Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

– Милуйтесь в другом месте! – точно, с его места наше положение можно трактовать и так. Юбку похотливые руки задрали почти до пояса. Мужчина на мне недовольно обернулся, ослабив хватку.

– Де Жельен? – при свете де Граф узнал мужчину и в его голосе не слышалось радости или намёка на вежливость. – Тебе же сказали, что подобное здесь больше не потерпят!

Я вывернулась из рук потерявшего бдительности де Жельена и, зажимая порванный ворот, выскочила в коридор, едва разминувшись со стоящим в проходе князем. Мне повезло, его больше интересовал мужчина, чем его партнёр, и я без задержек убежала в свою комнату. Там выдержка помахала ручкой и забрала последние силы. На ватных ногах я опустилась на ковёр и, опёршись спиной о кровать, обхватила колени руками. С детства вбитая привычка держать всё в себе и не мешать другим своими проблемами, позволила только тихо всхлипывать. Отчаянно захотелось вернуться в свой мир, где чувствуешь себя пусть и заменяемым винтиком, но не непонятно чем с неизвестными правами и неопределёнными полномочиями.

В дверь осторожно постучали.

– Тено? – всё-таки узнал. А чего ожидала? Других таких мелких в замке не найти.

– Отстаньте все от меня! – вроде тихо сказала, но за дверью услышали. Последовала большая пауза, я уж подумала, что стоящий за ней ушёл, но нет, в дверь опять постучали.

– Тено, я захожу!

– Делайте, что хотите.

Де Граф тихо подошёл и присел на корточки напротив.

– Де Жельен сейчас под стражей. Как вы хотите его казнить?

Неожиданное начало разговора окончательно отбило желание жалеть себя. Не поднимая головы, я ответила.

– Никак.

– Почему? Неужели?.. – он что, решил, что то, чему стал свидетелем, было по взаимному согласию, и я сижу тут в растрёпанных чувствах от того, что ролевые игры неожиданно прервали?

– Я не могу, – пришлось через силу торопливо объяснять, пока де Граф не поверил в своё предположение и пока я в состоянии с ним общаться. – Как заинтересованное лицо я не могу быть объективной. К тому же я не знаю законодательство по этому поводу, – эмоции отошли на второй план, дав дорогу разуму. У нас повсеместно женщина была бесправным приложением к кухне и венику, не думаю, что здесь есть глобальные отличия.

– Какое законодательство?! Это покушение на честь и достоинство Императора! За такое однозначно казнь!

Я подняла голову и посмотрела на мужчину. Лицо бледное. Кулаки сжаты. Происшествие задело его весьма сильно. А я ещё не ощущаю себя столь важной персоной, что даже и не подумала о подобном варианте. Теперь, когда я не прятала лицо, де Граф заметил след от удара.

– Разрешите? – он зажёг лампу на тумбочке и прикоснулся к повреждённому месту рукой. От неё потекло приятное тепло и покалывание.

– У меня плохо с целебной магией, останется ссадина, у вас скула рассечена, наверно, перстнем.

– Не страшно.

– Вы решили, как его казнить?

– Никак, – пока де Граф залечивал синяк, у меня было время подумать. И, хотя мне хотелось оторвать гаду яйца, и его самого потом прибить чем-нибудь побольнее, но эмоции уже утихли. – Казнь по такому поводу вызовет слухи, ненужные разговоры. Не хочу! Он сюда к де Вену приехал? Вот, пусть дождётся, а потом катится куда подальше, чтобы и слышно о нём не было.

– Значит, ссылка, – де Граф закончил с лицом и взял меня за руку, где темнели характерные синяки от вчерашней хватки.

– Это тоже он? – спросил, принявшись за лечение.

Я молча кивнула. По выражению лица мужчины поняла, что он связал моё появление в спальне с этими синяками.

– Почему вы сразу не сказали?

Я всё также молча отвернулась с виноватым видом. Себе-то объяснить не могу.

