Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

   – Вы что, уже всё съели? – моей доли тоже не оказалось.

   – А что время терять? – ответил за всех лавочник, развалившись на охапке пальмовых листьев, собранных днём его женой. – Раньше надо приходить. А на этого так и вовсе нечего продукты тратить. Не жилец он. И, вдруг, заразный. Держись от него подальше.

   – С чего взял? Обычная лихорадка.

   – Это ты леди Коре объясни, с чего у неё весь день мышцы ломит.

   – С того, что они всегда болят после непривычных физических нагрузок и сна на кривых корягах.

   – Это ещё посмотреть надо, а он вот, уже обуза для всех. Нельзя, чтобы из-за одного пострадали остальные. Что, если перезаразит? Так что оставь его, видать, суждено помереть.

   Я оглядела остальных, не вмешивающихся в диалог. Наёмников ситуация, кажется, забавляла. Марик виновато смотрел в угли костра, но ни на чью сторону не вставал. Жена лавочника, казалось, совсем не имеет собственного мнения, а маркиза задрала облезающий носик. Конечно, она вся такая благородная, а её, словно служанку, заставили добывать еду. Нет, мне от неё поддержки тоже не ожидать.

   – Тено, – де Граф слышал разговор и решил вмешаться. – Он в чём-то прав. Я сейчас действительно обуза. И, если выживание группы требует, я уйду. Как вы сами как-то сказали, нужды большинства превыше нужд одного?

   Он тяжело поднялся и побрёл вдоль берега. Он что, не понимает, что здесь происходит? Без его выходки смогла бы поставить зарвавшегося лавочника на место, пока тот не набрал авторитета и давил в основном в противовес мне, опираясь на возраст, а не знания или умения. Остальным приятней же подчиняться взрослому, чем подростку.

   – Ну вот, проблема сама решилась, – удовлетворённо произнёс лавочник. Я злобно зыркнула на него и метнулась к князю.

   – Идиот благородный! – прошипела, подставляя плечо. – Я вас не оставлю.

   – Тено, я сейчас не помощник. Останьтесь с ними.

   – Послушай его, – добавил лавочник. – Он и так помрёт скоро, а тебе одному не выжить.

   – Уж лучше одному, чем вместе с кем попало! – огрызнулась в сторону оставленного костра. – А вы и такой толпой не справитесь.

   – Тено, я ведь могу приказать, – тихо напомнил де Граф через несколько шагов.

   – Тогда я перестану вас уважать, – спокойный ответ и пояснение. – Я ведь с ними всё равно долго не уживусь. Этот постоянно будет на прочность проверять, остальные не станут вмешиваться. Да и ломка скоро.

   – Лекарства?

   – Утонули, – грустно подтвердила.

   Дальше шли молча, обходя коряги и крупные камни, лезущие под ноги. Хоть и шли много дольше, чем накануне, но добрели только до места высадки. Там и упали ночевать, даже почти не подготовив места, только слегка набросав пальмовых листьев.

   Утром де Граф лежал уже без сознания, с сильным жаром и тяжёлым дыханием. Ему бы накануне отлежаться, отдохнуть, а не геройствовать на пределе сил. До второго, маленького ручейка ещё далеко, пить хочется уже сейчас. Что же будет, когда солнце встанет в зенит и начнёт палить со всей силы? Можно пройти немного и спрятаться в прибрежной растительности, а воду принести в чём-нибудь. Нет, посуды не имеется, пришедшие на ум способы годились только для кратких перебежек, на большое расстояние воду не принести. Надо как можно скорее добраться до места. Тащить на руках или волоком по берегу тяжёлое тело? Нет уж, увольте, он массивней меня раза в три, если не надорвусь, то затрачу неоправданно много усилий. Вот переправить по воде возможно. Лодка осталась у основной группы, вчера её перегнали с места высадки к лагерю, но, сильно сомневаюсь, что дали бы ей воспользоваться.

