Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Глава девятнадцатая

– Не верю, – заявила Джу Баст и решительно выключила радио. После чего немного подумала и проделала ту же операцию с компьютером. Монитор обескуражено мигнул и погас.

– Можешь еще и телефон отключить, – посоветовала Миу Акх. – Тем более что телевизора у тебя все равно нет.

– И отключу! – с вызовом сказала Джу. – Сейчас вина только еще выпью и отключу. Хочешь вина?

– Хочу, но не буду, – ответила лучшая подруга. – Мне еще машину вести сегодня.

– Какую машину? Мы никуда не едем! – Джу поднялась с кресла, подошла к столу, налила себе полный бокал вина и залпом осушила половину. – Отличное вино. Зря отказываешься.

– Джу, солнышко мое, – Миу старалась, чтобы ее голос звучал как можно ласковее. – Я тебя очень хорошо понимаю. Мне самой не хочется смертельно.

– Тебе проще, – пробормотала художница.

– Почему? – удивилась фермер.

– Потому что терять нечего, – пояснила свою мысль Джу и, заметив, как изменилось лицо подруги, опомнилась, кинулась к ней и крепко обняла. – Извини, Миушка, прости меня, дуру, ради Великой Матери! Я сама не знаю, что говорю. Просто… просто… – и неожиданно для самой себя Джу разрыдалась.

Теперь пришлось Миу в ответ утешать любимую подругу. Впрочем, слезы помогли уж тем, что, пролившись, дали художнице возможность нормально воспринимать действительность. Каковая действительность состояла в том, что, скорее всего, нужно было опять собираться и покидать город. В чем вот уже битый час Миу пыталась убедить Джу.

– Может быть, все-таки, обойдется? – Джу прерывисто вздохнула и снова включила компьютер и радио, чтобы быть в курсе последних новостей.

– Не обойдется, – покачала головой Миу. – Поверь мне, хорошая моя, потому что я знаю, о чем говорю. Мутанты не отступят и жалости в нашем, человеческом понимании этого слова, они не знают. Я вообще не уверена, что им знакома хоть какая-то жалость, пусть даже нечеловеческая. Они живут по совершенно другим, своим законам. Это вы тут, в городах, сидите при полном комфорте и знать не хотите, что делается за хребтом. А мы, фермеры, давно подозревали, что большая часть мутантов нас, людей, ненавидит лютой ненавистью. Да только доказать не могли. Опять же и не нужно это было никому. Пока гром не грянул. А теперь уже поздно. И единственное, что остается, это брать ноги в руки, то есть, садиться в машину и двигать из города на восток, через Трещину.

– Почему именно на восток? – не поняла художница. – Почему, например, не на юг?

– А ты на карту посмотри внимательно, – посоветовала Миу.

– У меня нет карты, – вздохнула Джу.

– Тогда вспомни. На юге у нас что? Там, дальше, за городами, полями да перелесками?

– Ну…

– Все ясно. Эх ты, живописец, одно слово. Пустыня у нас на юге. Пу-сты-ня. А на западе – леса. Где полно лесных «диких». Которые мало чем отличаются от тех же мутантов. За лесами – море. Надеюсь, хоть это тебе известно? Значит, остается восток. Тем более что именно на востоке расположена Цитадель. Хоть о Цитадели ты слышала?

– О Цитадели я слышала, – почти не соврала Джу Баст. – Но я не совсем понимаю, почему нам нужно ехать именно туда.

– Потому что туда, я уверена, отправятся не все. Большинство, причем подавляющее большинство, двинется все-таки на густонаселенный юг. Потому что пустыня пустыней, но до нее около четырех сотен километров. И на этих четырех сотнях полно мест, где можно найти крышу над головой и пищу. К тому же и дорог, ведущих на юг, много. О том, что мутанты тоже, скорее всего, двинутся туда же за поживой, особо никто задумываться не станет. Бегут всегда туда, куда бежать легче. А легче, повторяю, на юг. На востоке же населенных мест мало. Так уж исторически сложилось. Не считая, разумеется, Цитадели. И я уверенна, что и Первая, и Служба FF, и вообще все руководство отправятся именно в Цитадель. Кстати, и детей из школ-интернатов и садов я бы на месте начальства тоже туда отправила. Цитадель большая, много народу может вместить. И запасы там серьезные и основательные. Как раз на подобный непредвиденный случай и делались.