– Ребёнок, – на грани слышимости произнёс де Граф и, едва касаясь, погладил по голове. – Я пойду. Надо отдать распоряжения насчёт де Жельена.

Он поднялся и пошёл к выходу. Уже в дверях я его окликнула.

– Кен де Граф!

– Да, тено? – он мгновенно обернулся.

– Не говорите об этом Крису, пожалуйста.

Мужчина не ответил, но мне показалось, что перед уходом он обозначил поклон.

...

Де Граф аккуратно прикрыл за собой дверь. Внутри всё бурлило, но внешне он оставался относительно спокойным. Князь не должен ярко показывать свои чувства и, что бы ни случилось, обязан вести себя соответствующе. Но как же хотелось прямо сейчас побежать в полуподвал, куда стража отвела де Жельена, и дать волю рукам, как какому-нибудь простолюдину.

В первую очередь князь злился на себя. Что мешало накануне не выставлять Императора из спальни? Прекрасно ведь тогда понял, что не просто интереса ради так поспешно заскочила среди ночи. И, пусть не прошло и минуты с ухода девушки, как он лично проверил все прилегающие коридоры, это не снижало вины. Ведь сегодня только чудом удалось избежать трагедии. Приди он на кухню чуть позже, и неизвестно, как бы всё сложилось.

До разговора с несостоявшимся насильником де Граф несколько остыл. Ублюдку крупно повезло, что других свидетелей не было, и Её Величество не жаждала мести и ограничилась только ссылкой. Де Жельен, кажется, совсем не понимал, что такого натворил, и считал своё заключение досадным недоразумением. Рассказывать, на кого он поднял руку, де Граф не стал, но наказание озвучил. В каком-то смысле, для поддержания репутации повезло, что стража прибыла уже после того, как Её Величество убежала, иначе не объяснить столь мягкий приговор. А так, де Жельена давно предупреждали о недопустимости подобных действий, но раньше ему сходило с рук, как приближенному к Сорок первому Императору, потому никто не удивится ссылке.

Через полчаса князь вернулся к себе. Проходя мимо спальни Императора задержался, прислушиваясь. Но толстые деревянные двери не пропускали звук и даже в ночной тишине слышались только трели сверчков. Мужчина осмелился слегка приоткрыть дверь, на самую малость, только чтобы сквозь узкую щель разобрать мерное дыхание спящей девочки.

Впервые за много лет де Граф не знал, что делать. В пещере он, как и все остальные, не ожидал, что призыв произойдёт. Всё-таки за несколько тысячелетий и сорок одну смену правителя это случалось всего дюжину раз. И первая попытка полтора года назад не принесла результата. Но всё равно надеялся и боялся стать свидетелем знаменательного события. Призванный всегда означал серьёзные перемены в стране. Но чего никто совсем не ожидал, так это того, что новым Императором станет ребёнок. Молодая девушка всего чуть старше двадцати лет, к тому же откуда-то очень издалека и с полным отсутствием знаний об Империи. В прибытие из другого мира князь не поверил. Да, одежда непривычного покроя и из незнакомой ткани. Но о происходящем на втором континенте известно немногое, слишком далеко он расположен для поддержания постоянных контактов. Тоже можно сказать и о прозрачном мягком горшке, отданном де Вену вместе с диковинным цветком. И, тем более, не мог поверить в то, что там, откуда её призвали, девочка, по её словам, считалась взрослым самостоятельным человеком. Всё же чистокровный каор, без примесей чужой крови, как определил целитель.

Но её происхождение не столь волновало и интересовало мужчину, как само существование. С молодыми женщинами он общался мало, опасаясь угрозы вынужденной женитьбы, ведь единственный наследник древнего рода, не просто князь, но ещё и лорд, владелец богатого домена, являлся лакомым призом для многих незамужних девиц. Опыт общения с детьми был ещё меньше, а если точнее, отсутствовал полностью. И де Граф не придумал ничего лучше, чем свести контакты к минимуму, оставив исключительно деловые.