   В тропическом климате упавшие деревья быстро гнили и разлагались, пришлось основательно побегать вдоль берега в поисках подходящих. Из нескольких найденных поваленных стволов с помощью лиан и непечатных слов связала подобие плота. Без излишеств, лишь бы удержал мужчину на воде и не развалился. Плот получился кривым, стволы хоть старалась подбирать поровнее и более-менее одной длины, но без инструмента это оказалось слишком сложно. Одно, почти в два раза длиннее остальных, попыталась обломать, но пакостное дерево треснуло по всей длине, вынудив искать новое. В конце-концов на воде покачивалось сооружение, из четырёх стволов, часто и неплотно перевязанное лианами. Брёвна подобрала из давно и основательно высушенных на солнце. Свежая древесина, что была доступна для сбора, в основном оказывалась гнилой и разваливалась при нагрузке.

   Брёвна под весом князя ушли под воду почти полностью, но тонуть не спешили. В огромные щели между кривыми стволами заливала вода, охлаждая беспамятное тело. Где вплавь, где вброд, добралась, наконец, до места. Набегающие волны упрямо пытались развернуть плотик, вырвать его из рук и выбросить обратно на берег. Прибрежное дно полого уходило в воду, стелясь под ноги то мелким песком, то неровными, чуть склизкими камнями. Обувь благополучно утонула вместе с остальными вещами, и я боялась, что наступлю на какую-нибудь острую кромку и распорю ногу. Скорость передвижения, и без того невысокая, в таких местах ещё больше снижалась. По пути огибая мыс, разделяющий бухточки, на отмели нашла свою сумку, выпавшую из лодки. Там же разглядела в куче нанесённых веток упущенное весло, чей-то сюртук и один ботинок. Одежду сразу прихватила с собой, решив вернуться к этому мусоросборнику и поискать тщательней, когда будет время.

   Ручеёк и впрямь был небольшой, но быстрый и чистый. Вдоволь напившись до ломоты в зубах и тяжести в животе, и напоив де Графа, принялась за решение текущих первоочередных проблем. На данный момент я их видела три – еда, огонь и укрытие. Именно в таком порядке важности. От палящего солнца временно можно скрыться под густым пологом леса, про возможных хищников всерьёз не думала, всё же остров, насколько смогла понять, когда приближались к нему, небольшой. Самый большой хищник, которого можно на нём встретить, должен быть размером с кошку. Ладно, пусть с собаку. Зверю крупнее просто не хватит еды. А от такого отбиться можно, и вряд ли они кинутся нападать, это только в страшилках хищники спят и видят, как бы порвать случайно встреченного человека. Разумеется, если на дворе не голодная зима или зверь не идейный людоед.

   Проблема с едой на первое время решилась быстро. Гроздь небольших бананов, большой ребристый фрукт, также признанный съедобным и зелёный тяжёлый кокос позволят в этот день не искать другую пищу. Но лучше сделать запас и разнообразить меню белками. Устриц в этой бухте водилось в изобилии, когда огибала мыс с трудом удерживалась в стороне от скал, облепленных раковинами. Если неосторожно их задеть, кожу снимет получше наждака. Небольших крабов, вовсю снующих по песку тоже предостаточно. Но есть их сырыми стану только с большой голодухи. Вот и вторая проблема – огонь.

   Когда-то давно, ещё в школе, всерьёз хотела сбежать из дома и поселиться на необитаемом острове. Долго готовилась, изучала литературу, смотрела ролики в интернете. Нижайший поклон создателям роликов цикла "примитивные технологии" и "выживание в дикой природе". Давно просмотренные, они, тем не менее, отложились в памяти. Настало время применить эти знания на практике.

   Две сухих палочки, пожёстче и помягче нашлись сразу же. На пляже много сухого плавника, выбор богатый. Третью, гибкий прут, согнула дугой и тонкой лианой превратила в лук. Осталось запастись растопкой и терпением.

