Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Глава 20

– Что же это получается? – вопросил Симай, когда Лила закончила рассказ. – Какой-то колдун Григорий обладает такой силой, что сумел не только целый табор цыганский умертвить без упокоения, да ещё потом и в будущее уйти… На сколько лет? – Он повернулся к Сыскарю.

– Триста, – сказал Андрей. – Без малого. Он ещё и меня в своё прошлое забросил. Своё прошлое и ваше настоящее. Нет, что хотите со мной делайте, не понимаю, как это возможно.

– Понять может лишь тот, кто знает, – сказал Баро. – Тебе, Андрей, не знать этого простительно. Но ты, кэрдо мулеса, чему удивляешься? Должен ведать, на что способен сильный колдун.

– Ведать-то ведаю, но о том, чтобы туда-сюда через время скакать… – Он покачал кудлатой головой. – Нет, не слышал раньше. Разве что в сказках.

– А сказки, по-твоему, откуда берутся? – вопросил Баро.

– Ну да, – неуверенно произнёс Сыскарь. – По-вашему, стоит верить в сказки? Эдак точно можно умом повредиться.

– Ты, человек из будущего, сидишь здесь, перед ожившим мертвецом, и говоришь, что не веришь в сказки? – засмеялся старый цыган. – Забавно.

– В прошлое человека отправить трудно, но можно, – сказала Лила. – Сама не пробовала, но… – она посмотрела на Сыскаря. – Можешь рассказать, как ты сюда попал? Я догадываюсь, но хочу точно знать.

– Только недолго, – попросил Симай. – У нас ещё дело.

– Если к вампиру, который здесь по-соседству обосновался, то зря, – сказал Баро. – Нет его. Улетел, мы видели.

– Куда? – хором воскликнули Симай и Сыскарь.

– И когда? – добавил Сыскарь.

– Да кто ж его знает, куда. Примерно туда, на закат, – старый цыган показал рукой в сторону поместья князя Долгорукого. – А когда…

– Перед самым вашим приходом, – сообщила Лила. – Не кори себя, кэрдо мулеса. Он низко летел, над самым лесом, в стороне от вашего пути. Вы его заметить никак не могли. И раньше прийти тоже не могли. Ты всё верно рассчитал. Но знать, что он вылетит почти сразу, как сядет солнце, не мог.

– Знать не мог. Мог предположить. – Симай поднялся на ноги, огляделся непроизвольно. – Беда, Андрюха. Ну как он и впрямь к Дарье Сергеевне на свидание отправился? Мы с тобой здесь, а он уже там. Проклятье! – Он с размаху врезал кулаком левой руки по ладони правой. – Что же делать…

– Быстро возвращаемся, – предложил Сыскарь, тоже поднимаясь на ноги. – Бегом до лошадей и – в галоп.

– Лошадей-то уже дворня Харитонова забрала наверняка. – В голосе Симая слышалась неподдельное отчаяние. – Всё по уговору. А ногами до усадьбы… Не поспеем, Андрюха. Никак не поспеем. Плакали наши денежки. И Дарью жалко. Пропала девка, считай. Эх, как же я так промахнулся! Надо было не сюда переть, а на месте засаду ладить.

– Ежели б ты, Симай Удача, сюда не пришёл, меня б не встретил, – сказала Лила низким голосом.

Вот это да, подумал Сыскарь. Мёртвая кадрит живого, хоть и рождённого от мертвеца. Такое не каждый день увидишь. В смысле, не каждую ночь. На что она рассчитывает? Или это настолько присуще женской натуре, что уже не важно – живая она, натура эта самая, или не очень…

Симай посмотрел на молодую цыганку совершенно безумным взором и шумно сглотнул.

– Ты, Лила, того… – сказал Баро. – Полегче. А ты, Симай, не теряй голову. Мы поможем, раз уж так всё сложилось. Правильно Лила сказала. Это судьба. Не просто так вы нас встретили. А мы – вас.

Он поднялся с земли вслед за Симаем и Сыскарём, заложил в рот кольцо, сооружённое из большого и указательного пальцев, и свистнул. Как будто рассёк злым гигантским бичом ночную тишину. Раз и ещё раз.

– Ого, – сказал Сыскарь, ковыряя пальцем в ухе. – Соловей-разбойник отдыхает.

– ?

– Хочу сказать, умер бы от зависти Соловей-разбойник.

