Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

– Стихийники земли есть? – я взглянула на приближающегося противника. Скакать до нас ему оставалось не больше минуты. На мой вопрос откликнулась двое – солдат и один из денщиков.

– Наделайте ямки в поле, как от сурков, и побольше, – немного сумбурное распоряжение, но меня поняли. На лугу стали появляться фонтанчики чёрной земли на местах, где маги создавали ловушки всадникам.

– Другие маги есть?

Оказалось, что здесь представлены все стихии, но, судя по молодости денщиков, они только-только начали осваивать магическое умение. Но многого от них и не требовалось.

– Воздушники, поднимайте им пыль в глаза, – я продолжала командовать, воодушевившись, что меня слушаются. – Огневики, вспышки лошадям на морды, – и последний штрих, – кто с водой дружит, пролейте склон.

Задумка сработала даже лучше, чем я ожидала. Вместо того, чтобы просто потерять строй и слегка замешкаться, хайняньцы несли реальные потери. Лошади попадали в ямки, сбивались с шага, а то и ломали ноги, а после резкой вспышки огня перед мордой, могли встать на дыбы, скидывая всадников. Поднятая пыль мешала остальным, и часть упавших просто затоптали. В довершение всего водники каким-то чудом вытащили на поверхность подземный ручей и по мокрому скользкому склону всадники уже не могли подняться кучно, и наша небольшая команда более-менее успешно справлялась с одиночками, вырвавшимися вперёд.

Везение рано или поздно всегда кончается, и мы вскоре вынуждены были принять рукопашный бой с превосходящим числом противником. Ряды защитников стремительно таяли, из десятка солдат в строю остались только трое, количество молодых людей из числа денщиков тоже сократилось. Сомневаюсь, что остался хотя бы один неповреждённый человек. Я тоже пропустила скользящий удар копьём в грудь. Кольчуга выдержала, но мне показалось, что я услышала, как хрустнули многострадальная рёбра. Нам повезло, что целью нападающих были флаги, и они пытались прорваться к ним, не обращая внимания на защитников. Узкоглазым оставалось всего несколько шагов и пара сильных ударов срубить древко, когда подоспела долгожданная помощь. Посланный гонец не подвёл, и дружина де Графа переломила ход сражения. Я даже не заметила, когда и как они прибыли, просто в один момент мне оказалось больше не от кого защищаться. Я устало опустилась на землю и только сейчас почувствовала боль. Оказывается, кроме удара копьём, получила ещё и порез на ноге, и отбитую руку. Солдаты деловито проверяли раненых и убитых противника, без сожаления добивая безнадёжных, остальные перевязывали товарищей или сносили тела в сторону.

– Вы в порядке? – ко мне подошёл взволнованный де Граф и принялся осматривать повреждения

– Кажется, опять рёбра сломали, – пожаловалась я, оглядывая поле боя. Похоже, невосполнимых потерь у нас не так много. Откуда-то появился тощий генерал, делая вид что он всё время был здесь. Ничего, я тебя запомнила, сволочь. Не долго тебе в армии в командном составе быть!

– Основную часть тоже разбили, – сообщил де Граф, заметив мой интерес. – А за этих разведка ещё получит!

Лагерем встали тут же, только немного отошли от места боя, чтобы не мешал запах сожжённых тел. Своих хоронили индивидуально, хайняньцев свалили всех в одну кучу, предварительно тщательно обобрав. Здесь магический фон ещё позволял обращаться к стихиям, поэтому у нас и получилось задержать и рассредоточить противника, а после боя, предать тела огню.

Пока обустраивались, я с удивлением поняла, что армия-то на самом деле не большая. Военных человек тысячи четыре, может, пять. Остальные из вспомогательных – фуражиры, слуги, кашевары для благородных и достаточно много женщин. При необходимости, они, конечно, могут взяться за оружие, но в расчёте численности армии они не участвуют. За счёт всех них толпа разрослась тысяч до десяти.