   Тетиву лука петлёй накинула на более жёсткое сверло. Плоским камнем прижала его сверху ко второй палке и начала "пилить" луком. Сперва ничего не получалось. Сверло срывалось и падало, конструкция гуляла в разные стороны и нижняя палка, которая, по идее, и должна то ли загореться, то ли дать угли для дальнейшей работы, даже не успевала нагреться. Наконец, я сообразила, что делать, и, пройдя по берегу, нашла острый кусок камня. Им процарапала в нижней палке углубление, куда и вставила сверло. С этим новшеством сверло стало выскакивать намного реже, но всё равно очень не хватало третьей или четвёртой руки. Всё же приспособилась держать нижнюю палку ногой, ускорила движение лука.

   В роликах на разжигание огня уходило от тридцати секунд до минуты, но я настроилась на намного более долгую работу и появление слабого дыма стало приятной неожиданностью. Сначала почувствовала запах, и только потом заметила почти прозрачный сизый дымок. На радостях бросила конструкцию и прижала подготовленную растопку – сухую кокосовую волосню. Чуда не произошло. То ли слишком рано закончила сверлить, то ли задушила будущий костёр торопливыми действиями, но ничего не захотело раздуваться и так обрадовавший меня дымок исчез. На вторую попытку я уже запаслась терпением и продолжила двигать луком ещё некоторое время. Когда нижняя палка продолжала дымиться без сверления, отложила лук в сторону и увидела в просверленной обугленной лунке малюсенькие уголёчки. Очень аккуратно высыпала их на подготовленную растопку и, как великую ценность, осторожно, но настойчиво раздула.

   Следующие несколько минут, ругая себя за непредусмотрительность, носилась по берегу, собирая мелкие веточки. Огонь-то я добыла, даже подтащила крупные палки, а что его сначала надо развести на чём-нибудь помельче, не подумала и не додумалась сразу собрать,

   С появлением огня решилась проблема однообразной фруктовой диеты. Теперь можно собирать устриц, улиток, ловить рыбу и прочую живность, меньше опасаясь получить расстройство желудка от сырой еды. А из орехов, если истолочь, можно попробовать даже сделать муку и замесить тесто!

   Пока добралась до места нового лагеря, пока добывала и готовила еду, солнце неумолимо склонялось к закату и ещё одну ночь провели на земле, укрывшись звёздным небом. Днём в прибрежной чаще стояла тяжёлая влажная духота, ночью сменившаяся приятной прохладой.

   Де Граф в себя не приходил, но аппетит у не потерял, доказав это съев хорошее количество бананов и печёных устриц. Пришлось только это всё истолочь в кашу, иначе в бессознательном состоянии у него не получалось жевать, хоть и глотал исправно. И, через некоторое время, узнала, что с пищеварением у мужчины проблем тоже нет.

   Следующий день посвятила созданию хижины. Здесь тепло даже ночью, но спать на голой земле неудобно, всё равно к утру она остывает и тянет тепло. А многочисленные крабики и рачки выходят на променад. Вреда не наносят, но приятного немного, когда среди ночи кто-то по тебе ползает. Я уж не говорю о насекомых. В этом мире их очень мало, можно сказать, почти нет, но прошлой ночью цикады заткнулись только под утро.

   Для жилья расчистила большую относительно ровную площадку недалеко от берега. Растения поддались легко, едва-едва цепляясь корнями за тонкий слой почвы. Затем палкой наметила контуры будущего бунгало и его внутреннего убранства. То есть, лежанки. С неё и начала строительство.

   Плоским камнем с заострённым краем и помогая взятым из найденной сумки кинжалом, повалила несколько тонких, сантиметров десять диаметром, стволов. На каждое ушло около половины часа и множество нехороших эпитетов и ругательных слов. Ещё столько же времени понадобилось, чтобы раздолбить их на более-менее одинаковые столбики. Другого глагола для описания процесса я не знаю. Я и подрезала их кинжалом, и рубила камнем, и пыталась даже пилить. Разве что не грызла. Но, к концу светового дня, всё же получила девять опор для лежанки.