Император его разочаровала. От неё пока требовалось только ставить подпись с печатью, но это она делала очень медленно, листов пятнадцать за день. Сорок Первый мог, не глядя, подмахнуть сотню документов за час. А эта... Но ничего нельзя поделать. Раз призыв сработал на ней, значит, ей и править. А ему, как верной опоре трона остаётся только следить, чтобы Империя окончательно не развалилась, пока Император развлекается чтением рыцарских романов. Не один раз возвращал забытые на столике книги на их места.

Но сегодняшнее происшествие заставило князя задуматься о том, чтобы пересмотреть своё отношение. Любая из ему известных особ обязательно закатила бы грандиозный скандал ещё при первом же столкновении с де Жельеном. И уж точно потребовала бы немедленной казни. Но сегодня вместо ожидаемой глупой девицы он увидел обычного ребёнка, который не понимает своего положения и боится сделать что-нибудь не так. Но весьма разумно размышляет о законности действий и защите чести других людей. Она права, оглашение такой причины казни нанесло бы серьёзный ущерб репутации обоих князей – и его самого и де Вена. Но больше всего мужчину изумила книга на прикроватном столике. Кто бы мог подумать, что чтением на ночь Император развлекалась не романами, не сказками, а сборником земельных законов Империи?

...

Неделя пролетела в один миг. Происшествие с де Жельеном быстро потускнело и забылось за ворохом дел. Сам виновник всё это время провёл взаперти в своих покоях. По некоторому рассуждению, де Граф всё же перевёл его из подвальных казематов в прежние комнаты, запретив их покидать, и приставил охрану. Гвардейцы не знали о причинах такой резкой смены отношения, но приказу не удивились и не сочувствовали узнику, будучи прекрасно осведомлены о его прошлых развлечениях совместно с предыдущим императором.

Когда вернулись де Вен и Эрик, мне хотелось радостно прыгать вокруг, настолько я по ним соскучилась. Де Граф сразу увёл Криса по делам, а я накинулась на Эрика, требуя рассказать, как они съездили. Эрик попросил дать ему хотя бы полчаса сменить дорожную одежду и смыть пыль, прежде, чем начать увлекательный рассказ об избавлении Империи от разбойничьего отряда. Я милостиво выделила ему целый час и, по истечению назначенного времени, дав волю внутреннему ребёнку, нетерпеливо побежала навстречу парню.

Как это обычно бывает, на повороте едва с кем-то не столкнулась. Успев вовремя затормозить, остановилась чуть меньше, чем в полушаге от мужчины.

– Простите, – автоматически извинилась. Всё же не дело, носиться не глядя. Собью кого-нибудь с ног, совсем неудобно будет.

Но тот презрительно и грубо оттолкнул меня в сторону, даже не посмотрев, с кем столкнулся.

– Пошла прочь! – какой неприятно знакомый голос. Неужели, де Вен уже поговорил с ним и де Жельен теперь покидает дворец? Ведь иначе стража не выпустила бы его из комнат.

...

Неделя неожиданного заточения прошла в мучениях. Такого воздержания от пития вина и плотских увеселений закоренелый повеса не помнил за свои двести тридцать лет жизни и потому настроение было отвратительным, переходящее в бешенство. Виновной в этом была какая-то смазливая девчонка, с которой он хотел по своему обыкновению удовлетворить постоянно возникающие во время пьянок потребности.

Когда его перевели из камеры в апартаменты, то первая мысль была о том, что все как обычно сойдёт с рук, подумаешь, служанку пощупал, но ему выдали предписание уехать из столицы и не покидать родовое поместье. Это был конец, конец беспечной жизни, конец светским развлечениям. А теперь ему много лет гнить в провинции! И это без объяснений! Приказ Императора! Это его так бесило, что он готов был сорваться на первом встречном человеке.

Наконец, ему позволили встретиться с господином де Веном. Изначально мужчина хотел попросить у него помощи в пристройстве на тёплое, не требующее усилий для работы место, коих всегда много при дворе. Князь раньше редко отказывал в подобном, а если выражал недовольство, то прежний Император быстро решал проблему, и де Жельен рассчитывал, что и сейчас его просьбу удовлетворят. Заодно поспособствует отмене унизительного приказа.