– Ты-то откуда это все знаешь?

– Очень просто. Моя ферма неоднократно поставляла туда продукты. Ты главное пойми. В городе мы помрем уже через два, максимум, три дня. И, что очень вероятно, мучительной смертью. А в Цитадели или рядом с ней, есть шанс прожить дольше. И даже выжить. Потому что время сейчас – это все. Сегодня кажется, что спасения нет, а завтра, глядишь, ситуация и по-другому обернется. Там же, в Цитадели, полно ученых, инженеров, военных и прочих специалистов! Вот пусть и думают, как нам с мутантами справиться. Может, что-нибудь дельное и придумают. И ехать надо сейчас. Пока дороги не слишком забиты. Или тебе вчерашнего опыта мало? Ну, решайся, давай. Не силком же мне тебя тащить!

– Силком не надо, – вздохнула Джу. – Сейчас я решусь, подожди. Только…

На столе зазвонил телефон, и Джу поспешно взяла трубку:

– Да?

– Вы дома, слава Великой Матери, – раздался в наушнике голос Каси. – Чем заняты?

– Миу меня уговаривает немедленно уехать из города. На восток. В Цитадель.

– Передай от меня Миу, что она умница. Я тоже звоню по этому поводу. Мы все направляемся в Цитадель и надеемся, что и вы там будете.

– Все так… серьезно?

– Серьезней я не припомню. Но очень надеюсь, что мы все равно победим. Главное – уезжайте из города. И как можно скорее. Боюсь, нам его отстоять не удастся.

– Хорошо, спасибо, Кася. Мы так и сделаем.

– Не за что. Ждем вас в Цитадели. Постарайтесь обязательно туда добраться. В иных обстоятельствах мы бы просто взяли вас с собой, но тут возникли серьезные трудности, о которых я даже сказать вам не могу. Так что придется вам самим. Ничего, здесь не очень далеко. Дорогу знаете?

– Миу знает.

– Ехать на чем ехать?

– Да, моя машина на ходу.

– Отлично. Удачи!

– И вам. До встречи… – Джу положила трубку и посмотрела на подругу.

– Ну, что я тебе говорила? – осведомилась Миу. – Все, хватит толочь воду в ступе. Пора собираться.

Цитадель возникла в те времена, когда женщины только-только разобрались с самыми насущными проблемами, доставшимися им после глобальной ядерной, а затем и обычной гражданской войны. Когда-то, в эпоху владычества мужчин, на этом месте был расположен очень крупный научный и учебный центр. Каким-то чудом сюда не упала ни одна ядерная боеголовка в самом начале всемирной бойни, и миновали жесточайшие схватки армейских подразделений женщин с мужскими бандами потом, когда мир, казалось, навсегда развалился на кровоточащие части. Конечно, полностью центру уцелеть не удалось, но то, что было разрушено и утрачено, вполне поддавалось восстановлению. Начиная от зданий и оборудования и заканчивая преподавательскими и научными кадрами. Немалое число мужчин-ученых и преподавателей высшей школы, будучи поставлены перед выбором – до конца подчиниться власти женщин или стать «дикими», выбрали первое, и таким образом, устроительницы нового матриархата смогли уберечь от полного исчезновения многие технологии и перспективные направления в науке. Правда, для этого пришлось с самого начала предоставить мужчинам этого научно-учебного центра гораздо больше свобод и привилегий, чем имели все остальные мужчины, оставшиеся работать на новую цивилизацию. И затем, по прошествии лет тридцати-сорока, само собой вышло так, что эти свободы и привилегии закрепились и за следующим поколением мужчин-ученых, инженеров и прочих специалистов. А потом и за тем поколением, которое сменило предыдущее. Потому что сестры-гражданки при всей своей нетерпимости к малейшим проявлениям патриархата очень хорошо понимали, что без чисто мужчин им здесь не обойтись. Если, конечно, они хотят и дальше поддерживать технический прогресс. А они хотели. В результате мужчинам-ученым было даже позволено отбирать наиболее способных мальчиков из числа рожденных в неволе и воспитывать из них будущих исследователей, ученых, инженеров и преподавателей.

