Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

   Но, неожиданно, встала проблема. Рыбам хребет ломала, чтобы не бились, не задумываясь. Раков, крабов, омаров живьём варить – без проблем. лягушек тоже спокойно резала и свежевала. А суслико-зайца почему-то не могу убить. Из лука подстрелить, копьём добыть или даже дубинкой, бегая за ним по поляне, уверена, смогла бы без проблем. Но не беззащитного пленника, не имеющего шанса скрыться. Наверно, не проголодалась до нужной степени, когда в первую очередь видишь мясо, и уже потом всё остальное.

   Отпустить животное не позволяли совесть и мысли о надоевшей рыбе. И зря, что ли, вчера почти весь день де Граф плёл эту корзину? Вот пусть сам и распоряжается добычей! Кое-как перевязав корзину ветками и верёвкой, превратив её в переноску, отправилась домой. Нести периодически делающего попытки вырваться зверька было неудобно, но всё же вернулась даже чуть раньше предполагаемого времени.

   У очага на стуле спиной ко мне сидел, задумчиво помешивая палкой угли, Часси. Быстрый взгляд, брошенный на бухту, не нашёл ни корабля, ни лодки. "Глюк", – подумала я и заглянула в хижину. Де Граф, ожидаемо, лежал на настиле. Он был ещё слишком слаб и часто и подолгу отдыхал, утомляясь даже от простого бодрствования. "Точно, глюк", – я снова посмотрела на Часси. Меня он, кажется, не заметил и продолжил сидеть у огня. Я подошла к нему со спины и ткнула пальцем в плечо.

   – Не глюк?

   – Влада, ты в порядке? – осторожно спросил парень, шокированно на меня уставившись.

   Согласна, вид далёк от принятых норм. Босиком, в коротких драных шортах, такой же драной рубахе без рукавов. Все открытые участки тела загорели до светло-шоколадного цвета и на коже живописно выделялись светлые шрамы. Не успела их свести до последнего похищения, а потом целитель запретил дополнительно напрягать организм. Мне они не мешали, тем более, что всё скрывала одежда. Короткие рукава и голые ноги позволяли себе только совсем маленькие дети простолюдинов.

   – Нет, я не в порядке, – ответила Часси, присаживаясь на второй стул. Клетку с добычей оставила у хижины. – Я сошла с ума и вижу тебя. Корабля нет, лодки нет. На то, что сам после того шторма здесь обживался, не похоже. Так что, я перегрелась и теперь разговариваю с галлюцинацией.

   – Влада, ты меня пугаешь! Корабль в бухте на другом конце острова. Сюда пешком дошёл. И нет, я не привиждаюсь.

   – Тогда откуда? – то, что Часси реальный, я поняла ещё давно, но сильно хотелось хотя бы немного поиздеваться над кем-нибудь. И совсем не верилось, что мы, кажется, спасены.

   – Несколько дней назад выловили в море лодку с того корабля. Ту, на которой вы были. И в ней шестеро человек в голос утверждали, что вы оба умерли. Так что сюда шли, чтобы похоронить достойно, – Часси виновато улыбнулся. Эту историю он сегодня уже рассказывал, когда с парой солдат пришли в эту бухту. Они ожидали увидеть два несвежих трупа, а вышли к обжитой хижине.

   Часси не сразу узнал в измождённом небритом и полуголом мужчине всегда аккуратного лорда-защитника соседнего государства.

   – Мне сказали, что вы умерли, – сообщил парень после обмена приветствиями. Де Граф отреагировал тоже не совсем адекватно, по крайней мере, не высказал явной радости от прибытия других людей.

   – Они были недалеки от истины, – мужчина позволил себе улыбнуться.

   – А Влада? – Часси демонстративно оглянулся по сторонам. Всё указывало на то, что здесь жило минимум двое.

   – Она ушла на охоту, – невозмутимо ответил де Граф и подкинул дрова в глинобитную печь, добавляя огонь под кипящий горшок. Рядом в очаге под горячими чуть дымящимися углями что-то запекалось. – Вернётся, полагаю, ближе к закату.

