Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

– И кем ты хочешь? Воином с волшебным сверкающим двуручным мечом? – прозвучало чуть насмешливо, но Саша не обиделся.

– Я что, больной? Мне жить спокойно хочется. Дома мечтал о своей ферме. Чтобы вышел из дома, и поля до горизонта. А на них тучные стада пасутся. И рядом трактор пашет.

Парень вдохновенно рассказывал, глядя в небо. Я тоже представила мирную пасторальную картину. Зелёная травка с белыми облачками овец и тёмными тучками коров. Низкая изгородь, за которой колосится рожь, а вдалеке яблоневый сад.

– Жаль, только, несбыточная мечта. Не думаю, что меня вот так спокойно в фермеры отпустят, – Саша вздохнул. – Ещё и денег надо. И землю где-то взять. Нереально, средневековье, свободных наделов не должно быть. И ещё за обучение отрабатывать, наверняка, попросят.

– Ну, почему нереально? – я даже обиделась. – Землю тут свободно можно как покупать, так и брать в долгосрочную аренду лет на триста. Лишь бы деньги были.

– И во сколько ферма встанет?

– Понятия не имею, – я рассмеялась. Законы знаю, про куплю-аренду наделов ниже княжеств тоже, а с ценами напряг.

– О, господин де Граф, можно вас на минутку? – я окликнула главу разведки, что так удачно проходил мимо. Через тренировочный полигон часто сокращали дорогу.

– Да, ваше величество, вы что-то хотели? – мужчина приблизился и с интересом посмотрел на нас двоих, сидящих на брусьях.

– Вы, случайно, не знаете, сколько может стоить средняя ферма?

– От двухсот до тысячи золотых, – почти не задумываясь ответил он.

– Двести? Прилично.

– Позвольте спросить, это вы для него спрашиваете? – де Граф посмотрел на Сашу. Парень за последнее время поднаторел в знании языка, но большой практики в общении не имел, и, кажется, не успевал за беглой речью.

– Да, на всякий случай, если что, чтобы на улице без средств не остался, – я подтвердила предположение.

– Осмелюсь заметить, что он несовершеннолетний. Пока он ваш подопечный, ничего не грозит, но, как вы сказали, в случае чего ему обязательно назначат опекуна. При этом никто не гарантирует, что ко времени вступления в право, будет во что вступать, – мужчина вежливо напомнил особенности местного законодательства.

– Признаться, я упустила этот момент, забыв про возрастные отличия, – я грустно поникла.

– Ваше величество, если вы и молодой человек не имеете возражений, я бы предложил рассмотреть вариант с усыновлением, – де Граф едва заметно замялся. – У меня есть на примете пара, недавно потерявшая наследника. Смею предположить, что они проведут вступление в род.

Я с лёгким прищуром посмотрела на ожидающего ответа мужчину. Интересно, а ему с этого какой прок? Затем повернулась к Саше, внимательно и напряжённо слушающему разговор.

– Что скажешь? Это тебя ведь касается.

– Извини, я плохо понял, о чём речь. Не успеваю услышать и половину слов.

Я вкратце изложила предложение главы службы безопасности.

– Мне кажется, это не тот случай, чтобы протестовать, – осторожно ответил парень. – Я ведь здесь на птичьих правах, как ты и сказала, только по прихоти императора.

– Называется, спросили, сколько стоит ферма, – переглянувшись, мы рассмеялись, стоило де Графу скрыться из виду.

– Влада, а ведь я так и не знаю, как ты сама здесь оказалась, – неожиданно сообразил Саша. – Тоже призвали мир спасать?

– Типа того, – как-то рассеянно ответила, не зная, признаться сразу, что я тут типа император, или смалодушничать. Решила подождать, неизвестно, как отреагирует и изменится отношение. Всё же единственный, с кем можно легко поболтать о чём угодно. Эрик, какой бы ни был хороший друг, но всё же подчинённый, и держал дистанцию.

