, как собирались действовать мы, и представь себе, что чужие нас не глупее.

– Мда… Зависнут над планетой в зоне недосягаемости и начнут диктовать условия. Шах и мат.

– Вам не кажется, господа, что в Солнечной стало тесновато? И вообще, довольно подозрительное совпадение.

– Это сейчас не важно, подозрительное или нет. Их можно бить, вот что главное. Один уничтожили, значит, и остальные нам по зубам.

– Ага. Нас было пять против одного, и, если бы не Нойманн… И вообще, если кто забыл о наших задачах, готов напомнить. Мы сюда не с чужими драться прилетели, а вернуть свое, несправедливо утраченное.

– Точно. Прилетели, а тут – нате вам, чужие. Которые наше утраченное и собираются захапать. Нас не спрашивая.

– А ведь у нас преимущество, господа. Мы знаем об их существовании, а они о нас – нет.

– Как же! Ты всерьез думаешь, что этот милый шарик, пока мы его сдували, не успел передать своим информацию?

– Теоретически…

– Теоретически мы с тобой порассуждаем на досуге за бутылкой коньяка. А сейчас надо исходить из практических соображений. Конечно, знают. Теперь.

– Одного не пойму до сих пор.

– Почему мы такие невезучие?

– Нет, это как раз объяснений не требует. Какой вид связи они используют. Радиообмена между «каплями» не было, или мы не смогли его засечь. И между кораблем-маткой и «каплями» тоже. Так, Фриц?

– Так. Мы уже голову сломали на этом. Одно из двух. Либо они вообще не пользуются электромагнитной связью, либо она у них основана на каких-то совершенно иных физических принципах. Второе предпочтительнее.

– Да уж… И каковы могут быть эти принципы? Телепатия?

– Почему бы и нет? Мы же не знаем, кто они и на что способны.

– А если серьезно?

– Серьезней некуда. Я уже говорил. Как начальник разведки я обязан проверять все, даже самые фантастические версии. В данном случае версия телепатии не многим хуже других. Но могу дать и другую рабочую гипотезу. Связь на основе гравитационного поля, гравитационных волн. Или неизвестных нам свойств так называемой «призрак-материи».

– Час от часу не легче.

– Вот именно. Ни телепатической, ни гравитационной связью мы не владеем. Не говоря уже о «призрак-материи». Нет у нас соответствующих детекторов.

– Ну, это ж надо было так попасть… Какова вероятность подобной встречи в космосе? Чисто… теоретически?

– Фриц же сказал. Один шанс на миллион.

– Фриц выразился образно. А мне хочется знать точно.

– Зачем?

– Просто хочется. На всякий случай.

– Тогда спроси у Белинды Фишер. Знаешь ее? Мозги, что надо. Да и грудь тоже ничего. Соответствует.

– Грудь – это аргумент. Обязательно спрошу. Как ты говоришь, Белинда Фишер? И где ее найти?

Некоторое время адмирал Генрих Шварценберг молчал, позволяя подчиненным выпустить лишний пар, а затем вынул трубку изо рта:

– Тихо.

Собрание послушно умолкло – немецкая натура без дисциплины, что птица без крыльев.

– Спасибо, Фриц, очень своевременная информация. Значит, это не люди. Уже хорошо. В том смысле, что бить чужих морально легче, чем своих. Да, кстати, надо послать разведкатера, пусть соберут, что осталось от этого корыта после взрыва. Если осталось. Попадется мертвое тело инопланетянина – доставить в лабораторию, исследовать со всей тщательностью. Чем больше мы будем о них знать, тем лучше.

– Уже сделано.

– Отлично, – адмирал раскурил потухшую трубку и несколько секунд молчал, пуская дым. – Теперь вернемся к нашим задачам, – продолжил он. – Как вы понимаете, они изменились. Нашей исторической родине угрожает враг, с которым она сама справиться не в состоянии. Можно долго рассуждать о том, насколько успешное сопротивление способна оказать Земля захватчикам, если они опустятся на планету, но это все пустое. Нам, военным космолетчикам, совершенно ясно одно: тот, кто завоюет ближний космос, сможет держать под контролем и Землю. Отсюда вывод: не устранив эту новую угрозу, мы не можем выполнить и нашу основную задачу, поставленную перед нами народом Новой Германии и лично рейхсканцлером – возродить Третий Рейх на исторической родине и отвоевать принадлежащее нам по праву жизненное пространство, – он пососал потухшую трубку и положил ее на стол. – Считайте, что решение принято. Мы вступим с пришельцами в бой и победим. Как верно здесь уже было замечено, бить их можно. Другое дело – как бить. У них семь кораблей, у нас десять. Правда, они гораздо больше размерами и значительно нас опережают, поскольку прибыли раньше. Первое может быть несущественным, поскольку дело не в размерах, а в вооружении и умении этим вооружением пользоваться. А вот время – один из наиглавнейших факторов на войне, не мне вас учить. Если чужие успеют взять под контроль Землю до того, как мы их догоним, диктовать условия будут они, а не мы. В связи с этим жду ваших соображений по данному вопросу. Надеюсь, вместе мы определим тактику, которая позволит нам спасти Землю от захватчиков, не допустив при этом больших потерь.

