Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Леслав же Яруч, будучи на службе, вознамерился по горячим следам расследовать убийство архивариуса. Имелось у него несколько соображений по данному поводу.

Первое. Белецкий был убит хоть и ужасным способом, но вполне, будем так говорить, обыденным. Перерезанное бритвой (оружие убийства не нашли, но это, скорее всего, была именно бритва) горло он, сыщик городской полицейской управы, видел не в первый раз. Значит, с большой долей вероятности можно предположить, что убийца – человек. Уже легче.

Второе. Опрос соседей по дому, некоторые из которых знали Иосифа Казимировича больше сорока лет, выявил, что врагов у архивариуса не было. Во всяком случае, явных. Жизнь он вел тихую, спокойную. После смерти жены более десяти лет назад, второй раз не женился. Детей у них не было. Дамочек домой не водил, не пил, не играл, долгов, судя по всему, не имел. А если бы даже и имел, то должника убивают крайне редко. Чаще стараются долг взыскать тем или иным путем.

Далее. Из квартиры ничего ценного не пропало. При обыске в ящике бюро были найдены пятьдесят рублей ассигнациями, сорок золотыми червонцами, а также женские золотые ювелирные изделия, вероятно, принадлежавшие супруге Белецкого. Не бог весть что, но все-таки ценность. Значит, действовал не грабитель-душегуб.

Тогда – кто?

Поистине фантастический рассказ Ярека, Андрея и Симая натолкнул полицейского сыщика на интересную мысль. А что, если у действующих в его городе вампиров есть люди-пособники?

…Здесь следует сказать несколько слов о самом Леславе Яруче, его характере и образе мыслей. К своим тридцати девяти годам Леслав Юрьевич Яруч, с одной стороны, успел приобрести славу блестящего сыщика, способного распутать самое загадочное преступление и поймать самого неуловимого преступника, а с другой – человека нелюдимого, грубоватого и не слишком почтительно относящегося к вышестоящему начальству. А точнее сказать, совсем не почтительно. «Не люблю дураков», – объяснял он кратко тем немногим друзьями и товарищам, которые у него имелись, когда они пытались узнать, в чем причина его карьерных неудач. Потому что в понимании любого разумного человека, при имеющихся талантах Леслав Юрьевич Яруч давно должен был занимать пост начальника сыскной полиции Княжеча, как минимум. А то и бери выше – Петербурга! Последний, к слову, как место службы в карьере Яруча имелся. Но в столице Империи сыщик не прижился все по тем же причинам – слишком ершист. К тому же, хоть и прекрасно говорил, читал и писал по-русски, на три четверти являлся поляком и на четверть евреем. Плюс католиком. И никакой протекции свыше.

Насчет нелюдимости сам Яруч мог бы поспорить. Он любил людей (хотя за годы работы выработал в себе известную долю цинизма). Просто не был склонен к панибратству и десять раз присматривался к человеку и проверял его, прежде чем приоткрыть ему хотя бы краешек своей души. А душа у Яруча была вполне себе добрая и отнюдь не заскорузлая. Разум же работал ясно и четко, как хорошо отлаженный арифмометр. То есть, настолько ясно, что вполне мог принять самый фантастический факт, если тому имелись веские доказательства.

Как и случилось с историей Ярека Дрошкевича, Андрея и Симая.

Предметов, которые ему продемонстрировали, в настоящее время просто не могло быть. Не только в Княжече, но и во всем мире (как и всякий нормальный современный мужчина, Яруч любил научно-технический прогресс и следил за ним). Но как только ты допускал, что предметы эти произведены в будущем, все становилось на свои места. Плюс сами рассказы. Он был опытным полицейским сыщиком и сразу видел, когда втюхивают заранее отрепетированную, придуманную от начала и до конца историю.

Нет, ему говорили правду. Да и от пяти лишенных крови трупов на улице Кожевников деться было некуда. В том смысле, что способ их убийства абсолютно не подходил ни под один из тех, который был известен Яручу на практике. Зато прекрасно объяснялся наличием вампиров. В реальном существовании которых его убеждали люди, говорящие правду. Пусть и невероятную.

Итак, имеем цепочку фактов (некоторые из них все еще нуждаются в более твердых доказательствах, но строить рабочие гипотезы уже можно).