Но де Вен даже не дослушал просьбу до конца, сославшись на то, что и раньше только терпел все выходки и не красящее дворян поведение только из-за Сорок первого Императора. Сейчас времена изменились, и присутствие людей с подобной моралью при дворе является неприемлемым, и, если Император распорядилась о ссылке, то никаких разговоров об изменении наказания не будет. Он даже не спросил, за что ссылают!

Явно эти два князя отыгрываются за прошлое, когда завидовали ему, как приближенному к Императору. А сейчас что? Всё те же управляющие, а гонору-то!

После краткого разговора де Жельена под конвоем вывели из комнаты. Приговор вступил в силу и теперь, не позже чем через пятнадцать дней, как раз достаточно, чтобы добраться до имения, необходимо отчитаться о прибытии и не покидать его границ.

Прекрасно зная дорогу, мужчина раздражённо шёл чуть впереди приставленных гвардейцев, еле сдерживаясь, чтобы не наорать на них просто так, чтобы сорвать злость. При выходе на портик он едва не столкнулся с какой-то девкой. Дура-служанка бежала по господским коридорам, не глядя по сторонам, и, ещё полшага, врезалась бы в него. А теперь стоит, и что-то мямлит в оправдание. Учить таких надо!

Резкая оплеуха опрокинула девку на пол. В её глазах появились обида и непонимание. Де Жельен узнал её, именно с неё и начались неприятности, тогда можно и добавить, пусть знает своё место, ишь ты, нажаловалась князю! А у него вся жизнь теперь кобыле под хвост! Забыв про охрану, мужчина высказал всё, что накопилось за несколько дней заточения в покоях.

...

Я вскрикнула от неожиданности, оказавшись на полу коридора, даже не поняв из-за чего он так разошёлся. Неужели из-за того, что едва не врезалась в него? Стража стояла чуть позади не вмешиваясь, а этот продолжал орать и поносить меня почём зря.

– Что тут происходит? Де Жельен?! – к нам подбежал встревоженный Эрик и только вблизи заметил меня, всё ещё сидящую на полу. Я просто не понимала, что делать, и как реагировать.

– Как вы смеете кричать на Её Величество!? – в отличии от меня, парень среагировал быстро.

Словесный понос де Жельена прервался одновременно со звуком звонкой увесистой пощечины. Де Жельен с выпученными глазами посмотрел на Эрика, который был автором и исполнителем этого акта физического воздействия. Среди дворян пощёчина означала вызов на смертельную дуэль, за кровное оскорбление дворянской или императорской чести. В любом другом случае, достаточно было бросить перчатку в лицо вызываемому или словами выразить свой вызов.

– Здесь и сейчас! Немедленно! Ваши действия не достойны звания дворянина и прямое оскорбление и неуважение к императору! Молчите де Жельен, пока я вас не убил прямо сейчас! – закрыл рот только что собиравшемуся что-то сказать де Жельену Эрик.

Таким я его ещё не видела, взор был холоден и спокоен, а внутри я ощутила чувства сравнимой с бурей, готовой разнести все вокруг, состояние холодной ярости, как много было описано в книгах о настоящих воинах.

....

Парень шёл по двору замка, прикидывая, что и как можно рассказать Императору о поездке. Слишком много там было крови и прочего, чего лучше не знать юной девушке. А ещё Эрику хотелось и показать себя в лучшем свете, и сделать это так, чтобы не выглядело хвастовством. С многочисленными подружками он подобным не заморачивался, хвастал напропалую, ведь там цель совсем другая.