– Так он и умер, – пожал плечами Баро, и Сыскарь не стал уточнять, что хотел сказать этим старый цыган.

Два сгустка мрака нарисовались на другом берегу, в мгновение ока перемахнули реку, приблизились и замерли в трёх шагах, превратившись в двух вороных коней. Взнузданных и осёдланных.

Та-дам-та-та-дам – там, – коротко простучали копыта, и вслед за этим раздалось тихое ржание.

Вот это да, подумал Сыскарь, звук, что ли, обогнали или просто восприятие глючит?

– Ох, красавцы! – выдохнул Симай. – Душу можно заложить за таких коней!

– Ты, кэрдо мулеса, слова осторожней роняй, – посоветовал Баро. – Особенно ночью да в мёртвом таборе. Неровен час услышит лукавый, поймает на слове и – пиши пропало. Но кони эти особые, верно. Вмиг домчат, куда надо и сами обратно привезут. Одно только прошу – успейте до третьих петухов вернуться. Чтобы с нами договор заключить, как полагается. Кровью скреплённый.

– Вернёмся, – пообещал Симай, неотрывно глядя на Лилу. – Обещаю.

– А не вернёмся, я запомнил, где искать ваши кости, – добавил Сыскарь. – Похороним по-христиански при первой же возможности. Тоже обещаю.

– Мы вам верим, – сказала Лила. – Правда, Баро?

– Правда, – ответил Баро, помедлив лишь самую малость. – Если бы я не верил, не дал бы коней.

– А я бы не сказала то, что скажу сейчас. Твоей беде, Андрей, если кто и может помочь, так это Яков Брюс – государев колдун. У него есть книга, в которой и не такие тайны раскрыты. Сумеешь с ним договориться – вернёшься домой. Не сумеешь… Всё, молчу, скачите.

– Спасибо!

– По коням, Андрюха! – Симай одним махом взлетел в седло и поднял на дыбы своего вороного. – С места – в карьер!

Это было очень похоже на сон. Волшебные цыганские кони даже не мчались – летели над землёй, едва касаясь её копытами. Только бьющий в лицо ветер, да майский – кажется! – жук, пребольно угодивший Сыскарю точно в лоб, худо-бедно подтверждали реальность скачки.

Промелькнул и пропал за спиной луг, потом лесок, затем копыта простучали по Калужскому тракту, и вот он – поворот к имению князя Долгорукого, а вот и само имение темнеет на пригорке.

Нет, вестимо, кони волшебные. Иначе как объяснить тот факт, что ни одна собака не залаяла? Они спешились у заднего крыльца, наспех привязали скакунов к коновязи, взбежали по ступеням. Здесь, под козырьком, было совсем темно. Сыскарь включил фонарик. Симай постучал в дверь условным стуком негромко, но настойчиво. Раз и ещё раз. Никто не ответил.

– Что за… – выругался. – Спят, что ли? Мы же договорились с Харитоном.

– Погоди-ка, – Сыскарь подвинул напарника плечом, потянул дверь на себя за кованую ручку. Дверь поддалась легко и бесшумно.

– Хороший хозяин, петли вовремя смазывает, – шепнул Андрей и, привычным движением вытаскивая «Грач», шагнул за порог.

– Харитон, он такой, – подтвердил за спиной Симай, тоже шепотом. – У него не забалуешь.

На первый труп они наткнулись за второй дверью, ведущей к лестнице, кладовке и кухне. Это была молодая деваха по имени Катерина, подручная Прасковьи – главной кухарки. Катерина подавала им днём обед, и Сыскарь запомнил её курносоносое лицо с румянцем во всю щёку и, главное, выдающуюся грудь, которой она, как бы невзначай, дважды задела его плечо. «Святая Катерина, пошли мне дворянина», – сразу же, всплыла строчка из вечно юного фильма «Д’Артаньян и три мушкетёра». Да, верно, чем-то похожа была девушка на актрису, игравшую в фильме служанку миледи. Но не грудью. Грудь была совершенно исключительная и неповторимая. Эх, подумал тогда Сыскарь, не дворянин я, милая. Да и наплевать бы, но ещё некогда в придачу – это раз. А два – ждёт меня дома невеста. Светлана свет Олеговна. И, не в обиду, но изменять ей мне что-то не очень хочется. Даже в столь эксклюзивно удобных обстоятельствах. Вот если, не дай бог, конечно, мне не удастся вернуться домой…

Теперь уже точно с изменой ничего не выйдет.