В его городе вампиры высасывают кровь из людей.

Упомянутые вампиры, предположительно, являются из другого мира, который отделен от нашего феноменальным проходом, открывающимся (опять же, предположительно) раз в сто двадцать лет. Другой мир отделен от нашего не только в пространстве, но и во времени – там давно наступил двадцать первый век.

Здесь, в Княжече, проход расположен в районе лесопарка Горькая Вода, известного своей дурной славой. Проход открывается с часу до половины второго ночи. Потом закрывается на сутки. Сколько это будет продолжаться, то есть, в какую ночь он закроется на очередные сто двадцать лет, не знает никто.

Итак, исходя из вышесказанного, само собой напрашивается предположение, что Белецкого убили за то, что он слишком много знал. Вышел на след. То есть, убийца – пособник вампиров. Но кто из людей мог знать, что Белецкий роется в архивах в поисках определенных сведений? Только тот, с кем он этот вопрос обсуждал. Родственники, друзья-товарищи, соседи, коллеги. Родственников после смерти жены у старого архивариуса не осталось. Друзья-товарищи? Судя по образу жизни, который вел покойный, с этим тоже обстояли дела не густо. Соседи при опросе ничего похожего не припомнили. Да и не тот был характер у Иосифа Казимировча, чтобы делиться подобными откровениями с соседями. Коллеги? Возможно. Но этим можно было заняться и позже. А прямо сейчас проверить то, что лежит на поверхности и о чем у него, Леслава Яруча, имеются достоверные показания из первых рук.

Незадолго до смерти Белецкий беседовал с репортером газеты Ярославом Дрошкевичем. После чего упомянутый Дрошкевич преследовал предполагаемого вампира, а затем прошел вслед за ним в другой мир. Беседа, в частности, касалась всех этих фантастических тем.

Кто разговаривает вслух в ресторации, того могут услышать. И первый, кто услышит – официант. При них вообще говорят, что попало, чаще всего не сдерживая язык. Психологически официанты, как, впрочем, и любая другая прислуга, почему-то воспринимаются не так, как обычные люди. Навроде мебели. Поэтому, кстати, прислуга и официанты так много знают о своих господах и клиентах.

Значит, ему нужен официант, который позавчера обслуживал за обедом Белецкого и Дрошкевича в ресторации «Под нашей горой». Побеседовать с ним необходимо хотя бы для того, чтобы убедиться в правдивости слов репортера о том, что обед с архивариусом действительно имел место. Леслав верил Яреку. Но тот же опыт подсказывал, что проверять нужно все, что только можно проверить. Нельзя пока отвергать полностью версию, что репортер связан со всем этим делом гораздо глубже, чем говорит. Фактически Леслав не исключал варианта, что Ярек может оказаться убийцей архивариуса. Как бы невероятно и жестоко сие не звучало.

Метрдотель ресторана «Под нашей горой» – на вид ровесник Леслава, с блестящими от бриолина черными волосами, был рад сотрудничать с полицией.

– Позавчера днем? – переспросил он, подымая глаза к потолку. – Как же, помню этих двоих, обедали-с. Господин Ярек Дрошкевич, репортер «Вечерних известий», кто ж его не знает, и с ним пожилой господин, весьма аккуратной наружности. По виду человек книжный, начитанный. Не богатый.

– А кто их обслуживал?

– Так Игорь. Он и сегодня работает… А, вот и он. Игорь, иди-ка сюда. У господина полицейского сыщика к тебе несколько вопросов по поводу…

Договорить он не успел. Как и Леслав не успел его предупредить о том, чтобы метр помалкивал о его, Леслава, должности и месте службы, поскольку сию прерогативу всегда оставлял себе для вящего психологического давления на свидетеля.

Появившийся в дверях молодой человек лет двадцати (черные брюки, туфли и жилет, белая рубашка) отреагировал на слова своего непосредственного начальства быстро.

Поднос, уставленный несколькими пустыми тарелками, рюмками и стаканами, полетел в лица метрдотеля и Леслава. Сам же официант развернулся на каблуках своих черных лакированных туфель и кинулся прочь.

