Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

– Точно, – я вздохнула. Ну, хоть кто-то признался, что честно обманывает тех, кто и рад быть обманутым.

– А что так? Боишься? – это что, попытка взять на слабО? Так я на неё и не велась никогда, вроде.

– Не хочу быть связанной этим, – и, глядя в непонимающее лицо, пояснила. – Если знать, что должно случиться, то это как бы предопределённость. И действовать будешь, даже не веря в предсказание, всё равно с его учётом. А, вдруг, правда.

Клепсидра наклонила голову к плечу и заинтересованно посмотрела на меня. Неожиданно взгляд на несколько секунд расфокусировался.

– Прости, пыталась посмотреть, – ничуть не смутившись, сообщила женщина, вернувшись в реальность. – Не волнуйся, ни у тебя, ни у твоего спутника не могу увидеть прошлого. И будущее слишком туманно.

Вторая половина дня прошла в сортировке и упаковке вещей. Солидная гора хлама отправилась в костёр – иного применения не нашла никакая извращённая фантазия.

Утром я проснулась, когда небо только начало светлеть. Долго лежала, глядя в полотняный потолок. Прошлой ночью заснула сразу же, отсыпаясь за бессонные дни до этого. Сейчас чувствовала вполне бодро и, за неимением других занятий, занялась самокопанием. Размышления привели к тому, что я теперь не просто попаданка, а попаданка в квадрате. Сначала сменила мир, потом эпоху. И с такими своеобразными социальными качелями. Только что серая мышка, рабочий винтик, и оп! аж целый император. А потом, фьюить, и уже почти на дне общества. Да ещё и другого человека за собой потянула. Я повернулась на бок и посмотрела на спящего Криса.

Все мои знакомые, кто хоть что-то из себя представлял в плане физической силы, обладали заметной мускулатурой, хоть и не такой накачанной, как братья-силачи. С другой стороны, без свободной одежды я своего советника не видела. Даже руки всегда скрыты рукавами. Этикет и всё такое. Мускулы скрыть элементарно. Но всё равно, фигура никак не производила впечатление накачанной. И, помню, ездила с ним как-то на одной лошади. Талия тончайшая, негде там мускулатуру прятать.

Организм намекнул, что раз уж я проснулась, то не мешает сходить прогуляться. Осторожно, стараясь никого не разбудить, я выскользнула наружу. Быстро сделала дела и ополоснулась в мелком ручейке. Вместе с утренней свежестью это окончательно прогнало остатки сна. Возвращаться в фургон я не стала, сейчас там нечего делать, только спать. Готовить завтрак слишком рано, к тому же не я дежурный и продукты во втором фургоне. Чтобы не терять зря время, и не замёрзнуть, принялась делать зарядку. За суммарно почти год, уже привыкла к ежедневным упражнениям, и разминка прошла легко. С последним движением ко мне подошёл Крис и протянул деревянный меч из инвентаря театра.

– Размялись? Если вы не против, я хотел бы проверить, чему Эрик вас научил.

Немного поколебавшись, я взяла меч. Эрик, конечно, учил, но свои успехи я оценивала, как весьма посредственные.

– Тено, покажите всё, на что способны, – попросил блондин, вставая в стойку. Волосы он предварительно заплёл в косу. Будто с распущенными у меня может быть преимущество. – Представьте, что бой не тренировочный.

Я кивнула и приготовилась. Чую, тяжело придётся. Первый удар чуть не пропустила, едва успев увернуться. Ещё один спустила по клинку, как это называл Эрик. Зато от третьего, вынужденно принятого на блок, отлетела на несколько шагов. Руки едва не онемели. От последующих довольно ловко уворачивалась, пока опять не пришлось парировать. Да так ведь и убиться можно! Воспользовавшись моментом, кошкой взлетела на высокое дерево.

– Тено! – возмущённо воскликнул мой соперник, – что ещё за шутки?

– Это не шутки. Сами сказали, не считать тренировкой, а в реальном бою я предпочту тактическое отступление бою с заведомо превосходящим противником! – выдав тираду, я покрепче обхватила ствол.