– Кен де Граф, позовите, пожалуйста, целителя, – попросила я, когда князь вернулся в шатёр. После оказания медицинской помощи после боя, и убедившись, что необработанных и серьёзных ран у меня нет, он оставил меня отдыхать, а сам ушёл по делам. Но легче от отдыха не становилось, наоборот, появился неприятный кашель с кровью. Не задавая вопросов, де Граф быстро вышел, но вскоре вернулся с пожилым мужчиной растрёпанного вида и с коротким ёжиком седых волос.

– Надеюсь, не мозольку натёр? – ворчливо спросил он, проходя внутрь. – У меня сейчас и без того пациентов много.

– О, это тот молодой человек, что командовал защитой флагов? – подойдя ближе, он узнал меня, скорее всего, по выдающимся габаритам. – Так, что тут у нас?

Он быстро оглядел меня, поводил рядом руками, чему-то нахмурился, послушал дыхание.

– Снимай рубаху, – распорядился целитель, не удовлетворившись поверхностным осмотром.

– Отвернитесь, пожалуйста, – я попросила де Графа, начав расстёгивать пуговицы. Мужчина послушно отвернулся, что вызвало усмешку у целителя. Но его улыбка сразу пропала, стоило только обнажить тело.

– Хм... я так понимаю, вы не братья, – целитель даже обернулся посмотреть на де Графа, но по его спине ничего невозможно понять.

– Надеюсь, вы понимаете, что не стоит никому говорить о том, что вы видели? – несмотря на ровный тон сказанного, чувствовалось, что за разглашение кара будет серьёзной. Целитель не ответил, вернувшись к осмотру.

– С правой стороны трещина в ребре трёх-четырёх дневной давности, сращивание уже запущено. Не очень умело, но дополнительного вмешательства не требует.

– А вы говорили, просто ушиб, – я обвиняюще проворчала в сторону всё также стоявшего спиной к нам князя, на что получила спокойный ответ.

– Я не хотел вас пугать или расстраивать.

– Вот так помрёшь ненароком, зато не расстроившись, – по инерции продолжила ворчать. Целитель со сдержанным интересом выслушал наш диалог и продолжил диагностику.

– С левой стороны перелом двух рёбер, одно со смещением, и сильный ушиб лёгкого. Сейчас я наложу обезболивающее и зафиксирую переломы. Возможно сильное чувство дискомфорта, – целитель ненадолго задумался. – Господин де Граф, вы можете её придержать, чтобы не двигалась?

– Действуйте уж, – я прикрылась рубашкой, пока князь обходил лежанку. Он крепко, но мягко удерживал меня, пока целитель возился с заклинаниями. Предосторожность оказалась не лишней, несколько раз невольно дёрнулась, когда целитель совмещал концы сломанного ребра и залечивал повреждения в лёгком, несмотря на обезболивающее, отозвавшиеся неприятными ощущениями. Под конец целитель густо наложил какую-то мазь и плотно перевязал.

– Три дня никаких серьёзных нагрузок, и после тоже поберечься с неделю. И дважды в день обновлять лечащее заклинание. Можете самостоятельно, – он посмотрел на де Графа, внимательно слушающего инструкции, – либо приходите ко мне.

Целитель ушёл, я снова устало легла на кровать. Всё же лечение магией отнимает силы и у пациента, подстёгивая регенерацию.

Наутро закончили допрос немногих пленных хайняньцев и разведчиков, что пропустили целое войско. После чего последовал краткий, но быстрый и беспощадный суд.

Разведка, как и грозился накануне де Граф, действительно "получила". Да так, что больше никогда не сможет выдавать дезинформацию – с виселицы это сделать несколько сложно. Допрос показал, что встреча на марше с хайняньским войском была не случайной, предатели уверенно вели армию в засаду, надеясь на внезапность нападения, ведь при всего тысяче воинов, одержать победу в честном бою маловероятно.

Подвела хайняньцев жажда наживы. Это в Империи войско, пусть и собранное из лоскутов разных дружин, всё же действует сообща, а у них в последнее время сильно обострились междоусобицы, и в войсках достаточно большую часть занимали наёмники. А они, не получая жалование в последние пару месяцев, не смогли сдержать желание захватить ценный приз – штандарты командующих армии противника, вот и распылили силы.