Дней через десять мы уже позабыли о разговоре. В обычный выходной день, когда большинство обитателей замка, как обычно, выехали в город, мы с Сашей так же обычно оккупировали музыкальную комнату. Мастер Сольени сделал не одну, а целых две гитары. Одна из хорошего дерева, с красивыми накладками и нежным звуком. Вторая попроще, из более крепкого материала, с хорошим слоем водостойкого лака, имела более громкое и резкое звучание, зато идеально подходила для песен у костра в походах.

Саша привычно сел за клавесин, я взяла "домашнюю" гитару. Устраивать концерты, когда в замке были все советники, мы, не сговариваясь, не стали. И так из четырёх предыдущих раз, дважды получали незваных зрителей и выставляли себя не в лучшем свете.

Как всегда, начали мирно. С Высоцкого, Арии, пары бардов. И, как-то незаметно перешли на шансон и блатняк. Благо, этого добра я, как основной исполнитель, знала много – ежедневно четыре года по полтора часа в одну сторону ездила на работу и в институт в маршрутках. Тут не только репертуар выучишь, но сам поверишь, что сидел. В общем, когда закончили очередной "гоп-стоп", от дверей донеслось вежливое покашливание.

В проходе скрестив руки на груди, хмуро подпирал косяк де Граф-младший. Его отец, слегка улыбаясь, стоял рядом. Я с ними сегодня уже виделась, а Саша сразу встал из-за клавесина и приветственно поклонился. Чему-то его всё же научили.

– Приношу извинения за беспокойство, – произнёс глава службы безопасности. – Разрешите на время забрать молодого человека?

Я согласно кивнула. Саша вышел следом за мужчиной, и я осталась наедине с лордом-защитником. Он отлепился от косяка, и, подойдя к клавесину, закрыл забытую крышку.

– Тено, скажите, у вас все песни из уголовной жизни?

Я почувствовала, что краснею.

– Нет, просто вы всегда на них попадаете, – начала я оправдываться и замолчала на полуслове. – А вы откуда знаете, о чём они?

– Мне бы тоже хотелось это знать, – де Граф встал напротив. – Вы на каком языке поёте?

– На русском. Эти, – я выделила слово, – переводить точно не стала бы.

– Занятно. Я слышу чистый анремарский. "Посмотри на это небо, посмотри на эти звёзды, видишь это всё в последний раз", – процитировал он строки песни.

– Не может быть! – то ли идеально переведено то ли воспринимаются так, как написаны – с рифмой, сохранением ритма и, подозреваю, лексики. – а другие тоже слова понимают?

Я вспомнила, что наши первые музыкальные эксперименты проходили в присутствии охраны. Но они ничего не говорили и не показывали виду, что что-то понимают. И де Граф-старший тоже слышал.

– Хм... – мужчина потёр подбородок. – Не могу сказать. Вы не против небольшого эксперимента?

Я неуверенно кивнула.

– Тогда подберите, пожалуйста, какую-нибудь песню поприличней.

Он на минуту вышел отдать распоряжение слугам. Здесь они встречались намного чаще, чем в личных покоях, но всё равно приходилось иной раз ловить и искать, если в помещении не было шнурка для вызова. Я сидела в кресле, обнимала гитару и пыталась вспомнить нормальные песни. Как назло, в голову лез блатняк и разные варианты разбойничьих.

Вскоре в комнату вошли Эрик с Крисом.

– Гвен, что случилось? – встревоженно спросил Крис, окинув меня взглядом, но обращаясь к вызвавшему их де Графу.

– Я хочу, чтобы вы кое-что послушали, – вместо ответа сообщил он и кивнул мне, мол, давайте. Я провела рукой по струнам и исполнила песенку Алисы из детского радио спектакля.

Много неясного в странной стране

Можно запутаться и заблудиться.

Даже мурашки бегут по спине,

Если представить, что может случиться.

Вдруг, будет пропасть и нужен прыжок.

Струсишь, иль сразу прыгнешь несмело?

А? Э! Так-то, дружок.

В этом-то всё и дело.

Добро и зло в Стране чудес,

Враги везде встречаются,

Но только здесь они живут

На разных берегах.

Здесь по дорогам разные

Истории скитаются

И бегают фантазии

На тоненьких ногах.