Хороший полицейский сыщик всегда предполагает, что при встрече со свидетелем может случиться нечто подобное. Леслав Яруч был хорошим сыщиком. И реакция у него тоже была хорошая. Поэтому он легко увернулся от летящих в него предметов, выхватил из кармана револьвер и с криком: «Стоять!» кинулся в погоню.

Промелькнули коридор, дверь, удивленные лица двух или трех посетителей, расположившихся на террасе. Официант Игорь, не касаясь ступеней, птицей слетел с террасы и бросился налево, в гору. Леслав не отставал. Он был чуть ли не в два раза старше, но в неплохой физической форме. Не потому, что вел здоровый образ жизни (как раз наоборот), а в силу изначальной крепости организма. Тем не менее молодость есть молодость. Особенно если мчаться за ней в гору. Постепенно Яруч начал отставать.

«Уйдет, – мелькнула мысль. – Ей-богу, уйдет. Сейчас за поворотом прыгнет в заросли, скатится вниз, потом выскочит на Коперника, а там проходными дворами…»

– Стой! – крикнул он снова. – Стой, или стреляю!!

Игорь, не выдержав, обернулся на бегу. Глаза у него были испуганные и одновременно какие-то бешеные. Леслав выстрелил, целясь выше головы, и добился своего – официант запнулся и упал, покатился по брусчатке. Тут же попытался вскочить, но его везение на этом закончилось – поскользнулся, чуть не упал снова, с трудом, отчаянно взмахнув руками, удержал равновесие… А Яруч был уже совсем рядом. Поднял Смит-Вессон и, замедляя шаг, скомандовал:

– Лицом вниз, руки на затылок!

Это было не по инструкции, но сыщик давно выработал для себя собственные правила. Просто с поднятыми руками и на ногах преступник, особенно профессиональный матерый бандит, оставался крайне опасен. Он мог в любой мгновение нанести из этого положения удар и броситься бежать. А вот уложенный лицом вниз и с руками на затылке значительно терял в свободе действий. Даже без наручников.

Официант снова обернулся. Теперь в его глазах не было ни испуга, ни бешенства, а только какая-то черная безысходность.

– Зря, – сказал он.

– Лицом вниз, руки на затылок, – повторил Яруч. – Ну?!

Он подошел вплотную и приставил ствол револьвера к виску беглеца. Официант медленно кивнул, отвернулся. Встал на одно колено, потом другое. Потом небрежно и спокойно, словно точно зная, что Леслав не выстрелит, левую руку положил на затылок, а правую сунул в карман, затем вытащил, быстро поднес ко рту и сделал глотательное движение. Снова обернулся. По его лицу катились крупные капли пота, хотя было совсем не жарко.

– Лучше уж смерть, сказал он. – И запомните. С ними нельзя бороться. Можно только подчиниться и делать, что говорят. Тогда есть надежда…

Он умолк, схватился руками за грудь, захрипел.

– Эй! – воскликнул Леслав и беспомощно огляделся. Вокруг не было ни единой души.

Официант повалился на спину. Выгнулся дугой. Его лицо посинело, глаза выкатились. Руки царапали горло, на губах показалась пена.

Леслав мало что мог сделать. Но он попытался. Приподнял тело, подсел под него, с большим трудом взвалил на плечи. Встал на дрожащих ногах. Официант был выше ростом и тяжелее. Пошатываясь, Яруч, как мог быстро, потрусил обратно к ресторану.

«Яд. Как же я проглядел…Теплая вода с марганцовкой. Рвота. Врач. Успеть бы донести…не упасть…» – бились в висках отрывочные мысли.

Он не успел. Примерно на середине дороги тело на его плечах задергалось в жутких судорогах, и Леслав был вынужден опустить его на брусчатку. А еще через две-три минуты официант по имени Игорь был мертв…

Они встретились у лавки ювелира Марка Шмулевича ровно в девять часов вечера. Забрали готовые патроны с серебряными пулями.

«Молодец, Марек, успел».

«Даже не спрашивайте, чего мне это стоило!»

«Не будем. Но – спасибо».

«И все-таки. Могу я узнать…»

«Бежать никуда не надо. Пока. Но двери на ночь запирай очень крепко. И никому не открывай».