Я, как и остальные денщики, участвовавшие в защите флагов, кто был в состоянии самостоятельно передвигаться, присутствовала только на заключительной части, где разбирали действия герцога де Преклода, что сбежал с боя. Герцог кривил лицо и старательно делал вид, что обвинение вообще не по адресу.

– Да, я покинул холм, когда увидел всадников, – в этом отпираться ему было бессмысленно, слишком много свидетелей, и не простых солдат, на которых можно рявкнуть "куда ты, сиволапый, на благородного бочку катишь?", а таких же благородных отпрысков – добрая половина денщиков состояла как раз из них, пусть ещё и не окольцованных. – Но то было исключительно для того, чтобы привести подкрепление!

– Нет, подмогу не привёл, – и это тоже легко доказывалось отсутствием в бою кого-либо кроме тех, кто стоял на холме изначально, и кто пришёл с де Графом. – Люди были связаны боем, поэтому вернулся обратно.

Здесь у него было одновременно и слабое, и сильное место в защите. Да, по окончанию боя он точно был у флагов, но, когда туда вернулся, никто не мог сказать с определённостью. Не до запоминания тогда было, кто когда появился. К сожалению, верили всё-таки его словам, а не нашим предположениям. Нет, мне де Граф верил безоговорочно, но, кроме него, в суде участвовали и другие благородные.

А де Преклод не просто изощрённо оправдывался, он попытался даже перевести обсуждение со своей персоны на меня, к сожалению, я сама дала ему такой повод, не удержав язык за зубами.

– Явился к шапочному разбору, – я произнесла это тихо, но по закону подлости именно в этот момент наступила пауза в разговорах, и моё замечание услышали все.

– И это говорит великий полководец под чьим началом полегло две трети воинства, остальные тяжело ранены, зато сам здоровенький, – не удержался поддеть генерал.

– Не буду спорить, первый опыт командования вышел не очень. К сожалению, единственная офицер убежал за подмогой, забыв оставить заместителя или хотя бы инструкции, – я тоже умею кусаться и показывать зубки, меня на это больше года натаскивали.

– "Не очень", – издевательски протянул мужчина, – да любой дурак знает, что здесь магия почти не работает!

– Значит я не дурак, и, тем более, не любой, – с приятным удивлением отметила что я уже не так нервничаю при перепалках, как раньше.

– Не дурак не стал бы посылать за подмогой на дальний фланг!

– Зато оттуда помощь гарантированно пришла, а вы так никого и не привели!

Де Преклод попытался что-то ответить, но его прервал один из офицеров.

– Хватит! Мы не для этого здесь собрались. Молодые люди покиньте собрание, ваше присутствие здесь уже не требуется.

Разочарованными вздохами компания денщиков покинула шатёр, где проходила разбирательства. Мы отошли на несколько шагов и Фредфорд отвесил мне подзатыльник.

– Помолчать не мог? Теперь не узнаем, чем дело кончилось.

– Да ладно, – я потёрла место удара. – Спрошу подробности у де Графа.

– А ты что правда такой храбрый или просто не понимаешь? – спросил другой парнишка. Ему тоже досталось и ходил сейчас с перевязанной головой. – Это же надо с де Преклодом так разговаривать!

– А что такого? Обычный герцог, даже не из пятидесяти великих. И нечего ему было на меня гнать.

– Да, он не из великих, но один из наиболее богатых и к тому же злопамятный. Лично тебе мстить не будет, а вот господину де Графу может попортить жизнь. Через его герцогства проходит один из основных торговых путей из вашего домена. Сам понимаешь перекрыть тракт или поднять пошлины не составит труда, а учитывая, что и без того домен находится на грани разорения, удлинение торговых путей может очень сильно ударить по князю.

– Откуда ты знаешь про разорение?

– У меня знакомый там на псарне работает, он со слугами общается, а они видят, что и как.