Таким образом, спустя несколько десятков лет после воцарения на Земле женщин, данный научно-учебный центр (и не только он – по всей планете таких центров было возрождено несколько) не только вернул себе былую славу, но и заработал новую.

А чуть позже получил и новые функции.

В частности, после значительного расширения, в нем (точнее, под ним) разместили стратегические запасы продовольствия, одежды, разнообразного оборудования и материалов, техники, вооружения, топлива и много чего еще. С тем расчетом, чтобы в случае каких-либо катастрофических обстоятельств, этими запасами можно было бы воспользоваться.

Тогда же в центре появился и специальный армейский полк, усиленный оперативницами Службы FF, для защиты от возможного нападения «диких».

И правильно, что появился. Потому что «дикие» за первые двадцать лет существования центра в новом статусе в самом деле предприняли несколько серьезных попыток захвата – уж больно лакомым казался кусок. Но затем, получив мощный отпор и потеряв в этих неудачных операциях кучу бойцов, отступились, казалось, навсегда. Однако за это время центр успел обрасти сооружениями чисто военно-оборонительного назначения, и в народе его прозвали Цитадель. А еще через пару десятков лет это название перешло во все документы и закрепилось официально.

Располагалась Цитадель на востоке, за Трещиной, в двухстах с лишним километрах от города и со стороны, действительно, напоминала древнюю крепость. С бетонными стенами до 8 метров высотой и стационарными бетонными же сторожевыми башнями, оснащенными прожекторами, всевозможными сенсорами и разнообразным вооружением – от пулеметов и базук до легких ракетных установок. Здесь был даже подъемный мост, переброшенный через естественную водную преграду – неширокую, но полноводную речку, которая, хоть и не в полной мере, но довольно успешно играла роль оборонительного рва, огибая Цитадель с трех сторон – севера, запада и юга.

Жизнь в Цитадели последние сто двадцать – сто тридцать лет была неизменно размеренной, спокойной, безопасной и сытой. На территории более чем в двадцать квадратных километров, за бетонной стеной, раскинулся целый город. С жилыми домами, казармами и общежитиями, лабораториями, учебными и производственными корпусами, магазинами, развлекательными и сервисными центрами, электростанцией, складами, гаражами, спортивными и гравикоптерными площадками и многим другим, что было необходимо для нормального функционирования этого средоточения человеческого интеллекта и военной силы. Постоянно в Цитадели находилось около трех с половиной тысяч человек, но, в случае необходимости, она могла укрыть за своими крепкими стенами в десять, а то и пятнадцать раз больше народу.

* * *

– Ну, что? – осведомилась Тепси, не отрывая взгляда от обзорного экрана, на котором уже появились вдали очертания родного города и его первые вечерние огни. – Как всегда, новые вводные?

– Причем со всех сторон, – пробормотала Кася и объявила во всеуслышание. – Дамы и господа, командование объявляет нам благодарность за блестяще проведенную операцию по спасению личного состава армии, Службы FF и гражданских лиц. Нам приказано лететь в Цитадель и там ожидать дальнейших распоряжений. Это первое. Теперь второе и не менее важное. А может быть, и более. Должна вам сообщить, что таймеры на «саркофагах», в которых лежат наши гости и хозяева этого корабля, снова отсчитывают время. Кто хочет, может сам посмотреть. После того, как мы закончим.

Она умолкла и выжидательно посмотрела на Беса, как бы предлагая ему начать с того места, на котором она остановилась.

– Что это значит, нам неизвестно, – продолжил Тьюби, не растерявшись. – Возможно, запустился механизм пробуждения. Или еще что-нибудь, о чем мы вообще понятия не имеем. Как бы то ни было, будем надеяться, что ученые Цитадели во всем разберутся. Вопросы? Предложения? Тогда у нас все.

