Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Соавторы: Мария Двинская,Герман Маркевич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 148 (всего у книги 351 страниц)

Рыжие глазищи в пол-лица и запах от пшеничных волос, которому нет названия. Стоит его вдохнуть, и можешь распрощаться с прежней жизнью.

Я вдохнул.

Сердце пропустило удар.

– Отпусти меня!

– Что?

– Отпусти меня, говорю! Бежим вниз! Скорее!

– Там стреляют!

– Вот именно!

Снова шарахнуло.

На этот раз, как мне показалось, непосредственно в холле первого этажа. Да так, что нас швырнуло на пол. Падая, я сумел извернуться, и девушка оказалась сверху. Хорошо, что в комнате Эйши постелен мягкий и толстый ковёр. Но даже если бы вместо него оказались холодные и твёрдые каменные плиты, я не отказался бы повторить.

Целую секунду мы смотрели друг другу в глаза, и её губы были в сантиметре от моих. Но я сдержался. Чудом, не иначе. А вернее, просто растерялся. Неожиданная удача – это прекрасно. Но иногда она приходит слишком неожиданно. И при довольно сложных обстоятельствах для того, чтобы сразу же ею воспользоваться.

Спуститься вниз по главной лестнице нам так и не удалось – когда мы выскочили на галерею, внизу, в холле, уже шла рукопашная, и соваться туда было бы форменным самоубийством. Видимо, те рубби, которые я видел, несли в себе десант, и теперь этот десант осуществлял штурм резиденции. И пока, насколько я понимал, штурм весьма успешный. Времени у нас оставалось немного.

– Куда нам нужно попасть?

– Не знаю… – теперь Эйша выглядела растерянной. Она явно не ожидала, что события примут такой крутой оборот. А кто ожидал?

– Ясно. Пошли. Карба, стреляй в любого, кто попробует нас остановить. Или на нас напасть. Считай, что это приказ с подтверждением.

Я схватил её за руку, и мы побежали к запасному выходу. Карба почти бесшумно топал за нами.

Стоп.

Я резко затормозил и левой рукой прижал Эйшу к стене. Здесь коридор поворачивал под углом в девяносто градусов и, не зная броду, в воду соваться не следовало.

Держа наготове плазмотрон, осторожно высунулся из-за угла…

Он выстрелил первым, но слава всем богам, промазал. А я – нет. В армии научили стрелять навскидку, не целясь. Оказывается, не забыл. И хорошо, что не поставил оружие на предохранитель. Для нас хорошо, для него плохо. Ёжик в тумане, сколько кровищи! Поздравляю, Дёма, ты только что первый раз в своей жизни убил человека. Это не человек, это каравос Раво. Или ещё какой-нибудь гуманоид. Мало ли их здесь на Торгуне… Один хрен. Отставить рефлексию, не до этого сейчас. Вон и дверь запасного выхода открыта, оттуда он и выскочил, гад. И может выскочить ещё один. Или несколько. Что ж теперь, всех их убивать? Да, всех. Или убьют нас. Но чего, спрашивается, я мучаюсь выбором, если у меня в подчинении целый робот, наделённый боевыми функциями?

– Карба!

– Я!

– Дверь видишь?

– Да.

– Приказ: марш вперёд и обеспечь нам свободный выход на улицу.

Трое. Ещё трое нападавших легли под огнём плазмотрона Карбы, пока мы спустились на первый этаж и, прикрываясь роботом, выбрались из здания.

Да, это я хорошо придумал. Всё-таки робот стреляет точнее. Опять же, он машина, ему кошмары потом сниться не будут. Впрочем, очень надеюсь, что мне тоже. Потому что, пока мы бежали через двор, изрытый разнокалиберными воронками (точно здесь падали бомбы или какие-нибудь ракеты с минами), к ближайшей калитке в стене, мне снова пришлось стрелять на поражение. И как минимум один раз я попал.

Сам не знаю, как так вышло, что электронный ключ от ворот и калиток оказался у меня в кармане – я не помню, чтобы специально его брал. Наверное, собирался прогуляться за стену, разведать окрестности, сунул в карман и забыл об этом. И вот он – тут как тут. А с другой стороны, должно же человеку хоть изредка везти? Ладно, ладно, пусть не изредка, пусть часто. Но всё-таки? Вот пусть и дальше везёт. Господи, пожалуйста, к тому же я теперь не один, со мной девушка. Понимаешь, господи? Девушка. Я и сам пока не знаю, что она для меня значит, но очень прошу – не лишай удачи и дальше. Ага?

