Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Только он подумал об этом, как раздался шорох крыльев, и Бертран Дюбуа опустился на берег рядом с ними.

– Ну что? – осведомился Симай.

– Ничего. – Вампир убрал крылья, сел, подтянул колени к груди, положил сверху руки, сцепил пальцы, и Сыскарь подумал, что больше всего он похож сейчас на сидящего «Демона» кисти гениального русского художника Михаила Врубеля. Вон и луна очень кстати взошла над кромкой леса и осветила голый мускулистый торс и чёрные волосы демонического существа из французской стороны.

– Я всьё равно их найду, – произнёс глухо Бертран. – Хоть в Москве, хоть где угодно. От менья не уйдут. – Он повернул голову, посмотрел на товарищей. – А вы? Со мной?

– Что мы? – спросил Симай. – Мы тебя вообще-то убить хотели, защитить Дарью Сергеевну и получить за это награду.

– Дарью Сергеевну от менья не надо защищать, – сказал Бертран с чувством. – Я сам готов её защитить от всего.

Эге, подумал Сыскарь, да неужто у нас тут любовь как в этом дурацком кино… как его… «Сумерки», что ли? Да, кажется, «Сумерки». Любовь между вампиром и смертной девушкой. Вот же блин с чебурашкой! Что же получается, баба эта американская, писательница, которая историю придумала, оказалась права и так на самом деле бывает? О чём ты говоришь, сказал он себе. Думал ли ты еще пару дней назад всерьёз о том, бывают ли на свете вампиры! Разумеется, нет. А они, оказываются, бывают. И ещё как. Отчего ж не быть и подобной любви? К слову, и новый твой товарищ, цыган Симай Удача – плод такой же любви. Или по меньшей мере страсти. Пусть даже похоти, неважно. Так что не будем удивляться, а лучше используем данное обстоятельство в собственных интересах. Любовь, значит? Очень хорошо. Мощный стимул. И капкан. По себе знаю. Да ведь и возникла-то их любовь, кажется, до того, как Бертран стал вампиром. Вспомни, что говорил Харитон Порфирьевич. Поначалу он в гости нормально приезжал, днём. Потом изменился, после какой-то поездки в Москву. Кажется, двухнедельной.

– Ух ты, – сказал Симай. – Может, скажешь, что ты её не трогал, по-вашему, по-вампирски? Не пил её кровушку?

– Ньет, – помотал головой Бертран. – Можетье верить, можетье не верить. Но я её не трогал. Я её любил. Люблю, – исправился он. – Так правильно, да?

– Хорошо по-русски говоришь, – заметил Сыскарь. – Давно в России?

– Два года. С половьиной. У менья добрая памьять, я быстро учусь.

– Долго уже в вампирах обретаешься? – спросил Симай.

– А вот это совсьем не ваше дело.

– Как это не наше! – возмутился кэрдо мулеса. – Очень даже наше. Мы, чай, русские люди, должны знать, что у нас под боком происходит. К тому же и охотники за такими, как ты. В том числе. Нам за это деньги платят. Если где-то тут вампирское гнездо возникло, то его следует уничтожить. Иначе беда всем православным людям. И не православным тоже.

– Я не пью человеческую кровь, – сказал Бертран. – Только животных.

– Это пока, – пообещал Симай. – Можешь не отвечать, но я и так вижу, что вампиром ты недавно стал. Поэтому и к Дарье такое отношение. Не забыл ещё, как это – быть человеком.

– Ты мне в душу не льезь, – оскалился Бертран, и в лунном свете опасно блеснули его длинные верхние клыки. – Поньятно? Целее будешь. И сказки тоже нье рассказывай. Видит он… Харитон Порфирьевич, ньебось, про менья говорил, так? Мол, был Бертран Дюбуа нормальный человьек, а потом изменил… изменился. Нье возражай, знаю, так было. Лучше скажи, готовы вы помочь найти Дашу или ньет? И учтите, за помощь я тоже могу заплатить. Золотом. Серебра не держу.

– Вот это деловой разговор, – обрадовался Симай. – Жаль, времени мало его вести. Скоро третьи петухи пропоют, а у нас ещё куча дел. Надо коней в мёртвый табор вернуть и договор там подписать, – он на секунду запнулся, вероятно, засомневавшись, стоило ему проговариваться насчёт мёртвого табора или нет, но затем сообразил, что уже всё равно, и продолжил. – Мы слово дали. А наше слово – кремень.