   Они немного поговорили. Мужчина, извинившись, сослался на сильную усталость и скрылся в хижине. Глядя, как он шёл, медленно, тяжело опираясь на костыль, и шатаясь на каждом шагу, Часси всё же поверил, что благоустройство лагеря – дело рук Влады. Мужчина просто физически сейчас был не в состоянии на что-то тяжёлое. И вряд ли мог ранее, если спасённые в лодке не обманывали про болезнь.

   Он отослал солдат на корабль с наказом перевести его ближе к этой бухте, а сам остался ждать Владу. Её реакция на присутствие постороннего человека на необитаемом острове, поставила парня в тупик. Ни радостных криков "ура! люди!", ни простого приветствия, только подошла и потыкала пальцем. Причём до этого, если судить по корзине с каким-то зверьком, сначала проверила спящего, будто никто из них не хотел покинуть этот остров.

   ...

   Я стояла у борта корабля и смотрела, как отдаляется от нас остров. Было немного грустно. Всё-таки прожили на нём месяц, успела привыкнуть. Отплыли на рассвете, не желая рисковать наткнуться по ночной темноте на многочисленные подводные рифы.

   Нам очень повезло, что лодку с остатками пассажиров выловил морской патруль Огненных островов. Он же, месяцем ранее, подобрал и своего короля с экипажем погибшего корабля, и с тех пор бороздил просторы океана в поисках других выживших. Выяснив, на каком острове нас искать, Часси пересел на лёгкий патрульный корабль и уже на нём искали нужный среди сотни островков архипелага. Более крупные суда не совались в этот район из-за течений и коварных скал. В какой-то мере стоит быть признательными той группе, что уплыла с острова, иначе ждать спасения можно было годами.

   С того корабля, попавшего в шторм, погибло всего несколько матросов. Первую лодку подняло торговое судно из ещё неспокойного моря. Они передали информацию о крушении и список пассажиров эскадре Огненных островов, встретившись с ними в порту. Те незамедлительно изменили курс, отправившись на поиски своего короля, второго лица дружеского государства и прочих, менее значимых людей.

   Корабль тот окончательно не затонул, оставив на поверхности часть кормы. С неё и сняли дней через шесть остатки команды и пассажиров, не успевших сесть в последнюю лодку. Мы к тому времени уже успешно поделились на два не интересующихся друг другом лагеря, и я расчищала место под хижину. Ещё две недели эскадра прочёсывала океан в поисках хотя бы сведений об остальных выживших, когда, уже намереваясь свернуть поиски и вернуться в порт, наткнулась на лодку.

   Люди в ней находились в весьма плачевном состоянии. Лавочник, великий стратег и руководитель, не умел думать наперёд, живя сегодняшним днём. Зато гонору и умения убеждать у него было даже не на двоих, на десятерых. Потому ему из оставшихся, не обладающих лидерскими замашками, возражать оказалось некому.

   Рассчитывая за день добраться до дальнего острова, они почти не подготовились, о чём вскоре горько пожалели. Остров встретил их голыми скалами и сильным течением, помешавшим вернуться назад и утащившим лодку в открытое море при попытке вернуться на первый остров.

   Еда у них кончилась на второй день, вода на пятый. И они третьи сутки дрейфовали без еды и воды в море, ожидая смерти. Когда стала понятна безнадёжность ситуации, мужчины подрались, выясняя, кто виноват, едва не опрокинув лодку. Потом помирились и, по словам женщин, как-то недобро посматривали в сторону полного Марика. До каннибализма дело дойти не успело, их выловили раньше. Благодаря судьбу и провидение, пославшее в эти воды корабли с Островов, спасённые подробно описали остров, куда первоначально высадились, не подозревая, что обязаны жизнью тем, кого поспешно и беззастенчиво изгнали из своего общества. Если бы не я и де Граф, Часси прекратил поиски уже через несколько дней, в этом он сам признался, пока ждали подхода корабля.

   – Ваше величество, – от созерцания синего моря и уже едва заметного зелёного пятна острова меня отвлёк молодой моряк.