Одна секунда приложить ключ к замку (Карба, прикрывай!), ещё одна – дождаться, пока дверь автоматически скользнёт вбок, и прыгнуть на едва заметную тропинку в густых зелёных зарослях, буйно произрастающих сразу за стеной.

Глава 4

– Ходу, ходу, ходу! – как, помнится, сипел многократно сорванным голосом сержант-контрактник Науменко, подгоняя нас во время разведрейда по тылам условного противника.

– Гоу, гоу, гоу! – как вечно орут киногерои голливудских боевиков.

Если бы ещё быстро приноровиться к слабому притяжению и знать, куда именно «ходу» и «гоу», было бы совсем хорошо. Ладно, не до этого сейчас. Унести бы ноги подальше, а там разберёмся. Спасибо вам, каравос Раво, за любовь к флоре. В таких джунглях бегать трудно, а прятаться от преследователей легко. Надеюсь.

– Куда мы? – окликает сзади Эйша.

– Не знаю, – отвечаю на бегу.

Правда, бегом наше передвижение можно назвать весьма условно. Скорее это напоминает плавные затяжные прыжки. Как во сне. Забавное сравнение, учитывая обстоятельства моего появления здесь. Всем хорошо, но от веток, полных цветов и листьев, уворачиваться трудно. В том смысле, что практически невозможно.

– Я не местный, как ты понимаешь, – продолжаю. – Для начала лишь бы подальше отсюда.

Ещё один длинный прыжок-полёт, и мы достигаем подножия холма. Здесь, в ложбине, течёт самый настоящий ручей.

– Всем тихо, – поднимаю руку и стою, прислушиваясь. Кажется, погони нет. Пока. Отдалённые звуки продолжающегося наверху, в резиденции, боя и только. Чёрт, опять я забываю, что у нас есть робот. А у робота сенсоры.

– Карба.

– Я.

– За нами сейчас гонятся?

– Нет.

– Калитка закрылась, когда мы выскочили за стену?

– Да. Автоматически.

Отлично. Есть надежда, что нашего исчезновения никто не заметил. Потому что того, кто заметил, я застрелил. Это был мой второй убитый за сегодняшний день и всю жизнь.

– Нам бы спрятаться где-то, – смотрю я на Эйшу.

Она отвечает мне взглядом, в котором читается гнев:

– Прячутся трусы. Там, – она показывает кивком головы назад, – остались мой отец и дядя. И прадедушка.

– И что ты предлагаешь? – спрашиваю я. – Вернуться и храбро погибнуть? Боюсь, твои папа, дядя и прадедушка не одобрят подобного решения с моей стороны.

– Но…

– Эйша, послушай меня, – стараюсь говорить спокойно, твёрдо и убедительно. – Я всё понимаю. Ты хочешь помочь своим. Но нужно смотреть правде в глаза. Мы с двумя ручными плазмотронами и одним, пусть даже и обладающим боевыми функциями, роботом ничем сейчас клану Ружебо не поможем. А вот если ты попадешь в плен или, не дай Вездесущий, погибнешь, то это и впрямь будет для клана невосполнимой потерей. Подумай сама, и всё поймёшь. Знаешь, что нам сейчас по-настоящему необходимо?

– Что? – спрашивает она, и гнев в её прекрасных глазах сменяется нерешительностью. Ага, значит, я выбрал правильный тон. Продолжим.

– Спасти твою свободу, а, возможно, и жизнь, затем прийти в себя и спокойно всё обдумать. Не знаешь часом подходящего для этого местечка?

– Знаю, – после короткого размышления говорит Эйша. – Так и быть, пошли. Может быть, ты и прав.

Господи, благослови её благоразумие! Интересно, она сама такая уродилась или сказывается воспитание?

Мы двинулись вверх по ручью.