Катерина лежала на полу возле лестницы, отвернув набок голову. Свет фонарика споткнулся о разодранный ворот рубахи (всё, поздно, поздно), скользнул выше на бледное, словно стена свежепобелённой украинской хаты, лицо, открытую глубокую рану на высокой шее и небольшую лужицу крови, в которой мокла прядь русых волос.

Снова шея…

Сыскарь присел возле тела. Было и так понятно, что девушка мертва, но проверить никогда не мешает. Всякое случается. Он много раз видел смерть и научился определять, когда она пришла. С хорошим судмедэкспертом потягаться бы на равных, вероятно, не смог, но тем не менее. Вот и сейчас по температуре кожи, по всё ещё сочащейся из раны крови и некоторым другим, едва заметным признакам Сыскарь понял, – Катерину убили совсем недавно. Может быть, около часа назад. Что касается характера раны… Ни с вампирами, ни с вурдалаками и упырями встречаться ему не приходилось. Зато на войне (можно называть это зонами вооруженных конфликтов, горячими точками, контртеррористическими операциями и другими эвфемизмами, суть не изменится) он видел людей, убитых похожим образом. И сам так убивал однажды – в точности как его учили в разведке снимать часовых с помощью ножа. Нужно подкрасться сзади с подветренной стороны (или дождался, пока сам подойдёт), одной рукой зажать противнику рот и нанести резкий и сильный колющий удар в основания шеи спереди чуть ниже кадыка, либо сбоку, выше ключицы. Можно и режущий. Но тогда чуть выше кадыка спереди или сбоку, чтобы перерезать сонную артерию. При этом следует отогнуть голову часового назад.

Здесь удар был явно колющий.

Сыскарь прямо увидел, как кто-то стучит в дверь условным стуком, Катерина открывает со свечой, а то и канделябром в руке. Их нет рядом с телом, но убийца мог забрать – ему тоже нужен свет, вот, кстати, и пятна свечного воска, что лишь подтверждает картинку (воск попал на пол, когда девушка упала мёртвая после удара). Выходит, она знала убийцу. Потому что не только впустила его в дом, а пошла впереди, освещая дорогу. А он шёл сзади. И прямо у лестницы, не успела жертва и ногу поставить на ступеньку, он её убил. Быстро и безжалостно. Это что же, вампиры не только кровь высасывают, но могут и ножом чёловека зарезать?

– Не успели, – едва прошелестел за спиной Симай. – Он уже здесь, – после чего с нескрываемой горечью добавил. – Вот же б…ство.

И, выхватив из-за пояса пистолет, кинулся вверх по лестнице, махнув на ходу рукой – за мной, мол. Не рассуждая и ни о чём не спрашивая (потом, всё потом, времени и впрямь нет), Сыскарь побежал за ним.

На пороге распахнутой двери, ведущей куда-то в недра второго этажа, лежал второй труп. Снова женщина. По виду – старше Катерины – седина блестит в тёмных волосах. Кто-то типа дуэньи? Как бишь они на Руси назывались, няньки, что ли? На этот раз труп лежит ничком. Раны не видно, но видна кровь – вытекла из-под тела. И явно не из горла. Значит, бил в печень или селезёнку. Спереди или сзади – неважно. Но скорее всего спереди. И снова ножом. А чем же ещё? Не вампирскими же клыками, в самом деле. Нет, странный вампир. Очень странный.

В комнате Дарьи Сергеевны, чьи окна Харитон Порфирьевич показал им днём, никого. И вообще больше никого на втором этаже. Быстро, убедившись в этом, они возвращаются к лестнице, чтобы спуститься вниз и осмотреть первый этаж. Но тут из светёлки (удивительно, как быстро вспоминаются давно не употребляемые слова!) молодой воспитанницы князя Долгорукова Василия Лукича раздается шум.

Не сговариваясь, они оказываются возле двери одновременно. Симай бьёт ногой в полотно, – руки заняты пистолетами, – дверь распахивается и тут же из глубины комнаты, куда достигает луч фонарика, к ним с яростным коротким выдохом: «Х-хха!» поворачивается некто на двух ногах. В первые полмгновения кажется, что это человек в тёмно-коричневом плаще. Мужчина. Молодой, длинные вьющиеся чёрные волосы спадают на плечи. Необычайно яркие синие глаза на бледном лице горят чуть ли не собственным внутренним светом. А во вторые полмгновения становится понятно, что это не плащ, а крылья. Большие, кожистые, словно у гигантской летучей мыши. Охренеть. И в те же четвертьмгновения, когда Сыскарь замечает в придачу два ослепительно белых длинных верхних клыка, высовывающихся у мужика изо рта, кэрдо мулеса стреляет.