   – Его величество просит вас подойти в каюту.

   Уточнять, в какую, нет нужды. На этом небольшом судне их было всего две. Одна капитанская, куда поселили меня, как единственную даму на борту. И вторая – старшего военного офицера. Её отдали де Графу, как больному, нуждающемуся в спокойствии и уходе.

   В небольшой комнатушке троим было уже тесно. Де Граф полусидел на койке, упрямо поджав губы и смотря прямо перед собой. Корабельный целитель, сцепив за спиной руки, любовался морским горизонтом за открытым окном. Часси, сидевший на единственном стуле, вежливо встал при моём появлении. Целитель тоже повернулся и, насколько позволяла теснота, поклонился.

   – Что-то случилось? – я обвела встревоженным взглядом всех троих.

   – Ваше величество, его высочество настаивает на возвращении в Ютон вместо Анремара, – пожаловался целитель. Я в Академии уже отвыкла от церемоний, и в императорском замке тоже не часто их использовали среди близкого окружения, так что не сразу поняла о чём и о ком речь.

   – И в чём причина?

   – Он отказывается говорить, – ответил Часси, будто де Графа здесь нет. – Заход в Жемчужный порт займёт только три лишних дня.

   – Но ведь в Империи лучшие целители и благоприятный магический фон, не то, что в Ютоне, – я недоумённо посмотрела на де Графа. Он, показывая нежелание отвечать, отвернулся к стене. Странно, за ним никогда не замечала склонности к мазохизму, зато излишней гордости и благородства навалом. Кажется, это тот случай.

   – Оставьте нас, пожалуйста.

   Оба островчанина поняли правильно и покинули каюту, оставив нас наедине. Я пододвинула стул ближе к койке.

   – Объясните.

   Де Граф повернул голову, но всё также избегал смотреть в лицо, уставившись на одеяло. Мне уже было знакомо это выражение, с таким же он не так давно "обрадовал" меня печатью подчинения. Чую, сейчас тоже будет что-то неудобное и очень личное.

   – Это – брачный браслет, – де Граф поднял левую руку и задрал рукав, показывая татуировку выше запястья. Я её хорошо рассмотрела на острове, какой-то растительно-абстрактный узор оставлял ощущение незаконченности. Значит, брачный браслет?

   – Поздравляю, – ответила невпопад. – И кто она?

   – Вы, – выдохнул мужчина, не поднимая глаз и замолчал, ожидая реакции.

   – Не смешная и неуместная шутка!

   – Это не шутка. Я действительно ваш младший муж, – де Граф всё ещё говорил с одеялом. Я недоверчиво посмотрела на него. Нет, об этом со мной шутить не стал. Не с таким видом, и только не лорд-защитник. Младший муж?

   – Значит, где-то есть и старший? – надо было что-то сказать, как-то отреагировать, но пока мозги отказывались принимать известие за правду и уцепились за последнее сказанное.

   – Вряд ли. Не думаю, – де Граф как-то растерянно посмотрел на меня.

   – Хорошо. А то двое уже слишком, – я улыбнулась. – Рассказывайте, когда мы успели, и почему я об этом узнаю только сейчас?

   – В степи, – он снова потупил взор.

   Нет, про печать подчинения понятно. Но выйти замуж и ничего не знать о столь знаменательном событии?

   – Продуктивно, однако, там пожили. Но с чего вам пришла эта идея?

   – Ваше величество! Тено, – он сразу поправился, почуяв усиление недовольства от обращения. – Прошу вас, выслушайте и не перебивайте. Я использовал ритуал слияния жизни. Он позволяет дождаться помощи целителей, но в современном виде не всегда срабатывает как надо. А полный древний вариант оказался брачной клятвой. И вот результат, – он опять приподнял левую руку, напоминая о браслете. – Это неполный брак с односторонними обязательствами, согласия партнёра не требуется, – предвосхитил готовый сорваться вопрос. – Я узнавал в храмах. Рисунок хоть и отличается от традиционного, но признаётся стихиями. И развод не предусмотрен.