– И этому вас Эрик учил?

– Да! Выиграть немного времени до прихода подмоги или сделать ноги. В бою я мало, что смогу, сами понимаете.

– А если рядом не будет столь удобного дерева, или вокруг много людей и ваше... хм... деланье ног значительно понизит мораль окружающих?

– Что ж, придётся помирать во благо, – я картинно с сожалением вздохнула.

– Для того и нужны тренировки и обучение, чтобы не помирать ни во благо, ни во вред. Будете учиться?

– Буду! – жить хочется, и пусть я женского пола, но умение себя защищать не помешает. Я и с Эриком потому и занималась, а не только от того, что понравилось фехтовать.

– Тогда спускайтесь, начнём прямо сейчас, – Крису надоело задирать голову, и он отошёл в сторону, освобождая место.

Я ловко спустилась вниз и встала перед ним.

– Вы так с мечом и лазали? – удивился мужчина, увидев в моей руке деревянный меч.

– Конечно! Оружие бросать последнее дело. Тогда это было бы бегство, а не отступление!

Эрик и это мне втолковал. Бросив меч, становишься совсем безоружным и, если ситуация изменится, не сможешь воевать дальше. А у противника добавится трофей. Расценивается как дезертирство и потеря чести.

– Всё-таки это шалопай смог чему-то научить путному, – улыбнулся мужчина. – Начнём!

По поляне меня гонял около часу. Крис атаковал быстро, не давая возможности напасть самой. Впрочем, Эрик тоже учил в основном защите, так что даже при явной возможности, я бы не стала атаковать. Когда окончательно выдохлась, и даже не шла, брела поднимать в очередной раз выбитый из рук меч, Крис объявил об окончании тренировки.

– Что я могу сказать. Потенциал есть, силы нет. Будем развивать.

Я побрела к фургону, переодеться во что-нибудь сухое. Этот тренировочный бой вымотал по самое не могу. Каким-то образом Крис заставил выложиться по полной. С Эриком занятия больше походили на игру. А сейчас я еле держала деревяшку, хотя она и была раза в три, а то и в четыре легче обычного металлического оружия.

Я прошла мимо акробатов Леонардо и Стрекозы. Они сегодня дежурили по кухне и, кажется, видели всю тренировку, начиная от моего героического отступления на дерево. Леонардо проводил меня задумчивым взглядом, а после завтрака подошёл с предложением.

– Влада, мы со Стрекозой видели, как вы двигаетесь. Вы сами знаете, она не может выступать, а мне нужен партнёр.

– И что? Я не гимнаст.

– Сделаем! Ловкость у вас есть, добавить растяжку и равновесие. Нам много не надо. Соглашайтесь, и денег, как артист больше будет. Подумайте, пожалуйста, не отказывайтесь сразу.

Думала я до обеда. К тому времени фургоны двинулись в путь. Так и не приняв решения, я подсела к Крису посоветоваться. Он внимательно выслушал и, после некоторых раздумий ответил.

– Тено, я не могу вам ничего запретить. Но мне бы не хотелось, чтобы вы становились акробатом. Это опасно и недостойно. Однако, советую принять предложение. Физические нагрузки определённого плана вам не помешают, а я подобного дать не могу.

...

Де Вен лежал в фургоне на импровизированной постели из свёрнутого театрального занавеса и невольно прислушивался к тихому разговору оставшихся у костра.

– Ну, что ты о них думаешь? – спросил Санни. Его голос и привлёк внимание.

– Вроде нормальные, не как остальные блаародные, – ответил Юстас, лидер цирковых, как князь понял взаимоотношения в труппе. – Только нам плохо будет, если их ловить станут.

– Не станут, – это уже Клепсидра. Всё руководство небольшой труппы собралось на обсуждение. – Мы за всё время только один разъезд видели, в другом месте их ищут.

– Это точно, – согласился Санни. – А герцогу этому и не до них ужо, барон-то, видать, всё же головёнку-то поднял, усмирять его надо.