Закончив, вопросительно посмотрела на де Графа, затеявшего это прослушивание.

– Что скажете? – переадресовал он вопрос.

– Голос определённо надо ставить, – вынес вердикт Крис. – И со слухом немного поработать. Но песня оригинальная, сами сочинили?

– То есть, слова вам понятны? – не дав мне ответил, спросил де Граф и, получив подтверждение, сообщил об открытии. После обсуждения провели ещё несколько экспериментов с другими песнями. Мужчины тщательно вслушивались в слова, но так и не смогли однозначно определить язык исполнения. Списали всё на магию переноса Первого.

Меня, наконец, отпустили, и я ушла развеяться в парк. Попесчаным дорожкам прогуливалась незнакомая пара вместе с Сашей. Он что-то живо обсуждал с мужчиной, компенсируя нехватку слов жестикуляцией. Женщина шла чуть позади и с теплотой смотрела на них.

– Чудесный мальчик, – произнесла она, когда Саша, старательно следуя этикету, нас познакомил. Прогулку продолжили в том же порядке, только теперь и я беседовала с баронессой де Кольен.

– Он так похож на нашего сына, – продолжила она. – К сожалению, мы с мужем не можем больше иметь детей. Но Алесандра, – она немного переиначила имя на местный манер, – введём в род полноправным наследником.

– Вы уже решили? – я удивилась. – Так быстро?

– Признаться, когда господин де Граф рассказал о нём, мы сильно сомневались. Ожидали увидеть какого-нибудь дикаря. Приятно осознавать, что опасения были напрасны. Сколько ему? Лет двадцать?

– Семнадцать или уже восемнадцать.

– Чудесный возраст.

Мы ещё немного поговорили. Судя по всему, Саша не будет возражать против этих приёмных родителей.

Бароны де Кольен приехали всего на несколько дней, и ритуал введения в род решили провести в замке сразу перед отъездом. Получалось, что им оказана высокая честь, ведь свидетелями выступал сам император и два князя. Хотя достаточно одного того же уровня или выше и двух примерно того же статуса, что и участники ритуала.

Сам ритуал оказался прост до безобразия.

– Я, барон де Кольен, при свидетелях принимаю Алесандра в свой род на правах старшего сына и наследника, – барон произнёс ритуальную фразу.

Затем острым ножом надрезал запястье и накапал немного крови в чашу. Затем это же повторила его жена, изменив только слово "барон" на "баронесса". Порезы сразу же залечили. В чашу добавили воды, разбавив красные лужицы, и поднесли к принимаемому в род. Я, как старший по статусу, подошла к Саше и этой водой обмыла ему руки и лицо. Ритуал не требовал его активного участия, ведь в род могли вводить и несмышлёных младенцев. Вода сразу же впиталась, не оставив ни капли на коже парня. Примерно через месяц любая проверка кровной связи будет показывать, что Саша действительно имеет отношение к этим двум людям.

– С днём рождения, Алесандр де Кольен.

На этом ритуал и заканчивался. Баронам выдали грамоту, где указали факт введения в род, заверенную тремя печатями – моей императорской, и двумя княжескими – де Вена и де Графа. Теперь никто не посмеет усомниться в родственных связях, и имя нового наследника барона будет вписано в родословную книгу Империи.

Перед самым отъездом, когда бароны уже садились в карету, я отвела Сашу на минуту в сторону, попрощаться.

– Не опозорь новую родину, – я шутливо толкнула парня в бок кулаком и продолжила на полном серьёзе. – И смотри, не прогрессорствуй. В разумных пределах. Никакого пороха, бомб, ядерного оружия и прочих нефтегазовых разработок. Хватит и одного засранного мира.

– Даже не думал, – так же серьёзно ответил Алесандр. – Тем более, что всё равно знаю эти технологии только по названиям.

Глава 21.

Война началась через четыре месяца. В первый день месяца с утра хайняньский посол вручил официальное уведомление о начале боевых действий, а в обед их армия уже атаковала приграничный гарнизон.