   – А как это связано с вашим нежеланием возвращаться домой? – я воспользовалась паузой в монологе. Де Граф тяжело вздохнул. Кажется, сейчас будет самая неприятная новость. Угадала.

   – Тено, из-за этого, – кивок на руку, – я не могу жить без вашего присутствия. В буквальном смысле. В текущем состоянии не думаю, что продержусь и недели.

   – Как же вы тогда целый год жили? – язык опередил мысли. – Ой, извините, – смутилась под укоризненным взглядом и вспомнила, как выглядел мужчина, когда приехал в Академию и как изменился, поправив здоровье за каких-то полтора месяца.

   Я встала и подошла к окну. Опершись рукой о косяк, уставилась на сине-голубую полосу горизонта. Ситуация не укладывалась в голове. Всё это сильно внезапно и неприятно осознавать, что от моего существования зависит чья-то жизнь. И что лорд-защитник должен быть всегда рядом, чтобы он мог просто жить. Готова поспорить на что угодно, что это не единственное ограничение, но ко мне остальные напрямую не относятся, поэтому не упомянуты.

   Я повернула голову и посмотрела назад. Де Граф понуро сидел, будто ожидая приговора. Снова отвернулась к горизонту и прикусила кулак. Мысли прыгали, метались и скакали с одной темы на другую. Наконец, они пришли к соглашению.

   – Возвращаемся в Анремар. Я еду с вами, – озвучила решение. Раз вынуждены быть рядом, то к чёрту Академию, жизнь важнее бумажки. К тому же нельзя надолго оставлять страну без руководства.

   – Это неразумно, – сразу же отозвался де Граф. Подобный вариант он, похоже, тоже рассматривал. – Не удастся обеспечить вам достойную охрану по дороге в столицу. И мы до сих пор не можем устранить организатора заговоров, вам пока опасно возвращаться.

   – Прикажите! – я раздражённо стукнула кулаком по оконному косяку. – Прикажите вернуться в Академию и ждать. Иначе наплюю на всё и увезу вас к целителям в замок!

   – Тено, я не смею... – де Граф даже растерялся от подобной просьбы, высказанной в ультимативно-приказном тоне.

   – Ну, что? – спросил Часси, когда я вышла на палубу после переговоров. – Куда идём?

   – В Ютон, – короткий раздражённый ответ. Мне понадобиться время, чтобы до конца осознать и принять изменения в отношениях.

   Академия, казалось, и не заметила долгого отсутствия двух студентов и преподавателя. Остальные, кто был в той злополучной поездке, задержались всего на неделю. Именно на них и обрушилось всё внимание и любопытство. Марик И Саралы, появившись ещё через полторы недели, ажиотажа уже не произвели. Мы же, прибыв среди дня, прошли в свои комнаты по почти пустым тропинкам и коридорам, не вызвав интереса у редких встречных.

   Первым делом я заняла ванну. Какое блаженство вымыться в горячей воде с мылом и шампунем! И переодеться, наконец, в свежую одежду по размеру, а не с чужого плеча, что выше меня на голову.

   Лияна вечером чуть не придушила от радости, что я вернулась живой, и закидала множеством вопросов. По давней, глубоко въевшейся привычке, рассказала о произошедшем кратко, фактами, избегая личных, субъективных оценок. Ещё старательно подбирала формулировки, чтобы не затронуть честь и достоинство других людей. Лияна, естественно, поняла, что я о многом умалчиваю, но настаивать не стала, на первое время удовлетворившись сказанным.

   Первый учебный день после возвращения прошёл спокойно. Сказалось моя прежняя отстранённость от студенческого коллектива. За обедом в столовой подошёл Марик.

   – Я хочу извиниться, – ответил он на вопросительный взгляд. Обычно я ела или одна, или в компании одного из трёх друзей – Лияны, Саралы или Часси, и появление других людей у столика заставляло насторожиться.