Стрелять из кремневого пистолета в тысячу раз труднее, чем из «Грача». Нужно выполнить кучу, по мнению Сыскаря, сложных операций и соблюсти массу трудновыполнимых условий, чтобы порох на полке вспыхнул, поджёг заряд, и круглая свинцовая (в данном случае серебряная) пуля вылетела из ствола. Симаю, однако, это особо трудным не казалось. И даже наоборот. Ещё днём, знакомясь с оружием друг друга, цыган оценил преимущества «Грача», но заметил, что не променял бы на него свою кремневую пару немецкой работы, потому что привык к этому оружию чуть ли не с детства и достиг в мастерстве обращения с ним совершенства. Врал, конечно, променял бы. Но изрядная доля истины в этом вранье была. Сыскарь и сам был такой – с трудом отказывался ради лучшего от того, к чему привык и чем хорошо умел пользоваться.

Сначала, от высеченных сталью из кремня искр, вспыхнул порох на полке.

– Ньет! – успел крикнуть вампир по-русски с едва уловимым акцентом, и тут же грохнул выстрел.

Симай стрелял хорошо, в этом Андрей успел убедиться прошлой ночью во время их схватки с оборотнями, но здесь он промазал. С пяти шагов. Вернее, не так. Если бы вампир – а в том, что это вампир у Сыскаря не осталось сомнений, как только он опознал в плаще самые натуральные крылья, – не увернулся от пули, она бы попала куда надо. Как пить дать. Но он увернулся. Такие штуки Сыскарь раньше видел лишь в кино и думал, что это невозможно. Оказалось, возможно. Правда, и скорость пули у кремневого пистолета намного меньше, чем у того же «Грача». Раза в три, наверное. Но всё-таки.

Вампир, оставаясь на месте, сделал телом движение, напоминающее движение уходящего от прямого удара боксёра, и глиняный горшок с цветами, стоящий на столе у него за спиной, разлетелся вдребезги.

– Ne pas![8]8
  Не надо! (франц.)


[Закрыть] – снова крикнул вампир. – Не стреляйте!

– Вестимо, – холодно произнёс Симай, наводя второй пистолет. – Андрюха, сначала я, потом ты. Как только он дёрнется, пали. От двух выстрелов даже ему не уйти.

– Подожди, – остановил цыгана Сыскарь. – Что-то здесь не то. Это не он.

– Это – вампир, дьяволово отродье. Ты что, сам не видишь?

– Вижу. Но женщин убил не он. И Дарью Сергеевну, или как её там, не он забрал. По-моему, он тоже опоздал, как и мы. Видишь, окно открыто? Через окно он в светёлку и влез. Увидел, что Дарьи нет, и обалдел. А тут мы. Он и сообразить не успел, что к чему.

– Oui[9]9
  Да (франц.).


[Закрыть], – подтвердил вампир. – Это так.

– Ты лучше молчи, – посоветовал ему Симай. – Стой и молчи. И заруби на носу. Одно твоё неверное движение – и мы с моим другом сделаем из тебя и твоих крыльев решето. У меня-то одна пуля в стволе, а у друга моего – восемнадцать. И все серебряные, – соврал он, не моргнув глазом. – Вылетают одна за другой, что твои перепёлки из кустов. Не веришь – можешь проверить. Прямо сейчас.

– Я верью, – очень серьёзным тоном сказал вампир и повторил. – Пожалуйста, не стреляйте. Я не убивал.

Глава 21

– А кто тогда? – задал резонный вопрос Симай. – В доме два трупа. Оба женские. У Катерины – той, что лежит внизу, – рана на горле. Вторая, у лестницы, тоже убита.

– Обеих убили ножом, – добавил Сыскарь.

– У менья ньет ножа, – сказал вампир. – Можете обыскать.

– Надо будет – обыщем, – заверил цыган. – Твой труп, – он пододвинул стул, уселся, забросил ногу за ногу и положил руку с пистолетом на колено таким образом, чтобы вампир оставался на мушке. – Живых кровососов я не обыскиваю. Всегда сначала убиваю.