Теперь впереди шла Эйша. За ней, держа наготове ручной плазмотрон, следовал я, а замыкал движение Карба. Тоже с плазмотроном в манипуляторе. Может, обратно ему свой отдать? Нет, боевые функции боевыми функциями, но когда оружие у нас двоих, надёжнее. Или хотя бы спокойнее. Мне. Пока на нас не напали, всё было в порядке. Но после всего, что произошло сегодня, без плазмотрона я буду чувствовать себя, как без мобильного телефона, выходя из дома в родном городе, на родной Земле. Ущербным и чуть ли не голым.

Ручей был неглубок, с мелкогалечным дном, и пусть ноги промокли насквозь, идти было относительно удобно. Хотя бы потому, что по берегам густели такие заросли – глядеть страшно, не то что продираться сквозь них. А тут – знай отводи случайные ветви в сторону да наклоняй вовремя голову. Опять же, если что, собаки на текучей воде след потеряют. Хотя откуда здесь собаки? Ну, может, не собаки, а какие-нибудь аналогичные домашние и служебные животные. Или те же специальные поисковые роботы, оснащённые сверхчувствительными сенсорами. Понятия не имею, есть ли здесь такие, но предположить можно.

По моим расчетам, мы прошлёпали по воде что-то около километра, когда я решился спросить:

– Эйша, кто это был? Кто на нас напал?

– У клана Ружебо много врагов, – она обернулась на ходу, откидывая волосы со лба, и моё сердце снова пропустило удар. – Но давай обсудим это потом. Вместе со всем остальным.

Разумно. Кажется, она немного успокоилась, и это хорошо.

– Что это за место, куда мы идём? – теперь, когда горячка боя отступила, меня начало ощутимо потряхивать и потянуло на болтовню. – Оно достаточно безопасно? Нас там не найдут?

– О нём, кроме меня, никто не знает, – коротко ответила она и замолчала, видимо, считая, что сказала достаточно. Или же предоставляя мне возможность ощутить всю глупость задаваемых вопросов. Мудро. Ещё один плюс к тем, что уже меня в ней бесконечно восхищают… Ох, что ж так колбасит-то, а? Оказывается, людей убивать – это вам не лобио кушать. Совершенно не помню, откуда у меня это лобио в башке засело. Почему именно лобио, а не гречневая каша, например? Впрочем, и хрен с ним. Сейчас бы выпить, вот что. Выпить бы сейчас. Это да. Коньячку. Грамм пятьдесят. А лучше сто. И закурить.

Я машинально похлопал себя по груди и немедленно обнаружил в нагрудном кармане распечатанную пачку сигарет, о которой совершенно забыл.

Так, уже легче. А вдруг и… Чем чёрт не шутит, пока бог спит. Спросить – язык не отвалится.

– Карба, – обернулся я к роботу. – Скажи мне, пожалуйста, мой железный друг, нет ли у тебя в заначке пары глотков спиртного для измученного стрессом человека? Чисто случайно.

– Есть, – невозмутимо ответил робот.

Вот так вот. Что значит догадаться вовремя задать правильный вопрос.

– Постой, Эйша, – попросил я. – Две минуты. Что-то меня всего трясёт, надо хлебнуть для успокоения нервов. Погони за нами вроде бы нет, и две минуты роли не играют.

– Хорошо.

Мы выбрались на берег, где нам очень кстати подвернулось упавшее дерево.

– В ногах правды нет, – сообщил я Эйше и уселся на поваленный ствол. – Так у нас говорят. Присаживайся. Хотя при такой силе тяжести, как здесь, данная пословица малоактуальна. Стой хоть сутки напролёт, всё равно не устанешь.

– В ногах правды нет, – повторила Эйша и села рядом. – Красиво. Но устать, если долго стоять, можно запросто и здесь. Ты просто не знаешь этого пока.

– Тем более, – согласился я и посмотрел на робота. – Ну что, Карба, стоишь, как засватанный? Доставай спиртное.

Карба чем-то щёлкнул в районе левого бедра и протянул мне плоскую флягу. Воистину, это не слуга, а кладезь полезных сюрпризов. Сначала оружие, теперь выпивка. Интересно, сколько у него внутри ещё припрятано всякого разного? Надо будет провести потом небольшую инвентаризацию. Так, для порядка. Чтобы не спрашивать, а сразу приказ соответствующий отдавать.