   – За что? – вариантов насчитала много. За то, что промолчал при том конфликте, за то, что ни разу не поинтересовался, как мы, живы ли, за то, что уверял о нашей смерти, не зная того наверняка. И ещё по разным мелочам, не стоящих отдельного упоминания.

   – Что так произошло там, на острове. Без вас тогда стало совсем плохо, Кралс совсем перестал сдерживаться.

   – Это не передо мной надо извиняться, – я встала и собрала пустую посуду на поднос. Второй фразой он перечеркнул возможную искренность извинения. Он не чувствовал за собой вины и пришёл с извинениями для того, чтобы его самого в чём-нибудь не обвинили, например, в участии в покушении на лорда-защитника Анремара. Молчание во время той ночи можно рассматривать и в этом ключе, законы позволяли. – То был наш выбор. Вы свой тоже сделали. Каждый выживает по-своему.

   – Но, Владо...

   – Не подходи ко мне больше.

   Я отнесла посуду на мойку, оставив Марика стоять у стола и обиженно хлопать глазами.

   После занятий вечером меня подкараулили в холле общежития совсем рядом с комнатой. Опять всё та же компания дворянчиков, в прошлом году обиженных на дуэлях. За их спинами маячил Марик. Нашёл себе друзей-защитников.

   – Что, щеночек, опять зубки зачесались, – меня оттолкнули к стене и окружили, отрезая возможность отступления и побега.

   – Проредить их не мешает. Совсем ведь позабыл своё место. К тебе человек со всем уважением, а ты нос задрал?

   Парни по очереди толкали меня друг на друга. Пока не очень сильно, разминаясь и заводя себя на более активные действия. Задачей стало устоять на ногах. Помощи ждать неоткуда, у студентов Академии нет привычки ходить по гостям и вмешиваться в чужие разборки. За меня могут вступиться один-два человека, но они не появляются в этой части общежития. Про одногруппников даже не вспомнила, посчитав ту давнюю защиту с их стороны разовой акцией. Однако зря. Через несколько минут в холле заметно прибавилось народу. Обменявшись с наглецами приветствием в стиле "этот гад – наш гад, и только мы можем его бить", вскоре перешли от вербальной битвы к тактильной.

   Драка набирала обороты весьма медленно. Всё же благородные не привыкли и не умели махать кулаками. Но, тем не менее, кресла уронили, у кого-то оторвали пуговицы. Меня ещё в самом начале задвинули в угол и в веселье я не участвовала и особо не рвалась, скрывшись за креслом.

   – Что здесь происходит?

   Вот кого не ожидала увидеть в общежитии, так де Графа. Драчуны сразу же прекратили мутузить друг друга и выстроились едва ли не навытяжку. Я тоже вышла из спасительного угла.

   – И почему я не удивлён? – пробормотал лорд-защитник, увидя мой растрёпанный вид. – Так всё же, что здесь происходит?

   Драки, в отличие от дуэлей, в Академии под запретом, и наказываются вплоть до отчисления. На дворянчиков плевать, но своих нужно спасать.

   – Обсуждение философского вопроса! – я вышла вперёд.

   – Да? – иронично поднятая бровь показала, что веры в эти слова около ноля. – И какого же, если не секрет.

   На меня не менее заинтересованно смотрели и участники "диспута".

   – Тварь я дрожащая или право имею?

   Мужчина осмотрел "философов". Видимых серьёзных повреждений они ещё не успели друг другу наставить, помятая и местами порванная одежда не в счёт. Неожиданно для всех, де Граф развернул длинный свёрток, что принёс с собой, явив тот самый меч с перевязью, что я всучила ему в самый первый день. В наступившей тишине князь опустился на колено передо мной и застегнул ремень, повесив меч мне на пояс.

   – Надеюсь, это поможет в дальнейшем избегать подобных обсуждений, – прокомментировал он, вставая. – Прошу прощения, что не вернул его раньше.

   И, как ни в чём ни бывало, повернулся к студентам.

   – Марик, мне надо с вами поговорить, желательно, наедине, – тон, не терпящий возражений.

   – Прошу, тогда ко мне, – с убитым видом предложил парень.