От мыслей отвлёк чей-то грубый крик. Судя по словам, орали на девушку. На них кричать нельзя! От слова никак! Это ему успешно внушили оба князя – и мягкий, вежливый де Вен, что чуть ли не с самого детства был его негласным наставником, и де Граф, поборник чести и достоинства, с которого Эрик последние лет пятьдесят брал пример. И какой кретин позволил себе поднять голос на женщину? Поэтому Эрик, не раздумывая, побежал на крик, не из любопытства, но с намерением защитить слабое создание.

Добежав до портика, он увидел, что Император растерянно и обиженно сидит на полу в коридоре, неподалёку стоит наряд дворцовой стражи, а рядом с ней тренировал лёгкие... кто бы сомневался, что это будет он, де Жельен, человек, презирающий женщин, и не имеющий своей семьи из-за скверного характера и пристрастия к пьянству и разврату. Этого человека Эрик ненавидел, наверно, больше всех. Только покровительство двух князей позволило ему в своё время избежать извращённого внимания от ярых соратников Сорок Первого по развлечениям, и в которых де Жельен был основным зачинщиком.

– Что тут происходит? Де Жельен?! – Эрик подскочил к подонку. – Как вы смеете кричать на Её Величество?

Ситуация взбесила, рука полетела мужчине в челюсть, в самом конце Эрик неожиданно для себя разжал пальцы и чуть изменил траекторию. Звук звонкой пощёчины прервал словесный понос ругательств.

– Здесь и сейчас! Немедленно! Ваши действия не достойны звания дворянина и прямое оскорбление и неуважение к императору! Молчите де Жельен, пока я вас не убил прямо сейчас! – слова для вызова на дуэль уже не были нужны, пощёчина говорила сама за себя, но обозначить, за что и когда биться, требовалось уточнить.

Пока де Жельен приходил в себя от нанесённого пощёчиной оскорбления и пытался понять слова про Императора, Эрик помог девушке подняться. На шум всё же подбежали слуги, с любопытством выглядывая из укромных уголков, а отряд стражи, что сопровождал де Жельена, стремительно бледнел на глазах, сообразив, что им может грозить за невмешательство.

...

Эрик помог мне подняться, и меня, всё ещё ошалевшую от столь быстрого развития событий, вежливо, но настойчиво откуда-то появившиеся служанки увели прочь. Давно на меня вот так, на пустом месте, просто под настроение, не орали, что я растерялась, и потому не сразу поняла, что произошло. Только звук бьющегося металла о металл сообщил, что мужчины остались не просто поговорить. Всё же здесь не цивилизованный мир с адвокатами и выплатой штрафов по суду за оскорбление чести и достоинства. Я испугалась за Эрика. Он же слишком молодой, де Жельен его порежет на мелкие кусочки! Но служанка, придержала за локоть, не давая развернуться и бежать к месту дуэли.

– Госпожа, не волнуйтесь, Эрик его быстро убьёт. Да и что этот пропойца против него может-то? Как вообще в замок обратно пропустили...

Своего телохранителя я снова увидела через каких-то полчаса. По нему и не скажешь, что только что убил на дуэли человека. В том, что дуэль не до смерти, пусть наивные принцесски верят, я ещё по реакции де Графа поняла, что тут церемониться не станут и человеколюбием особо не страдают. Ни царапинки, привычно встрёпанный, Эрик подошёл сообщить, что урон чести, нанесённый де Жельеном, искуплён. Сейчас парень больше, чем обычно, походил на боевого воробья. Крис даже как-то жаловался, что, сколько бы ни бились над его образом, приличный вид Эрику удаётся сохранить всего ничего, незаметно и неотвратимо превращая его в рубаху-парня.

Мы с ним немного прошлись по двору и призамковому парку. На месте, где была дуэль, ничего о ней не напоминало, только чуть более тёмные камни мостовой указывали, что их недавно обильно поливали водой. Эрик с воодушевлением и весьма интересно рассказывал о том, как они с Крисом пытались вести переговоры сначала с владельцами обоих граничных доменов, а затем с разбойниками. Не достигнув успеха ни в одном случае, перешли к активным действиям и уменьшили население Анремара на пару десятков человек, заодно немного обогатив казну за счёт конфискации награбленного.