Де Вен чуть нахмурился, пытаясь вспомнить историю и соотнести услышанное с датами и именами, но такие подробности столь давних лет в памяти не хранились, если, вообще, были где-то записаны. Даже Первый тут не помощник, он, как сложил полномочия Императора и разделил душу, всё время в монастыре находился.

Мужчина перевёл взгляд на спящую рядом девушку. Кто бы мог подумать, что душа Первого возродится в этом шебутном создании? С детьми раньше князь дела не имел, своими не обзавёлся, а те, что встречались у соседей, в этом возрасте уже были уменьшенной копией надменных родителей. А поведение Её Величества выдавало, что росла она очень далеко от Анремара, в месте, где сословные различия не так велики. В замке это было не так заметно, но здесь, в разговорах с комедиантами, сразу бросилось в глаза. Интересно, приютили бы их, если знакомство началось с презрительного вида и сцеживанием слов, обычного для разговора дворянства с чёрным сословием?

....

...

С того дня начался мой личный физкультурный кошмар. Утром де Вен часа полтора изымался разминкой и фехтованием с повтором вечером. Днём Леонардо пытал растяжками, попытками сесть на шпагат и прочими упражнениями на гибкость. В перерывах, когда ехали в фургонах, я либо бегала кругами вокруг, либо на небольшом свободном пятачке пола отжималась, приседала и качала пресс до изнеможения. А вскоре вышли к поселениям, начались представления, и свободных минут совсем не осталось. Ведь надо было принести-подать реквизит, унести реквизит, поменять задник, прибрать сцену и площадку, оббежать толпу, собирая деньги. Ничего удивительного, что через неделю такой работы я просто не смогла утром встать. Организм объявил забастовку. Только тогда мои мучители снизили интенсивность тренировок. А жаловаться на слишком большие нагрузки не позволяла не вовремя проснувшаяся гордость. Сказала – буду тренироваться и не жужжать, вот и буду лежать пластом, вспоминая, что вместо желе у меня где-то там должны быть мышцы. Они и были, и дико болели первое время. Но дни шли, и я начала забывать, как это – устать от всего лишь полдневного перехода быстрым шагом.

Прошло полтора месяца. Наш табор встал на очередной поляне недалеко от города, чьи стены можно было различить в надвигающихся сумерках. В городах старались лишний день не задерживаться – несколько монет за плату права встать в городе для нас были не лишними, поэтому въезжали обычно на рассвете и, дав несколько представлений, уезжали на закате второго-третьего дня.

В предвкушении ужина расселись вокруг костра. Крис, как обычно, опаздывал. Вернее, он приходил на саму трапезу и уходил, не задерживаясь. Это, как и его отстранённость от остальных, стало настолько привычным и естественным, что никто не обращал внимания. Запаздывала и Стрекоза. Последнее время она вела себя немного странно, более живо, что ли. И остальные так же странно поглядывали на меня, когда думали, что я не замечаю. Юстас, казалось, хочет что-то сказать, но не решается. Силачи и один из актёров смотрели как-то сочувственно, Алавьетта из театральных немного злорадно. Она вообще меня недолюбливала и ревновала к мужу, плюгавенькому мужичку. И с чего, спрашивается? Я же по местным меркам подросток, к тому же без каких-либо выдающихся форм. Ну, мужского типа фигура, да ещё и с намечающейся мускулатурой. Весьма на любителя.

Подул ветер. Холодный воздух погнал мурашки по коже, и я решила сходить в фургон за какой-нибудь накидкой. Осень уже вступила в свои права и вечера стали холодными.

Я уже занесла ногу на ступеньку лесенки, но услышала доносящийся из фургона стон. Замерла, прислушиваясь. Звук повторился, и это явно был стон наслаждения. Причём голос, вроде женский. Дальше последовали многозначительные скрипы. Несколько протупив, посмотрела в сторону костра. Как и прежде, там не хватало только двоих. Подтверждение появилось почти сразу. Мужской голос, в котором без сомнения узнала Криса, спросил:

– Ну, как?

– Хорошо, – ответила Стрекоза, и по интонации понятно – не врёт.