Андрею показалось, что по лицу вампира скользнула мимолётная снисходительная усмешка. Эге, подумал он. Пожалуй, с этим существом лучше дружить, а не драться. Неизвестно, на что он способен. Если судить по голливудской кинопродукции, а также всяческой фантастической и мистической литературе, очень и очень на многое. Нечеловеческие сила, скорость реакции, ночное видение и всё остальное в том же роде. Плюс умение отращивать крылья и летать. Симай делает вид, что ничуть не боится и вообще он типа самый крутой на свете охотник на всякую нечисть, включая вампиров, но что-то я ему безоговорочно верить в данном вопросе не готов. Понтярщик наш кэрдо мулеса тот ещё, уж в этом-то нет никаких сомнений.

– Как твоё имя? – спросил он «фирменным» ментовским тоном, когда спрашиваемому немедленно становится понятно, что лучше ответить. – И что ты здесь делаешь?

– Меня зовут Бертран Дюбуа. И я могу задать вам тот же вопрос.

Хорошо говорит по-русски, отметил про себя Сыскарь, и почти без акцента, как и предупреждал Харитон Порфирьевич. Давно в России? Или просто способности к языкам у вампиров тоже выше среднечеловеческих? И страха в нём я не вижу. Он слегка растерян – это да. Но не испуган.

– Не можешь, – ответил он. – По одной простой причине. Мы люди, а ты нет.

– Он, – вампир посмотрел на Симая, – человьек только наполовину. И во мне тоже есть человьеческое. Много человьеческого. Я уберу крылья, хорошьо? Неудобно.

– Убирай, – разрешил Симай. – Нам тоже неудобно.

Это было как в кино. Только происходило не на экране, а в реальности. Примерно за полминуты крылья словно втянулись в тело, исчезли без следа, а Бертран стал ощутимо выше ростом. Немедленно обнаружилось, что, кроме заправленных в высокие сапоги брюк, на нём ничего нет. Голый мускулистый торс Бертрана в галогенном свете фонарика казался изваянным из белого мрамора.

– Уф-ф, – выдохнул Дюбуа, поводя плечами. – Так гораздо лучше. Merci. И всьё-таки. С кем имею честь говорить?

Андрей и Симай переглянулись. Каждый понял, о чём думает другой. Сыскарь подумал об этом чуть раньше, Симай чуть позже. Но в данный момент оба думали одинаково. О том, что произошло нечто совершенно непредвиденное, и теперь получение денежной награды за голову вампира Бертрана Дюбуа становится очень и очень проблематичным. И отсюда немедленно возникает вопрос: «А на фига оно нам надо?» Просто так сражаться с вампиром дураков нет. Мы не герои. Мы работаем за деньги. В данном случае – за большие деньги.

– Меня зовут Андрей, – сказал Сыскарь.

– Симай, – представился Симай. – Я действительно кэрдо мулеса – сделанный мертвецом. Мой отец был из твоего племени. Ну, почти из твоего.

– Был?

– Да. Его убили добрые люди, спасибо им. Осиновый кол в сердце, железную иглу в желудок, голову долой. Огонь завершил дело. Пепел развеяли по ветру.

– И среди этьих добрых людей был ты, – утверждающе сказал Бертран.

– Откуда ты знаешь? – очень напряжённо осведомился цыган, и ствол пистолета в его руке недвусмысленно шевельнулся.

– Не трудно догадаться. Самая страшная ненависть – та, которая находится в полушаге от любви. Но я тебья не осуждаю.

– Этого ещё не хватало, – буркнул Симай. – Те, кто меня осуждают, долго не живут. Я вас, нечисть поганую, давил и давить буду до самого конца своей жизни.

Опаньки, присвистнул про себя Сыскарь, сколько драматизма пополам с доморощенным психоанализом. Значит, Симай участвовал в убийстве собственного отца, пусть даже и этого… как его… варколака. Очень интересно. Понятно, что при таком раскладе он собирается давить нечисть до конца своей жизни. Что ему остаётся? Сейчас ещё вампир намекнёт на то, что жизнь кэрдо мулеса коротка, и начнётся драка.

Но Бертран оказался не только проницателен, но и мудр.

– Всьё сие замечательно, – сказал он. – Мы можем ещё долго говорить о разном. Но не кажется ли вам, что пока мы тут беседуем, времья пропадает?