– Мёртвый табор? – переспросил Бертран. – Кажется, я что-то такое видел, когда летел к Дарье… Так вот откуда кони! Что с ними случилось? С цыганами, не коньями.

– Потом расскажем. – Сыскарь глянул на часы. – Времени и впрямь мало осталось. Рассвет на носу. Предлагаю немедленно лететь-скакать к табору, а потом – в усадьбу к Бертрану. Если он не против. Там же совсем рядом, как я понимаю. Мы по любому к нему собирались, а тут так всё совпало. Ты не против, Бертран? У тебя всё и решим. Или не решим, и тогда разойдёмся каждый своей дорогой.

– Я согласьен, – кивнул Дюбуа, резво вскочил на ноги и расправил крылья.

Через минуту крестьянин Прохор Гвоздёв, выйдя из избы до ветру, поднял голову, и ему показалось, что ущербный яркий лунный кругляш, повисший над самой кромкой леса, стремительно пересекла крылатая тень с вроде бы человеческими ногами и головой. Прохор хотел было перекреститься, но руки были заняты. «Привидится же такое», – подумал он, доделал дело, подтянул портки и побрёл обратно в избу – досыпать.

Глава 22

Ирина никогда не могла запомнить, как называются все режимы водяной струи, доступные её душевой насадке. Кроме одного – «Шампань». Это когда вода падала на тело вперемешку с пузырьками воздуха мягким пенистым потоком. Словно она и не вода вовсе, а шампанское. Правда, ей никогда в жизни не доводилось принимать душ из шампанского. Мало того. Было у неё подозрение, что и создатели этих удобнейших душевых насадок, и те, кто затем их рекламировал в целях увеличения продаж, тоже не знали в реальности, что это такое – душ из шампанского (а вообще, интересно, хоть кто-нибудь когда-нибудь принимал такой душ?). Тем не менее, называние было удачное. Ш-ш-шампань… Поток шипит, пузырится, ласкает, умиротворяет. После такого душа в постель и спать до утра – самое то. С хорошими эротическими сновидениями. К тому же ничего, кроме сновидений, ей, кажется, не остаётся. Жениться он собрался! Я, значит, полтора года рядом с утра до вечера, а он съездил на пару дней в какое-то богом забытое село и тут же нашёл себе невесту. И после этого мне говорят, что в русском селе одни бабки да алкоголики остались?! Охренеть. Нет, правда охренеть. Чем она лучше меня, а? У меня что, ноги, может быть, кривые или глазки поросячьи и нос крючком? Сиськи не особо выдающиеся, это верно. Второй размер. Но ведь не первый же! И вообще. Большие сиськи – это уже вымя. А у женщины должна быть грудь. Красивая. Такая, как у меня. Когда соски торчат вверх и в стороны.

Она посмотрела на свою грудь. Соски именно так и торчали.

Ирина сделала воду погорячее, закрыла глаза, вызвала в памяти узкое длинное мужское лицо, которое озорная улыбка мгновенно превращала в мальчишеское…

 
– У любви, как у пташки, крылья,
Её нельзя никак поймать.
Тщетны были бы все усилья,
Но крыльев ей нам не связать! —
 

грянул телефон арию Кармен из одноимённой оперы Бизе.

Чтоб тебя. Нет, ну какая же это, интересно, сволочь весь кайф обломала? Вот всегда так. Хоть телефон с собой в ванную не бери. А как не брать, если в любую минуту при её работе может случиться важный звонок? Говорят, раньше люди жили без мобильников и как-то обходились. Мало того, у большинства даже и в квартирах телефонов не было.

Поверить в это можно, наверное. Представить себе – нет.

 
– Всё напрасно – мольба и слёзы,
И страстный взгляд, и томный вид,
Безответная на угрозы,
Куда ей вздумалось – летит,
 

– и не подумал угомониться телефон.

Да уж. Что напрасно, то напрасно. Ни хрена не замечает. А всё почему? Потому что все мужики – козлы. Увидят большие сиськи и готовы бежать за ними, как тот козёл за капустной кочерыжкой. Интересно, какие сиськи у этой Светы. Готова спорить на что угодно – больше, чем у меня. Как минимум на размер. Ну и фиг с ними.