– Одевайся, на ужин опоздаем.

Я медленно отошла, чувствуя непонятную обиду. Далеко уйти не успела, из фургона выскочил бодрый и довольный Крис. При виде меня он замер, затем подошёл ближе, всматриваясь мне в лицо.

– Тено, что-то случилось?

– Нет. Всё, как обычно, – ответ прозвучал излишне резко.

– Пожалуйста, не надо обманывать. Я же вижу.

– Крис де Вен, – начала я как можно более спокойным тоном, – вы красивый мужчина со своими мужскими потребностями. Я понимаю, что их надо удовлетворять. Но она же несовершеннолетняя!

Крис непонимающе посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на фургон.

– Вы что, правда думаете, что...

– Все так думают, – "успокоила" мужчину.

– Даже мысли такой не возникало, – пробормотал он и подошёл к выходу из фургона. – Мелисента, давай сейчас!

– Сейчас? – из фургона вышла раскрасневшаяся девушка, как обычно, на костылях.

– Не бойся, всё получится.

Вдвоём они подошли к костру, остановившись в нескольких шагах от него. Вся труппа с любопытством смотрела на пару.

– Господа, во избежание дальнейших недоразумений, – объявил Крис и требовательно протянул руку Стрекозе. Та, волнуясь, отпустила костыли, сразу упавшие на землю, и взялась за протянутую руку. Медленно и неуверенно, опираясь на Криса, дошла до костра и села на свободный стульчик под изумлённые взгляды труппы.

– Ещё немного, и будет скакать, как и прежде, – сообщил Крис и сел на своё обычное место в сторонке. Отошедшие от удивления цирковые сразу забросали Стрекозу вопросами. Оказалось, что де Вен сам предложил ей провести сеансы массажа, совмещённые с целительской магией, для возвращения нормальной подвижности ногам. И за полторы недели они получили весьма впечатляющий результат. Ведь все лекари, к которым обращались акробаты, в голос уверяли, что травма неизлечима обычными методами, а на магов-целителей денег не собрали бы и за несколько лет.

А я стояла и смотрела на своего советника, неожиданно для себя отмечая, как он изменился за последнее время.

– Извините, – я тихо подошла к нему.

– За что? – опять непонимание в глазах.

– За то, что плохо о вас думала.

– Вы не виноваты, со стороны, наверно, и правда, смотрелось неоднозначно.

– Я не только про это... Я думала, что вы, как аристократ, с ними... – я посмотрела в сторону костра, где люди радовались лечению девушки.

Крис проследил за взглядом, затем мягко развернул меня к себе. Так как я стояла, а он сидел на низком стульчике, наши лица оказались почти вровень.

– Тено, я много думал о том, что вы сказали в первый день здесь, – он твёрдо и открыто смотрел мне в глаза. – Да, они нам не ровня. Их занятие не делает им чести. Но они такие же люди, со своими проблемами. А сейчас мы с вами в одной команде с ними. К тому же, чем скорее Мелисента поправится, тем меньше вас будет касаться посторонний мужчина, – Крис отвёл глаза. – Вы всё же Император, надо хотя бы пытаться соблюдать приличия.

Я сразу не нашлась, что ответить. Окончательную точку вразговоре поставил Кот, нисколько не смущаясь, громко поинтересовавшись, будем ли мы с Крисом ужинать, или можно за нас всё съесть.

Постепенно все разошлись спать. Я немного задержалась, глядя на догорающие угли. Хотелось подумать и разложить по полочкам скачущие мысли.

– Не спиться? – рядом подсел Юстас.

– Думаю.

– Думать хорошо. Полезно. Что, сделали вам выговор о правилах приличия?

– Откуда вы знаете?

– Не бойтесь, не подслушивал, – клоун не врал, во время разговора он был от нас дальше всех. Говорили мы тихо, и услышать никто не мог. – Я много в жизни повидал. Мне же почти четыреста. По лицам многое прочесть можно, хоть с аристократами сложнее. Они, как маску напялят, так статуи какие-то. Я вижу, как он смотрит на вас, когда с Лео тренируетесь. И как с нами общаетесь. Не одобряет. И правильно делает! Вы же не мещане какие-нибудь. Берите пример с него. Вроде и с нами, а держится всё равно с достоинством. Вам по малолетству ещё простительно, но лучше не привыкать. Поверьте старому клоуну. Остальные поймут.