На то, чтобы наскоро обыскать дом, у них ушло четверть часа. Обнаружилось, что исчезла не только Дарья, но и Харитон Порфирьевич, и это было совсем уж непонятно.

– Кто обычно ночует в доме? – осведомился у Симая Сыскарь, когда они убедились, что больше здесь никого нет – ни живых, ни мёртвых.

– Я-то откуда знаю? – удивился цыган. – Я же здесь не живу. Бываю время от времени, потому как с Харитоном знаком, но и всё. Но вообще-то не много должно быть. Особенно сейчас, когда князь Василий Лукич в отъезде. К тому же вся дворня, считай, отдельно и от князя и от Харитона Порфирьевича обитает. Видел ошуюю от главного входа, за деревьями и забором, домишко одноэтажный под соломенной крышей? Так это она и есть. Людская изба.

– Надо их разбудить и расспросить, – сказал Сыскарь. – Может быть, не все спали и кто-то что-то видел или слышал. Только давайте зажжём факелы или свечи, батарейки в моём фонарике не вечные, беречь надо.

– Что такое есть батарейки? – осведомился Бертран, пока они искали свечи и зажигали их. – Фонарь у тебья, Андрей, удивительный. Никогда таких не видел. И пистоль тоже. Восемнадцать зарьядов, как Симай говорил? Как такое может быть?

– Много будешь знать – скоро состаришься, – буркнул Симай и взял со стола в кабинете Харитона Порфирьевича канделябр с зажженными четырьмя свечами. – На, неси, освещай дорогу. Тут слуг нет.

– Мы не старьимся, – сказал Дюбуа, принимая канделябр. – Умираем молодыми. Но живём долго. Очьень долго. Почти вечно.

– Ага, вечно, – ухмыльнулся кэрдо мулеса. – Хочешь, скажу, сколько я вашего брата его поганой вечной жизни лишил? Не поверишь.

– Симай, хватит, а? – попросил Сыскарь. – Не время. Пошли в людскую. Очень мне интересно узнать, как такое могло выйти. Двое убиты, двое исчезли. И никто ни сном ни духом. Даже собаки не лаяли. Тут сейчас по идее должна быть куча народу, много света и женского крика. Но – тишина. Отчего так?

Они узнали это сразу же, как подошли к людской избе. Первое, что попалось на глаза сразу за калиткой, – две мёртвые собаки. Как их убили, было ясно – у одной торчала из груди короткая арбалетная стрела. Вторая, скорее всего, была убита так же, но стрелу выдернули и забрали. Предварительно добив животное ножом, о чём свидетельствовали характерные раны.

– Наповал, – резюмировал Симай. – Боюсь даже смотреть, что делается в людской. Сдаётся мне, живых мы там не найдём.

Бертран остановился. Канделябр в его руке не дрожал, но пламя свечей колебалось от лёгкого, едва ощутимого ночного дуновения тёплого майского ветерка.

– С вашего позвольения, я не пойду внутрь, – сказал он глухо. – Подожду здесь. Поищу сльеды.

Всё правильно, подумал Сыскарь, там же, наверное, кровь кругом. Удивляюсь ещё, как он сдерживался в доме при виде мёртвой няньки и Катерины. Может, потому, что не слишком голоден или кровь уже не совсем свежая? Впрочем, что я знаю о вампирах…

– Это правильно, – неожиданно согласился с Бертраном Симай. – Хорошо бы понять, в какую хотя бы сторону они ушли или ускакали. У тебя ночное зрение лучше моего, вот и поищи. А внутри мы сами глянем. Да, Андрюха?

Дверь ломать не пришлось, она была наполовину открыта…

За свою не слишком долгую жизнь солдат, затем оперуполномоченный, а следом частный детектив Андрей Сыскарёв по прозвищу Сыскарь повидал немало убитых и мёртвых. В разных видах. Но здесь даже его слегка замутило. А Симай и вовсе не выдержал и выскочил за дверь – проблеваться. В людской перекололи всех. Точно в той же манере, как горничную Катерину и безымянную няньку. Видимо, всё произошло очень быстро, люди даже не успели толком проснуться. Убийцы ворвались в дом быстро и тут же приступили к своему жуткому делу. Удары, как определил Сыскарь, наносились профессионально – в горло, сердце, печень, солнечное сплетение. Всего он насчитал шесть трупов. Три женских (в том числе и кухарки Прасковьи) и три мужских. И только на одном оказалось больше одной раны. Это был местный конюх, как сказал Симай. Видимо, единственный, кто попытался оказать сопротивление. С одного удара его убить не удалось, и теперь парень буквально плавал в луже собственной, уже порядком загустевшей крови, покрытой, словно шевелящимся ковром, плотным слоем налетевшего на дармовщину комарья. Однажды Сыскарь уже наблюдал подобную картину с комарами. Но кровь тогда была его, и вспоминать об этом не хотелось.