– Цитадель, значит… ладно, как скажете, – Тепси облизнула свои полные, чуть выпяченные, словно для поцелуя, губы. – Тогда я, пожалуй, увеличу скорость. Из навигационных приборов у нас только компас, а до Цитадели, насколько я помню, от города больше двухсот километров. И скоро ночь. А ночью, как не трудно догадаться, лучше в теплой кровати лежать, а не в воздухе болтаться.

– Давай, – разрешила Кася. – Жми. Только не урони нас, напоследок.

– Сама не хочу! – засмеялась Тепси. – Не волнуйся, командир. Все будет в лучшем виде.

Они достигли Цитадели одновременно с последним лучом уходящего за горизонт солнца.

Комендант, пшеничноволосая и хрупкая на вид Вика Тим (редкий случай, когда сестра-гражданка носила довоенное женское имя) в окружении нескольких офицеров, ученых и врачей уже ждала их на краю центральной посадочной площадки для гравикоптеров.

Тепси – сказался уже приобретенный опыт – бережно опустила корабль точно по центру площадки и выключила двигатели.

– Прибыли, командир! – доложила она.

С комендантом Цитадели, тридцатидвухлетней Викой Тим, Кася была знакома хорошо и давно. Вика тоже начинала когда-то в Службе FF, и Кася участвовала в той операции против «диких», на которой Тим серьезно повредила спину. Слава Великой Матери, врачи не только сумели поставить Вику на ноги, но она даже смогла вернуться на службу. Но, не надолго. При больших физических нагрузках – а таковые случались постоянно – спина все чаще давала о себе знать, и Тим перевелась в армию, на штабную работу, – благо ума, образования и таланта ей хватало. В армии она быстро зашагала вверх по служебной лестнице, проявив недюжинные организационные способности, и, не прошло и пяти лет, как заняла ответственный пост военного коменданта Цитадели. Формально ей подчинялся только специализированный армейский полк (шестьсот двадцать человек личного состава) и полтора десятка (три группы) оперативниц Службы FF, сведенные в специальное отдельное подразделение. Гражданскими же делами управляла директор Цитадели. Но на протяжении уже чуть ли не сотни лет традиционно сложилось так, что главным по всем серьезным вопросам, включая чисто гражданские, становилась военный комендант, а на директора ложились исключительно хозяйственные обязанности по своевременному обеспечению Цитадели всем необходимым, текущему ремонту текущему ремонту техники, оборудования и коммуникаций и мелкому строительству.

– Здравствуй, Кася, – Вика шагнула навстречу и, не чинясь, дружески обняла оперативницу и даже чмокнула ее в щеку. – Страшно рада тебя видеть! Когда Йолике мне сказала, что ты сюда летишь с целой командой да еще и на таком чуде-юде, я прямо тут же немедленно и обрадовалась.

– Привет, Вика, – ответила Кася на объятие и поцелуй. – Я тоже очень рада. Отлично выглядишь. Все такая же стройненькая! Как твоя спина?

– Нормально, спасибо. Главное, тяжелее ложки и члена ничего в руки не брать. Ну, в крайнем случае, пистолета в тире. Чтобы форму окончательно не утратить. Все-таки, я военный человек.

– Да уж! – засмеялась Кася. – Чего-чего, а членов у тебя в Цитадели всегда хватало.

– Эх, Кася, – нарочито тяжело вздохнула Вика. – Не совсем так. Носителей членов – да, полно. Но попробуй найди среди них качественный! Они же, носители эти, все ученые, понимаешь? У них основная сила – в голове. То есть, не там, где нам часто бывает надо. Впрочем, извини, мои шуточки, наверное, слишком отдают казармой, а нам всем сейчас не до этого. Давай-ка для начала разберемся с самыми насущными проблемами, а потом пойдем ко мне, и ты мне все подробно расскажешь.

С самыми насущными проблемами им удалось разобраться уже ближе к полуночи.