Я не большой знаток спиртных напитков, но, как мне показалось, во флягу было налито что-то вроде хорошего крепкого рома. Грамм четыреста, не меньше.

Приложился, выдохнул, втянул носом воздух.

Ф-фух, уже легче.

– Будешь? – протянул флягу Эйше.

– Давай.

– Смотри, крепко.

– Напугал…

Даже не поморщилась. Лихо. Вот что значит дочь, племянница и правнучка настоящих разбойников. Ещё глотнуть, что ли? Нет, пока хватит. Рано расслабляться.

Я достал сигарету и обнаружил, что зажигалки-то у меня и нет. Слишком поспешным было бегство – забыл прихватить.

– Карба, у тебя есть какой-нибудь огонь?

– Есть.

– Тогда дай прикурить.

Он протянул манипулятор, на конце указательного пальца с лёгким шипением заплясал огонёк.

– Спасибо, Карба. Ты просто незаменим.

– Пожалуйста.

– Что это? – спросила Эйша. – Что ты делаешь?

Я коротко рассказал ей про сигареты и табак.

– Значит, ты наркоман? – осведомилась она, и сочувственных ноток в её голосе я не уловил.

А ведь она права, возразить нечего. Никотин – это наркотик. Следовательно, курящий человек – наркоман. Можно сколько угодно говорить о том, что наркотик этот лёгкий, что сознание он не меняет и прочее бла-бла-бла, однако факт остаётся фактом: попробуйте, если вы курите, бросить и сразу всё осознаете.

– Есть маленько, – криво ухмыльнулся я. – Но это не страшно. И вообще табакокурение у нас, на Земле, не считается наркоманией. К тому же у меня масса положительных качеств. В противовес, так сказать.

– Каких, например?

– Ну… я добрый. И смелый. Временами. Надёжный товарищ, на которого можно во всём положиться. Это так, первое, что приходит в голову.

– А главное – хвастливый, – усмехнулась Эйша. – Как и большинство мужчин, кстати. И почему это, интересно?

– Что именно?

– Почему вы, мужчины, так любите хвастаться?

– Как же иначе? – удивился я. – Нам ведь нужно, чтобы вы, женщины, обратили на нас внимание. Хвастовство – самый простой и быстрый способ этого добиться. Но вообще-то не все мужчины любят хвастаться. Просто… впрочем, это долгий разговор, а нам нужно идти, – я в три затяжки докурил сигарету, загасил её о ствол дерева, сунул окурок в пачку (брошенный окурок – отличная метка для умелого преследователя) и поднялся. – Далеко нам ещё?

– Не очень.

Оказалось и впрямь не очень – прошёл час с минутами, когда по-прежнему шедшая впереди Эйша остановилась и сообщила:

– Это здесь.

Я огляделся, не понимая, что именно она имеет в виду. Ручей давно свернул в сторону, последние пару километров мы шли посуху и теперь находились на длинном, пологом, сплошь заросшем лесом склоне холма.

Склон на первый взгляд как склон, ничего особенного… Стоп. А это что за камни? Мох на них сплошняком, кустами мелкими обросли со всех сторон, деревца даже вон кое-где корни в трещинах пустили. Но, ежели приглядеться, видно, что это не простые валуны или обломки скал, не сами по себе они тут валяются. Такое впечатление, что были они когда-то неким сооружением, которое или само, под тяжестью прожитых лет, развалилось и утратило своё функциональное, конструктивное, а возможно, и эстетическое значение или же было специально порушено людьми.

– Нам сюда, – говорит Эйша.

Да, если не знать, черта c два заметишь. А всего-то – продраться сквозь колючие кусты, отодвинуть в сторону несколько веток, пригнуться, и вот он перед тобой – лаз, ведущий между камнями в темноту. Довольно широкий, между прочим, и Карба пролезет, если постарается.

– За мной. Голову береги.

Эйша становится на четвереньки (надо бы отвести глаза от этого волнительного зрелища, но я не в силах) и ползёт внутрь.

– Не отставай, – бросаю я роботу и следую за ней.

Ползти нам приходится не слишком долго, по моим расчётам метров десять, и вот уже впереди брезжит тусклый свет, ещё пара метров, и я слышу рядом голос Эйши:

– Поднимайся, здесь можно. Только аккуратно.