Во дворе Эрик к чему-то прислушался и шкодливо улыбнулся. Прижав палец к губам, он сделал жест следовать за ним и, стараясь не шуметь, быстро завернул за угол и спрятался за широкой колонной. Я последовала за ним, повторив движения, и так же замерев рядом.

Мы вышли на плац, где обычно тренировались гвардейцы из охраны замка. Сейчас на нём происходило что-то необычное – все свободные люди выстроились ровными рядами, а группа, что сопровождала де Жельена во время инцидента, понуро стояла в центре. Начало речи пропустили, но и оставшаяся часть звучала весьма занятно.

– ... и стоят, ждут чего-то? Хрена вы ждёте? Когда прямо там перед вами разложат? Какие вы гвардейцы? Или сами поучаствовать хотели?

К шуму робких возражений командир даже не стал прислушиваться.

– Что, я не слышу? Не признали? Да ослы в стойле и те, десяток конюхов знают, а тут одну рожу запомнить не могут! Запомните, господа дебилы, не видишь рожу, по росту смотрите! Найдите мне в замке ещё хоть одного, кто в прыжке до вас не дотянется! Смешно вам? А мне никак не смешно, по обуревали тут здесь все, расслабились! Вот стойте здесь, до заката всем стоять, пока не дойдёт.

Ещё раз смерив шагами плац, он резко развернулся к ожидающим продолжения гвардейцам.

– Если от хоть одно слово в сторону стражи ещё услышу, всех разгоню! Баранов из деревни вместо вас поставлю, и то толк больше будет!

В речь командира дворцовой стражи весьма органично вплетались нецензурные слова. Гвардейцы, которые и составляли стражу, все поголовно были благородными, наследными или жалованными дворянами, и в обычной ситуации уже давно бы вызвали командира на дуэль по пять раз каждый, но сейчас стояли и терпеливо слушали. Разнос устроен по серьёзному поводу, не удивлюсь, что тех стражников, что облажались сегодня днём, попрут из гвардии. Но спокойно слушать речь просто была не в состоянии и, еле сдерживая смех, отошла подальше.

– Эрик, а что с ними будет? – когда нас не могли заметить с плаца, всё же спросила у телохранителя.

– Выпорют, на месяц в дальние караулы ставить будут, – как-то равнодушно ответил Эрик, словно подобные наказания тут в порядке вещей. – Но, если вы пожелаете...

– Нет, не пожелаю, – я его перебила. Не хочу вмешиваться в установленные порядки. По крайней мере, пока. – А что, разве их можно пороть? Гвардейцы же вроде все благородные.

– Разумеется, можно. Как иначе-то?

– И они не будут возмущаться? – в просвещённый век телесные наказания не совсем укладывались в голове. Но здесь-то совсем другие обычаи и времена. Вон, при Петре Великом тоже нещадно драли и вельмож, и дворян, и не жужжал никто. Солдат так вообще только в двадцатом веке прекратили пороть.

– С чего бы? – теперь пришла очередь Эрику удивляться. – За дело ж. И, тено, можно попросить вас не говорить об увиденном господину де Вену, – парень как-то смутился, озвучивая просьбу. – А то он меня...

– Что, тоже выпорет? – сложно представить Криса с розгами, но при богатой фантазии, всё возможно.

– Нет, что вы. Поставит на вытяжку и часа три будет рассказывать о неподобающем поведении. Уж лучше бы выпорол.

Глава 4.

– Как мне надоели эти бумажки! – тоскливый стон непроизвольно вырвался, когда Крис принёс очередную стопку на подпись. Де Граф, успевший сделать это чуть раньше, и уже покидающий кабинет, бросил, как мне показалось, презрительным тоном:

– Если вас так отвращают государственные дела, то передайте их достойным людям, а сами займитесь чем-нибудь более приятным. Вышивкой, например.

– Вы ещё в куклы поиграть предложите!