Когда раненые были устроены в госпитале и получили необходимую помощь, инженеры и ученые крепости взяли под контроль сам корабль и «саркофаги» внутри него, а группа Каси-Тьюби и все остальные были накормлены и размещены в одном из общежитий, Кася и Вика получили возможность пообщаться.

Вика пригласила Касю к себе, и они под отменное вино, которое комендант Крепости приобретала у монахинь крупного монастыря Преображения Великой Матери, расположенного в полусотне километров южнее, засиделись далеко за полночь, вспоминая дела минувшие и нынешние и стараясь по мере сил заглянуть в тревожное будущее.

Глава двадцатая

Харик Су открыл глаза и ничего не увидел. Тогда он решил, что на самом деле он их не открывал, а это ему только показалось. И открыл глаза снова. Предварительно закрыв. Движение век вверх-вниз ощущалось прекрасно, но глаза по-прежнему не улавливали ни малейшего отблеска света.

«Погоди, – сказал он сам себе, – мы ведь в завал, кажется, попали… Точно, в завал. Откуда в завале да еще и под землей может быть свет? Все правильно, неоткуда здесь взяться свету. Где-то у меня был фонарик…»

Предусмотрительно не пытаясь встать (мало ли, вдруг голову расшибешь, – у жителей Подземелья на этот счет давно выработался специальный инстинкт), Харик нащупал на поясе фонарь и включил его.

Отлично, теперь осмотримся. Что здесь у нас? Завал, как и следовало ожидать. А где Симус? Вот он, рядом, лежит вниз лицом. Живой, нет?

Харик подполз к хвату и тронул его за плечо:

– Симус, Симус!

Батти шевельнулся и едва слышно промычал что-то нечленораздельное.

– Что? – Харик отложил в сторону фонарик, осторожно перевернул товарища на спину, снял с пояса флягу, приподнял хвату голову и смочил ему водой губы.

Не открывая глаз, Симус ухватился за флягу, сделал несколько глотков и сказал:

– Спасибо. Мы живы?

– А ты сам-то как думаешь? – усмехнулся вчерашний командир отряда смертников.

Симус открыл глаза и некоторое время, медленно моргая, смотрел на окружающие их со всех сторон нагромождение камней.

– Думаю, живы, – наконец определил он. – Но для меня остается большой загадкой, отчего это так.

– Сам удивляюсь, – сказал Харик, опустил голову Батти на место, снова подобрал фонарик и тщательно осветил все кругом сантиметр за сантиметром.

– Хорошо мы себя упаковали, – констатировал Симус и, поморщившись от боли, медленно сел. – Ни просвета, ни привета. И бок невыносимо болит. Сука.

– А чего б ему не болеть? – резонно заметил Су. – Он же у тебя раненый.

Он помолчал, продолжая шарить вокруг фонариком, и добавил:

– Но, вообще-то, феноменально удачно получилось – ни царапины. Чуть левее или правее, и никто бы не узнал, где наша могила. Одна на двоих.

– Удачно – то удачно, – заметил Симус, – но, может быть, еще и не узнают. Как мы отсюда выбираться будем?

– Потихоньку, полегоньку, – объяснил Харик и достал зажигалку.

Возле нагромождения камней, с той стороны коридора, которая была обращена к подземному руслу реки, огонек зажигалки затрепетал, качнулся и лег на бок.

– Оп-па, – констатировал Харик. – А вот и выход.

– А места нам хватит – камни складывать? – Симус критически оглядел тесное свободное пространство.

– Пока не попробуешь, не узнаешь, верно? – вопросом на вопрос ответил Су и ухватился за верхний камень. – Я вытаскиваю – ты складываешь. Чтобы бок не растревожить. А то опять кровить начнет.

– Давай, – согласился Батти. – Только осторожно.

– Ага, – буркнул Харик, вытаскивая камень из завала, – давай, поучи крота ходы рыть…

Им снова невероятно повезло.

Для того чтобы проделать лаз наружу, к свободе, потребовался всего час времени, а свободного пространства как раз хватило для вынутых из завала камней.