Она выключила душ, отодвинула занавеску, выудила из кармана халата, висящего на двери, мобильник, глянула на определитель (номер не знаком) и нажала соединение.

– Алло!

– Алло, здравствуйте, это Ирина? – вопросил в трубке девичий голос.

– Здравствуйте. Да, Ирина. – Полотенце – на голову, махровый халат – на тело, ноги – в тапочки. Ладно, всё равно пора было вылезать, помылась уже… – С кем имею удовольствие?

– Меня зовут Света. Светлана Русская. Я… знакомая Андрея Сыскарёва. У вас найдётся для меня минутка?

Опаньки. Стоит подумать о чёрте, как он тут как тут. И что ей надо, этой сисястой разлучнице?

– Да, конечно, Света. Я… Андрей о вас рассказывал. И какая же вы знакомая? Вы его невеста, как я понимаю. Если правильно понимаю.

На кухню. Включить чайник. Вытереть голову. Время – двадцать один час шесть минут. Поздним звонок не назовёшь, так и быть. Но и ранним тоже.

– Правильно, мы собираемся пожениться…

Будем честны, голос у неё скорее приятный. Обертона такие… богатые. Располагает.

– … Он дал мне ваш телефон на всякий случай. Сказал, что вы не только незаменимая помощница, но и близкий друг, на которого всегда можно положиться.

– Мне очень лестно. Так и сказал – близкий друг?

– Так и сказал. И ещё, чтобы я смело вам звонила, если что.

Ну, Андрюшенька, ну спасибо. Близкий друг, млять. Я тебе это припомню. Ещё не знаю как, но точно припомню. Стоп. А чего она звонит-то? Не пообщаться же с «близким другом» в самом деле.

– Если что… Светлана, а что случилось, извините за прямой вопрос, почему вы звоните?

Выяснилось следующее.

Последний раз Андрей Владимирович Сыскарёв звонил избраннице своего сердца – Светлане Русской – ровно сутки назад. Вчера, около девяти часов вечера. И с тех пор не сделал ни одного звонка, не прислал ни единой, пусть даже самой коротенькой, эсэмэски, а его мобильный перманентно «выключен или находится вне зоны действия сети». И домашний тоже не отвечает. Вот поэтому Светлана и решила позвонить «незаменимой помощнице» и «близкому другу» её жениха Ирине, чтобы спросить: это вообще нормально для Андрея Сыскарёва – вот так вот исчезать из эфира, или не совсем? Дело в том, что Светлана не так хорошо знает Андрея, чтобы сделать подобный вывод самостоятельно. То есть, по сути, хочется ответа на один-единственный и вечный женский вопрос. Вернее, несколько вопросов. Которые, если отбросить всякие околичности, будут звучать примерно так.

Где этого козла носит?

Какого хрена он выключил телефон?

А если не носит и не выключал, что с ним могло случиться и не пора ли объявлять всероссийский розыск?

Потому что она, Светлана, уже места себе не находит и не знает, что ей делать.

– Ну, во-первых, успокоиться, – посоветовала Ирина сопернице. – Сутки всего человек не звонит, а вы уже бьёте в колокола. Рановато по-любому. Хотя понять вас я могу. Наверное. Вы где сейчас? В этих… как их… чёрт, извините, название забыла.

– Кержачи. Да, я здесь.

– Вот и хорошо, там пока и оставайтесь. Давайте так: я попробую выяснить, что и как, и вам перезвоню. Звонить по этому номеру, что у меня определился?

– По этому. А… когда вы сможете позвонить?

– Как только хоть что-то узнаю, сразу же позвоню. Обещаю. Света, вы не переживайте, найдётся. – Она хотела добавить, что с мужиками, особенно холостыми, подобное случается – загулял хлопец, всего-то и делов, – но передумала. Уж больно по-простецки бы вышло. Хоть и верно по сути. Нет уж, пусть сама догадывается, что к чему. Не всё ж сиськами трясти, надо иногда и головой думать.