Я всё ещё побаивалась де Графа, но уже начинала иногда огрызаться в ответ на его выпады на тему ребёнка. Возможно, пообщайся мы с ним подольше в нормальной обстановке, и узнав друг друга получше, отношения могли бы измениться. Но увы, и повод не попадался, и желания к общению не возникало.

– Если вы предпочитаете кукол, то закажу их изготовить специально для вас.

Князь вышел, как всегда оставив последнее слово за собой.

– Всё так плохо? – де Вен положил бумаги на край стола рядом с внушительной стопкой предыдущих, ещё не подписанных документов. Он уже давно махнул рукой на наши размолвки с брюнетом, но всё также их осуждал.

– Пока терпимо, – я вздохнула. Не знаю, о чём он спрашивал, о работе или об отношениях с коллегой, но ответила сразу на всё. – Крис, неужели всегда так много бумажной волокиты? Ни на что другое времени толком не остаётся.

– Нет, тено. Просто за время отсутствия Императора накопилось множество дел, и все хотят решить их побыстрее. Месяца через два-три останутся только немногие текущие дела. И то я вам приношу только то, что обязательно требует вашей подписи.

– И что, вот это, – я взяла из отдельной неподписанной стопки один лист, – должен одобрить император, не меньше?

Де Вен взял бумагу и пробежал её глазами. Мне до такой скорости чтения вязи букв ещё долго тренироваться.

– Разрешение на свадьбу. Если жених или невеста несовершеннолетние, то нужно разрешение сюзерена.

– Вот и писали бы ему, я-то тут причём?

В вассальных отношениях я уже немного разобралась и понимала, что маркиз мог быть вассалом герцога или даже князя, но не императора. Де Вен ещё раз изучил документ.

– Это из домена вашего непосредственного владения. Вы и есть их сюзерен.

– А вот это? – я порылась в той же стопке и достала ещё один лист. – Это из Лелунда. Здесь-то не я лендлорд.

– Вы правы, тено, но Лелунд находится под вашей рукой до совершеннолетия князя де Фроммана, – терпеливо объяснил советник. – Ему всего пятнадцать и родственники не смогли договориться, кто получит опеку, потому предыдущий император взял домен в управление.

– Делать ему было нечего, – я с ворчанием пододвинула ещё одну, совсем небольшую стопку к блондину. – Крис, прочитай, пожалуйста, о чём тут пишут. Я у этих не могу почерк разобрать.

– Вы что, все бумаги читали? – советник непритворно удивился. – Я же отбирал только те, где нужно просто поставить подпись и печать. Вы мне не доверяете! – он картинно заломил руки в отчаянии.

– Доверяю! Как самой себе, и даже больше! – а себе я не очень доверяю, знаю, что мной легко управлять. Но надо же поддержать человека. – Но я не могу ставить подпись не глядя. Вдруг, что-то просмотрели или вопрос спорный. Вот, как здесь, например, – я снова взяла прошение из Лелунда. – Вы уверены, что стоит разрешить стройку?

– В том районе традиционно выращивается много зерна, и мельница необходима, – Крис опять переключился в деловой режим.

– Я не про мельницу. Тут просят разрешение на запруду под неё.

– Естественно. Равнинная река не быстрая и, чтобы мельница работала, нужна запруда. Обычная практика.

– Крис, я сходила в библиотеку, смотрела карту. Она, конечно, примитивная, но на той реке просто негде ставить мельницу. Там везде равнина, зальёт всё. Может, с прошением прилагался пакет проектной документации?

– Тено, простите, что прилагался? – последнюю фразу де Вен не понял.

– Ну, дополнительная информация, где хотят строить, какую дамбу, сколько земель и где уйдёт под воду, расчёт экономической выгоды и так далее. Без этого такие дела не должны решаться.

– И что теперь, отказать? – советник, кажется, немного расстроился. Они что, серьёзно всё оставляли на уровне "на месте разберутся"?

– Нет, конечно. Мельница ведь всё равно нужна. Предлагаю съездить туда и посмотреть на месте, что и как там планируется.

– Тено?!

