Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

– Хорошо, – сказал господин полицмейстер, дайте подумать.

С полминуты он сидел, вперив взгляд куда-то поверх наших голов и постукивая чубуком трубки по жестяной коробке с табаком. После чего встал, подошел к стоящему в углу сейфу (производство «Братья Смирновы, Москва, Мясницкая, уг. Лубянской пл.»), открыл его двумя ключами, достал едва початую бутылку шустовского коньяка и гаркнул в закрытые двери кабинета:

– Ефрем!!

Появился дежурный городовой. Готовность выполнить любой приказ начальства он нес на себе, как медаль.

– Стаканы. На всех. И закусить что-нибудь.

– Слушаюсь, Ваше превосходительство!

Мне показалось, что стаканы и нарезанный сыр на тарелке появились между моим следующим вдохом и выдохом. Что значит вышколенность! Ну и дисциплина, конечно.

Его превосходительство полицмейстер города Княжеча Горчаков Дмитрий Борисович лично разлил коньяк и поднял стакан.

– Что ж, господа, – произнес скупо. – За удачу. Думаю, она нам сегодня ночью вельми понадобится.

И опрокинул коньяк в рот.

Еще около часа ушло на разработку чернового плана, после чего Дмитрий Борисович отпустил нас с богом, сказав, что дальше он сам. Мы договорились встретиться ровно в полночь у моста через овраг в лесопарке Горькая Вода и покинули гостеприимные стены городского полицейского управления.

На улице нас, конечно же, уже ждал Рошик Лошадник со своей верной Гаммой, впряженной в родную уже пролетку.

– С освобождением из застенков, пан Ярек! – воскликнул он и подмигнул.

Что ж, имеет право.

– Удивительный парень, – сказал Андрей. – Всегда оказывается в нужное время в нужном месте. Далеко пойдет.

– Поеду, пан Андрей, – сказал Рошик. – Поеду. Так куда нам?

День пролетел, словно курьерский поезд Княжеч – Санкт-Петербург – вот он был, и вот уже виден только последний вагон, быстро исчезающий вдали. Мои новые друзья, как я понял из их планов, намеревались до вечера устроить небольшую экскурсию Ирине – их компаньонке, перешедшей на этот раз в наш мир вместе с ними. Пока же она, дабы не смущать граждан Княжеча своим экстравагантным видом (женщины будущего одеваются экстравагантно, подтверждаю. Одни их брюки чего стоят. А уж о сверхкоротких платьях и юбках, способных отправить в обморок любую жительницу нашего Княжеча, включая девушек из заведения мадам Божены с улицы Святых Горлиц, и в экстаз любого мужчину – от безусого юнца-гимназиста до восьмидесятидвухлетнего отца Алексия – настоятеля православного собора святого Иоанна Предтечи, я вовсе молчу) оставалась у пана Тадеуша – врача-поляка, живущего в собственном особняке неподалеку от уже знакового поворота с шоссе к лесопарку Горькая Вода.

Там же, у Тадеуша и под присмотром Ирины, лежал огнестрельно раненный молодой человек по имени Кирилл. О нем мне также поведали, что был он убит, но чудесным образом воскрес, однако на фоне всех чудес, которые с нами за последнее время случились, это уже не произвело на меня особого впечатления. Воскрес и воскрес. С кем ни бывает.

Я не мог принимать оживленного участия в жизни моих друзей из будущего сегодня. Хватало с них Яруча и Рошика Лошадника. Мне же нужно было срочно возвращаться в редакцию и писать сенсационную статью. Его превосходительство господин полицмейстер пытался меня отговорить от данного шага, ссылаясь на панику и беспорядки, могущие воспоследовать в городе после ее публикации («А значительная часть полицейских сил при этом будет занята в Горькой Воде!»). Но я не внял.

– Это мой долг, как гражданина и репортера, Дмитрий Борисович! – заявил я. – Люди имеют право знать правду. Люди должны иметь возможность подготовиться к самому худшему!

Получилось, признаю, несколько выспренно, но что делать – сработал застарелый и, признаем честно, не совсем здоровый инстинкт русского репортера, априори уверенного, что российская власть спит и видит, как бы заткнуть ему рот любыми имеющимися у нее, власти, способами.