   Наутро наступила расплата за трудовой подвиг. Тренировки с оружием хоть и развили мускулатуру, но не ту, что нужна для поднятия и переноски тяжестей. Ещё добавились мозоли на руках, мелкие ссадины и царапины по всему телу. Да шрамы на спине требовали обезболивающего. Бутылочки, хоть и не выпали из сумки, не выдержали испытания водой, и их содержимое превратилось в непонятную массу. На всякий случай я её выколупала палочкой на пальмовый лист просушиться. Когда станет совсем плохо, попробую принять. В общем, первые несколько минут после пробуждения наполнились весьма неоптимистичными мыслями. А ещё предстоят неприятные утренние процедуры, ведь у бессознательных тел физиологию никто не отменял.

   Опять завтрак собранными накануне фруктами и возврат к строительным работам. Весь день мучила лежанку. Сначала подготовила столбики, обтесав их концы так, чтобы получились колья. Заострила толстую палку и ею вырывала ямку, затем в неё вставляла обработанный столбик остриём вниз и тяжёлым камнем вбивала в землю. Весьма утомительная работа, а ведь ещё надо ухаживать за больным.

   Все девять опор забила в квадрат по три на сторону и обвязала рамой из стволов потоньше. Хорошее место тропический остров. При желании найти можно что угодно. Вот и верёвки тоже на любую толщину из лиан создаются совсем без проблем. Гибкие, крепкие и длинные. А высохнут, задеревенеют, и не развяжешь. В средней полосе даже не знаю, как бы выкручивалась, наверно, кору лентами нарезала и в косы-верёвки плела. Сам настил сложила из расщеплённых бамбучин, нашла рощицу бамбука неподалёку. Получилось крепко и почти ровно. Уложенный сверху слой широких пальмовых листьев послужил мягким матрасом. Управивишись ближе к вечеру, с трудом, на пределе сил, затащила де Графа на этот настил.

   Следующий день с утра отдыхала и собирала еду. На жаре запасы долго не хранятся, надо постоянно их пополнять.

   В полуденный зной решила делать сиесту. Перегреться здесь запросто, так что никаких активных действий и хождения под солнцем. Только сидеть в тени и заниматься творчеством.

   Припомнив, как накануне долбила камнем по деревьям, и сколько времени заняло их свалить, решила озаботиться о более приличном инструменте. Портить кинжал, единственную хорошую вещь, на рубке деревьев казалось кощунством, но для изготовления инструмента он подходил. Дырку в деревяшке проколупать ещё острым лезвием оказалось не так сложно. Вбив в неё подходящий для топора камень, чьи поиски заняли какое-то время, надо же и плоский, и с острой кромкой, и нужной формы, для верности обвязав конструкцию лианой, отправилась на лесоповал. Как раз спала жара, и до заката оставалось достаточно времени.

   С топором, пусть и таким примитивным, работа пошла веселей. На ствол теперь уходило минут десять против почти получаса. Топор к концу дня всё же развалился, не выдержало дерево и треснуло по всей длине рукояти. В этот день "сваи" хижины так и пролежали на земле. Ведь надо ещё приготовить еду и поухаживать за больным. Не самое приятное занятие, но жизненно необходимое. В жарком и влажном тропическом климате промедление грозит язвами на коже.

   Я долго решалась, потом плюнула на условности и полностью раздела мужчину. Не замёрзнет, а мыть и убирать легче. Из рубахи свернула подобие подгузника. Не хочу ещё и лежанку отмывать, хотя до этого вряд ли дойдёт, хватит сменить подстилку из листьев.

   Свою одежду облегчила ещё раньше. Рубашка лишилась рукавов, а штаны превратились в шорты на ладонь выше колена. Всё равно здесь от их длины ничего не зависит, только зря истрепаются о кусты и камни. А лишняя тряпка в хозяйстве не помешает. Обгореть не боялась, ещё до кораблекрушения принимала солнечные ванны, получив золотистый загар. На острове уже за первые дни он начал постепенно переходить в коричневый.