– Вот и все, – Харик Су посветил фонариком в лаз, и луч света блеснул на вкраплениях слюды дальней стены высохшего русла подземной реки. – Путь свободен. Давай. Ты – первый.

* * *

Тучи ворон, казалось, не обратили ни малейшего внимания на ведущие по ним огонь из пулеметов, танки и скользнули по небу дальше, на юг, к городу. А за смерть немногих своих – по сравнению с общим количеством – товарок отомстили просто – уделав калом все десять грозных машин от башенных люков до траков. Впрочем, Канна Кейра вовремя сообразила, что пулеметами ворон-мутантов не напугать и, уж тем более, не остановить и отдала приказ прекратить огонь.

Да и патроны следовало поберечь для тех, кто бежал и шел следом по земле.

Крысы и собаки появились, когда день окончательно догорел, и на небе, уже очистившемся от ворон, зажглись первые звезды. Автоматически включились сенсоры ночного видения, и на командирском мониторе Кейра отчетливо разглядела зеленоватые пятнышки живых существ, приближающиеся со стороны гор. Пятнышек этих становилось все больше, они сливались, увеличивались, разрастались, и вот уже сплошная, отливающая мертвенной зеленью, лавина заполнила собой видимое пространство от края и до края, придвигаясь все ближе и ближе к замершим в своих недостроенных укрытиях, танкам.

Вот уже осталось меньше километра…девятьсот метров… восемьсот… Великая Матерь, да их тут бездна какая-то!

– Внимание! – Канна прижала ларингофон к горлу. – По крысам разрывными…огонь!

Десять стодвадцатимилиметровых танковых орудий выплюнули пламя, и десять огненных цветов взметнулись в гуще наступающих крыс.

Уже после второго залпа, животные сообразили, что к чему, – зеленоватое море расступилось по фронту и принялось обтекать роту с флангов…

– Меняем позицию! – скомандовала Кана. – Снаряды беречь до последнего. Давите тварей гусеницами! А по собакам – из пулеметов!

В упоении боем, Канна потеряла счет времени и старалась не замечать того факта, что на месте каждой раздавленной крысы тут же возникает десять живых, а количество промахов по собакам значительно превышает смертельные попадания. И, хотя она хорошо понимала, что фронт в два километра, который удерживает ее рота, мало что значит по сравнению многокилометровой полосой наступления жутких тварей, осознание того, что этот фронт они, заляпавшись в крови и кишках по самые башни, все-таки хоть как-то удерживают, придавало ей уверенности и даже некоторого оптимизма.

«А вдруг отобьемся? Мы их тут здорово потрепали, а там, южнее, расположены гораздо более мощные рубежи обороны. Да и нам бы, если пополнить еще боезапас и…»

Но она не успела додумать эту бодрую мысль до конца, потому что мысль исчезла.

Вот только что в голове были какие-то слова и образы и сразу – пугающая и даже какая-то зловещая пустота.

Нет, уже не пустота. Слабенькая бледная точка появилась точно в центре этого пустого пространства (казалось, что мозг, словно живое существо, в испуге прижался изнутри к черепной коробке, освобождая в середине место чему-то чужому и страшному) и стала медленно расти, наливаться объемом и светом, оформляясь в круглый, равнодушный и от этого невыносимо жуткий, совершенно нечеловеческий глаз.

То, что происходило дальше, командир танковой роты Канна Кейра запомнила плохо.

Потом, когда все закончилось, она неоднократно пыталась восстановить последовательность своих действий, но в памяти запечатлелись лишь какие-то мало связанные между собой обрывки.