Вероятно, мои новые друзья почувствовали, что мой инстинкт не совсем здоров, и частично приняли сторону господина полицмейстера. Хотя ему же одновременно и возразили.

– Никто не будет ни к чему готовиться, – сказал Андрей. – Пока не грянет настоящий гром, чем, как ты понимаешь, никакая, даже самая талантливая и обжигающая газетная статья не является, никто не почешется.

– Не перекрестится, – сказал Симай. – Но ты прав. Наш народ ленив и нелюбопытен.

– Кажется, это слова Пушкина, – задумчиво произнес господин полицмейстер. – У вас тоже был Пушкин?

Андрей посмотрел на Симая. Тот едва заметно развел руками, изображая недоумение – не знаю, мол, никакого Пушкина.

– А как же, – ответил Андрей. – Был. Пушкин у нас – великий русский поэт. Как и у вас. Мы его любим, изучаем и цитируем.

– То есть вы предлагаете ничего не писать?! – по-настоящему завелся я.

– Отчего же, – сказал Андрей. – Пиши. Но на многое не рассчитывай.

Как в воду глядел.

Ради моего материала выход номера задержали почти на час – случай небывалый, и никогда, вероятно, я не работал с такой скоростью и вдохновением. При этом решением главного тираж был увеличен на пятнадцать тысяч экземпляров. Весь он был расхватан за два часа. Допечатали еще пять тысяч, и тоже все продали. Шеф ликовал и подсчитывал барыши.

А я не знал, куда себя деть.

Судя по моим сведениям, полученным большей частью от мальчишек-разносчиков газет, в городе не происходило ничего особенного. Да, мою статью на первой полосе под названием «Когда приходят вампиры» обсуждали, вероятно, в половине или даже больше семей Княжеча. Но, как и предупреждал Андрей и Симай, город продолжал вести свою обычную жизнь.

В девять вечера я вышел из дверей редакции и задумался, ожидая Рошика Лошадника (мы договаривались, что он подъедет в это время). Вдоль улицы горели газовые фонари, казавшиеся после огней Княжеча двадцать первого века тусклыми и примитивными. Впрочем, такими они и были.

Хотелось есть, но я не знал, куда идти. Вкуснее всего меня, конечно же, накормили бы в «Веселом метранпаже», но коллеги… Отчего-то сегодня не хотелось их назойливого внимания.

Цокая копытами, из-за поворота вывернула Гамма. Я молча уселся в пролетку.

– Куда едем, пан Ярек? – небрежно осведомился Рошик, и я подумал, что лихой возница стал за эти дни мне если и не другом, то товарищем – точно.

– Не знаю, – вздохнул я. – Жрать хочется, но, боюсь, узнают меня. Вопросы задавать начнут. Нет охоты отвечать.

– Понимаю, – кивнул Рошик. – А давайте я вас на улицу Святых Горлиц отвезу, к мадам Божене?

– Рошик, я вообще-то есть хочу, а не то, что ты предлагаешь. То есть я, может быть, и не отказался, но не сегодня.

– И ничего такого я не предлагаю, – хмыкнул Рошик. – У мадам Божены при заведении совсем неплохая кнайпа заработала, если вы не знаете. Недели две уж как. Там такие шпикачки – язык проглотить можно. И пиво всегда свежее. И вопросов лишних там никто вам задавать не будет – не то место.

– О как, – сказал я. – Кнайпа, говоришь. И впрямь не знал. Вернее, знал, но забыл. Поехали.

Рошик оказался прав: шпикачки с картофельным пюре и свежим огуречно-помидорным салатом оказались выше всяких похвал. Равно как и пиво. Даже захотелось заказать вторую кружку, но, вспомнив о предстоящей ночи, я вместо этого попросил крепкий кофе.

На втором глотке в зал, словно старинный галеон в карибский порт, вплыла пани Божена собственной персоной. Это была роскошная женщина лет сорока пяти. С умопотрясающим по размерам бюстом и первобытными бедрами каменной бабы из скифских причерноморских степей. При этом каким-то невероятным образом она ухитрялась сохранять грациозность и даже изящество.

– Пан Ярек! – проворковала она низким контральто, подходя и усаживаясь за мой столик. Стул под ней отчетливо крякнул, но устоял. – Добрый вечер. Давно не было вас видно!