Адмирал умолк, взял в руки трубку и принялся неторопливо вытряхивать пепел в пепельницу. Он всегда так поступал – давал подчиненным время пошевелить мозгами, показать свой ум или свою глупость, свободно высказаться и даже поспорить. А затем, как, впрочем, и положено командующему, брал ответственность на себя. Единолично. И ни разу еще серьезно не ошибся. И хотя до сегодняшнего дня Генриху Шварценбергу, так же, как всем остальным, доводилось воевать лишь с астероидами, он был уверен в том, что поступает совершенно правильно – не было случая в истории, чтобы германский космический флот не выполнил поставленной перед ним боевой задачи. Не будет и сейчас.

– Я всегда говорила, что лучший способ сохранить фигуру – это секс, – сказала Белинда, критически оглядывая Эрику. – Но теперь вижу, что есть и еще один – космический бой. Сколько сбросила, килограмма два?

– Два с половиной.

Подруги только что встретились в кают-компании, куда Эрика немедленно явилась, получив от своего комэска Ганса Шефера известие о том, что за проявленные в бою мужество и героизм взыскание с нее снято.

– А за сбитый, – подмигнул Ганс, – думаю, можешь и на побрякушку рассчитывать. Одна «железка» у тебя уже есть, теперь будет вторая. Наш оберст крут, но отходчив. И любит, когда мы побеждаем, а не нас.

– Кто ж не любит, – хмыкнула Эрика. После боя она чувствовала себя на подъеме. Несмотря на потерянные два с половиной кг веса. Что ж, значит, было что терять, а субтильностью телосложения лейтенант Эрика фон Ланге никогда не отличалась. – Как сам-то? Ты ведь тоже одному хорошо воткнул, я видела.

– Двум. Но не до конца, ушли живыми. А это не считается, – вздохнул Шефер.

– Нойманна жалко, – сказала Эрика. – Даже неловко. Получается, я на глазах у всех унизила героя.

– Забудь. Во-первых, тогда он еще не был героем, а во-вторых, в любом случае он поступил там, в ангаре, как полный мудак, кого хочешь спроси.

– И теперь этот мудак обеспечил нам победу ценой собственной жизни.

– Это – да. Честь и слава герою, – Ганс наклонился к уху Эрики и шепнул: – И все равно он был мудаком, можешь мне поверить.

И вот теперь, еще не отошедшая эмоционально от боя Эрика сидела в офицерской кают-компании и смотрела, как ее лучшая подруга Белинда, сексуально покачивая бедрами, возвращается от стойки бара с двумя бокалами шампанского в руках. Народу в кают-компанию набилось полно, и, как минимум, половина взглядов скрестились сейчас на этих бедрах. Эрика вздохнула – так она не умела.

– Ну, за победу! – провозгласила Белинда, усаживаясь. – По глотку, и расскажешь, как это – бить инопланетян.

– Почему инопланетян? – удивилась Эрика.

– А кто, по-твоему, это были люди, что ли?

– Э… – Эрика вдруг поняла, что и впрямь не знает, с кем дралась еще час назад. То есть такой вопрос она себе задавала, и не только она, но с получением на него ответа лейтенант Эрика Ланге, оказывается, готова была некоторое время подождать. Оказывается, ей гораздо важнее было победить врага здесь и сейчас, а уж потом, так и быть, узнать, кто он, собственно, такой. «Наверное, это правильно, – подумала она. – Задавать вопросы – не наше дело. Наше дело – выполнять приказы».

– Чужие, девочка, – сообщила Белинда. – Это были чужие.

– Рассказывай, – потребовала Эрика. Она знала, что Белинда находится не на последних ролях в группе ученых-аналитиков, приданных военной разведке, а посему всегда обладает самой точной и свежей информацией.

– Пока между нами, но, думаю, скоро будет официальное сообщение. Наш бравый адмирал как раз собрал совещание у себя на «Рихтгофене». Мы, аналитики, предоставили свои соображения Фрицу Эрхарду, так что уверена, начальство теперь в курсе.