– Спасибо за совет, – слова Юстаса хорошо легли на собственные мысли. Я ведь ещё давно решила вести себя соответственно статуса, а тут, вдруг, расслабилась.

– Не за что. Спокойной ночи, – клоун сделал паузу, и добавил с полупоклоном – тено.

Я с задумчивой улыбкой смотрела, как он уходит в свой фургон. За раскрытие статуса не боялась – слово "тено" означало "мой господин" или "моя госпожа", и только в пятом тысячелетии оно стало использоваться преимущественно как обращение к императору, хотя и не утратило значения. С языком тоже было интересно. Я понимала всё, и меня так же хорошо понимали. Сказывалось наличие части души Первого – все языковые нюансы за время существования Анремара как Империи, эта часть знала. По некоторым намёкам я догадывалась, что могу знать ещё несколько иностранных языков, ведь душа не выбирала место перерождения. Крису пришлось хуже. Хоть общество долгожителей крайне консервативно, язык всё равно менялся. И поначалу общение затруднялось языковым барьером, что тоже не способствовало сближению с труппой.

Прошло ещё несколько дней. Мы миновали небольшой городок, спеша устроиться в более крупном поселении до того, как наступит зима. В этом районе и временном периоде она была холодной и снежной. Даже иногда замерзали ручьи. В каждым прошедшим днём настроение у труппы становилось всё хуже.

Причину этого мне на очередном привале объяснил советник. К его радости, я несколько отдалилась от цирковых и актёров. Те, кажется, тоже восприняли это с облегчением. Их несколько напрягало близкое общение с благородными, но прямо сказать никто не решался.

Грусть актёров объяснялась просто – старый и маленький репертуар. Прежний импресарио сбежал не только с кассой, но и со всеми сценариями. Если вставать на зиму в городе, то необходимо иметь в запасе далеко не одну пьесу, ведь она быстро надоест публике, и та уйдёт к другим – в город к зиме прибывало несколько коллективов бродячих артистов. Конкуренция иной раз доходила до физических разборок, вплоть до поджога фургонов.

Проблема нашей компании заключалась в отсутствии сценариста. Актёры могли придумать некоторые реплики, отработать движения, создать декорации, но им не хватало идеи, основного сюжета. Вот и хмурились с каждым прошедшим днём всё больше и больше.

А удивить или завлечь публику им было нечем. То, с чем выступала труппа, уже устарело, и годилось только на показ в небольших городках и поселениях, где бродячие театры не появляются годами. Там же, где планировали зимовать, с таким репертуаром не могли рассчитывать ни на что серьёзное, возможно, даже не получится оплатить проживание. Санни рассказывал, что знал труппу, что почти полностью замёрзла в метель на тракте, вынужденная покинуть город из-за нехватки денег. Подобной судьбы никто не хотел, но выхода цирковые и театральные не видели.

– Тут это, один бумагомаратель предложил купить у него пьесу, – в фургон заглянул Санни. Крис сидел на маленьком сундучке и подводил баланс после недели выступлений. Я отдыхала поодаль, набегалась за день с тяжёлыми декорациями.

– И сколько он хочет? – спросил Крис, не поднимая голову от бумаги. Санни назвал цену, я её не расслышала, в отличие от ответа.

– Санни, ты знаешь, что это – наш доход за месяц? Не прибыль, а именно доход?

– Да я-то знаю, но вдруг. Вы бы с ним поговорили, может, и правда, хорошую вещь предлагает?

Крис вздохнул, но вышел из фургона. Прекрасно его понимаю, таких продавцов встречали достаточно часто, и почти все их творения оказывались вольными пересказами старых пьес, которые ещё надо доводить до ума, разбивая на сцены и серьёзно редактировать реплики персонажей.