Осторожно встаю с четверенек, делаю шаг в сторону, давая дорогу следующему за мной роботу, и оглядываюсь в зеленоватой полутьме.

Свет проникает сюда через щели между беспорядочно наваленными камнями. А слабый и зеленоватый он потому, что сначала ему надо ещё через многочисленные листья кустов и деревьев просочиться. Что-то мне это всё сильно напоминает, но вот что именно, никак не соображу. Расколотая и косо нависшая над головой мощная плита перекрытия. Если же вот эту груду камней сложить обратно, то, очень может быть, получится стена. А это что за щель, сплошь заросшая снаружи кустами? Человек в неё точно не пролезет. А вот если напротив установить пулемёт или плазмотрон…

Неожиданно я понял, на что это похоже. Мой родной город, расположенный на реке Бобровой, во время Великой Отечественной войны несколько раз переходил из рук в руки. Бои там шли серьёзные. И река вместе со своими берегами служила естественной преградой для наступающих и, соответственно, дополнительной защитой для обороняющихся. А так как обороняющимися в той войне были в разное время и советские войска, и вермахт, то они и понастроили по берегам Бобровой дотов. То бишь долговременных огневых точек. Некоторые из них – и разбитые, и относительно целые – до сих пор сохранились. В детстве мы, пацаны, любили по ним лазать, пытаясь раскрыть некую страшную и заманчивую тайну, которую, как нам казалось, хранят эти бетонные монстры. Некогда смертельно-опасные для наступающей пехоты, а ныне бессильно грозящие окружающему миру пустыми глазницами амбразур.

Ничто так не будит юное воображение, как тщательное исследование старых крепостей, замков и укрепрайонов. Пусть даже и многократно ощупанных, раскопанных и буквально обнюханных поколениями мальчишек до тебя. А уж если удаётся найти проржавевший насквозь наконечник стрелы или гильзу от винтовки, то счастью пацанячьему нет предела.

Где-то после тринадцати лет интерес к военным развалинам начинает ослабевать и к двадцати рассасывается почти на нет (особенно у тех, кто проходит службу в армии). Но именно, что почти. Огонёк прежней романтической тяги к заброшенным капонирам, редутам, казематам и прочим фортификационным сооружениям продолжает тлеть в сердце всякого настоящего мужчины и после двадцати пяти, а то и тридцати лет. Ну, может, и не всякого, но в моём – точно продолжает. Или продолжал до недавнего времени.

– Такое впечатление, что здесь когда-то воевали, – говорю я Эйше.

– Правильное впечатление, – отвечает она, направляясь в дальний угол и опускаясь там на колени. – Воевали и ещё как. Где-то здесь было… Ага, вот она. Иди сюда, Дементий, помоги мне.

Так и есть – люк в полу.

Берусь за металлическую ручку, поднимаю, откидываю. Скрип и скрежет. Да, петли тут давненько не смазывали. Металлическая на вид лестница. Внизу – кромешная тьма. Ни хрена не видать дальше четвёртой ступеньки.

– Карба, – командует Эйша. – Спускайся первым и посвети мне. А то я не догадалась прихватить с собой фонарик. Как и многое другое.

– Дементий, ты подтверждаешь приказ? – спрашивает у меня робот.

– Делай, как говорят, – киваю. – И не выделывайся. Эйша – племянница гваро Эльгожо, полноправный член клана Ружебо и мой друг.

– Я знаю, кто такая Эйша, но мой непосредственный хозяин ты, – бурчит робот, однако послушно лезет в подполье, а я, в свою очередь, спрашиваю у Эйши:

– Детское убежище?

Сам не знаю, почему я так спросил. Само вырвалось. Но впечатление на девушку произвело.

– Ты что, землянин, не только сны чудесные видишь, но и мысли, что ли, читать умеешь?

– Не переживай. Мысли читать не умею. Как мне не так давно объясняли, этого никто во Вселенной не умеет. Просто внезапно догадался. Озарение. А откуда ты знаешь, какие я вижу сны?

– Э…

– Я внизу, – сообщил Карба и помигал фонарём. – Спускайтесь.

– Закроешь за собой люк, – сказала Эйша, ставя ногу на ступеньку. – Хорошо?