– Я тоже хочу быть в курсе, – сказала Эрика.

Белинда непроизвольно оглянулась. Кают-компания была полна под завязку. Пахло пролитым шнапсом, мужским потом и табачным дымом, а шум от господ офицеров, с энтузиазмом празднующих победу, как ни парадоксально, был лучшей гарантией конфиденциальности. Они сами себя едва слышали, что уж говорить о двух беседующих за отдельным столиком подругах. Строго говоря, Белинда не имела права разглашать даже ту информацию, которую уже выдала Эрике. Но говоря еще строже, ей, гениальному математику, красивой женщине и сугубо гражданскому лицу, хотя и работающему на германский космический флот, было наплевать на избыточную и глупую, как считала она, секретность военных. Что она и собиралась сделать. Однако не успела – на запястье левой руки нетерпеливо пискнул личный коммуникатор.

– Это еще кто… – Белинда глянула на экранчик, нахмурила брови. – Так, дорогая, потом поговорим. Срочно вызывают. Чую, нужна моя консультация. И даже догадываюсь, какая именно. Не скучай.

Она глотнула шампанского, чмокнула Эрику в щеку и упорхнула, провожаемая взглядами, полными восхищения и вожделения.

«Не скучай. Легко сказать».

Эрика огляделась. Кают-компания продолжала праздновать. То и дело провозглашались тосты «За победу!», шнапс щедро лился в рюмки, глотки, на столы и мундиры. Кто-то громко и хвастливо рассказывал, как едва не завалил «каплю»: «Ганс бьет в морду, отвлекает, я боевым разворотом, полупетлей, захожу в хвост, пальцы уже на гашетках, чужая жопа в прицеле, стреляю… и тут сбоку мне вторая лупит в скулу по касательной со всей дури! В ту же секунду! Натурально, меня закрутило, заряд ушел куда-то к центру Галактики и пришлось срочно перестраиваться, потому что эта сволочь…»

Эрика вдруг поняла, что без Белинды ей здесь и сейчас неинтересно. Глотать спиртное, принимать поздравления за сбитый, обсуждать с подвыпившими пилотами и канонирами все перипетии боя и корчить из себя «своего парня»… Не сегодня. Неожиданно захотелось тишины и покоя. Точно. Поесть – и в каюту. На койку с любимым Ремарком. Да, это будет правильно. Вот только… Эрика поднялась и крикнула:

– Налейте мне кто-нибудь шнапса, я хочу произнести тост!

Кают-компания притихла, и сразу несколько рук протянули ей наполненные рюмки. Эрика взяла первую попавшуюся и сказала:

– За тех, кто сегодня не вернулся. Стоя и до дна. Память и слава!

Офицеры поднялись со своих мест и молча выпили.

Эрика поставила пустую рюмку на стол и пошла к выходу. Ее никто не окликнул.

…Совещание на борту флагмана германского флота тяжелого крейсера «Манфред фон Рихтгофен» подошло к концу. Были высказаны разнообразные соображения той или иной степени эмоциональности, здравомыслия и соответствия военной теории. Не было главного – интеллектуального прорыва, вдохновения, и адмирал это понимал.

– Хорошо, – сказал он. – Я рад, что мои офицеры показали себя людьми знающими, взрослыми, болеющими за дело и способными мыслить логически. Но, – Шварценберг откинулся на спинку кресла и устало потер указательным пальцем лоб между седеющими бровями. – Этого мало, господа. Этого ничтожно мало. Объяснить почему?

Офицеры молчали, переглядываясь. Все знали крутой нрав адмирала, видели, что он недоволен, и не хотели попасть под раздачу неосторожным высказыванием. Нет уж. Если начальство считает, что этого мало и готово объяснить, что ему надо, пусть объясняет. А мы послушаем.

– Разрешите мне, – неожиданно кашлянул фрегаттенкапитан Курт Браун, командир легкого крейсера «Хорст Вессель». Он был самым младшим по возрасту и в течение всего совещания подал лишь пару реплик, предпочитая слушать других.

– Так, так, – проронил Шварценберг. – «Хорст Вессель», наконец, набрался смелости. Слушаю тебя, фрегаттенкапитан. И очень надеюсь, что тебе действительно есть, что сказать.

Курт Браун поднялся, одернул мундир.

– Можно сидя, – буркнул адмирал.

– Спасибо, господин адмирал, мне так проще, – фрегаттенкапитан помолчал. У него было лицо человека, собирающегося нырнуть в холодную и глубокую воду.