«Я всегда так делаю».

«Вот и продолжай».

Вышли на улицу, сели в пролетку к Рошику Лошаднику, который, судя по всему, окончательно решил с головой окунуться в их опасные приключения, тронулись.

– Куда мы? – спросил Леслав.

– В церковь, – ответил Симай. – Покрова Пресвятой Богородицы, что на улице Славянского Братства. Теперь эти пули батюшка должен освятить, молитвы над ними почитать. Я договорился.

– Ага, – сказал Леслав. – Молитвы, значит. А почему именно батюшка?

– А кто ж еще? – удивился цыган.

– Ну… Почему не наш ксендз? Или пастор лютеранский?

– Силы той у пуль не будет, – убежденно сказал Симай. – Не спрашивай, почему.

– Лучше бы ты спросил, что мы узнали, – сказал Ярек.

– Я как раз к этому подходил. Что вы узнали?

Выяснилось, что узнала троица не многое. Покойный хоть и пользовался у коллег заслуженным уважением, характер имел замкнутый. Свою повседневную работу делал отменно, а о том, чем интересовался помимо нее, не распространялся. Он также имел полный и свободный доступ к старинным книгам и рукописям и не должен был ни перед кем отчитываться в том, что именно он берет их книгохранилища и с чем работает.

Им повезло, что пани Ева, сидящая на вахте, прониклась к случившемуся глубочайшим сочувствием (или, что вероятнее, поддалась напору сразу двух обаяний – Ярека и Сыскаря) и не только разрешила осмотреть рабочую комнату Белецкого, но и самолично их в нее провела, а затем оставила. Там, в ящике рабочего стола, они и нашли список книг и рукописей, с которыми последнее время работал архивариус.

– В основном, это городские хроники, – рассказывал Ярек, пока пролетка кружила по улицам и переулкам. – Вторая половина восемнадцатого века, затем середина шестнадцатого, начало четырнадцатого. Чтобы найти в них то, что нас интересует, надо недели потратить, если не месяцы. Но нам опять повезло.

– Повезло, что я по старой привычке догадался сделать обыск, – не без самодовольства вставил Сыскарь.

– Приятно иметь дело с собратом по ремеслу, – усмехнулся Яруч.

– Взаимно.

– В одном из ящиков бюро оказалось двойное дно, и там мы нашли дневник, который вел Белецкий, – сказал репортер. – Это одновременно краткий конспект того, что он читал в хрониках, и его размышления на данную тему.

– Надеюсь, вы догадались забрать дневник с собой?

– Разумеется, – кивнул Ярек. – Он с нами.

– И что там, если вкратце? – поинтересовался Леслав.

– Вкратце? Хорошо. Белецкий пишет, что отыскал в запасниках архива редкие городские хроники, которые до него, судя по всему, не попадались никому.

– Разве такое может быть? – удивился Леслав.

– Думаю, вполне. Архив велик, а город почти не выделяет денег на его изучение. Едва хватает на жалованье трем дневным вахтерам, которые работают посменно, ночному сторожу, двум архивариусам и двум их помощникам-стажерам. Удивительно, что при таком подходе к собственной истории мы вообще хоть что-то узнали. Даю обещание. Как только все закончится, напишу большую разгромную статью в «Вечерние известия», – в голосе Ярека прорезалась злость. – Раздам сестрам по серьгам. И градоначальнику, и городскому совету, и губернатору, и всем, кому положено.

– Карты в руки, – сдержанно заметил Леслав. – Так что мы узнали, ты так и не сказал.

Ярек промолчал. Пролетка повернула за угол и остановилась под газовым фонарем, скупо освещавшим маленькую площадь, три стороны которой занимали жилые дома, а четвертую – православный храм.

– Приехали, – сказал Рошик. – Церковь Покрова Пресвятой Богородицы. Идите, я вас здесь подожду. – И добавил, обращаясь к репортеру: – Вы зря думаете, господин Ярек. Я никому не проболтаюсь. Что ж мы, без понимания, что ли?

– Не сомневаюсь, Рошик, – сказал Ярек. – Я не поэтому молчал. Просто с мыслями собирался.

– Собрался? – усмехнулся Леслав.