– Конечно, – ответил я. – Для девушки, которая видела мои сны, готов сделать не только это.

– Это не для девушки, это для нас всех. Что же касается снов, то я не специально. Дядя попросил и…

– Да ладно тебе, не оправдывайся. И вообще, давай сначала спрячемся, а потом всё обсудим. Ага?

Она молча кивнула и скрылась в люке.

Глава 5

Мои догадки подтвердились полностью. Как рассказала Эйша, это было разбитое прямыми попаданиями двухуровневое фортификационное сооружение типа дота времён последней серьёзной войны.

Тогда объединённые Вооружённые силы Галактического Содружества окончательно разгромили остатки вольных космических пиратов каравос Раво и силой привели Торгун к относительному законопослушанию. В рамках того же Галактического Содружества, ясен день. Насколько я успел выяснить из исторических справок, крови пролилось немало, убитых с обеих сторон насчитывалось десятки тысяч, и боевые действия велись не только в космосе, но и на астероидах Торгуна. Особенно входящих в Систему. И, уж конечно, на Большом Торгуне. А как же иначе? Мало завоевать господство в космосе, если у врага имеется крепкая база на планете. Хочешь окончательной и безусловной победы – высаживай десант, и пусть он разбирается. Окончательно и безусловно. Ещё американский писатель-фантаст Роберт Хайнлайн отметил данное обстоятельство в своём «Звёздном десанте» и, надо сказать, отметил абсолютно справедливо.

Как бы там ни было, но именно после этой войны, случившейся двести пятьдесят четыре года назад по земным календарям, межзвёздная раса скитальцев и бандитов каравос Раво стала обращать внимание на то, что в обитаемой Вселенной существуют и относительно бескровные способы обогащения. И не только потому, что её к этому принудили военной силой. Психология восприятия мира изменилась. Грубо говоря, до многих дошло, что с помощью честной торговли и не менее честной контрабанды можно заработать гораздо больше, нежели пиратством и прямым обманом и грабежом. К тому же как раз в тот период цивилизации, составившие Галактическое Содружество, пришли в расчетах между собой к единой валюте – крёзу, который обеспечивался не золотом или любым другим драгоценным металлом и вообще ничем, так сказать, грубо-материальным, а произведённой энергией. Что тоже заставило многих, и каравос Раво в том числе, иначе взглянуть на свой бизнес и внести соответствующие коррективы.

Кстати о крёзе. Помню, когда я узнал название галактической валюты, то хмыкнул и полез чесать в затылке. Ибо уж больно совпадение интересное – имя лидийского царя, чьё богатство вошло в поговорку, и название общегалактической валюты на инопланетном языке, носители которого не посещали Землю до последнего времени.

Правда, последнее утверждение нуждалось в серьёзной проверке, ибо было у меня подозрение, что это не так. Основанное как раз на этимологии – слишком некоторые слова языка каравос Раво напоминали земные. Из разных языков, но тем не менее. Взять, например, то же «здар» – звезда. Практически английское «стар» (star), означающее то же самое, верно? Ну и многие другие, долго рассказывать. Помнится, я ещё в звездолёте отметил для себя, что неплохо бы в этом вопросе разобраться, но потом на что-то отвлёкся, да так руки с головой и не дошли. Ничего, будем живы – разберёмся. Остаться в живых – вот что стоит нынче на повестке дня первым номером.

Когда я спустился вниз, Эйша уже зажгла электрический фонарь, видимо, припасённый тут заранее, и света хватало. Можно было догадаться, когда-то здесь, на нижнем этаже, располагалось нечто вроде «комнаты отдыха». Откидные нары-койки вдоль стен, встроенные шкафы (у некоторых даже сохранились дверцы!), металлический стол, привинченный к полу. Всё говорило о том, что это хозяйство военных – простота до скупости, цельность, надёжность. Одно непонятно – как это всё четверть тысячелетия бесхозно смогло просуществовать и не рассыпаться в окончательный прах. Хотя откуда мне знать свойства металла, из которого сделана, допустим, лестница или стол? Если это вообще металл.

Пока я оглядывал помещение и размышлял о его происхождении и прочем, в руках Эйши откуда ни возьмись появилась влажная тряпка, которой моя спутница быстро и сноровисто протёрла стол и откидные нары.