Вернулся он весьма быстро, значит, очередная "нетленка" оказалась пшиком.

– Ещё одна клоунада, – сообщил де Вен, возвращаясь к прерванному занятию. Да уж, буффонад у нас хватало. Простой деревенский люд на них хорошо собирался, но и денег они приносили немного, что с деревни возьмёшь? А если оставаться на зиму в городе, надо иметь в запасе что-нибудь, что понравится среднему классу, их простыми свалившимися штанами и ночным горшком на голове не заманишь. А у нас для таких только один водевиль, сыгранный столько раз, что уже на зубах скрипел. Даже я от него морщилась, хотя присоединились к труппе не так давно.

И всё же, что могло бы понравиться местным буржуа? На что-то более высокое по статусу не замахивались, не того уровня наш бродячий театр, чтобы привлечь внимание дворян и аристократов. С другой стороны, если что популярно у них, то и простые горожане массово будут подражать.

– Крис, – я перевернулась на живот, перестав рассматривать полотняный потолок фургона. – Вы же в театры дома ходили?

– Тено, мы уже обсуждали этот вопрос, – де Вен отложил в сторону бумаги. – Я помню только основные сюжеты, но нам это не подойдёт, – он выглянул из фургона, проверить, не услышит ли кто. – Первый не хочет создания парадокса.

Ну да, был такой разговор с полмесяца назад. Если поставить те пьесы, что игрались в наше время, то они могли прожить в веках, и тогда вставал вопрос – кто их автор и когда они появились? Зато следующей фразой блондин заставил задуматься об уровне собственного интеллекта. Решение проблемы-то было практически под носом!

– А в вашем мире театров нет?

Я рывком села.

– Крис, вы гений! А я склеротик позорный! Хотя... – энтузиазм испарился также быстро, как и появился. – Сюжетов-то много могу рассказать, но нужны диалоги, действия, их-то не везде помню, никогда не учила, – в институтском театре хоть и припахивали меня не по-детски, тоже от творчества была далековата, в основном занимаясь технической частью – декорациями, световым и звуковым сопровождением, даже реквизитом и гримом.

Основательно порывшись в памяти, выудила несколько сказок, которые подходили под эпоху даже почти без адаптации. Красная Шапочка, Золушка, Красавица и Чудовище – их легко восстановить по памяти и реплики не требуют зубрёжки. Буратино временно забраковали – слишком много персонажей для нашего театра. Над Шекспировскими драмами работали уже совместно, придумывая пьесы почти с нуля. Но зато к зимовке у нас был не просто обновлённый репертуар, а эксклюзивный, гарантированно нигде до этого не появлявшийся.

Весна принесла не только слякоть и ещё редкие зеленеющие листочки, но и сквозняки. Вместе с непредсказуемым и обманчивым солнцем они уложили в постель почти половину труппы. Театральный сезон пришлось закрыть досрочно – сложно изображать неземную любовь, когда из носа течёт, и в великих гнусавых героев, прерывающих пафосные речи надсадным кашлем, публика не верит.

Накопленных за зиму денег впритык хватило на скромную еду, всё остальное ушло на лекарства и обновление реквизита. Санни корил себя за это – ведь именно он настоял на затратной покупке, не дожидаясь конца весны. И пусть на этом заметно сэкономили, но сейчас сидели почти что на воде и хлебе. Сама труппа тоже разрослась, публика распробовала наши постановки, выступления собирали много людей, и, чтобы не пахать на износ и иметь в запасе дублёров, Санни нанял несколько актёров. Часть переманил из менее удачливых трупп.

Сильно раздражал Демиан – молодой франт, присоединившийся к театральной части в середине зимы. Будучи, по его словам, незаконнорождённым сыном важного дворянина, он кичился своим происхождением и смотрел на всех свысока. Презрительно корчась, он всем своим видом показывал, что делает одолжение, общаясь с комедиантами. Но его терпели. Актёром Демиан был великолепным и заполнил место ролей прекрасных принцев и героев-любовников. До него их играл Леонардо, насколько хороший акробат, настолько же плохой актёр. По типажу ещё подходил де Вен, но никому и в голову не пришло предложить ему выйти на сцену.