Дались тебе её сиськи, подумала, попрощавшись и отключившись. Там, может, и нет ничего особенного, а девка вполне себе нормальная. Переживает вон. Я бы, к слову, тоже переживала. Сутки. Хм. Теоретически, конечно, мог и загулять. Но это теоретически. Сыскарь выпить любит, не без этого, но не до потери памяти и чувства долга. С другой стороны, откуда мне знать? На работе человек один, а в отпуске, возможно, совершенно другой. Ты же, подруга, не проводила с ним отпуск… А жаль. Ещё как. И тем не менее. Загулял или нет? Вот в чём вопрос.

Звонки на мобильный и домашний не дали ничего. Не берёт трубку, да. Но по какой причине?

Она налила себе чаю, прошла в комнату, разбудила мышкой уснувший комп, вышла на страничку Андрея в одной из социальных сетей.

За вчерашний день записей нет. Понятно, сюда мы ходим редко. А здесь? О, имеется.

«Слегка замотался. А нужно ещё съездить на кладбище, потому как обещал. Чего не сделаешь ради того, чтобы сдержать слово!» – прочитала она.

Написано вчера в двадцать один час девятнадцать минут по Москве. И восемь комментариев. Посмотрим… ничего существенного. Обычный треп и упражнения в остроумии. Нет, вру, вот ответ Андрея на чьё-то бабское: «Расскажите, как там ночью на кладбище, хорошо? Давно не была» – «Обязательно. Если не поздно вернусь». И снова она: «Жду с нетерпением».

Ждёт она. С нетерпением. Ну почему у нас в стране столько одиноких и озабоченных девок, баб, тёток и женщин, скажите на милость? Вот же угораздило родиться. Мало того что в России, так ещё и женщиной. А с учётом твоего, подруга, неровного дыхания к автору блога, так и вовсе полная невезуха выходит. Однако кое-что я всё-таки выяснила. Вчера вечером Андрей собирался на кладбище. На какое? Скорее всего, в Ракитки, Ванину свежую могилу навестить. Хотя странно это. Только похоронили, считай, и опять на кладбище переться? Что он там забыл? Сказать покойнику, как он его любил и уважал? Не похоже на Сыскаря. Определённая сентиментальность в нем имеется, но не до такой степени. Что же тогда? Думай, Ира, думай. Уж что-что, а думать и делать выводы ты всегда умела. Иначе вряд ли бы выбрала ту работу, которую выбрала. Итак. Зачем он попёрся на кладбище в Ракитки – вопрос на самом деле четвёртый. Первый – это попёрся ли он туда вообще? И как это нам выяснить? Для начала вспомни, что человечество давным-давно изобрело такие штуки, как Интернет, компьютер и телефонная связь.

Запрос в поисковой системе, и вот он, пожалуйста, номер телефона искомого кладбища. И время его работы. Значит, получается, если Андрей вчера вечером туда всё же отправился, то приехал уже после закрытия. Поэтому должен был общаться с охраной, если хотел внутрь попасть. Наверняка там есть охрана, где в наше время её нет… Что ж, попробуем пообщаться.

Она набрала номер с домашнего телефона.

Длинные гудки… Ага, сняли трубку!

Что-что, а общаться с самыми разными людьми Ирина Москвитина умела. В том числе и по телефону. Жизнь и работа в частном сыскном агентстве «Поймаем.ру» научили. Плюс природный дар. А уж если общаться приходится с мужчиной, то будьте уверены – промашки не случится. Выложит голубчик всё, что знает, как миленький. Подпустить в голос немного искушенной сексуальности, дать понять, что вся надежда у бедной, попавшей в затруднительную ситуацию женщины только на мужественного, знающего и благородного собеседника – и дело в шляпе. Без актёрства здесь, понятно, не обойтись. Но актриса с той или иной степенью таланта сидит в каждой женщине. Просто не все об этом догадываются.

Через пять минут она выяснила, что чёрный кроссовер с очень хорошо известными ей номерами, принадлежащий частному сыскному агентству «Поймаем.ру», со вчерашнего вечера припаркован на стоянке неподалёку от ворот кладбища.

«Ой, спасибо вам большое! – прощебетала Ирина. – А скажите, пожалуйста, как вас зовут, чтобы я могла с вами встретиться сегодня вечером и лично поблагодарить за участие? Нет-нет, не волнуйтесь, от работы я вас не отвлеку. Ну разве что самую малость, на несколько минут. Мы всё успеем, уверяю вас. Мне всё равно машину забирать, заодно и вас увижу… Вадим? Очень, очень приятно, Дима. Меня зовут Ира. Ждите, я скоро приеду. Можно будет позвонить по этому телефону? Лучше по сотовому? Диктуйте номер. Спасибо ещё раз и до скорой встречи».