– Добрый вечер, пани Божена, – кивнул я вежливо. – Дела, знаете ли. Опять же, не в обиду будет сказано, ваше заведение не из тех, где хочется остаться навеки.

– Так плохо? – великолепно приподняла все еще соболиную бровь пани Божена.

– Так дорого, – усмехнулся я.

– За удовольствие приходится платить. А лучше моих девочек вы не найдете даже в Киеве! Истинную правду вам говорю, Господь свидетель, – пани Божена быстро сотворила крестное знамение на католический манер – двумя перстами и слева-направо.

– Кто ж спорит. Да и шпикачки хороши, спасибо.

– Рада, что понравились. Скажите, пан Ярек, – она еще понизила голос и наклонилась ко мне так, что мои глаза невольно уткнулись в вырез платья, где, подобно двум волшебным дыням, обещающим неземное наслаждение, покоились ее груди. – То, что вы написали в своей статье – правда? То есть, простите, я не совсем это хотела сказать. Вы действительно считаете, что вампиры существуют и этой ночью могут напасть на город? Поймите, я не из праздного женского любопытства спрашиваю. У меня девочки, дело, солидная клиентура. Не хотелось бы, знаете ли…

Я понял, что рискую застрять надолго, и перебил ее.

– Пани Божена, хотите добрый совет?

– Хочу!

– Сейчас, – я посмотрел на часы, – десять вечера. Через час, много – полтора, закрывайте заведение. На замки и засовы. И никого не пускайте до утра. Ни под каким видом. Если я ошибся… Что ж, вы потеряете деньги, только и всего. Если же нет, рискуете потерять жизни девушек, а, возможно, и свою. Не приведи Бог, конечно. Оно вам надо – рисковать?

После чего допил одним глотком кофе, поднялся, положил деньги на столик и вышел на улицу.

Рошик отвез меня к пану Тадеушу, где уже в полной готовности ждали остальные. Не считая Кирилла и Леслава Яруча. Первый пока не мог подняться с постели, хотя ему и стало гораздо лучше. Второй же хоть и стоял на ногах, понимал, что одно дело увидеться с господином полицмейстером и совсем другое – сидеть в ночной засаде и, возможно, вступить в бой. Отправиться в засаду вместе с мужчинами намеревалась Ирина, но, в конце концов, ее уговорили остаться и приглядывать за ранеными.

Ровно в одиннадцать пятьдесят к воротам усадьбы пана Тадеуша подкатил «руссо-балт» с господином полицмейстером. Горчаков Дмитрий Борисович выразил желание лично участвовать в рискованном деле, чем не мог не вызвать уважения. Однако пану Тадеушу, с которым, как оказалось, Дмитрий Борисович был давно и хорошо знаком, удалось отговорить его от сего безрассудного шага.

– Ты уже слишком стар, Дмитрий Борисович, для этой ерунды, уж извини, – сказал врач. – А ну как давление скакнет? Или, того хуже, сосудик от напряжения закупорится? Нет уж, не хочу тебя с того света вытаскивать. Пусть мальчишки балуются, на то им и здоровье дано молодое. А мы тут с тобой посидим. Чаю с коньячком попьем, побеседуем о разном, да и подождем результатов.

Так в доме пана Тадеуша сам собой образовался не только военно-полевой госпиталь, если так можно выразиться, но и своего рода штаб, откуда господин полицмейстер намеревался руководить всей операцией.

Напрасно.

Дело провалилось самым позорным образом и по самой банальной причине: врата в другой мир, мир будущего, не открылись.

Подозрение на это возникло в час двадцать минут, когда никто не пришел с той стороны. И подтвердилось за пять минут до условного закрытия врат, когда Симай поднялся с земли и сообщил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Пойду, проверю.

Он подошел к невидимой черте, спокойно миновал ее и никуда не пропал. Прошелся несколько раз туда-сюда и вернулся на место.

– Сломались, кажется, – сообщил. – Не работают.

– Мы видели, – сказал Андрей. – Хреново дело. Мало того, что непонятно, как теперь вернуться домой, так мы еще и трепачами оказываемся.

– Трепачами? – не понял я.