К Демиану Крис относился равнодушно-снисходительно, как старый, опытный пёс к той-пуделю. Лай, на здоровье, я-то знаю, что только тяфкать и можешь. Франт тоже чувствовал что-то подобное, и не нарывался. Я сравнивала их двоих и явственно видела огромную пропасть между ними. Крис даже в простой одежде ощущался аристократом. Это сквозило в каждом движении, даже в небрежно забрасываемой за спину косе. Демиану же требовался внешний лоск и постоянные напоминания окружающим, кто он такой. Для этого у него были конь и меч. Конь, хоть и породистый, мало чем, кроме размера, отличался от наших рабочих лошадок, послушно тянущих фургоны. Такая же полуголодная скотина с впалым животом и усталым взглядом. А меч являлся причиной гордости и тщеславия. Только высшим сословиям разрешалось носить оружие с клинком длиной более двух ладоней. Простой люд довольствовался кухонными ножами, небольшими кинжалами, разнообразными кастетами и дубинками. Насколько я знаю, этот запрет прожил и до времён моего правления, почти не изменившись, разве что благородным стало считаться неприлично появляться в обществе без меча.

Таверна, при которой зимовала наша труппа, открывалась посетителям после полудня. Утренние часы, пока никто из посторонних не мог помешать, мы использовали для репетиций и тренировок.

В тот день всё началось как обычно. Сначала рано утром, на рассвете, у меня уроки фехтования. Затем постепенно подтягивались остальные. Неожиданно на тренировку акробатов вышел Крис. Они обычно сидели в зрительской части зала, наблюдая и недовольно сверкая глазами, а сейчас оттеснил в сторону Лео, встав в пару ко мне. Пришлось подстраиваться под нового, менее опытного партнёра. Хоть выполняемые элементы были очень просты, и от него требовалась в основном поддержка, несколько раз чуть не навернулась. Мы закончили упражнение и вдруг раздались редкие хлопки. В зале стоял Демиан и аплодировал. По ночам он пропадал или в игорных домах, или у очередной любовницы, возвращался уже утром и отсыпался до начала выступлений. А сейчас он, явно в подвыпившем виде, нарывался на неприятности.

– Что, Крис, – противно растягивая слова, произнёс франт, – за ночь не наобнимался, решил сейчас пощупать?

В целях экономии многие остались жить в фургонах. Крис же снял две смежных комнаты – мне и себе. Небольшие, но намного лучше спать в них, чем в общем фургоне, отгораживаясь от остальных лишь тряпочной шторкой. То, что прощалось в походных условиях, даже ночёвка под одним одеялом, было неприлично в остальное время.

– Хотя, было бы что щупать, или ты больше по мальчикам?

Если вначале все просто притихли, то после этой фразы наступила тишина. Даже огонь в камине перестал потрескивать. Все понимали – сейчас будет смертоубийство, в эту эпоху мужеложцев не терпели. Только через почти тысячу лет во время правления двадцать-какого-то, официально имевшего в фаворитах мальчика, общественное мнение вынужденно изменилось.

– Завидуй молча! – мой голос разорвал тишину.

– Что?!

– Я говорю, завидуй молча! Понимаю, такой красивый мужчина, а на тебя и не смотрит. Мне бы тоже было бы обидно.

– Ты... ты... – Демиан потерял дар речи от возмущения.

– Да, я. И что? – я сама с трудом сдерживалась. Ненавижу конфронтации и уже чувствовала, что потихоньку закипаю.

– Да ты понимаешь, что говоришь?

– Я – да. А ты?

Прорычав что-то невразумительное, Демиан, пьяно пошатываясь, вышел из таверны, громко хлопнув дверью. В тишине раздался голос Криса.

– Зачем?

Все, присутствовавшие при стычке, смотрели на меня, ожидая ответа.

– Нам не нужны проблемы с законом, – я сцепила руки, чтобы не заметили, как они начали дрожать. – И тело куда-то надо было бы деть. А так я переключила его на себя. Надеюсь, с девушкой он воевать не станет. А если ошибаюсь, то мешать уже не буду.