   Остальные дождались, пока они не скрылись за поворотом коридора. Де Граф ещё не восстановился даже до прежнего состояния и ходил медленно, опираясь на трость. В глазах дворянчиков-зачинщиков драки прочитала полную дезориентацию и намёки на панику. Кажется, они уже начали записывать себя в покойники. За их поведение относительно какого-нибудь безродного, отделались бы штрафом. Но, вернув меч, де Граф как бы узаконил моё право на его ношение, тем более, что он не просто вернул, а ещё собственноручно опоясал, признав, тем самым, моё право на дворянскую приставку. Об этих тонкостях я вспомнила позже, а пока также ошарашенно смотрела вслед ушедшим.

   – Теперь точно за драку влетит. Повезёт, если не отчислит, – объявил Енот и покосился на меня. Вернее, на меч, что сейчас висел на поясе.

   – Не влетит, – ответила несколько рассеянно. – Если сразу не сообщил о наказании, то к этому вопросу не вернётся, если сами не напомните.

   – Уверен? – понимаю его недоверие.

   – Я его хорошо знаю. Теперь, даже если его спросят, что здесь было, ответит что-нибудь про излишне жаркие споры. Так что лучше забыть о сегодняшнем вечере.

   Прошло несколько дней. Студенты опять привыкли к тому, что я всё же вправе и сдачу дать, и на дуэли прирезать, если что. Впрочем, это особо ни на что не повлияло. Особо упорные урок получили, а остальные ещё с прошлого года запомнили, что ко мне лучше не лезть. Я тоже не изменила привычкам и большую часть времени проводила в библиотеке. На этот раз с конкретной целью – выяснить про новообретённые семейные отношения. Но, как и говорил де Граф, ритуал весьма древний и почти забытый. Все упоминания о нём в библиотеке Академии сводились к полуфантастическим легендам.

   Совершенно случайно в адаптированной для современности копии с книги, переведённой с другой книги, что сама была копией древнего свитка, нашла что-то более-менее конкретное. Самой последней копии было порядка пятисот лет, а исходный свиток насчитывал пару-тройку тысяч. То были записки путешественника, описывающие обычаи и порядки иноземных народов.

   "Ещё у них настолько мало женщин, что ценятся они едва ли не на вес золота. И у многих одна возможность познать – стать младшим мужем. Варварский для цивилизованного общества обычай, ведь у иной жены таких может быть десяток. Мой толмач говорил, что есть семьи и по сотне мужей.

   Если муж оказывается негодным, жена вправе изгнать его, и тот гибнет от тоски. Редкий воин может прожить, не видя жены, более года.

   Сей обычай, как я его представляю со слов толмача и тех немногих, кто согласился о нём поведать, способствует гибели целых племён, ведь, если умирает жена, все её младшие мужья вскорости следуют за ней. Поэтому в войнах стоит стремиться не столь победить противника, сколь убить как можно больше жён. Я поделился этой мыслью с собеседниками, от чего те пришли в ужас, не допуская и мысли о нанесении вреда женщине. Странные дикари, ведь так быстрее одержать победу".

   И в примечании к этому тексту указано, что этот обычай сохранился только в отдалённых степных племенах.

   Я задумалась. Книге несколько тысяч лет. В степи живут чуть больше сотни, максимум сто пятьдесят лет, но и традиции чтут не в пример многим. Получается, надо искать источник по Великой Степи. Но в библиотеке Академии таких нет. Может, записей о Степи и совсем немного, письменность у кочевников не очень развита, а их самих "цивилизованные" народы изучали мало и поверхностно. Зато есть Саралы. Не простой степняк, сын вождя и внук верховного шамана может, что-нибудь да скажет о древнем ритуале.

   Парня я выцепила вечером на ужине. Он, по обыкновению, сидел один, хотя давно не применял приём под названием "застольный этикет степи".

   – Приветствую, – я подсела за его столик. – Ты ведь хорошо знаешь ритуалы и традиции степных племён?