– Балаболками, – пояснил Симай. – Лгунами. Брехунами. Людьми, с которыми нельзя иметь дело.

Увидев, что мы поднялись с земли и свободно разговариваем, к нам подошел полицейский офицер. Мы объяснили, что происходит.

– Что делать будем? – поинтересовался тот.

– Снимаем засаду, – ответил Андрей (я заметил, что он пользовался авторитетом среди наших полицейских. Видимо люди этой профессии чувствуют друг друга не только на расстоянии, но и сквозь время).

– Но…

– Не беспокойтесь, Дмитрию Борисовичу я доложу, что это мое решение.

Не хочу рассказывать о том, какое выражение приобрело лицо господина полицмейстера, когда мы вернулись в дом пана Тадеуша не солоно хлебавши и доложили о результатах. Точнее, о полном их отсутствии. Отдадим ему должное, он ничего такого не сказал. Просто молча допил чай, поднялся, одернул мундир и, вежливо попрощавшись с паном Тадеушем, вышел из комнаты. Не удостоив нас даже взглядом.

Сказать, что мы были обескуражены – ничего не сказать. Больше всего, понятно, Андрей и Ирина. Хотя вида старались не показывать. В конце концов, решили, что они, Симай, Леслав Яруч и Кирилл остаются у гостеприимного пана Тадеуша (последний не возражал и даже настаивал на этом варианте), а меня Рошик отвозит домой. Встречаемся завтра здесь, у пана Тадеуша, ровно в одиннадцать утра и будем думать, что делать дальше.

– Ничего, – беспечно заметил Симай. – В любом случае не пропадем. Андрюха, – он хлопнул друга по плечу, – можно пойти к Яручу. Таких сыскарей, как он, поискать. Мало того, что голова на месте, так и все будущие полицейско-сыскарские методы знает. Возьмешь его, Леслав?

Яруч молча кивнул и показал большой палец.

– Вот! – обрадовался цыган. – А я не прочь заняться нашим автомобилем.

– Это в каком смысле? – поинтересовался Андрей.

– В смысле продажи технологий, – пояснил Симай. – Он же из нашего времени. Тут о таком и не мечтали пока. Золотое дно, если с умом подойти. Обогатимся!

Он аж руки потер от удовольствия. Нет, определенно этот человек не унывал ни при каких обстоятельствах.

– А я? – спросила Ирина. – Что я буду делать? И Кирилл?

– Придумаем что-нибудь, – махнул рукой Симай. – Не пропадем.

– Знаешь, – сказала Ирина. – Я бы все-таки предпочла вернуться домой. Так что будь добр, подумай о том, как это сделать. И ты тоже, – она ткнула пальцем в грудь Андрея. – В конце концов, это вы у нас опытные путешественники во времени. Вам и карты в руки. Они же фишки и шашки.

– Мы попробуем, – пообещал Андрей.

А я пожелал всем спокойной ночи, вышел и сел в пролетку. Рошик разобрал вожжи, негромко сказал: «Н-но, родная», и мы тронулись.

Пролетка у Рошика была хорошая, с колесами на каучуковом ходу и мягкими рессорами, а Гамма, хоть и цокала подкованными копытами по брусчатке, но ветер был нам в лицо, то есть, относил звуки.

Возможно, именно поэтому нас и не заметили. А может быть, просто повезло. Как бы то ни было, стремительные тени, метнувшиеся впереди от знакомого поворота на Горькую Воду вдоль шоссе к городу, мы увидели с Рошиком первые. А они нас нет.

– На обочину, – хрипло прошептал я. – И замри.

В небе сияла яркая, словно вымытая с дегтярным мылом, луна. Сразу за обочиной и кюветом высилось с десяток тополей, отбрасывающих густую тень. В этой тени мы и укрылись. Умница Гамма вела себя тише воды ниже травы. А нам было отлично видно, как с дюжину уже знакомых фигур, разогнавшись, вдруг взмыли над шоссе на широких черных перепончатых крыльях, набрали высоту и в мгновение ока скрылись с глаз.

– В город полетели, – дрожащим голосом сообщил Рошик Лошадник. – Ну, все.

– Давай назад, – скомандовал я. – К пану Тадеушу…

Они уже совсем было собрались ложиться спать, когда в прихожей тревожной трелью залился колокольчик.