Мы разошлись каждый по-своему шатру и я, лёжа на кровати, предалась размышлениям. В том, что я не догадывалась о плачевном финансовом состоянии лорда-защитника не было ничего удивительного. Мне просто не с чем сравнивать. Мало слуг в имении? Так в замке их тоже минимальное количество, как раз хватает, чтобы не зарасти грязью. И то, в имении была всего один раз и то недолго. С другой стороны, в замке слуг мало, скорее всего, от безденежья. Экономим на всём, чем можно. Ходит всего в двух-трёх костюмах? Так и я предпочитаю один любимый. Крис, второй советник, тоже не замечен в частой смене гардероба. Разные драгоценности, украшения, вышивка и прочие атрибуты роскоши де Граф мог не носить не из-за того, что нет средств, а потому что не любит все эти цацки.

И это при том что его домен, как и домен до Вена, регулярно выплачивал все полагающиеся налоги. Остальные князья в лучшем случае выдавали процентов семьдесят, и то с большими задержками. Может от того и разоряется что налоги непомерные?

Погрузившись в мысли, я не заметила, как вошёл де Граф.

– Вы о чём-то задумались? – спросил он, увидев моё несколько отстранённое состояние

– Да, о финансах, что поют романсы. Сколько у нас в армии человек? – я не стала долго тянуть кота за хвост и сразу перешла к той части, на которой остановилась.

– Точно численности не знаю, примерно три тысячи имперских солдат, ещё столько же пришло в дружинах и просто датными людьми.

– И всем им надо платить зарплату? – а ведь кроме зарплаты ещё и прочее содержание, то есть кормёжка и обмундирование, тоже на государственной казне.

– Нет только имперским солдатам, – успокоил де Граф. – Дружинников и датных содержат их господа, если война до полугода. Далее они вправе или уйти, или переложить содержание на империю.

– И сколько война уже длится? – не то, чтобы не знала, но уточнить не мешает.

– Почти полгода уже.

– До столицы Хайняня сколько войску идти?

– Около месяца, если не будет много встреч с противником, как вчера.

– Так зачем терять время и деньги, если можно быстро закончить эту войну?

– Но ваша карета...

– Она движется быстрее пешего, успеет догнать. А если нет, то вот она я.

– Боюсь, другие офицеры без приказа откажутся покидать позицию, – с сомнением в голосе заметил де Граф.

– Кен де Граф, – чуть снисходительные интонации появились сами по себе. – Вам в каком количестве написать эти приказы?

Через полчаса де Граф вышел из палатки с небольшой запиской с приказом от императора, якобы полученной по птичьей почте. Приказ гласил идти на столицу противника, не теряя времени на ожидание прибытия высокого начальства.

Глава 24.

Карета нагнала нас дней через десять, пребывая в весьма потрёпанном состоянии. В общей сложности на Императора покушались каждые два дня, удивительно, что капитан смог отразить всё и привести отряд хоть израненным, но без потерь. Впрочем, личная императорская гвардия не зря считается элитой и все в ней в той или иной степени владеют магией. А ещё последние дни их сопровождал Эрик со своим отрядом.

Вместе с каретой прибыл и мой двойник – младший сын капитана гвардии, исправно работающий приманкой для покушений и отбивающийся вместе со всеми. В платье и парике он выглядел милой невинной девочкой и, если не присматриваться, весьма на меня похожей.

Де Графу даже не пришлось извиняться за обман насчёт своего брата. Он просто завёл "императора" в свою палатку, пока не приготовили подходящий шатёр, а потом вывел уже меня в платье. Неискушённые мужчины в первую очередь смотрели на одежду, и не заметили подмены.

Дни в ожидании прибытия были похожи один на другой – с утра и до обеда передвигались на новую позицию. Днём, в ожидании обоза и солдат, что шли пешком, проходили собрания полководцев. Вечера я чаще проводила среди денщиков, слушая байки у костра или поигрывая на гитаре. После прибытия Императора в сложившемся расписании почти ничего не изменилось.