– Да, – вздохнул репортер. – Если честно, получается, что мы не узнали ничего нового сверх того, что знаем уже. Раз в сто двадцать лет город подвергается нашествию вампиров. В этом уже можно не сомневаться.

– И приходят они сюда из нашего мира, – сказал Андрей.

– Самое главное не понятно – зачем они это делают, – добавил Симай. – У нас для них хватает пищи. И еще. Повторю то, что уже говорил. В мое время, я имею в виду при царе-батюшке Петре Алексеевиче, вампиров, а также упырей и прочих вурдалаков можно было встретить повсеместно. Ну, то есть, не на каждом углу, но все-таки хватало. Без работы я не сидел. А в двадцать первом веке, – там, у нас, – он кивнул головой в сторону, где, по его мнению, произрастал лес Горькая Вода, – они перевелись. Всего пару встретил, да и те давно на людей не охотятся. Цивилизованные стали. Даже на солнце могут находиться. Правда, недолго и только в одежде и темных очках. Вот я и думаю. Откуда они взялись?

Леслав вытащил из жилетного кармана часы, глянул и спрятал обратно.

– Девять тридцать, – сказал он. – Ты с попом, на который час договорился?

– Пора, – сказал Симай. – Ладно, идемте, потом все обсудим. Если живы останемся. Ха-ха, шучу.

К уже знакомому повороту за городом подъехали в половине двенадцатого ночи. До этого успели освятить серебряные пули, наведаться к Яреку на квартиру, чтобы забрать его револьвер и спрятать (на всякий случай) дневник Белецкого, наскоро поужинать (там же, на квартире) и разработать краткий план действий. Там же Леслав кратко поведал о происшествии с официантом Игорем.

– Получается, он сообщник кровососов? – предположил Сыскарь. – А что, логично. Без сообщника трудно даже вампирам. Они его запугали или купили. Могли пообещать сделать такими же, как они, вампирами, – он посмотрел на Симая. – Это правда, что укушенные люди сами кровососами становятся?

– Правда, – сказал цыган. – Но не всегда.

– А от чего зависит? – заинтересовался Ярек.

– От согласия. Человек должен сам хотеть превратиться в вампира, иначе ничего не выйдет. Так я слышал. Еще от количества высосанной вампиром крови. Там очень точный расчет нужен. Чуть перебрал – смерть от потери крови. Недобрал – тоже смерть. Те, кого недопили, скажем так, сходят с ума и кончают жизнь самоубийством.

– Официант так и сделал, – сказал Леслав. – Яд. Но не думаю, что он сошел с ума. Андрей прав. Его запугали, посадили на такой крючок, что не соскочить. Думаю, он и Белецкого убил.

– По своей инициативе? – спросил Андрей. – Или хозяева приказали?

– Неважно. Но больше некому. Если только не сами вампиры.

– Может быть, они и квартиру его использовали для дневки, – сказал Андрей. – Должны же они где-то ночи дожидаться.

– Правильно мыслишь, – с довольным видом кивнул Леслав. – Использовали. Я там побывал и нашел следы. Официант один жил, в двухкомнатной квартире, которая ему от родителей досталась… Ладно, это все уже не так важно. Мудрить не будем. Предлагаю простую и надежную засаду.

– Согласен, – сказал Андрей. – Нас четверо…

– Пятеро, – вставил Рошик. – Я с вами.

– Спасибо, Рошик, – сказал Ярек.

– Я не сомневался, – сказал Андрей. – Рошик, ты – наши колеса. И последняя надежда, если что-то пойдет не так. Это очень важно, понимаешь?

– Вовремя рвануть когти, – кивнул Рошик. – Чего ж тут не понять.

– Правильно. Поэтому в засаду не пойдешь. Будешь сидеть в сторонке и ждать. Терпеливо.

– Можешь взять свой обрез, – сказал Ярек.

– Это даже не сомневайтесь. Жалко только, дробь у меня обычная, свинцовая. И жакан тоже.

– Ничего, – сказал Симай. – На крайний случай сойдет. Свинец их хоть и не убивает, но может остановить.

– Спрячемся у главной тропинки, в языке леса, что между оврагом и поляной с порталом, – продолжил Андрей. – Возле дальней опушки. Вот, смотрите.