Вот ее танки один за другим обессилено замирают на месте, словно у всех сразу кончилось в баках горючее, и последние, уже редеющие стаи крыс и собак, огибают грозные машины, а некоторые из животных-мутантов, почуяв, что опасности нет, перелезают прямо через обездвиженную броню и бегут на юг…

…она протискивается мимо сникшего башенного стрелка к механику-водителю, стаскивает с сиденья обмякшее тело, сама садится за рычаги и дает полный газ…

…перед глазами на мониторе скачут темные пятна деревьев и холмов, танк кренится на косогоре, выпрямляется, несется вниз, карабкается на следующий холм, летит на полной скорости дальше по полю неведомо в каком направлении, лишь бы подальше отсюда, как можно дальше, еще дальше, насколько хватит горючего и сил, главное, чтобы исчез из головы этот жуткий чужой глаз, который, уже, кажется, начинает бледнеть и уменьшаться в размерах, но про это думать нельзя, думать вообще нельзя, а надо давить на педаль газа и гнать, гнать, гнать вперед многотонную машину под хриплую и громкую, рвущуюся из глотки и самой души, песню.

Да, ее спасло только то, что, окончательно испугавшись утратить контроль над собственным мозгом, она сразу, подчиняясь неведомому порыву, во весь голос загорланила песню. Эта была древняя песня танкистов, разумеется, с неоднократно за сотни лет ее существования переписанными словами. Кейра несчетное число раз пела ее, будучи еще курсантом, шагая в общем строю на плацу училища…

 
Гремя огнем, сверкая блеском стали,
Пойдут машины в яростный поход.
Когда тяжелый грозный час настанет,
И долг священный в бой нас поведет!
 

…и теперь она орала ее, повторяя все куплеты и припев до тех пор, пока под ошалело несущимся сквозь ночную тьму танком, не дрогнула и не осела земля.

Бешено вращая гусеницами, и стараясь зацепиться траками за воздух, машина ухнула куда-то вниз, в пустоту, и последнее, что запомнила Кана – это сильнейший лобовой удар и, летящий ей прямо в лицо, темный экран монитора.

* * *

– Как ты себя чувствуешь? – осведомился Харик у Симуса Батти, когда они по расчетам Су прошли вниз по высохшему подземному руслу реки около двух километров.

Трудень был выше хвата почти на голову и, к тому же, не ранен. Поэтому ему приходилось все время притормаживать, чтобы не оставить Симуса далеко за спиной.

– А в чем дело? – пробурчал в ответ хват. – Рана не кровит, – уже хорошо. Только болит, зараза. Прямо огнем жжет. Растревожил я ее.

– Ничего, – сказал Харик. – Потерпи. Нам, главное, наших догнать. А там – Лар Тисс с лекарствами. И вообще, со своими легче.

– Да… – согласился Батти. – Ты не переживай, я дойду. У меня, если хочешь знать, даже что-то вроде второго дыхания открылось. То ли от боли, то ли от злости. Сам не знаю. А может быть, стимуляторы Тисса еще действуют. Хотя он и обещал, что после мне будет совсем хреново. Видимо, это «после» еще не настало.

– На самом деле, если как следует подумать, то нам и торопиться-то нет особого резона, – заметил Су. – Ну, не догоним сегодня, догоним завтра. Какая разница? Если сильно устанешь или поплохеет, то можно и привал сделать, поспать. А потом дальше пойдем. Крысы нам уже не страшны, а сон – он хорошо лечит и сил прибавляет.

– Я скажу, когда совсем невмоготу станет, – пообещал Симус.

– Только обязательно скажи, не терпи до последнего. Нам героизм проявлять незачем, мы его уже и так достаточно проявили…

Так, перебрасываясь время от времени нарочито бодрыми фразами, они продвигались все дальше и дальше вперед. К своему собственному удивлению, Симус, действительно, разошелся, попал в нужный ритм, и даже боль в боку как будто уменьшилась.

Минута проходила за минутой, час за часом, один изгиб русла сменял другой, а они все никак не могли догнать идущих впереди своих товарищей под предводительством Шнед Ганна.