Да, вампиру здесь было бы тяжеловато, подумал он, прислушиваясь, как с надрывом блюёт во дворе цыган. Его и самого мутило от тяжёлого запаха крови и не слишком чистых мёртвых человеческих тел. К тому же у некоторых желудки и мочевые пузыри самопроизвольно опорожнились, что также не добавляло атмосфере людской избы свежести.

Пора было уходить, тут уже никому не поможешь. Он ещё раз повёл лучом фонаря. Стоп, а это что? Сыскарь присел, всматриваясь. В полусжатой ладони конюха поблёскивал какой-то предмет. Андрей осторожно распрямил мёртвые пальцы и взял с чужой мёртвой ладони золотой по виду кругляш с ушком и остатками ниток с одной стороны и непонятным отчеканенным знаком, похожим на заглавную букву «А» с двойной перекладиной, с другой.

Похоже на пуговицу. Золотую. Видимо, конюх в драке содрал её с кафтана убийцы или что там было на нём надето. Тот и не заметил. Или заметил, когда возвращаться было уже поздно. Хорошая улика. Не думаю, что золотые пуговицы в петровской Руси носит на одежде каждый встречный-поперечный. Что, интересно, на ней изображено… Похоже на «А», но это явно не буква. Во-первых, буква «Аз» в петровское время, по-моему, несколько иначе писалась. Латинская? Но опять же двойная перекладина…

– Андрюха! – позвал снаружи пришедший в себя Симай. – Ты где там? Наш вампиришка, кажись, след взял. Пора по коням, ночь проходит!

– Иду! – отозвался Сыскарь, спрятал пуговицу в карман и с облегчением покинул людскую избу. Хотелось поскорее глотнуть свежего воздуха.

И он вдоволь его наглотался, когда они пустились в погоню. Вампир Бертран и впрямь поначалу взял след не хуже служебной овчарки.

– Один из них ранен, – сообщил он. – Я чую кровь. Могу лететь по её следу. Но как вы за мной поспеете?

– О нас не волнуйся, – заверил его Симай. – Лети первый, мы за тобой. Наши кони от тебя не отстанут.

– Что же за кони такие? – удивился, было, вампир, но увидев коней, с уважением присвистнул. – Понятно. Этьи не отстанут, верно. Даже спрашивать не хочу, где вы их взяли.

– Где взяли, там больше нет, – отрезал кэрдо мулеса. – И вернуть нам их надо до рассвета. Поэтому давай поторопимся.

– Да, – кивнул Бертран. – За мной!

За спиной Дюбуа снова появились широкие крылья. Вампир разбежался, прыгнул, взвился в воздух, полетел над дорогой, набирая высоту. Симай и Сыскарь вскочили на коней и взяли с места в галоп, стараясь не отстать.

Волшебные кони не подвели. Через короткое время они снова выскочили на Калужский тракт и понеслись в сторону Москвы, следуя за тёмным силуэтом, летящим над дорогой. Не слишком высоко – метрах в четырёх-пяти.

Случайный путник, попадись он навстречу, легко заметит, решил Сыскарь. Шарахнется в придорожную канаву, истово крестясь, а потом расскажет о жуткой встрече в хмельном кругу товарищей или трезвом – домочадцев. Приукрасит, ясное дело, так, что и сам во всё поверит. А мы, потомки, будем потом удивляться, откуда в русском, да и любом другом, народе столько мифотворчества и суеверий. Отсюда, блин с чебурашкой. От летящего над ночной дорогой самого настоящего вампира и двух всадников на конях, больше похожих на сгустки мрака, чем на существ из плоти и крови. Ну и от прочих явлений. Надо же, подумал Андрей, я тут всего-то чуть больше суток, а уже умудрился повстречаться с двумя оборотнями, целым мёртвым табором, одним вампиром, двумя волшебными конями и одним профессиональным охотником на нечисть. А что будет дальше? Страшно представить.