Он взял лист бумаги, вытащил из внутреннего кармана шариковую ручку, щелкнул ею, и быстро начертил схему. – Лес, тропинка, поляна, два дуба. Между ними – Дверь, врата или портал, назовите, как хотите. Скорее всего, они выйдут из портала и пойдут через поляну к лесу, чтобы затем попасть в город. Здесь, на опушке, мы их и встретим. Стреляем только по команде Симая.

– Почему? – спросил Ярек.

– Потому что я их чую, – ответил кэдро мулеса. – Безошибочно.

– А если выйдут люди или кровососы сунутся со стороны шоссе?

– Людей молча пропускаем, – сказал Леслав. – Пусть идут, куда хотят, не наше дело. И так забот невпроворот. Если же вампиры появятся со стороны шоссе, то ждем, когда они выйдут мимо нас на поляну и стреляем в спины.

– А если они вообще не придут? – спросил Ярек.

На него молча посмотрели.

– Понятно, – сказал репортер. – Ладно, работаем.

Ночь выдалась довольно светлой, лунной. Было прохладно, если не сказать холодно. И ни души вокруг, словно неподалеку и нет города, в котором проживает триста с лишним тысяч народу.

– Хорошо, что без дождя, – сказал Ярек. – Повезло. Мокли бы сейчас тут в темноте, как курицы.

Ему не ответили. Только Леслав молча похлопал репортера по плечу. Мол, не дрейфь, приятель, чернильная твоя душа, все будет нормально, справимся. Оставили Рошика с пролеткой в заранее условленном месте – небольшой ольхово-осиновой рощице, метрах в ста пятидесяти ниже по дороге. Здесь же на скорую руку срубили осинку, вытесали из нее четыре острых крепких кола, и, прихватив топор с собой, двинулись вперед. Перешли по мосту овраг. По-прежнему, никого. Дальше по тропинке через лесной язык вышли на поляну, приблизились к дубам.

– Здесь? – вполголоса осведомился Леслав.

– Да, – сказал Ярек. – Точно между дубами.

– Помню это место, – сказал Яруч. – Мы тут неподалеку как-то облаву устраивали на одного душегубца. Прирезал жену, тещу и двух деток. А третьего ребенка, мальчишку семи лет, с собой прихватил.

– Взяли? – спросил Сыскарь.

– Убили на месте. Я и убил. Мальчишка жив остался, у тетки живет сейчас.

– Хорошо, – сказал Сыскарь. – Убил – это хорошо. Теперь бы еще этих убить, а потом наших пропавших детей найти, и совсем хорошо будет.

Глава 9

Осиновый кол и отрубленная голова

– Который час? – спросил Яруч.

Андрей включил смартфон.

– Двенадцать тридцать две.

– Пора.

Сыщик городской полицейской управы Леслав Яруч был старше всех годами, опытен, рассудителен и, к тому же, в отличие от остальных, находился на службе. Поэтому и Андрей, и Симай не стали возражать и выказывать свое недовольство тем фактом, что Яруч взял на себя роль командира.В подобных нелегких обстоятельствах командовать должен один, это ясно любому, кто привык дело ставить выше амбиций. А качать права и показывать гонор можно будет как-нибудь и в другой раз. Если этот другой раз случится.

Инструктаж Леслава был краток.

– В ночных засадах все сиживали? – спросил он.

Андрей и Симай кивнули.

Ярек хотел, было, признаться, что он не сиживал, но быстро вспомнил прошлую ночь и решил, что двадцать неподвижных минут в браме на улице Заворотной вполне можно засчитать.

– Вот и хорошо, – сказал сыщик. – На всякий случай напоминаю. Главное – тихо. И не спать. Совсем глаза склеиваться начнут – кольните себя ножом в руку. Помогает.

– Ветер в нашу сторону, – сказал Симай. – Уже неплохо. Хоть какой, а фарт. Когда они появятся, я крикну совой. Вот так.

Он поднес к губам сложенные ладони, дунул в них. Послышался звук, похожий на нечто среднее между скрипом несмазанных дверей и простуженным паровозным гудком.