Может быть оттого, что шли они не быстро, сберегая силы и дыхание. Хотя Симус Батти по опыту знал, что толпа, даже организованная, всегда идет медленнее, чем два человека. Пусть даже измученные и раненые. Но ведь и среди ушедших полно стариков и детей, которые не могут долго сохранять хороший темп ходьбы. Впрочем, люди Подземелья – это закаленные люди. С младенчества и до самой старости. Насколько они их опередили, интересно? Километров на восемь, вряд ли больше. Два часа ходу. Это в том случае, если они с Хариком будут топать и топать, а ушедшие вперед, остановятся и подождут их за каким-нибудь поворотом русла. Чего, разумеется, не случится. Да и с какой стати? Разве что Шнед Ганн в ближайшее время долгий привал объявит… Все-таки удивительное образование – это высохшее русло. Подарок судьбы. Широкое – впору танку проехать, да и в высоту не меньше трех с половиной – четырех метров. И дно ровное, почти без камней, идти удобно. Особенно, если со светом. А свет у них пока есть. Фонарика Су хватит еще надолго, а затем можно использовать фонарик его, Симуса. Интересно, сколько они уже прошли? Километров пятнадцать? Двадцать? Около четырех часов они уже шагают точно. А может, и больше, судя по тяжести, которой налились его, в общем-то, неплохо тренированные ноги…

Часы Симуса остановились после того, как он их грохнул о камень при падении, и теперь отсчет времени оставался только на руке Харика. Симус уже открыл, было, рот, чтобы спросить товарища, который час, как где-то впереди зашуршало, затрещало, камень под ногами дрогнул, и, шедший чуть впереди Харик Су, не оборачиваясь, заорал:

– Падай!

И тут же с размаху бросился на живот и прикрыл голову руками.

Впрочем, предупреждать опытного Симуса было излишне, – он уже лежал, откатившись спиной к стене, и слушал, как бешено колотится в груди сердце, заглушая грохот камнепада впереди и какой-то механический рев…

Двигатель?

От неожиданности Батти даже приподнял голову и прислушался, но тут все стихло, и только слабый шорох осыпающейся земли и мелких камней явственно указывал на то, что где-то дальше произошел обвал.

Вспыхнул луч фонаря (Харик, падая, успел его выключить), метнулся назад, отыскивая хвата.

– Жив я, жив, – заверил Батти. – Пошли, глянем, что там еще случилось.

– По-моему, что-то обвалилось, – уверенно заявил Харик Су. – Мне ли обвалов не знать…

– Молодец, – похвалил Симус. – Догадливый.

Искомый обвал, как они и предполагали, обнаружился буквально в нескольких десятках шагов, за ближайшим изгибом подземного русла. Сначала луч фонаря наткнулся на груды камней и земли, которые перегородили путь, затем переместился выше, и скользнул по чему-то длинному и явно металлическому…

– … твою мать! – одновременно вырвалось у Харика и Симуса.

Перед ними, косо уткнувшись носом в дно русла, задрав корму, со свороченной набок длиннющей пушкой, во всей своей некогда грозной, а ныне поникшей и бессильной красе, застыл танк.

– Вот те на, – машинально почесал в затылке Харик Су. – Неожиданная встреча, прямо скажем. Как этот дурак, интересно, умудрился сюда провалиться?

– И что он вообще делал наверху… – продолжил Симус. – Хотя, в принципе, не сложно догадаться. Если мы приняли бой с крысами, то уж сестрам-гражданкам сама их Великая Матерь велела свой город защищать от нашествия мутантов.

– Догадливый, – похвалил Харик и подмигнул.

– Один-один, – усмехнулся Батти.

– И что будем делать? – задал риторический вопрос Харик.

– Да уж мимо не пройдем, – сказал Симус. – Внутри могут быть живые…э-э…женщины.

– Слышу голос хвата! – с энтузиазмом воскликнул Су. – Ладно, пошли, глянем, что и как. Может, какой из люков получится открыть.

– Давай, ты посмотришь, а я здесь посижу? – предложил Симус. – Что-то рана у меня…того…снова разболелась.

Хват сделал три шага вбок, оперся о стену и медленно опустился на землю.

– Кровит? – тревожно наклонился к нему Харик.

– Вроде нет, – Симус осторожно пощупал ребра. – Просто надо маленько передохнуть. Ты иди. Только на рожон не лезь. Не хватало еще, чтобы тебя пристрелили сестры-гражданки после всего, что мы пережили.