– А что? Заодно и страну посмотрю. Надо же узнать, что, да как. Два месяца уже только бумаги перебираю, не выходя из замка. Правитель-заочник ненамного лучше такого, кто совсем государством не занимается.

Удивительно, но подобные дела здесь решаются очень быстро. Объявила после обеда о желании проехать по стране, и уже на следующее утро небольшой отряд сопровождал дорожную карету. За вечер де Вен проложил маршрут так, чтобы можно было по дороге заехать ещё в несколько мест, где желательно личное присутствие императора. Так, между делом, проконтролировали постройку нового моста и проверили работу больницы для малоимущих, на содержание которой городские власти регулярно просили деньги.

Мост строился по срокам, а с больницей вышла накладка. Все предыдущие проверки были плановыми, и о них градоправителю становилось известно заранее. В больницу заселялись люди, их даже лечили недели две, пока проверяющие отмечали своё прибытие, знакомство с городом и отбытие. Подозреваю, что при таком подходе к проверкам можно и не изображать работу, но ответственные люди не считали лишним подстраховываться. Нас же встретили запертые двери и удивлённый одинокий сторож, поведавший, что здание уже который год пустует, как раз со времени последней комиссии.

Настроение у де Вена портилось буквально на глазах. Нет, он не ожидал увидеть идиллию и порядок, но реальность показала, что он слишком доверял людям и отчётам, в то время, как они, воспользовавшись этим доверием, откровенно подделывали результаты и разворовывали казну. Оптимизма не добавила погода, все дни попеременно радовавшая то ливнем, то мелким дождём, то просто сильным порывистым ветром. Из-за непогоды дороги раскисли и движение замедлилось, бывали дни, когда приходилось ночевать буквально на обочине, не успев доехать до гостиницы или хотя бы таверны.

В деревнях не останавливались, не по чину, разве что иной раз солдаты из охраны заезжали туда за продовольствием. А сами поселения разительно отличались друг от друга. Вот только что была аккуратная чистая деревенька, поля вокруг колосятся, люди кланяются проезжающим мимо господам, а переехали речку, так там уже хибары в землю вросшие, поля вполовину сорной травой заросли, жители так едва ли не в пыль ничком падают. Де Вен тоже хмурился от таких контрастов, несколько раз закрывал оконца кареты занавесками и просил не смотреть наружу. Всё же не удержалась, выглянула, когда советник отвлёкся. Лучше бы послушалась. Как раз проезжали мимо деревни второго типа, а вдоль дороги были развешаны тела разной степени оборванности, на одном так только грязные трусы надеты. И на разбойников не очень-то похоже.

– Просил же вас не смотреть, – проворчал блондин в ответ на мой ошарашенный взгляд и поплотнее задёрнул занавеску. – Лендлорд крепостных наказал, – всё же пояснил он и, по настоятельной просьбе выдал справку о социальном устройстве.

В Империи присутствовало сословное деление. На вершине, как водится, стояло высшее дворянство – маркизы и князья с Императором во главе. Потом шло среднее дворянство, за ним – простое безземельное. Майорат, единонаследие и долгие года жизни способствовали появлению большого количества различных дворянских отпрысков, которые, кроме происхождения, ничего и не имели, зато массово шли наниматься на службу в войска или личную дружину в надежде выслужить земельный надел и поднять таким образом свой статус. Несколько отдельно стоял белый люд – горожане, купцы, ремесленники и прочие свободные жители. Они все могли иметь землю, но только без поселений, крепостные полагались только благородным.

Чернь, то есть крестьянство, составляло больше половины населения Империи, но оно же было и наиболее бесправным. Делилось на три неравные группы – свободные крестьяне, коронные и крепостные. Последние два отличались друг от друга только хозяином – коронные принадлежали государству, а крепостные владельцу земли, на которой жили, а так рабы обыкновенные. Разве что продать их можно было только имеющему достаточно земли для размещения деревни, что, впрочем, не мешало сдавать в пожизненную аренду.