– Psia krew, – буркнул пан Тадеуш. – Кого еще принесло?

И пошел открывать. Андрей на всякий случай пошел с ним, засунув пистолет сзади за пояс.

На пороге стояли Ярек Дрошкевич и Рошик Лошадник. Оба взволнованные и бледные, что твоя луна.

– Беда, – сказал Ярек. – Вампиры полетели в город.

Немедленно был заварен крепчайший кофе, но сон и так испуганно отлетел от присутствующих, словно облако мошкары, сдутое ветром. Ярек и Рошик, дополняя друг друга, рассказали о том, что видели.

– Во сколько это было? – спросил Сыскарь.

– Черт, – выругался Ярек. – Я не посмотрел на часы.

Рошик только пожал плечами.

– Сейчас три часа ночи, – сказал Сыскарь. – Вы вернулись пять минут назад. Еще пять на дорогу, звонок в дверь и прочее. И пять-десять на то, чтобы вампиры прошли сквозь врата и достигли шоссе. Итого: пятнадцать-двадцать минут. Значит, врата открылись в два сорок – два сорок пять. На час десять позже обычного. Что бы это значило?

– Дверь закрывается, – сказал Симай. – Я так думаю.

– Поясни, – потребовал Сыскарь.

– Все просто. Сегодня на час десять позже, завтра на полтора, а послезавтра, глядишь, и вовсе не откроются. Время вышло.

– Черт…

– Господа, – сказал Ярек. – Напоминаю, вампиры в городе. И они скоро приступят к делу. Если уже не приступили.

– Что ты предлагаешь? – осведомился Симай.

– Нужно мчаться в город и бить тревогу!

– Как?! У вас даже телефонов почти нет!

Все переглянулись. Действительно, как?

– В полицейской управе есть дежурный, – упрямо сказал Ярек. – И телефон. И в пожарной части наверняка. Надо им сообщить.

– Ага, – кивнул Симай. – И какие слова тебе скажут в полиции после сегодняшней засады? Догадываешься, или подсказать?

Рошик кашлянул.

– Прощения прошу, – сказал он. – Можно ударить в набат. На колокольне костела Сретения, что в монастыре кармелиток босых, самые голосистые колокола в Княжече. И я знаю, как туда пробраться.

– В монастырь или на колокольню? – с интересом осведомился Симай.

Рошик промолчал.

– По коням, – скомандовал Сыскарь, поднимаясь. – Едут Ярек, Симай и я, – он посмотрел на Ирину. – Только не просись с нами, ладно, Ириш? Сама видишь, Гамма одна, а нас много.

– К утру вернемся, – пообещал Симай.

Гамма старалась вовсю, и к монастырю кармелиток босых пролетка Рошика подкатила, когда часы Сыскаря показывали три часа тридцать восемь минут. По их расчетам выходило, что вампиры могли начать свое кровавое дело уже с четверть часа назад. С учетом всех обстоятельств. Но как это определить? Никак. Вампир убивает свою жертву бесшумно. И, если ничего не предпринимать, только обнаруженные утром трупы расскажут о том ужасе, который произошел ночью. Сколько их будет по всему городу? Десять? Пятнадцать? Двадцать? Больше? Они не знали. Но точно знали, что трупы будут. Оставалось лишь постараться, чтобы их было меньше. Любыми способами. И набат был не самым плохим из них.

Монастырь располагался на склоне Замковой горы, и собор Сретения был виден почти из любой точки города. Хорошо был слышен и его колокол во время праздничных служб.

Они проникли в собор через боковой вход, от которого, как выяснилось, у Рошика оказался ключ.

– Однако, – удивился по этому поводу Ярек. – Откуда бы, спрашивается, у простого княжеческого извозчика ключ от монастырского собора?

– Я потом расскажу, ладно? – попросил Рошик и, кажется, покраснел. Хотя в темноте это и трудно было определить.

В набат ударили без одиннадцати минут четыре. Голос у местных колоколов и впрямь оказался что надо. Густой, гулкий и одновременно звонкий, тревожный до дрожи набат потек от Замковой горы в город, толкаясь в каждую дверь и каждое окно. «Не спите, люди, вставайте, беда! Не спите, люди, вставайте, беда!», – казалось, кричала и будоражила колокольная медь.