Она положила трубку и физически ощутила, как сползает с лица фальшивая улыбка, озабоченно сжимаются губы и прорезает лоб складка-морщинка, свидетельствующая о том, что волноваться и впрямь есть о чём.

Приехал на машине, а обратно на ней не уехал? Как это вообще? Разве что напился прямо там, на кладбище, не захотел садиться за руль и вызвал такси. Или поймал попутку в город. Но тогда где он и что он? В неизвестном месте продолжает пьянствовать и морально разлагаться? Ну, Андрюшенька, погоди. Если так, дорого тебе мои волнения обойдутся.

Впрочем, грозя мысленно любимому начальнику и человеку, она уже понимала: что-то и впрямь произошло. И это «что-то» гораздо серьёзнее обычного мужского загула.

Вызвать такси – две минуты. Высушить волосы феном – пять. Хорошо, когда волосы короткие, очень практично. Одеться и навести лёгкий марафет – ещё десять. Деньги, права, доверенность и запасные ключи от машины – в сумочке. Вперёд? Вперёд.

Такси подкатило ровно в тот момент, когда она вышла из подъезда.

Точный расчет – наше всё. Эх, что-то нехорошие времена настали. Сперва Ваня умер, теперь Андрей пропал. Что происходит? И добыть ответ на этот вопрос, кроме себя самой, некому. Хорошо ещё хоть, почти лето на дворе. А то шарахайся сейчас по зимней ночной Москве и ближайшему Подмосковью… Брр! Хоть и в авто, а всё равно. Зима есть зима. Особенно наша русская…

«Что, музыка? Нет, не мешает. Только развлекать меня разговорами не нужно, о'кей? Я хочу помолчать и подумать».

Ей повезло, – ни одной пробки за всю дорогу.

Хоть в чём-то везёт…

«Здесь, пожалуйста».

Расплатилась, поблагодарила, вышла.

Вот он, их красавец-кроссовер. Стоит, терпеливо ждёт хозяев. Год машинке всего. Считай, новёхонькая. К тому же ни единой аварии за всё время. Так, первым делом осмотрим салон.

Осмотр ничего не дал. Было понятно одно – Андрей приехал сюда на машине и по какой-то причине оставил её здесь. Где он сам, по-прежнему неизвестно. Нужно было идти общаться с охранниками. Ирина вытащила мобильник и набрала записанный дома номер.

Дима оказался невысоким щупловатым молодым человеком с лицом, на котором явственно читалось неоконченное высшее образование и отсутствие постоянной девушки, не говоря уж о жене. Даже странно, как такие попадают в охрану. Ему бы больше подошла роль продавца в каком-нибудь салоне мобильной связи, подумала Ирина. Впрочем, всё это не моё дело. А моё дело – выяснить, что здесь вчера случилось.

Оказалось, вчера, в интересующее Ирину время, дежурила другая смена охраны. А Дима с напарником заступил на дежурство сегодня в девять утра.

– Дима, я вас очень прошу, – сказала Ирина, придвигаясь к доблестному охраннику почти вплотную и нежно засовывая ему в нагрудный карман парочку не самых мелких денежных купюр, – позвоните на сотовый прямо сейчас кому-нибудь из тех ребят, кто дежурил вчера, и уговорите меня выслушать. Это очень важно.

– А… что я им скажу? – осведомился Дима, нервно застёгивая пуговицу на кармане, в который были помещены деньги. Было понятно, что взяток раньше ему не давали.

– Правду, – ласково ответила Ирина. – Ничего, кроме правды, – и улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой.

Нет, всё-таки, если судьба огорчает вас по-крупному, то в мелочах, наоборот, старается не травмировать. Как правило. Вот и сейчас. Вчерашний охранник по имени Геннадий не только согласился выслушать Ирину, но даже встретиться с ней сегодня и рассказать то, что видел. При одном условии. Пусть Ирина прихватит по дороге бутылку чего-нибудь крепкого. Лучше коньяка или виски. Но можно и рома, например. Только не водки, водку он не любит. Да, он знает, что крепкое в магазинах после двадцати двух ноль-ноль не продают, но есть рестораны. И бары. Это будет своего рода платой за информацию. А заодно он, Геннадий, убедится, серьёзно ли Ирина настроена и готова ли она за данную информацию заплатить. Потому как, если не готова, то и говорить не о чем. Да, и пусть не опасается и всё такое прочее. Домой он её не приглашает. Потому что дома жена и вообще. Встретятся во дворе. Запишите адрес. Когда подъедете – звоните, выйду. И не забудьте – водки не надо.