   – Конечно! – Саралы сделал вид, что обиделся. – Я же буду шаманом, а какой шаман не знает традиций? Это очень плохой шаман. Мне нельзя быть плохим, я ведь займу место верховного, когда он уйдёт петь песни с духами.

   – Я думала, ты в вожди метишь.

   – Нет, вождь велик, но и он советуется с духами, а их волю шаман передаёт.

   – Думаю, ты станешь хорошим шаманом, – я поняла намёк парня. Как серый кардинал он идеально впишется в своё степное общество, умело направляя решения вождя в нужное русло.

   – У меня к тебе конфиденциальный разговор.

   – Конфи– чего?

   – Доверительный, то есть не для разглашения.

   – А, это понятно. Клянусь Великой Степью, что по своей воле никому не расскажу, о чём будем говорить!

   – Скажи, дети степи всё ещё заключают неполный брак или он остался только в памяти духов?

   Саралы почесал затылок.

   – У нас есть обычный брак, гостевой, договорной. Не думаю, что ты про них спрашиваешь?

   – Вряд ли,– я покачала головой. – Этот магический.

   – Хм... – Саралы снова почесал затылок. – Магический. Ещё древний и, возможно, забытый. Это случайно не тот, где у одной жены может быть несколько подчинённых мужей?

   – Похоже на то!

   – Сейчас его называют рабским. Только ты точно хочешь говорить здесь? Сложно утаить что-нибудь в такой обстановке.

   Он прав, в столовой постоянно туда-сюда сновали голодные студенты. Там слово услышат, здесь фразу, никакой секретности.

   – Ну, спрашивай. Что тебя интересует? – спросил Саралы, когда мы удобно расположились в его комнате.

   – Всё. Как заключается, какие права и обязанности сторон, можно ли расторгнуть.

   – Расторгнуть вроде нельзя, это же ритуальный брак перед стихиями. Заключается просто. Воин, умеющий говорить со стихией, приходит к выбранной женщине и делится с ней своей силой и жизнью, произнося определённые слова клятвы. Если клятва искренна, то стихии принимают её, тогда у мужчины появляется рисунок на руке, и он становится младшим мужем. Это только называется так, на самом деле его положение ближе к добровольному рабству.

   Если младший муж не будет долго хотя бы видеть жену, то он постепенно слабеет и умирает. А сам он не может жене ничего сделать – стихии следят за выполнением клятвы. У жены же перед ним нет никаких обязательств. Она может выйти за кого угодно, в любой форме брака. Единственно, старший муж не вправе запретить ей близость с младшим, ведь тот ни с кем, кроме неё не сможет.

   – И зачем тогда эта кабала мужчинам? – степняки всегда были вольным народом и вот так себя ограничивать? Не понимаю.

   – Это очень давняя традиция. У нас ведь глава семьи и рода не вождь, и даже не шаман, а старшая женщина. Женщин когда-то было много меньше, и такой ритуал позволял и удержать воинов в роду, и защитить главу, и увеличить рождаемость. Ведь если жена заболеет или поранится, то она будет брать силу и жизнь из младших мужей. Чем их больше, тем легче роды и больше детей сможет выносить. Мужья тоже быстрее восстанавливаются в присутствии жены. Сейчас этот ритуал почти забыт, нет в нём больше такой необходимости, хотя, пара кланов ещё практикуют.

   – Жестокий ритуал. Его точно нельзя никак отменить?

   – Отменить нельзя. Хотя... – по глазам парня поняла, что он что-то придумал. – Можно его закончить! Ты его правильно назвала неполным браком. Я сейчас понял. Он ведь часть ритуала брака перед стихиями. И тогда младший муж станет старшим и не так привязан к жене.

   – А вот с этого места поподробнее, – я скрыла волнение. Возможно, сейчас решается судьба глав Империи.

   – Так я уже всё сказал. Жена должна также поделиться силой и жизнью, после чего они становятся обычными супругами. Ну, не совсем, конечно, – добавил дёгтя Саралы. – Это ведь будет брак перед стихиями. Супруги тоже поддерживают здоровье друг друга, но жизнью уже не зависят. Говорят, когда в таком браке высокое доверие, то можно обмениваться мыслями. И, главное отличие, если не подтверждать его долгое время, около десятка лет, то он сам распадается.