– Ночь лунная, – продолжил Яруч. – Их будет видно. Как только приблизятся на пять шагов, стреляем… Куда стреляем? – обратился он к Симаю.

– Лучше всего, знамо дело, в голову, но так больше шансов промазать. Поэтому бейте в сердце. Потом вгоним в них колья и отрубим головы.

– Отрубим головы? – переспросил репортер недоверчиво.

– Ну да. А что?

– Как-то это…. Средневековье какое-то.

– Хе-хе. Средневековье или нет, а лучшего способа лишить их жизни не придумали, – ответил Симай. – Опять же, вон, царь Петр Алексеевич собственноручно бунтовщикам-стрельцам головы рубить не стеснялся. Так что нам сам Бог велел.

И подмигнул.

Ярек только кашлянул, но промолчал. Крыть было нечем.

– Хорошо, – сказал Леслав. – Что-нибудь еще?

– В случае опасности или по желанию вампиры могут отращивать крылья, – сказал цыган. – Если взлетят… Лучше этого не допускать.

– Это правда, могут, – подтвердил Андрей. – Я видел.

Ярек опять чуть было не открыл рот, чтобы рассказать о вчерашней ночи, когда они гнались за вампиром в пролетке Рошика, и тот, несмотря на опасность, никаких крыльев не отрастил. Просто мчался по дороге со скоростью, невозможной для обычного человека.

Но сдержался. Не верить словам Симая и Андрея причин не было.

– Как быстро это происходит? – поинтересовался Леслав.

– Быстро, но не мгновенно, – ответил Андрей. – Выстрелить вполне можно успеть. И даже попасть.

Потянулись долгие ночные минуты. Каждый тихо лежал за своим деревом и всматривался в едва разбавленную лунным светом ночную тьму осенней поляны впереди. Дубы на другом ее краю едва угадывались. Но все-таки угадывались.

Они появились на двенадцатой минуте после часа ночи – четыре черные высокие фигуры. В длинных плащах и широкополых шляпах. Их появление между дубами подсказали едва заметные, слабые искорки. Вспыхнувшие и тут же погасшие. Так гаснут искры костра на ветру. И метеоры, быстро сгорающие в ночном небе. Какое там загадать желание – едва взглядом поймать успеваешь, и вот их уже нет.

Заскрипела-загудела неподалеку ушастая сова. Сыскарь был горожанином до мозга костей, и не знал, насколько эти звуки похожи на птичьи. Но, судя по тому, что фигуры не насторожились, не остановились и не повернули обратно, имитация была гожей.

Вероятно, их выдало что-то другое. Сыскарь так и не понял, что произошло. То ли незаметно изменил направление ветер и донес до вампиров человеческий запах. То ли под чьим-то локтем на грани слышимости хрустнула веточка. Или сердце слишком громко стукнулось о ребра. Или просто так легли кости, брошенные Судьбой. Как бы то ни было, но, не доходя до края лесного языка шагов десяти-двенадцати, все четверо резко замедлили шаг, и Сыскарь даже не увидел, а скорее почувствовал, услышал, ощутил, как быстро растут и разворачиваются за их спинами громадные черные нетопырьские крылья.

Патрон давно был в стволе, а ствол направлен, куда надо. Не думая и не целясь, как учили, но зная, что попадет, он нажал на спусковой крючок. Выстрел сверкнул и грохнул. И тут же засверкало и хлестко захлопало справа и слева.

Пистолет «Беретта-86» имеет не слишком громкий бой, современное оружие, как-никак. Оказалось, что и старинные револьверы Смит-Вессон, которыми были вооружены полицейский сыщик Леслав Яруч и репортер Ярек Дрошкевич, стреляют не намного громче. Хлопнуть от души резиновой мухобойкой по столу, – похожий звук выйдет. Пах! Пах! Па-пах! Пах!

Вампиры уже были в воздухе. Ни один не остался лежать на месте. А ведь Андрей готов был поклясться, что всадил, как минимум две серебряные, отлитые настоящим еврейским ювелиром пули, над которыми русский православный батюшка прочел все положенные молитвы, по назначению.

Э, нет, не так все плохо.

Вот темная крылатая масса, взмывшая, было, выше остальных, покачнулась, задергалась, накренилась и пошла, пошла вниз по дуге… Есть! На земле. И не шевелится.