– Нам нужно выиграть время, – продолжил он, наконец. – Это главное. И желательно ошеломить противника. Сделать то, чего он от нас никак не ожидает, показать, что мы храбрее, наглее и, главное, сильнее по всем параметрам. Но как это сделать? То, что я сейчас предложу, возможно, покажется чрезмерно рискованным. Но если получится… Тогда наши шансы на победу значительно возрастут.

Фрегаттенкапитан снова умолк, взял со стола стакан с водой и сделал несколько мелких глотков.

– Кончай доить камарка[28]28
  Доить камарка – соответствует русскому «тянуть кота за хвост». Камарк – домашнее травоядное животное Новой Германии, чем-то напоминающее бегемота. Источник мяса и молока, любит воду.


[Закрыть], Курт, – негромко посоветовал начштаба контр-адмирал Рудольф Мейендорф. – Здесь все свои, и мы тебя слушаем. Внимательно.

– Я предлагаю совершить гиперпространственный прыжок внутри гелиосферы, – выдал командир «Хорст Весселя». – Отсюда – к Марсу. Не всем флотом, конечно. Только мой корабль. Теоретически это возможно. Если получится, «Хорст Вессель» встретит чужих у Марса и задержит их, насколько сможет. Их много и они большие, но на нашей стороне скорость и маневренность. Опять же в маленького попасть труднее, а в большого проще. А тут и вы подоспеете. В крайнем случае уйду на Землю, спрячусь где-нибудь в сибирской тайге или джунглях Амазонки и буду ждать дальнейших приказов. Или на том же Марсе. Да, и попробую установить связь с этим земным крейсером, прототипом. «Неустрашимый», кажется?

– Да, – кивнул оберст Карл Хейнц, который уже слегка завидовал, что эта сумасшедшая мысль пришла в голову не ему, – «Неустрашимый».

– Двое – не один. Если удастся объединиться, это даст дополнительные преимущества. И еще. Возможно, это не мое дело, но я думаю, что нужно связаться с Землей, сказать, что мы готовы прийти на помощь, а взамен потребовать выполнить наши условия. Предоставление значительной территории для переселенцев с Новой Германии, государственный статус, гарантии неприкосновенности и все остальное. Пусть те же русские потеснятся, у них земли много.

– Это и впрямь не твое дело, Карл, – сказал адмирал. – Для улаживания подобных вопросов мы везем с собой дипломатов. А вот что касается гиперпрыжка внутри Солнечной… Мысль смелая. В том числе и с чисто военной точки зрения. Но откуда у тебя сведения, что это возможно хотя бы теоретически? Я слышал другое.

– От Белинды Фишер, господин адмирал! – бодро доложил фрегаттенкапитан. – Это наш гениальный математик, входит в группу аналитиков и как раз занимается свойствами гиперпространства. Мы с ней как-то… Впрочем, это не важно. Она считает, что такой прыжок вполне возможен. Мало того, рассказывала, что у нее уже есть все расчеты.

– Вот как? – приподнял брови адмирал. – И почему же я ничего об этом не знаю? Впрочем, можешь не объяснять. Бюрократия, чтоб ей. Наша вечная немецкая бюрократия и перестраховка. Где сейчас эта ваша Белинда?

– У меня на борту, – сказал Карл Хейнц. – Вызвать?

– Вызывай. Надеюсь, она сумеет меня убедить.

– Осмелюсь доложить, господин адмирал, Белинда Фишер может быть чертовски убедительной, – позволил себе ухмыльнуться Карл Хейнц и уткнулся в личный коммуникатор.

– Разрешите, господин адмирал? – подал голос начштаба.

– Не разрешаю, – отрезал Шварценберг. – Я знаю, что ты скажешь, Рудольф. Слишком опасно, мы не можем себе позволить рисковать целым крейсером и его экипажем, можно все сделать медленно и постепенно, но с тем же результатом. Так?

– Ну, в целом…

– Нет, Рудольф. Поверь, я очень ценю твое компетентное мнение, но сейчас по науке не получится. Нужен экспромт, неожиданный финт. И мы этот финт попробуем совершить. Все, я решил. Добавлю лишь одно. На это дело мне нужны только добровольцы. Поэтому, господа, пока мы ждем прибытия Белинды Фишер, займитесь данным вопросом. В первую очередь это относится к господину фрегаттенкапитану. Оповестите ваших людей, Курт. И замените тех, кто откажется, добровольцами с других кораблей. Да, и кто-нибудь, прикажите стюарду принести вина, пора выпить. Что-то у меня в глотке пересохло от всех этих волнений.

Адмирал Генрих Шварценберг вытащил кисет с табаком и принялся сосредоточенно набивать трубку.