Светящиеся стрелки швейцарских часов на руке Сыскаря, которые он выставил ещё днём по механическим напольным часам в усадьбе князя Долгорукого, показывали без четверти три – самое глухое ночное время.

Но рассвет всё равно близок, майские ночи короткие, не следует об этом забывать. Догоним или нет? Ходко идём, километров семьдесят в час, если не больше. Эдак скоро и Москва. Интересно, какая она, Москва одна тысяча семьсот двадцать второго года? Убогой, небось, покажется. Грязная, тёмная, деревянная, одноэтажная. Преимущественно. Большая деревня в прямом смысле слова, хе-хе. Куры и свиньи с коровами на немощёных улицах – обычное дело. Гужевой транспорт, опять же. На ночь улицы, небось, перекрывают решётками да шлагбаумами, комендантский час практически для всех, кто не знатного рода или не имеет особого разрешения ходить по городу в ночное время. Всё равно интересно. Кремль-то небось ещё белокаменный. Или уже нет? Вроде бы нет. Кажется, ко временам Петра стены уже красным кирпичом обложили…

Однако до Москвы они не доскакали. Сначала свернули с Калужского тракта вправо, на просёлочную дорогу, а затем версты через две, на берегу какой-то то ли маленькой речушки, то ли широкого ручья и вовсе остановились, потому что здесь Бертран потерял след.

– Всьё, – сообщил он с грустью в голосе. – Дальше не знаю, куда. Они перевьязали рану, крови нет больше. Не чую.

– Могли пойти вверх или вниз по течению, – предположил Сыскарь. – Старый приём, чтобы сбить со следа собак. Потом снова выбрались на берег. И там след опять может появиться.

– Я понял, – кивнул Бертран. – Попробую найти. Ждите тут.

Он снова взлетел и пропал в ночной темноте. Андрей и Симай спешились, привязали коней к ближайшим деревьям, уселись на бережку. Сыскарь закурил.

– Жизнь – удивительная штука, – философски заметил цыган. – Если бы мне ещё вчера сказали, что Симайонс Удача будет действовать заодно с вампиром, я бы плюнул наглецу в рожу или поднял бы дурака на смех. И оказался бы неправ.

– Бывает, – не менее философски заметил Сыскарь. – Если бы мне совсем ещё недавно сказали, что я попаду на триста лет назад и буду охотится на оборотней и тех же вампиров в компании с цыганом, который утверждает, что его папа – мертвец, а сам блюёт от вида крови, я бы тоже не поверил.

– Сам от себя не ожидал, – вздохнул Симай. – Честно. В усадьбе всё было нормально, ты сам видел. А вот в людской что-то меня скрутило. Первый раз такое со мной. Может, съёл что-то не то?

– Может, – кивнул Сыскарь. – Да ладно, не бери в голову.

– Как это?

– Хочу сказать, не обращай внимания на мои слова. Синдром деда, извини.

– Ни хрена не понял. Что и какого деда?

– Ты в армии служил?

– Бог миловал. – Симай перекрестился. – А что?

– Говорю же, – ничего. Забей. В смысле, забудь.

– Чудной ты всё-таки, Андрюха.

– Станешь тут чудным, – вздохнул Сыскарь.

Ему в очередной раз отчаянно захотелось крепко потрясти головой и больно ущипнуть себя за любую часть тела, чтобы проснуться.

Хрен вам. Никаких больше щипков. Что там Лила сказала? К Брюсу надо обращаться за помощью? Значит, обратимся к Брюсу. Пока не знаю, как именно это сделать, с учётом его и моего статуса, но узнаю обязательно. Москва рядом, это уже хорошо. К тому же нам в Москву по любому. Чует моё сыщицкое сердце, что бандиты-налётчики, или кто это был, подались именно в Москву. А Дарья наша Сергеевна и Харитон Порфирьевич заложниками у них. Иначе, будь это обычное ограбление, их бы тоже грохнули. Если так, то очень может быть, что политика здесь замешана. Насколько я помню, хоть и плохо, но всё-таки, Долгорукий Василий Лукич был соратником Петра. В смысле, он сейчас его соратник. И, кстати, посол России во Франции. Который, если опять же мне память не изменяет, как раз среди прочего занят чем-то вроде того, что лоббирует международное признание Петра Первого императором России. А Бертран у нас кто? Вот именно. Француз. Сейчас вернётся, надо будет задать ему парочку вопросов. Может, подскажет что полезное.