На этом инцидент казался исчерпанным. Демиан проспался и старательно делал вид, что ничего не произошло, и он не помнит, что наговорил по пьяни. Но, через пару дней, вышел к обеду, хромая на обе ноги и, морщась, держась за рёбра.

– Это твой его так отделал, – после обеда поделилась информацией Стрекоза. – Придурок опять начал задираться, так Крис его на дуэль вызвал.

– Дуэль? Но у нас нет оружия, да и не выжил бы он...

– Так они на деревянных, – прыснула в кулак девушка. – Ему так и сказал: "недостоин ты благородного оружия". Демиан и минуты не продержался.

Эта дуэль зажгла зелёный свет воспитательной работе со стороны остальной труппы. Не успевал Демиан отлечиться от одного избиения, как ему снова устраивали или тёмную, или кулачные разборки один на один. Надо сказать, что виноват в этом был он сам, без повода его не трогали, да и били аккуратно, чтобы не покалечить. К лету франт хоть и стал вести себя прилично, лишний раз не нарываясь, но хорошего к себе отношения не получил. Кажется, он так и не понял, за что его все не любят и относил избиения к проявлению банальной зависти. Расстались без сожаления, тем более, что к тому времени нашли ещё несколько человек к театральным. В фургонах становилось тесно, и часто при переездах многие шли пешком, разгружая усталых лошадей, а Санни подумывал приобрести ещё один фургон к уже имеющимся трём.

Мы с Крисом всё-таки вышли на сцену. Случилось это в середине весны. Деньги совсем кончились, выступать из-за болезни многие ещё не могли. Первые представления прошли с каменным лицом, и собрали не так много денег. Но потом публика повалила. Незатейливый по сложности элементов номер выгодно отличался от подобных у конкурентов парным исполнением. Мы старались как можно синхроннее исполнять всё вместе с Леонардо и Стрекозой. Однако, часть зрителей приходили смотреть не на акробатику, а на исполнителей. Женщины всех возрастов пожирали Криса глазами и нередко пытались прорваться за кулисы для более близкого общения. Не знаю, как он от них отбивался, наверно, сказывался богатый опыт. Его, по некоторым сведениям, и дома регулярно атаковали как поклонницы утончённой красоты, так и охотницы за титулом, не обращая внимания на то, что он вроде как давно женат.

– Стою, значит, я на этом пятаке, толпа орёт, а этот мелкий кругами вокруг прыгает, ножками чего-то перебирает, – Кот рассказывал, почему он пошёл в циркачи. Мы со Стрекозой шли рядом и восторженно слушали. Мы втроём возвращались с рынка, и силач был увешан корзинками и мешками с покупками. Я с девушкой тоже несла большую корзину, одну на двоих. Без Кота точно бы пришлось делать ходки четыре.

– Ну, стою, примериваюсь, он мелкий какой-то, совсем, как ты, – Кот кивнул на Стрекозу. – Только его бить, он отскакивает. А сам чего-то пинается, слабенько так, кулачком даже влепил. Больно, но терпимо.

Это был его последний бой в качестве простого разнорабочего. На кулачный бой явился представитель какого-то заморского боевого искусства и вызвал лучшего бойца на спарринг, доказывать, что голая сила проиграет.

– Ну а я что? Отмахнулся слегка, его, болезного, и отнесло. Смотрю, глазки-то закатил и, кажись, и не дышит совсем. Я, не будь дурак, сразу и дёру. Доказывай барину потом, что в честном бою заморыша изувечил. Брат к вечеру пришёл, тоже решил не оставаться, а что, мы завсегда вместе.

Так, за разговорами, вернулись в таверну. Ещё с порога почувствовали неладное, слишком тихо, не слышно обычных разговоров и незлобного переругивания. Сгрузив покупки у фургона, все втроём поспешили внутрь таверны, где сейчас должна быть основная часть труппы. Они там были, но не репетировали, а как-то потерянно сгрудились в кучку.