Глава 23

По идее, охранник на кладбище и должен быть пьющим человеком, говорила себе Ирина, покупая в ресторане по дороге бутылку самого дешёвого отечественного коньяка. Работа такая, нервная. Надо как-то себя успокаивать.

Она и не представляла, до какой степени близка к истине.

Геннадий жил в ничем не примечательной панельной двенадцатиэтажке неподалёку от метро «Ясенево» и вышел из подъезда буквально через три минуты, после того как Ирина припарковалась во дворе, с трудом отыскав свободное местечко, и позвонила по указанному номеру.

В отличие от своего коллеги Димы, оказался Геннадий мужчиной крупным, тяжёлым (Ирина прочувствовала, как просела машина, когда он сел рядом на место пассажира) и взрослым. Под сорок, не меньше.

– Добрый вечер, – поздоровался он густым голосом. Он него крепко пахло спиртным, табаком и тщательно скрываемым страхом. – Я Геннадий.

– Ирина, – представилась Ирина.

– Хорошая машина.

– Спасибо.

– Это был ваш муж?

– Что?

– Я спрашиваю, это ваш муж вчера на кладбище приезжал?

– Почему вы так решили?

– Вы на той же машине, что и он, и вы о нём спрашиваете. Обычно так ведут себя жёны. Те, кто беспокоится о своих мужьях, – добавил он с грустью. Из чего можно было с большой долей вероятности заключить, что жена Геннадия не проявляет о нём должного беспокойства. Да и бог с ним.

– Мы коллеги и близкие друзья, – сказала Ирина. – Пожалуйста, расскажите, что вы знаете. Буду очень вам благодарна.

– Он пропал, да? – осведомился Геннадий с кривой ухмылкой и тут же задал следующий вопрос. – Вы привезли то, что я просил?

– Ответ «да», – сказала она. – На оба вопроса. Только мы сделаем так. Сначала ваш рассказ, а потом коньяк.

– Сначала несколько глотков коньяка, потом сигарета и рассказ, – не поддался Геннадий. – Иначе я пошёл.

И открыл дверь кроссовера со своей стороны.

– Ладно, поверю, – буркнула Ирина, передавая ему бутылку. – Только курите в окно, пожалуйста. Я не в восторге от табачного дыма.

То, о чем в последующие пятнадцать минут рассказал Геннадий, выглядело самым натуральным пьяным или сумасшедшим бредом.

По словам охранника, выходило, что вчера в начале двенадцатого ночи мужчина, по описанию очень похожий на Андрея, приехал на этой же машине к кладбищу «Ракитки» и попросил Геннадия пустить его на могилу друга, попрощаться.

– Сказал минут на десять-пятнадцать, не больше. Я и пустил. Почему нет? А сам думаю – странно это как-то. Можно сказать, ночь на дворе, а ему с другом прощаться приспичило. Но спиртным от него не пахло, точно. Я на работе не пью, учуял бы. Пошёл он, значит, туда, к свежей могиле. И тут меня словно подтолкнул кто-то. Надо, думаю, посмотреть за ним. Тихонько, чтобы не заметил. На всякий случай, как говорится. В конце концов, это моя обязанность – следить, чтобы всё было в порядке. Верно?

«Твоя обязанность – не пускать людей ночью на кладбище, тогда и порядок будет», – подумала она, а вслух сказала:

– Да, конечно. И вы за ним проследили?

– Проследил. Тихо ходить я умею. И там есть несколько могил с памятниками, за которыми легко спрятаться. Да и знаю я все тропинки на этом кладбище так, что с закрытыми глазами по ним пройду… – Геннадий замолчал, сделал две подряд глубокие затяжки. – Близко, однако, подбираться не стал. Вижу его, и ладно. Там, правда, темновато, но света от дальних фонарей хватало, чтобы фигуру рассмотреть…

Далее Геннадий поведал о том, что Андрей над могилой пригласил мёртвого друга на свою свадьбу с некой Светланой, потому что якобы был у них уговор. Тот, за кого эта самая Светлана согласится выйти замуж, пригласит друга на свадьбу. При любых вариантах и обстоятельствах.