Прошло ещё две недели. Большую часть времени Император изнывала от скуки в своём шатре. Пару раз официально посетила совет полководцев, и решила, что это не лучшая идея. Собрания в присутствии Императора стали более цивилизованными, в дебатах часто встречались долгие паузы, когда мужчины старательно подбирали приличные синонимы и опускали крепкие выражения. И это ещё больше затягивало обсуждения, тем более, что в тактике и стратегии я, как ни старалась, разобраться не могла. Поэтому, как и прежде, сзади де Графа тихо сидел Владо. Лорд-защитник не хотел выпускать меня из виду и в императорском шатре большую часть времени проводил двойник.

Во время дебатов полководцев исписала не одну тетрадь разнообразными песнями с раскладкой аккордов. Де Граф хоть и скрывал, и смущённо откладывал гитару, когда кто-то мог его видеть и слышать, но инструмент его покорил.

С прибытием императора армия перешла в более активное наступление, одерживая победу одну за другой. Мне полагалось присутствовать на этих боях, пусть и в отдалении, но всё равно почти что на поле боя. Крики раненых и умирающих, жалобное ржание лошадей, звуки взрывов от использования магии и сами последствия боя, виденные при очередном продвижение вперёд, волновали только первое время. Потом чувствительность притупилась, ужасы войны, пусть и отдалённые, стали какими-то привычными, но по ночам всё равно плохо спалось.

Армия подошла почти к самой столице Хайняня, но маор упорно не сдавались, даже потеряв больше трети территории и почти всю армию, кидая против нас уже совсем оборванных ополченцев. Маор гибли даже не десятками, сотнями. Сражались и совсем старики, и почти дети. Казалось, их королю хотелось избавиться от населения, а не остановить войну. Даже наши солдаты стали роптать, не желая участвовать в бойнях.

Наконец, к середине лета до нас дошло радостное известие. Король Хайняня скоропостижно скончался, отравившись ядовитыми грибами, которые в это время года не растут. Его наследник поспешно прислал послов с мольбой о мире и предложением контрибуции.

Несколько дней длились ожесточённые торги, но бумаги всё же подписали. Война официально закончилась, и армия возвращалась домой.

Неясная тревога, возникшая ещё давно, когда только перешли в победоносное наступление, не уходила. Наоборот, только усилилась, и исходила откуда-то с запада. Я всё чаще смотрела в ту сторону, потирая зудящую грудь. Что-то сильно нехорошее происходило там, вдалеке.

– Вот и всё. Ещё недели две и будем дома!

Ко мне подошёл Эрик. Он слегка хромал, берёг левую руку и всё время пытался почесать свежий порез на лице. Целителей на всех не хватало, и они только наскоро латали раны, оставляя тщательное излечение на будущее.

– Вы уже придумали, что делать с новыми землями, на которых ни один каор не захочет поселиться надолго?

Эрик прав. По эту сторону хребта земли представляли нам мало интереса. Не плодородные, без полезных ископаемых, зато с пониженным фоном и сложным контактом с остальным Анремаром. Я подумывала в будущем вернуть их Хайняню в обмен на что-нибудь более нам полезное, ведь сейчас побеждённой стране просто нечего предложить ничего другого.

К нам подошёл де Граф. С подписанием мирного договора он слегка расслабился, и стало заметно, насколько он устал. Надо будет в приказном порядке отправить его куда-нибудь отдохнуть на месяц, как только вернёмся домой.

– Тено, сборы закончены. Вы поедете в карете или верхом?

Я уже хотела ему ответить, но сильное жжение в области солнечного сплетения не дало это сделать. Пару мгновений спустя меня будто туда ударили, и я упала на колени, хватая ртом воздух и держась за грудь. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Сквозь них видела встревоженные лица мужчин, что-то спрашивающие. Но что, я не слышала, вслушиваясь в далёкий голос, возникший в голове.

– Печать... сорвана... – на выдохе повторила за голосом. – Неделя, максимум полторы, и Властелин выйдет. Остался только страж... Первый... и Крис уже выезжают.