И таки докричалась. Сверху, с колокольни, хорошо было видно, как там и сям в темных окнах загораются огни свечей и ламп, а вскоре у собора появились и первые встревоженные люди. Первыми, разумеется, проснулись монашки во главе с настоятельницей, которая потребовала разъяснений происходящему в самой категорической форме, которую только могла себе позволить.

Ярек и Сыскарь, находящиеся внизу именно с этой целью, объяснили. Коротко и внятно. Настоятельница не поверила и потребовала прекратить безобразие. Ярек и Сыскарь отказались. Рошик и Симай на колокольне вошли в раж, – набат уже ревел так, что трудно было разговаривать. К собору с окрестных улиц стягивался народ. Где-то, кажется, в соборе Марии Магдалины, расположенном на другом конце города, за Полтинкой, поддерживая своего собрата, тоже ударил колокол. И почти сразу же третий – на колокольне Церкви Покрова Пресвятой Богородицы, что на улице Славянского Братства. Город уже не просыпался. Он проснулся.

Наконец, нарисовалась полиция. Сначала в виде двух заспанных и уже известных нашим друзьям околоточных Смирнова и Бойко, а затем, буквально следом за ними, и лично господина полицмейстера на своем неизменном «руссо-балте».

– А, это опять вы, – вздохнул Дмитрий Борисович, войдя в собор и увидев Ярека и Сыскаря в окружении взволнованных монахинь, нескольких наиболее пронырливых горожан и Смирнова с Бойко. Казалось, он еще не ложился. – Смирнов, Бойко, почему нарушители до сих пор не задержаны?

– Осмелюсь доложить, Ваше превосходительство! – отрапортовал Бойко, вытягиваясь во фрунт. – Разбираемся!

– Вампиры в городе, Дмитрий Борисович, – негромко, но так, чтобы господин полицмейстер услышал, произнес Сыскарь. – Врата открылись не в положенный час. Позже. Но открылись.

Горчаков шагнул к Сыскарю вплотную, посмотрел в глаза. Солнце еще не взошло, но монашки и остальные зажгли по всему собору десятки свечей, и в колышущейся теплыми огнями полутьме центрального нефа господин полицмейстер увидел, что этот человек не врет.

– Твою мать, – сказал Его превосходительство. – Упустили. И что теперь делать?

Ад начался на рассвете. После того, как была обнаружена вторая мертвая обескровленная семья (муж, жена и ребенок – девочка четырех лет) с характерными ранами на шее, и по городу уже не поползли, а полетели панические слухи. Вот теперь Ярек мог быть доволен – его вчерашняя статья возымела действие, ему поверили. Жаль, поздно.

В полицию продолжали поступать сообщения о найденных трупах, и стражи порядка буквально разрывалась на части. К десяти часам утра убитых и обескровленных насчитывалось двадцать два человека, в том числе восемь детей. И ни единого следа, по которому можно было выйти на устроивших этот кошмар вампиров. Солнце давно взошло, и кровососы явно где-то залегли в ожидании следующей ночи и очередного открытия врат, дабы уйти к себе. Но где именно они залегли? Не будешь же, в самом деле, ломиться во все двери подряд! Впрочем, в пару десятков дверей все-таки вломились. Тех, что вызывали хотя бы тень подозрения. Естественно, без малейшего результата.

А тем временем Княжеч охватила паника. Да такая, что любо-дорого посмотреть. Внезапно самым популярным и востребованным человеком в городе стал извозчик ломовой обыкновенный. Люди хватали самое необходимое и устремились прочь из города. В соседние городки и села, к родственникам и знакомым. Куда угодно, лишь бы уехать. Извозчики взвинтили цену до небес. Толпы людей осаждали железнодорожные кассы, дежурного по вокзалу и коменданта, требуя дополнительных поездов. Самые отчаянные потянулись из города на своих двоих. Многие с детьми.