Хозяйка. Это радует, когда у женщины с юности привита любовь к чистоте. В любых условиях.

Я уселся на ближайшие нары, опёрся локтями о стол и перевёл дух. Не могу сказать, что устал физически – всё-таки сила тяжести здесь весьма облегчает передвижение на своих двоих, но вот нервы мне сегодня потрепали – это да. В клочья, можно сказать. До сих пор трясёт.

– Карба, – обратился я к роботу, молча ожидающему в углу дальнейших распоряжений, – давай сюда выпивку. Теперь можно нормально поправить здоровье.

Робот протянул мне флягу.

– Подожди, – сказала Эйша. После чего достала из шкафа два вроде как пластмассовых стаканчика, запечатанную пачку местного печенья и початую бутылку с водой.

– О как! – прокомментировал я, разливая спиртное по стаканам. – Вижу, у тебя здесь и впрямь тайное убежище. Вода, еда, свет… А в туалет куда ходить, извини за вопрос?

– Есть и туалет. Вон дверь, видишь? Там и туалет, и водопровод.

– И всё работает?

– Работает. Предки умели строить.

– Погоди, я правильно думаю, что эти развалины здесь со времён последней войны с Галактическим Содружеством? – спросил я.

– Да, правильно. Здесь был опорный пункт обороны, входящий в местный укрепрайон. Его разбили прямыми ударами полевого деструктора. Защитники, вероятно, погибли. Потом про развалины забыли. Кому они нужны? Всё напрочь заросло – сам видел. Сразу и не заметишь.

– А ты нашла.

– Ага.

– Давно?

– Лет шесть назад. Или семь. Не помню точно, – Эйша как-то совсем по-мальчишески шмыгнула носом и взялась за стакан. – Ну, пить будем или как? И, если будем, то за что?

«Сколько же ей земных лет? – подумал я. – Восемнадцать есть, интересно? И когда у них наступает совершеннолетие? Может, ей вообще по закону пить не положено, а я тут спиртное наливаю. И вообще. Надо будет аккуратно выяснить. Оно, конечно, какой на хрен закон, когда тут посреди бела дня самая натуральная война кланов происходит, но тем не менее. Иногда тот же обычай или традиция сильнее любого закона. Как бы не вляпаться по-крупному. Хотя, с другой стороны, я уже и так вляпался по самое не могу. И всё-таки, и всё-таки… Спиртное, конечно, ерунда, не в спиртном дело. А в том, что иногда бывает между мальчиками и девочками после того, как они совместно вышеупомянутое спиртное употребляют. Ага, размечтался, как же».

– Эй, Дементий, ты где? – голос Эйши вернул меня к реальности.

– Извини, задумался, – сказал я и стукнул своим стаканом об её стакан. – За смерть наших врагов!

– Хороший тост. А что это ты сейчас сделал?

Пришлось вкратце объяснить земную традицию чоканья (яд в вине и всё прочее).

– Интересно, – сказала Эйша. – Мне нравится. Надо будет запомнить и ввести.

Мы выпили и закусили печеньем.

– Как здесь с вентиляцией? – спросил я.

– Хочешь этот свой дым пускать изо рта?

– Пока нет. Просто спросил, чтобы знать, сколько мы здесь можем просидеть, не задыхаясь. А дым изо рта я пускать воздержусь по-любому, если тебе это неприятно.

– Спасибо. С вентиляцией здесь всё нормально. Я тут даже ночевала пару раз – и ничего, не задохнулась.

– Пряталась от жизненных невзгод? – с пониманием улыбнулся я.

– Что-то в этом роде.

Мы помолчали. Она не продолжила тему, а я не настаивал. Личное есть личное. Захочет – расскажет. Если сложатся обстоятельства и отношения.

– Кстати, о жизненных невзгодах, – сказал я. – Не знаешь часом, кто на нас напал и что вообще произошло? Совсем недавно этот вопрос я тебе уже задавал, и ты ответила…

– Помню, – сказала девушка. – Думала об этом всё время, пока мы сюда добирались. И теперь продолжаю думать.

– И?