Голос замолчал. Приступ прекратился также внезапно, как и начался, но накатила сильная слабость. Меня поддержали в четыре руки, но я не смотрела на взволнованные лица, уставившись в далёкую точку на западном горизонте.

– Что случилось? Тено, вы в порядке?

– Первый связался, – всё ещё в некоторой прострации пояснила я. – Сосуд найден и скоро будет открыт. Мне срочно надо туда.

Мужчины синхронно перевели взгляд на запад.

– Далеко? – деловито осведомился де Граф.

– Не знаю, – я помотала головой. – Но должны успеть, если не задерживаться. Я чувствую только направление.

– Я соберу людей, – де Граф поднялся. – Эрик?

– Понял. Мои всегда готовы.

Отряд, численностью около семидесяти человек, споро двигался на запад вдоль пройдённых войной территорий. Лошадей то пускали рысью, то переводили на шаг, поднимая изредка в галоп. Как бы меня не тянуло к сосуду с душой Властелина, приходилось мириться с таким ритмом. Если запалить лошадей, то совсем никуда не успеем.

К концу пятого дня повернули северней, а на седьмой встретились с отрядом де Вена, также спешащим к неизвестной точке где-то в степях Хайняня. Тревога и нервозность всё усиливались и начали передаваться остальным. Можно было бы списать возникающие склоки на усталость после войны и вынужденную задержку вместо возвращения домой, но Первый настаивал, что это влияние ауры души Властелина, просачивающейся из-под сорванной печати. Во времена его жизни влияние доходило до того, что солдаты сражались друг с другом, не только с противником, а с каждой смертью сила Властелина только росла.

Наконец, в середине десятого дня, мы вышли к своеобразной арене – большому круглому кратеру, обнесённому примитивным плетнём. Вокруг него равномерно распределилось около сотни людей в балахонах разных оттенков красного – от малинового до цвета обожжённого кирпича. Они до последнего момента стояли у плетня, затем, как по команде, развернулись и бросились на отряд.

Что и как происходило в этом бою, я не смотрела. Меня магнитом тянуло к арене. Рядом шли все трое моих мужчин, охраняя от случайных ударов. Первый покинул свой медальон, что нёс Крис, и тоже целенаправленно двигался вперёд.

У заборчика мы остановились. Сила притяжения значительно ослабла, позволив, наконец, оглядеться. Бой со жрецами закончился. Сражались они отчаянно, но против тренированных и хорошо вооружённых бойцов не имели шансов. В самом центре арены стоял ещё один, последний, жрец в фиолетовом плаще. Перед ним на боку лежал простой глиняный кувшин с залитым сургучом узким горлышком. От плетня таких подробностей не разглядеть, но я откуда-то знала, что залит именно сургучом, причём синим. И что императорская печать на нём уже скрошилась.

Жрец поднял на нас глаза, зло и как-то пакостно улыбнулся, и с силой швырнул крупный, с кулак, кроваво-красный камень на кувшин. Вопреки ожиданиям кувшин остался цел, а камень разлетелся на куски, теряя свой цвет. Судя по осколкам вокруг, он был не первым. Но последним – из горлышка потянулась вверх струйка чёрного дыма, перевитого белой полосой.

– Опоздали, – обречённо вздохнул Крис, сжимая в руке короткий жезл.

– Как раз вовремя! – с хищным азартом возразил Первый, протягивая руку к дыму. Белая полоса отделилась от него и метнулась к привидению, мгновенно впитавшись в руку. Вернув себе большую часть души, что сторожила Властелина, Первый перестал походить на призрак и принял нормальный, двухметровый рост. Удовлетворённо воскликнув, он бросился вниз, к дыму, уже принявшему человеческую форму. Откуда-то появившиеся мечи со звоном столкнулись.

Возникла радужная полусфера. Стремительно расширяясь, она оттолкнула жреца к стенке кратера-арены и выросла, покрыв всю арену и пространство на пять шагов дальше плетня. Всех, кто попал под её расширение, с силой оттолкнуло наружу. Внутри полусферы остались только оба сражающихся, жрец, де Вен, де Граф и я. Меня стенка сначала попробовала оттолкнуть, но всё-таки прошла насквозь.