– Говорил он негромко, но на кладбище ночью тихо, хорошо всё слышно, – продолжал Геннадий взволнованно. – Так и сказал. Приходи, мол, Ваня, на нашу со Светланой свадьбу в своём незримом и бестелесном виде. Мы будем ждать. И после этого выпил.

– Выпил?

– Да, из фляжки, которую принёс с собой. Уж не знаю, что там у него было налито. Выпил, закурил, и тут… – Геннадий снова умолк и торопливо глотнул коньяка. Его большая рука с зажатой в ней бутылкой заметно подрагивала. – Земля на могиле зашевелилась, – продолжил он с явным трудом, пересиливая себя. – Сначала я подумал, что мне кажется. Но потом пригляделся – точно. Как раз и луна из-за облаков вышла, хорошо всё было видно. Осыпался холмик могильный внутрь себя, словно там, под землёй, пустота какая-то образовалась. А вместо него на поверхности появился гроб. Будто всплыл из-под земли. Как в каком-нибудь долбаном ужастике. Только это был не ужастик, а на самом деле, – он покосился на притихшую Ирину и сказал с нотками горечи в голосе. – Вы, наверное, думаете, что я сочиняю. Отрабатываю коньяк этим бредом. Да?

– Я…

– Думайте, что хотите. Но я не вру. Однако учтите, если придётся отвечать на эти же вопросы официально, я от всего откажусь. Мне в психушку не хочется. Если же вы записываете наш разговор, то скажу, что и впрямь всё придумал. Коньяк отрабатывал.

– Я не записываю, – соврала Ирина. – Зачем мне это? Продолжайте, пожалуйста.

И Геннадий продолжил. Далее он рассказал о том, как оживший мертвец предложил Андрею выпить вина, которое, оказывается, тот положил в гроб на похоронах вместе со стаканом.

– Две бутылки они выпили. Открывал Андрей. У него оказался с собой нож со штопором. Швейцарский. Мертвец так и сказал. Доставай, мол, свой швейцарский, открывай и наливай. У меня ножа нет.

«Верно, – отметила про себя Ирина. – И то, что Сыскарь две бутылки вина в гроб Ивану положил вместе со стаканом, и то, что перочинный швейцарский нож всегда с собой носит. Странно, откуда всё это может знать Геннадий. Впрочем, он охранник на кладбище, значит, теоретически мог присутствовать на похоронах. Непонятно, правда, зачем ему было подходить близко к гробу, но – мог».

– Что, и мертвец тоже пил? – осведомилась она, стараясь, чтобы в голосе не звучала насмешка. Или хотя бы звучала как можно слабее.

Геннадий выбросил за окно окурок, снова глотнул из бутылки и тут же закурил новую сигарету.

– Да, пил, – сказал абсолютно трезвым хоть и сдавленным голосом. – Они выпили по три стакана. Сначала этот Андрей колебался. Не хотел пить. И я его очень хорошо понимаю. Но потом всё-таки согласился. Они даже тосты произносили.

– Вот как? Интересно какие.

– Первый был за любовь. Второй – за дружбу. А третий – за жизнь и смерть.

– Надо же, как мелодраматично, – усмехнулась Ирина. – И впрямь кино.

– Да. Только это было не кино.

– И что случилось, когда они допили вино?

– Вы не поверите.

– Можно подумать, что в то, что вы мне уже рассказали, легко поверить.

– Тоже верно. Этот ваш Андрей исчез.

– Как это?

– Не знаю как. Исчез – и всё. Допил последний глоток из стакана и тут же пропал, как не было.

– Может быть, ушёл, а вы не заметили? Темно ведь было, сами говорите.

– Я говорю то, что видел. Он исчез. Прямо на моих глазах. Испарился. Растворился в воздухе. Бесследно пропал. Только что стоял человек – и нет его. Ни звука, ни какой-нибудь там вспышки, ничего. Как корова языком слизала, моя бабушка говорила в таких случаях.