   На следующий день всё повторилось. Завтрак, сбор съестного на день, вкапывание и обвязка столбов. В сиесту снова занялась рукоделием. На этот раз из охапки тонких гибких веток плела рыболовную морду. Конструкция вышла кривая и косая. Будь я рыбой, даже близко не стала бы подплывать к этому убожеству. Но у рыб отсутствует чувство прекрасного, зато присутствует чувство голода. И мозгов совсем немного, достаточно только чтобы залезть в ловушку, но никак не выбраться из неё. Снизу привязала камень-груз, сверху – бамбуковое полено-поплавок. Внутрь засунула остатки фруктов, моллюсков и крабов и отправила морду на ловлю в бухточку. Пока строится хижина, рыба, в идеале, сама поймается.

   К вечеру сделала только каркас стен. Завтра привяжу жерди для крыши. Такими темпами ещё минимум четыре дня до момента, когда конструкцию можно будет назвать жильём. Если не отвлекаться на поиск еды, готовку и уход за бессознательным телом, то, думаю, двух дней бы хватило. А то и за один бы управилась, если упереться без передыха с рассвета до заката.

   Рыба поймалась одна, зато большая. Её запекла в углях, завернув в пальмовый лист и обмазав красной землёй из ям, куда вбивала сваи. Земля запеклась жёсткой, но хрупкой коркой, подкинув мысль поискать глину. Жареное и печёное скоро надоест, а с глиной можно слепить горшок и тарелки. Или чашки. А то пить из кокосовых черепков не очень удобно, и бамбук ровно обломать пока не получается. Ещё надо постоянно бегать к ручью за водой, а с глиной можно сделать кувшин.

   Хижину я всё же закончила за полтора дня. Покрыла крышу пальмовыми листьями, а стены сделала на манер плетня – нарубила длинных гибких веток и плотно уложила между столбиками. Щелей всё равно осталось предостаточно, так что созданием окон не стала заморачиваться. Днём хватит солнечного света, а ночью и так ничего не видно. Если будет сквозить или нехорошие крабики и любопытные насекомые всё же проберутся внутрь, то замажу щели землёй. Высохнет, так и дождь не страшен, если вспоминать саманные дома. Или там их как-то всё же закрывали от осадков? В любом случае, пока об этом можно не думать.

   Освободившееся от строительства время отдала собирательству, поиску глины и плетению корзин, циновок и прочих приятных мелочей. Постепенно место обжилось. Поодаль даже выкопала помойно-туалетную яму и поставила над ней туалетный домик без крыши и двери, зато с видом на море. Все же на оставляла надежда, что де Граф очнётся, а делать дела на виду как-то неприлично. Как и загаживать окрестности без выделенного под это места.

   Глина нашлась выше по течению ручья. Жирная, светло-коричневого цвета, она идеально подошла для посуды. Первая чашка получилась тонкой, звонкой и кособокой. Я нетерпеливо поставила её сразу в костер и её форму, и без того неидеальную, подправили прогорающие дрова. Кусочек угля, вплавившись в стенку, чёрным укором смотрел из черепка. Чашка не только вышла кривой, но и очень непрочной. Следующие изделия сначала слегка подсушивала на солнце, и только потом укладывала в середину очага, раздвинув горячие угли. Руки у меня явно неприспособленны для творчества, поэтому о красоте и изяществе поделок говорить нельзя. Успокаивало то, что кроме меня эти шедевры никто не видит.

   Большой горшок не выдержал испытаний и лопнул при попытке снять его с огня после закипания воды. Тут же выяснился ещё один нюанс – посуду надо как-то убирать с огня, чтобы не лезть голыми руками в пламя. То есть или приделать будущим горшкам ручки, или сделать печку и готовить не на открытом огне.

   Следующее утро бродила по берегу возле выходящих в море скал, где был богатый выбор камней разной формы и размера. Именно там несколько дней назад нашла подходящий топор, а чуть позже – будущий нож. Им заняться ещё не дошли руки, но длинный и плоский камень ждал своего часа. Сейчас критерии были намного ниже, ведь требовались не инструменты, а всего лишь "кирпичи" для очага.