Немедленно оживились мародеры и прочая уголовщина, и к четырем часам пополудни Княжеч колбасило не по-детски. Полиция решительно не справлялась с количеством правонарушений: грабежей, насилия, членовредительства и воровства (уже случилось и несколько убийств явно уголовного характера) и падала с ног. Паника нарастала. Возник и мгновенно распространился слух, что наступающей ночью в городе устроят натуральную Варфоломеевскую резню сотни вампиров, которые, якобы, специально для этого уже затаились в лесу Горькая Вода. Тут же следом за ним взлетел и окреп другой слух. А именно: нашествие вампиров – это лишь первая ласточка. На самом деле начался Апокалипсис, Конец Света, и спасутся только праведники, как и сказано в Писании. Ну и те, кто успеет покаяться, знамо дело.

Народ ринулся в церкви. В городе полыхнули первые пожары…

Губернатор и градоначальник наседали на господина полицмейстера, требуя навести порядок. Господин полицмейстер отбивался, как мог – у него категорически не хватало людей.

– Подключайте армию, господин губернатор, – наконец, устало предложил он. – И вводите чрезвычайное положение. Это единственный выход.

– Зачем нам армия? – возразил губернатор – толстый, трусливый и продажный, который боялся любой ответственности хуже городского пожара с четырех концов. – У нас есть полиция, а у полиции оружие. Расстреляйте парочку мародеров, остальные сами разбегутся.

– У мародеров тоже оружие имеется, – мрачно сообщил Дмитрий Борисович. – Трое моих полицейских уже ранены. Один тяжело. И один убит. К тому же вы не хуже меня знаете, что полиция не имеет права стрелять в людей. Даже по подозрению в мародерстве. Только защищаясь. Армию сюда. Немедленно!

– Армия тоже не имеет такого права.

– Зато армию боятся больше полиции. Звоните начальнику гарнизона.

– Он в отпуску, – буркнул губернатор.

– Тогда заместителю! Нарочных казакам шлите в их летний лагерь! Императору! Черту лысому! – рявкнул господин полицмейстер и тут же понизил голос. – Извините, но положение критическое.

– Откуда они взялись, вампиры эти? – спросил губернатор, отдуваясь. – Какие-то сказки, честное слово…

Полицмейстер сжал челюсти и вышел из высокого кабинета в Ратуше, хлопнув дверью. Он уже понял, что ни с губернатором, ни с градоначальником, который также был более вороват и труслив, нежели инициативен и смел, каши не сваришь. Эти люди способны были думать только о собственной выгоде и трястись исключительно за свою шкуру. Однако Дмитрий Борисович был честным человеком и намеревался выполнить свой долг до конца. Поэтому для начала он хотел отыскать заместителя начальника гарнизона, уговорить его вывести на улицы войска и взять под охрану наиболее важные городские объекты. Это было трудно по нескольким причинам. Главная из которых – исконная неприязнь между армейскими и полицейскими, которая началась невесть когда и невесть почему, и конца и края сей неприязни не было видно.

Тем не менее, пытаться стоило. Господин полицмейстер считал Княжеч своим городом в лучшем смысле этого выражения, и сам факт, что теперь в нем хозяйничают какие-то вампиры, мародеры пожары и паника, глубоко ему претил.

Около семи часов вечера двадцать четвертого сентября в трактир «Разбойник и пес», что на улице Гайдамаков, вошли Сыскарь, Рошик Лошадник и Симай. Все трое устали и очень хотели есть. Весь день они мотались по городу, то пытаясь помочь полиции обнаружить дневное лежбище вампиров, то наведываясь к пану Тадеушу, чтобы проведать Ирину и Кирилла (Леслав Яруч, несмотря на протест пана Тадеуша, покинул особняк и отправился в город, исполнять свой долг). Поначалу с ними был Ярек, но к обеду отвалил в редакцию писать срочный репортаж на первую полосу и с тех пор не появлялся.

Народу в трактире было мало. По понятным причинам. Его обычные завсегдатаи – полицейские и охранники были заняты в городе по самое не могу, остальным тоже было как-то не до трактиров.

Все трое уселись за стол, и попросили жареного мяса с картошкой, гренок и пива. Они еще не успели допить первую кружку, как Рошик, сидящий лицом ко входу, сделал удивленные глаза. Симай, сидящий спиной, обернулся через плечо. Сыскарь повернул голову направо.