– Точно не знаю. Одни догадки. Как я уже говорила – у клана Ружебо много врагов, – она вздохнула и пожаловалась: – Мысли всё время сбиваются. Очень беспокоюсь за отца и дядю. И прадедушку тоже. Вдруг их убили? – её голос задрожал, глаза наполнились слезами.

Надо было принимать срочные меры, и я их принял.

Сел рядом, обнял за плечи, ласково проговорил:

– Ну-ну, Эйша, не надо. Они наверняка живы, я в этом уверен. Таких людей просто так не убивают.

– Да, не убивают! – всхлипнула она. – Откуда ты знаешь? Ещё как убивают! Два года назад, вон, конкуренты чуть не всю верхушку клана Шараво вырезали – и хоть бы что. А теперь вот и до нас добрались…

Она расплакалась по-настоящему – громко, навзрыд, уткнувшись в мою грудь, словно в любимую подушку. Удивительное ощущение, следует заметить.

С одной стороны, ты балдеешь оттого, что желанная и прежде совершенно недоступная девушка находится в твоих объятиях, а с другой, понимаешь – обстоятельства, в силу которых данные объятия стали возможны, не совсем те, о которых ты мечтал. Вернее, даже совсем не те.

Как бы то ни было, а минут через пять поглаживаний по голове, шептания на ухо ласково-утешительных слов и междометий, утирания слёз и соплей (в заднем кармане джинсов очень удачно оказался относительно чистый носовой платок) мне удалось сначала ослабить, а затем и вовсе прервать поток рыданий. А ещё через три-четыре, употребив стакан воды (дать ей снова «ром» Карбы я не рискнул – всё-таки на женщин в стрессовой ситуации спиртное действует иначе, нежели на мужчин, а уж на молоденьких девушек и вовсе непредсказуемо), Эйша, на мой взгляд, была полностью готова адекватно воспринимать действительность и здраво размышлять.

Само собой, из объятий мне пришлось её выпустить, но я не терял надежды на то, что в ближайшее время мне удастся их возобновить. Но уже по совершенно иным причинам.

– Значит, ты думаешь, это конкуренты? – возобновил я прерванную беседу.

– А кто же ещё? Я даже примерно догадываюсь, кто именно. Но только не думала, что они настолько обнаглеют, чтобы вот так, напрямую, атаковать нашу резиденцию. Да и никто не думал. Даже прадедушка. Иначе принял бы особые меры безопасности.

– И кто? – спросил я. – Извини, что всё время задаю один и тот же вопрос, но для того, чтобы выбраться из ямы, куда тебя столкнули, неплохо знать, кто это сделал. Иначе следующее падение туда же может быть смертельным.

– Это довольно долгая история, – сказала Эйша. – Опять же, я не уверена, что стоит её рассказывать чужаку.

– Времени у нас пока навалом, – ответил я. – Что же касается чужака, то здесь ты ошибаешься. Посуди сама. Если я дал согласие работать и работаю на клан Ружебо, то уже не чужак. К тому же согласие дал не по принуждению, а по доброй воле. Твой дядя так прямо мне и сказал, что теперь я полноправный партнёр клана Ружебо, а это особый статус. Да и дядя мне твой понравился как человек, мне кажется, мы с ним неплохо сработались за время знакомства. Об отце того же не скажу, потому как дела с ним почти не имел. А прадеда твоего и вовсе не знаю. Зато знаю тебя и… – тут я сбился, замолк, полез было за сигаретой, но вспомнил, что пообещал здесь не курить, и окончательно запутался в жестах, словах и мыслях.

– Как интересно, – сказала Эйша, помедлив. – И что же ты обо мне знаешь?

– Не о тебе, а тебя, – сумел пробормотать я, справившись кое-как с приступом совершенно, на первый взгляд, немотивированной паники. – Слушай, можно я всё-таки закурю, а? Очень хочется, а наружу выходить, сама понимаешь… Если будет очень дымно, обещаю сразу прекратить.

– Так и быть, кури. Но только с одним условием.

– Каким?

– Всё-таки объяснишь, почему ты решил, что меня знаешь. Внятно. Я, например, о тебе сказать такого не могу. Да и как бы, если мы с тобой второй раз видимся?

– Третий. Вчера, в столовой за обедом был второй.

– Ну, конечно, как я могла забыть! Очень насыщенная и познавательная состоялась встреча! Незабываемая.