   Корзина едва не развалилась от груза. Всего-ничего, четыре булыжника, но и их хватило для появления расползающихся дырок в плетёных стенках. Ещё полтора десятка сложила кучкой, приготовив на следующие ходки. Когда решила, что количество камней у хижины достаточно, руки казались, вытянулись до колен. Последний камень я даже не несла, катила на ребре по песку. Ну не смогла пройти мимо большой плоской плиты. Накрою сверху печку, будет большая столешница, и, когда и если прокалится насквозь, то ещё и сковорода.

   Сложить камни неровным прямоугольником, больше похожим на овал, и обмазать глиной, заняло не больше полутора часов. Почти столько же возилась с трубой, она упорно пыталась завалиться набок или осесть, пока не сообразила наращивать её постепенно, по мере затвердевания глины в нижних слоях. И уже вечером огонь радостно гудел в топке. Хочу – поставлю горшок, хочу – на огне что пожарю. А вот запекать в углях уже неудобно, размер топки не позволял безопасно положить внутрь что-нибудь. Плита тоже прошла проверку весьма неплохо разогревшись, так, что положенные на неё устрицы приготовились без уже надоевшего привкуса углей и золы.

   С утра шёл переменный дождь. Он то становился ливнем, то давал передышку, лениво капая со свинцовых туч. Пальмовая крыша успешно справлялась с задачей, не пропуская в хижину воду, чего нельзя сказать о плетёных стенах. При первых признаках ручья на полу, я с топором выскочила под струи воды и прорубила вокруг дома в земле отводную канаву, убирая грунт неудавшейся тарелкой. Как совок она неплохо себя показала.

   Навес над "кухонным уголком" ставился в основном от палящего солнца, но и от дождя он тоже спасал, пусть и хуже, чем крыша хижины. По крайней мере, рыба, повешенная под козырёк вялиться, и запас сухих дров почти не пострадали. А вот эксперимент по горячему копчению рыбы провалился – огонь в открытом очаге залило образовавшимися ручьями. Поставила себе в мыслях заметку обкопать хозяйственную часть и плотнее обложить кострище камнями.

   Этот день посвятила отдыху. В дождь не было желания куда-либо идти, особенно, в мокрый тропический лес. Поэтому весь день просидела на пороге хижины, плела корзины с циновками и пыталась придумать ловушки для птиц, которых здесь водилось предостаточно. Рыба, морепродукты и фрукты – это хорошо, но иногда хочется мяса.

   Прошёл ещё один день. Я сидела на камне на окончании мыса-мусоросборника. Волны накатывали на гряду чёрных коварных камней, означая их присутствие пенными валами. Через пару часов вода поднимется выше, и камни полностью скроются из вида, грозя случайным кораблям острыми зубами.

   Но кораблей за всё время не видела ни одного. И на мысу тоже мусор природного происхождения. На него течение сносило почти всё дрейфующее мимо острова, в основном ветки и стволы деревьев, но, порывшись, я нашла некоторые вещи из перевернувшийся лодки. Сама лодка, несогласованно взмахивая двумя вёслами, медленно отдалялась от острова. В ней я насчитала шестерых. Все, кто оказался на острове, кроме меня и де Графа. Непонятно, что у них случилось, что они решились выйти в море. В их цели я не сомневалась – второй остров, что в ясные дни смутно темнел на горизонте серым облаком. Думают, что там будет лучше?

   Все дни после добровольно-вынужденного изгнания я почти не вспоминала об оставленной группе. От них никто не появлялся поинтересоваться, как мы, и я тоже к ним не ходила. Слишком далеко для праздного любопытства. Даже при быстром темпе ходьбы это заняло бы почти половину дня. Настолько оставить больного бессознательного человека я не решалась. Но сейчас появилась необходимость сходить в тот лагерь, попробовать выяснить, что случилось и почему они покинули остров. Вода есть, еды достаточно, хищников и змей я не только ещё не встречала, но и не видела следов их присутствия. К тому же сильно сомневаюсь, что из-за них они так поспешно уплыли.