   Только и этот вид очень редок. Сейчас все хотят совсем без обязательств, ритуальные связи почти не используют, хотя, мне кажется, они честнее.

   – Скажи, а этот ритуал сложный?

   – Нет, всего лишь передать силу и немного жизни, слова уже не так важны, лишь бы желание было искренним.

   – А если жена не владеет стихиями?

   – Тогда обращаются к шаману. Он, как проводник, свяжет супругов. Кстати, я могу провести этот ритуал, – Саралы подмигнул. – Я уже две пары связал, дед научил.

   – Спасибо, я подумаю над твоим предложением. Не говори никому об этом разговоре, пожалуйста.

   – Я же поклялся!

   ...

   Разговор с де Графом ожидаемо вышел тяжёлым и напряжённым. Выслушав предложение, мужчина нервно заходил по гостиной.

   – Тено, я не могу согласиться, – сообщил он результаты раздумий, когда мне уже начало надоедать следить за ним.

   – Но почему? Вам же от этого только выгода.

   – Вот именно, мне! А вам? Вы ещё молоды, чтобы вот так связывать себя. Хорошо, если на десяток лет, а если ваш шаман ошибается?

   – Тогда заведёте любовницу! Мне ещё лет двадцать до полтинника свататься на будут.

   – Вот и вторая причина. Вы ещё несовершеннолетняя.

   – С разрешения императора уже можно, – захотелось показать язык. – Вам бумагу сейчас подписать или устного разрешения хватит?

   – Тено! Даже так это вызовет в обществе нездоровый интерес. Как долго, вы думаете, удастся держать это в секрете?

   – А вы предпочитаете всю жизнь от меня не отходить? И на все инспекции, на все проблемы в провинциях вместе ездить? Думаете, так никто ничего не заподозрит? Вместо того, чтобы получить независимость, лет через десять совсем забыть про эту проблему, а если повезёт, то и через пару лет...

   – Почему повезёт?

   – Вы, наверно, не знаете, – я чуть снизила тон, – но призванные в среднем живут около восьми лет. У меня шесть уже прошло. С учётом того, что вы говорили про опасность возвращения, и что тот шар не подтверждает право на титул, сомневаюсь, что выйду из статистики.

   – С чего вы взяли про восемь лет?

   – Хроники читать надо! Но это мои проблемы. А вот вам уже думать, как пережить. Я вам предлагаю возможный вариант, решение за вами. Никаких дополнительных обязательств, воспринимайте этот браслет просто временным рисунком.

   – Тено, это всё равно слишком серьёзный шаг для вас. Я не смею...

   – Это ваше решение, настаивать не буду. Меня-то, как вы правильно сказали, сейчас совсем никак не затрагивает ваше положение, – я встала с кресла и подошла к двери. – Полагаю, мне можно вести себя как обычно, без оглядки на вас?

   Не дожидаясь ответа, я вышла из апартаментов де Графа, где происходил разговор.

   Прошло четыре дня. Я, наконец, нормально смогла заняться своими, несколько запущенными за последнее время делами. Мой ресторан тоже требовал внимания. Он относительно неплохо работал без постоянного контроля. Но за долгое отсутствие хозяина даже в хорошо отлаженной системе появляются проблемы и вопросы, требующие решения на высоком уровне, что не в компетенции управляющего.

   После возни с бумагами в поисках доказательств недобросовестности поставщика, домой вернулась достаточно поздно. С гостевого диванчика сразу же поднялся де Граф.

   – Тено, ваше предложение ещё в силе? – спросил он после обмена приветствиями. Потребовалась пара секунд, чтобы понять и вспомнить, о чём он.

   – Да, конечно. Надо будет договориться, когда.

   – В любое время на ваше усмотрение.

   – Тогда постараюсь как можно скорее.

   – Буду признателен.

   Как только за князем закрылась дверь, в гостиную вышла Лияна.