Первый с Властелином самозабвенно сражались. Но удары Первого иногда проходили сквозь цель, словно ему недоставало материальности. В районе солнечного сплетения появился жар. Не обжигающий, не особо мешающий, но постоянно напоминающий о себе. Точно! У меня же часть его души, наверно её и не достаёт Первому. Вспомнился давний с ним разговор. Пока я жива, он не может забрать эту часть без моего согласия. И никто не знает, что случиться, если при жизни лишить человека души, пусть и части. Я посмотрела на замерших рядом Криса и де Графа. Оглянулась назад на Эрика, не оставляющего попытки пробиться внутрь купола. На членов отряда, вставших вокруг в готовности прийти на помощь, как только появится возможность. Все они, даже незнакомые воины, слишком дороги, чтобы позволить Первому проиграть. Каждого кто-то да ждёт, любит, у всех есть планы и мечты на будущее. Когда-то клялась, что сделаю всё, чтобы защитить Анремар. Кажется, это время настало. Как же не хочется этого делать. Страшно. Будто совершаешь самоубийство. Но долг, честь и обязанности требуют. У меня были слишком хорошие учителя и воспитатели.

Доверившись интуиции, протянула руку вперёд, к Первому, выталкивая из себя горячий шарик. Он сорвался с пальцев и молнией метнулся к владельцу. Внутри сразу стало пусто, холодно и тоскливо. Я опустилась на землю и ссутулилась, будто с потерей части души из меня вынули стержень.

– Тено!

– Владо!

Два встревоженных голоса слились в один.

– Почему?

Я подняла усталый взгляд и вымученно улыбнулась, вспомнив фразу из любимого фильма.

– Нужды большинства важнее нужд меньшинства или одного.

Собственных сил и желания хватало только сидеть, поддерживаемой двумя мужчинами и отстранённо смотреть на бой.

Получив полную душу, Первый стал заметно сильнее. Теперь он не только находился в защите, но и атаковал. Силы противника казались равными. А то, что они не уставали в призрачном состоянии, грозило затянуть бой на весьма долгое время.

Первым не выдержал Властелин. Отбив очередную атаку, он метнулся к жрецу и обволок его чёрным туманом, постепенно всасываясь внутрь. Первый мгновенно переместился к нам.

– Он вселяется в тело, – с презрительным отвращением сообщил он, указав на происходящее со жрецом. – В материальном виде он сможет меня развеять, а я ничего ему не сделаю. Влада, ты мне доверяешь?

Неожиданный вопрос поставил на мгновение в тупик, однако я сразу же поняла его причину и невысказанное продолжение.

– Нет. Но мешать не буду, – идти, так до конца. Вряд ли Первый сможет легко вселиться в кого другого, иначе спрашивал бы не у меня.

Секунда, две. Меня будто обдало горячим паром, и я оказалась пассажиром в собственном теле.

– Постараюсь вернуть её вам, – моим ртом сказал Первый, обращаясь к не успевшим отреагировать мужчинам. – Хотя целость и сохранность не гарантирую.

Он легко спрыгнул вниз на арену и, поигрывая мечом, двинулся навстречу Властелину.

Они сошлись почти в центре. Властелин презрительно окинул Первого взглядом сверху вниз. Жрец, в которого он вселился, был высоким даже по меркам каор, я едва доставала ему до груди. Без предупреждения он горизонтально ударил, норовя если не снести голову, то разбить череп. Первый успел присесть, пропуская удар над собой. К сожалению, получить большое преимущество из-за роста, он не мог. Это меня учили сражаться с превосходящим на две головы противником. Но и у Властелин тоже никак не получалось подстроиться, он всё время норовил ударить слишком высоко.

Первый, зараза, удары парировал, а не отводил в сторону, и каждый раз был вынужден отступать назад – законы физики никто не отменял. Удивительно, что он вообще ещё держит меч и сражается, как ни в чём не бывало.