   Я следила за лодкой, пока она не стала еле заметной точкой среди ярких бликов волн. Что ж, шансы доплыть до острова у них есть. Но только если ночью не снесёт сильно в сторону. На двух вёслах до темноты могут не успеть, тем более, что вышли в море ближе к полудню.

   В хижине поставила в изголовье большой горшок с водой. Один конец тряпки опустила в воду, другой положила на лоб де Графу. Надеюсь, поможет на время моего отсутствия снять жар. Он почти исчез за эти дни, но всё равно иногда возвращался, вынуждая не отходить далеко от хижины. Сама же бегом добралась до покинутого лагеря.

   За то время, что меня здесь не было, почти ничего не изменилось. Стало больше мусора, и вокруг кострища появилось шесть охапок листьев. Спальные места по числу людей. Они так и не соизволили сделать хоть какую-то крышу, и весь недавний ливень мокли под каким-нибудь деревом. Кострище тоже выглядело странным. Я не нашла в нём свежих углей и пепла, будто как он потух в дождь, так его потом и не развели вновь. Отчасти это доказывали и сложенные в нём ветки с растопкой. Разжечь хотели, но не получилось. Но ведь солнце после ливня снова жарило, а у них остались очки! Ответ пришёл, когда я нашла разбитую оправу. Одна линза в ней так сильно раскрошилась, что вряд ли смогла сфокусировать достаточно света, а вторая просто отсутствовала.

   С одной из лежанок забрала нижнюю юбку со следами крови. Слишком хорошая и дорогая ткань, чтобы жена лавочника могла такое позволить. Значит, маркизы. Месячных в этом мире не знали, происхождение крови должно быть несколько иное.

   Сопоставив обе находки, воображение нарисовало картину, как мужики, соскучившись по женской ласке, неоднозначно предложили маркизе не ждать до мужа. Марик попробовал вмешаться, огрёб по лицу и, возможно, по другим частям тела. В пылу объяснения насколько он неправ, мешая взрослым, несчастные очки попросту растоптали, не заметив, и вторую линзу искать, думаю, уже бесполезно, или также растоптали в пыль, или совсем потеряли. Если уж шестеро человек её не нашли точно зная место драки, то мне надо просеивать половину пляжа. Марик должен быть дважды виноват и трижды обижен. Помешал отдыхать, испортил очки – единственный источник огня у этой компании, и лишился хорошего зрения. Как его за очки не прибили на месте, не понимаю. Неужели, у кого-то здравый смысл появился? А ведь могли и заранее забрать столь важный для выживания предмет.

   Дальнейшее обследование лагеря не объяснило причины покинуть остров. Думается, ей стало желание и надежда добраться до следующего. Вдруг, там есть люди? С потерей огня их здесь уже ничего больше не держало. Набрали побольше фруктов, воды в бочку и отчалили, оставив весьма загаженный в прямом смысле слова берег. Казалось, они поставили себе целью удобрить каждый куст, иначе столько следов жизнедеятельности не объяснить. Даже прошедший ливень не смог до конца вымыть прибрежные заросли.

   Прихватив находки, вернулась домой к уже привычным делам. Юбку отстирала и разрезала на большие куски. Пойдут на смену рубахи-подгузника, чтобы, когда её стираю, де Граф не смущал едва прикрытым видом.

   Этой ночью, вопреки обыкновению, легла спать, прижавшись к тёплому боку. Экономя силы лежанку сделала одну, достаточно широкую для двоих, и ночью старалась держать дистанцию. Сейчас же чувствовала необходимость, чтобы рядом кто-нибудь был. Пока лодка не уплыла, хватало мысли о том, что, если станет совсем одиноко, можно прийти к той группе. С их отбытием единственными людьми на острове остались мы двое. И то, надолго ли? Всё же столько дней без сознания и с повышенной температурой заставляли волноваться за жизнь князя. Так и заснула под стук сердца и мерное дыхание, уже привычно игнорируя песни ночных цикад и лягушек.