К трактирной стойке через зал шла девушка. Слегка танцующей походкой. Длинная черная юбка, едва не метущая пол. Черный жакет поверх ослепительно белой блузки с длинными рукавами. Густые русые волосы, поднятые вверх и небрежно заколотые. На сгибе локтя – черная сумочка. Лет восемнадцать, не больше. Она уселась неподалеку за свободный столик.

– И чему ты так удивился? – спросил Симай и отхлебнул пива. – Девка и девка. Похожа на кого-то, не могу только понять, на кого.

– Сюда не ходят женщины, – сказал Рошик. – Тем более, девки.

– Девка – не в том смысле, – сказал кэрдо мулеса. – Девка в смысле девушка. А то, что ты имеешь в виду, называется б…дь.

– Не вижу, почему бы красивой девушке не зайти в трактир, пользующийся успехом у стражей правопорядка, – сказал Сыскарь, возвращаясь к своему пиву и гренкам. – Особенно в это трудное время.

– Бокал вина, – сказала подошедшему половому-мальчишке девушка. – Красного.

– Сию минуту, – половой исчез и вскоре вернулся с заказом. Было заметно, что ему очень хочется угодить редкой гостье. Возможно, поэтому он излишне суетился и бокал на стол поставил неловко. Так, что вино выплеснулось на стол и часть – на юбку. Не много, но достаточно, чтобы девушка вызверилась:

– Руки из жопы? – поинтересовалась она. – Смотри, куда ставишь!

Сыскарь насторожился и снова повернул голову. Мальчишка-половой, покраснев, как рак, старательно вытирал стол. Девушка платком стряхивала с юбки вино. От этих движений край юбки приподнялся. Мелькнули и снова пропали кроссовки.

Не может быть. Точнее, может, но это значит, что незнакомка тоже пересекла черту. Прошла через врата. Интересно.

Сыскарь прищурился. Действительно, похожа. Но только на кого? Девушка подняла глаза и встретилась с взглядом Сыскаря. И тут он ее узнал.

Блин с чебурашкой. Да это же Богдана! Богдана Король! Та, ради которой они ввязались во всю эту жутковатую историю. Как можно равнодушнее Сыскарь отвел взгляд и тихо сказал:

– Не оборачивайся, Симай. Это Богдана.

Цыган молча прикрыл глаза.

– Кто такая Богдана? – поинтересовался Рошик.

– Потом, – сказал Сыскарь. – Она из нашего мира. И возможно… Короче, твоя задача сейчас спокойно подняться и выйти наружу. Перехватишь сию девицу, если она попытается ускользнуть. А мы с Симаем…

– Она уже ускользает, – сказал Рошик.

Он был прав. Богдана поднялась и быстро шла к выходу. Она была уже у самых дверей

– За ней! – скомандовал Сыскарь, вскакивая.

– Эй! – крикнул хозяин Болеслав Ус из-за стойки. – Куда вы? А мясо? А деньги?!

– Запиши на наш счет! – бросил в ответ Симай.

Все трое выскочили на улицу Братьев Гайдамаков, где располагался трактир. Солнце уже зашло за горизонт, и город накрыли вечерние сумерки. Девичья фигурка торопливо удалялась от них вверх по улице.

– Богдана! – крикнул Сыскарь. – Подожди, пожалуйста! Мы не причиним тебе вреда!

Девушка ускорила шаг.

Рошик уже отвязал Гамму от коновязи, развернул кобылу вместе с пролеткой, взобрался на козлы. Справа и слева в пролетку взлетели Сыскарь и Симай.

– Ходу!

– Н-но, родная!!

Гамма с места перешла на рысь.

Богдана рванула вперед, словно молодой гепард. Она на ходу сделала неуловимое движение руками, и юбка осталась лежать на мостовой темный кучкой. Под ней обнаружились туго обтягивающие длинные ноги и восхитительный зад джинсы.

– А хороша, чертовка! – цокнул языком Симай. – Гони, Рошик!

Богдана, словно ветер, легко и свободно мчалась вдоль улицы. Гамма перешла на галоп.

Это была бешеная гонка сквозь весь город, и Рошик невольно вспомнил, как совсем недавно вот точно так же мчался по ночным улицам Княжеча за странным существом, которое, казалось, может развить любую требуемую скорость. Только в пролетке тогда сидел пан Ярек, а не эти двое из будущего.