– Хм. А что мертвец?

– Когда Андрей исчез, стакан, который он держал в руке, упал на землю рядом с гробом. Мертвец поднял стакан, улёгся, задвинул крышку, и вместе с гробом снова опустился под землю. Как будто это кино задом наперёд запустили. Даже холм могильный опять возник, как был. Даже табличка с именем, фамилией и датами рождения и смерти обратно воткнулась. И всё стало как было. Только Андрея вашего не стало. – Он прерывисто вздохнул и закончил. – Вот и всё, что я видел. Как на духу. Верить мне или нет – дело ваше. Но я не вру. Вот вам крест. – И Геннадий широко перекрестился.

С полминуты они провели в молчании.

– Знаете, – произнесла, наконец, Ирина. – Я работаю в частном сыскном агентстве. И человек, который пропал, Андрей, тоже там работает. Собственно, он хозяином данного агентства и является. Мертвец, о котором вы говорите, это тоже наш друг и коллега… Впрочем, неважно. Важно то, что поверить в эту совершенно фантастическую и, как вы правильно сказали, бредовую историю, я действительно не могу.

– А у меня есть доказательство, – с каким-то напором и даже некоторой злостью заявил Геннадий. – Частное детективное агентство, говорите? Тогда вы должны знать, что такое улики и отпечатки пальцев. Не хотел сразу отдавать. Подумал, сначала погляжу на вас, а там решу. Теперь решил.

– Неужели пустые бутылки? – догадалась Ирина.

– Они, – подтвердил охранник. – Стакан мертвец назад в гроб забрал. А бутылки так и остались лежать там, где их ваш Андрей оставил. Так как он их открывал и разливал вино, на них должны были остаться его отпечатки. Когда всё закончилось, я эти бутылки аккуратненько подобрал и спрятал. Хоть и страшно было – сил нет. Да и сейчас страшно. Я, может, и пью, чтобы страх заглушить. А Катька, дура, не понимает. Думает, запой у меня очередной. – Он снова вздохнул и приложился к коньяку.

«Одно другому не мешает, – хмыкнула про себя Ирина. – Можно, и страх заглушать, и в запой впасть одновременно. И очень легко. И еще неизвестно, что здесь причина, а что следствие. Так что называть Катьку дурой я бы не торопилась».

– А где эти бутылки, Коля? – спросила она мягко.

– Сейчас принесу, – ответил тот. – Вижу, что человек вы хороший, волнуетесь за коллегу и др-руга, что в наше долбанное время нечасто встретишь, а потому отдам бесплатно. Бес-платно! – повторил он со значением, выбрался из машины и нетвердой походкой направился к подъезду.

Чёрт, надо было, наверное, с ним пойти. Уже пьян мужик, штормит его. Да и жену Катьку нельзя сбрасывать со счетов. Устроит сейчас скандал, запрёт муженька дома, ищи его потом свищи. Завтра-то, небось, настроение будет у Коли совсем другое. Тяжкое да похмельное. Не до откровенных рассказов и передачи улик. Тем более бесплатно.

Опасения, однако, оказались напрасными. Ровно через шесть с половиной минут по часам Геннадий вышел с пакетом в руках, который и передал Ирине.

– И запомните, – повторил на прощанье. – Если что, я от своих слов откажусь, сразу вас перду… предпру… предупреждаю. Хоть режьте меня. Ничего не видел, ничего не знаю. И ещё… В тот день, когда хоронили этого Ивана, была не моя смена. Так что не мог я подсмотреть, что ему в гроб две бутылки вина кладут. Это я так, на всякий случай.

– Да, конечно, – сказала Ирина. – Спасибо.

«Но тебе могли об этом рассказать коллеги», – подумала она и резко тронула с места.

Сна не было уже ни в одном глазу. Две пустые бутылки из-под крымского красного полусладкого вина в полиэтиленовом пакете не дали бы ей уснуть в любом случае. Того самого вина, что любил покойный Ваня. И того самого вина, что Андрей положил Ване в гроб, – это она видела собственными глазами. Скорей в офис. Там есть чем снять отпечатки пальцев с бутылки. И есть с чем их сравнить. Отпечатки сотрудников частного сыскного агентства «Поймаем.ру» на всякий случай хранились в памяти рабочего компьютера. Вот этот случай и наступил.