Пах! Пах!

– А-ааа!!!

Пах!!

«Кто это орет? – мелькнула мысль у Сыскаря. – И, главное, зачем? Ярек, что ли?»

– Стой, куда?! Назад!! – раздался справа бешеный крик Леслава.

И тут же Андрей увидел репортера. Войдя в боевой раж, Ярек Дрошкевич выскочил из-за дерева на опушку, чтобы лучше видеть, и уже стоя открыл огонь по крылатым тварям.

Он успел выстрелить ровно один раз, кажется, попал, и в следующую секунду его револьвер издал только сухой щелчок.

«Надо было считать патроны, идиот! Это же револьвер, а не пистолет, магазин в секунду не поменяешь…»

Одного вампира повело вниз и в сторону. Перепончатые (в лунной темноте Сыскарь не мог разглядеть, но помнил, что они именно такие) крылья отчаянно били ночной воздух, стараясь удержать тело кровососа в воздухе. Выходило не очень. Так падает на землю крупная подбитая выстрелом, но еще живая птица. Или, скорее, летучая мышь. Хотя Сыскарь никогда не видел подбитую летучую мышь.

Теперь видишь, сказал он себе и вскочил на ноги.

Двое оставшихся вампиров спикировали на репортера, лихорадочно пытающегося перезарядить барабан револьвера хотя бы одним патроном.

Сыскарь выстрелил навскидку и не попал. Почти одновременно с ним из-за дерева хлопнула «беретта» Симая. С тем же результатом.

Удачливее и быстрее всех оказался Леслав. Полицейский сыщик, словно вратарь, тянущийся в отчаянном броске за мячом, вылетел из-за дерева и сбил репортера на землю, пряча его под своим телом.

Андрей буквально увидел, как четыре длинные руки вцепились в сыщика и попытались оторвать его от Ярека. Оторвали.

Крик нестерпимой боли прорезал ночь и эхом вернулся к ним, отразившись от лесной опушки за дубами.

Андрей вскинул пистолет, ловя на невидимую мушку крылья. Как бы в товарища не попасть…

Пахпах!!

Два выстрела – Сыскаря и Симая слились в один.

Они сильно рисковали, но выбора не было. Или стрелять, или вампиры унесли бы Леслава. Во втором случае шансов выжить у него не было бы абсолютно. Тело сыщика рухнуло на землю.

Крылатые твари с визгливым шипением взвились в ночное небо, набрали высоту и понеслись назад, к дубам. Сыскарь повел вслед стволом. Нет, уже не попасть. Только оставшиеся серебряные пули зря тратить.

Мелькнули слабые искры. Вампиры исчезли за невидимой завесой между двумя мирами. Но двое остались лежать. И один из них уже начал подниматься.

– Леслав! – крикнул репортер, кидаясь к Яручу.

Вампир поднялся. Он что-то нечленораздельно сипел. Одно крыло делало судорожные взмахи, раз за разом, словно изо всех сил стараясь исполнить свое предназначение и унести хозяина от опасности, а второе безвольно волочилось по земле. Вампир, заметно шатаясь, развернулся и направился к дубам.

– Э, нет, – сказал Сыскарь вслух. – Не уйдешь, сука.

Он поднял пистолет и спокойно, словно в тире, произвел выстрел. Вампир издал звук, похожий на короткий смешок, и упал. Потом попытался приподняться и упал снова.

– Добей его в голову, – посоветовал Симай. – Вот так.

Кэдро мулеса уже стоял над вторым, неподвижным, вампиром с «береттой» в руке.

Пах!

«Беретта» плюнула огнем.

– Готово, – сказал Симай.

– Леслав ранен! – крикнул Ярек беспомощно. – Помогите кто-нибудь!

– Посмотри, что там, – цыган направился ко второму вампиру. – Я с ними разберусь.

У Яруча была разорвана сонная артерия. Сыскарь уже видел подобное не так давно (деревня Кержачи, засада на волка-оборотня, друг Лобан, хрипящий на залитой кровью земле), поэтому сразу все понял. И вспомнил, как действовать.

– Свети на рану! – приказал репортеру и сунул ему в руку фонарик.