Расстояние между противниками опять увеличилось. Давая себе передышку, они иногда расходились в стороны, оценивая ситуацию. Но не в этот раз. Со стороны Властелина понеслась огненная волна. Первый замешкался и успел отскочить в последний момент. Взяв меч в одну руку, он левой сделал несколько жестов. Ничего не произошло, и он недоумённо посмотрел на руку, отвлёкшись от Властелина.

– Слева! – я не выдержала и крикнула, не уверенная, что мой голос услышат, и есть ли он вообще в моём нынешнем состоянии. Но Первый услышал и успел увернуться от второй волны огня, лишь слегка подпалив рукав.

– Ты что, не владеешь магией? – возмущённо спросил, замерев в ожидании новой атаки.

– Откуда? Мне и тридцати нет, а родной мир не магический! – с нотками истеричности ответила я, тоже следя за жрецом. Если он продолжит лупить магией, долго Первый не продержится. Он даже не сможет близко подобраться для удара.

Стена кратера арены за спиной Властелина в нескольких местах осыпалась, открыв узкие ходы, и из них деловито и торопливо вышло несколько вооружённых человек.

– Долго вы, – произнёс Властелин, отступая назад.

– Приносим свои извинения, – слегка поклонился один из прибывших. – Ваша защита оказалась слишком сильна.

Он сделал какой-то жест, и в нас полетели стрелы. Четыре человека, три арбалета. Повезло, что стреляли не одновременно и почти не прицельно. Один болт пролетел стороной, от второго Первый чудом увернулся, зато третий чиркнул по руке. В моём отстранённом от управления состоянии я не чувствовала боль, только факт наличия повреждений. Болт прошёл через рукав кафтана и вспорол кожу на предплечье. Рана не столь серьёзная, как выглядит, но должна быть болючей. Крупные сосуды не задеты, но и из мелких медленно вытекала кровь, сокращая доступное для боя время. Против пятерых, да ещё с магией, Первому не справиться.

– И это твоё представление о честном поединке? – воскликнул Первый, тоже поняв это.

– Честном? – делано удивился Властелин. – Оставь это слово таким же дуракам, как и ты. А я не хочу ещё пять тысячелетий провести взаперти. Или думаешь, что сможешь победить? Извини, но не того бойца выбрал. Взял бы хотя бы вон того, чёрненького, а то ещё с младенцем сражаться!

– Не твоё дело!

– Ах да, ты же у нас гуманист. Правильно, всё равно сдохнет, так хоть напоследок ещё послужит. Или испугался, что не впустят, а?

Разговорами Властелин отвлёк внимание от своих подручных, и они попробовали атаковать сзади. На звон металла Первый резко обернулся. Появление помощников в бою превратившее поединок в обычный бой, позволили вмешательство и с нашей стороны без урона чести.

– Не отвлекайтесь! Займитесь делом! – на арену спрыгнул де Граф и успел отбить удар. Больше разговоров не было. Властелин атаковал Первого, де Граф сдерживал его подручных, не давая пробиться к нам.

Очередной удар огнём расплескался о вздыбившуюся землю, не причинив вреда. Воздушная плеть ударила по Властелину, сбивая с ног и давая Первому время перевести дыхание. Жрец, в которого вселился Властелин, находился не в лучшей физической форме, но и моё тело быстро теряло силы из-за ранения и слишком опрометчивых действий Первого. Он привык быть сильным и идти напролом, а не уходить от удара.

Властелин старался избегать прямого контакта, атакуя магией всех стихий. Но Крис, оставшийся наверху у плетня, успевал погасить удары или заблокировать встречной магией. Арена превратилась в полосу препятствий. Перерытая стихией земли, залитая водой и пропечённая огнём, она сама по себе уже представляла опасность. Запнуться и упасть в кипящую лужу? Увязнуть в ледяной грязи? Сломать ногу в расщелине? Элементарно! И ведь надо ещё не забыть про противника. Властелин всё-таки магически выдохся, или у жреца закончились сорсы, но он перешёл в ближний бой. Прошла, казалась, вечность, но никто не смог взять верх.