   Де Граф открыл глаза. Сознание вернулось полностью, но память смазала события последних дней. Он помнил, как лодка перевернулась на прибрежном рифе, потом провал, они всей небольшой группой долго шли по берегу до ручья. Кажется, уже на следующий день произошёл какой-то неприятный конфликт, и снова провал до нынешнего момента.

   Взгляд упёрся в низкую крышу, собранную из жердей и покрытую листвой. Затем опустился ниже на стены, сплетённые из длинных деревянных полос. Через многочисленные щели свободно проходил солнечный свет, позволяя оглядеть скромное убранство крошечной хижины.

   Тело не слушалось. Рука едва приподнялась на ладонь и вновь упала на деревянный настил. Несложное краткое движение потребовало большого напряжения. Никогда мужчина не чувствовал себя настолько слабым. Даже после измотавшего сражения с приспешниками Властелина и то мог самостоятельно двигаться. Сейчас же под силу оказалось только повернуть голову. Впрочем, смотреть было не на что. Примитивную хижину шага примерно на четыре-пять, почти целиком занимала лежанка. Мебели и предметов обихода мужчина не заметил. Только в ближнем углу стояла маленькая и такая же примитивная табуретка из связанных бамбуковых стволиков, да на угловой полке над ней стопка сложенной одежды. Движения утомили, и де Граф снова то ли заснул, то ли потерял сознание.

   В следующий раз он пришёл в себя уже во второй половине дня, если судить по солнечным лучам, освещающих хижину. Изменение заметил всего одно – кто-то повернул его на бок. Сейчас положение позволило хоть немного осмотреться. Ощущения подтвердились – он лежал полностью обнажённым, только вокруг бёдер обмотана тряпка. Из хорошей, между прочим, ткани. Неужели спасшаяся группа встретила местных дикарей и те позволили занять их дом для ухода за ним? Сколько же времени могло пройти? Тело показалось намного худее, чем было, но кто знает, как болезнь могла повлиять на него. Попытки движения ни к чему не привели, кроме как к усталости и закономерному итогу – он снова заснул.

   В третий раз проснулся уже в потёмках. Кто-то весьма небольшого роста коленом поддерживал его в полусидячем положении, одновременно вливая в рот жидкую кашу, по вкусу похожую на варёную рыбу с привкусом банана. Судя по тому, как ловко и аккуратно производилось кормление в тусклом свете щепки, горящей над плошкой с водой, процедуру проделывали далеко не в первый раз.

   Разглядеть кормильца из-за темноты и неудобного ракурса не получилось. Как и привлечь внимание, показав, что пришёл в сознание – тело предательски ослабело настолько, что сил хватило только открыть глаза и послушно глотать тёплое варево.

   Миска опустела. Человек мягко уложил де Графа обратно на лежанку и молча вышел. На этот раз мужчина не заснул и лежал, вяло обдумывая случившееся.

   Когда человек снова вернулся, князь ощущал сильное желание посетить уборную. Сходить под себя не позволяло воспитание и чувство брезгливости.

   Поставив ношу на край лежанки, человек уверенно и деловито ощупал тряпку, прикрывающую промежность. Слабый огонёк щепки осветил нахмурившееся лицо и де Граф узнал свою сиделку.

   – Тено? – вместо удивлённого восклика прозвучал тихий неразборчивый шелест. Но и его оказалось достаточно для привлечения внимания. Влада сразу подошла ближе и поднесла огонёк, всматриваясь в лицо.

   – Вы очнулись?! – с надеждой спросила она и, когда де Граф согласно слабо улыбнулся и прикрыл глаза, сползла на пол, будто ноги перестали держать.

   – Тено, – мужчина, несколько удивлённый подобной реакцией, всё же нуждался в решении своей проблемы. – Мне надо... выйти.