Внешняя разведка, еле вставшая на ноги, смогла всё же определить место, время и силу удара. Первые нападения отражались достаточно легко.

Я осталась в замке в компании одного де Вена. Особенность средневековых и, соответственно, местных, войн в том, что командующий если не лично ведёт войска в атаку, то находится близко к театру военных действий. Иначе невозможно оперативно реагировать на меняющуюся обстановку. Князь Гвенио де Граф, лорд-защитник и правая рука Императора, а также исполняющий его обязанности при необходимости, выехал с генеральным штабом руководить армией. Эрик Торнгейм, лучший мечник Анремара, мотался с гвардейским отрядом по стратегически важным местам, помогая выигрывать бои. Меня, как несовершеннолетнего, даже нет, как малолетнего, и, тем более, девушку, оставили в замке. Руководство страной никто не отменял, а в военное время необходимо тщательней держать руку на пульсе. Где собрать провианта и припасов для армии, где провести дополнительный призыв рекрутов и ополченцев, где устроить показательное избиение обнаглевших разбойников или задирающих цены купцов – всё дополнительно к обычным делам легло на меня. Князь Крис де Вен, первый советник и наставник Императора, также остался в замке помогать с управлением.

Население к войне отнеслось довольно спокойно. И, чем дальше на юг и юго-запад, тем больше казалось, что война людей не волнует. Налоги не повышали, дополнительные сборы не вводили. Выяснилось, что собираемых денег с лихвой хватает почти на всё, если убрать воровство и оседание средств у лендлордов. Призыв в армию тоже пока не затрагивал отдалённые провинции. Людей хватало и поближе к войне, а тратить больше месяца на переброску рекрутов с одного края страны на другой, посчитали нецелесообразным. К тому же здесь война всё ещё удел профессионалов, которые учатся если не с детства, то долгие годы и набор ополченцев, по факту, крайний случай, когда враг уже стучит в ворота. Поначалу было странно и непривычно читать сообщения о битвах двадцати против полусотни или о большом сражении, где участвовало по три сотни с каждой стороны.

После каждого сообщения вносили изменения на карту в штабном зале. Огромный стол с двойной столешницей представлял из себя рельефную карту Империи, где мы, я, Крис и де Граф-старший, переставляли фишки. Одни обозначали войска, другие медицинские обозы, третьи – обозы с припасами и так далее. Любой шпион дорого бы дал только за то, чтобы хотя бы мельком, хоть одним глазком, взглянуть на эту карту. Поэтому большую часть времени стол был закрыт второй столешницей, с нанесённым на неё планом столицы. Тоже полезная вещь, особенно после того как к каждому зданию подписали, какая лавка в нём располагается или к какому роду принадлежит особняк.

Де Граф выставил фигурку войск противника на карту. Общий расклад не мог не радовать. Судя по всему, ещё два-три месяца, и война закончится капитальным разгромом противника, не продлившись и года. Даже непонятно, о чём думал ханьянский король, начав эту войну. Казалось, что он преследует совсем другие цели, а война только прикрытие. На это намекала и странная активность ханьянского войска возле северо-западной границы. Напасть оттуда на Империю невозможно – высокие и непроходимые горы служат хорошим щитом. Этот хребет тянется с запада на восток по всему северу Империи, почти исчезая в середине и снова поднимаясь на востоке.

Бои сдвинулись далеко на север, на территорию Ханьяна, и постепенно сворачивали на восток по направлению к Хяне, столице страны-агрессора. Несмотря на близость границы, обозы приходилось пускать в обход хребта. Он хоть и ниже западного, но тоже плохо проходим и не изобилует перевалами.

– Ваше величество, – произнёс глава разведки, осмотрев карту. – В донесениях сообщают, что сектанты готовят какую-то диверсию в столице. К сожалению, подробности пока неизвестны. Прошу вас быть осторожней и усилить охрану замка. Известно, что сектантов поддерживает Хайнянь, но в чём это будет выражено, не могу сказать.

– Возможно, что именно по их желанию и была начата война, – дополнил Крис. – Удар может быть нанесён по вам. Не стоит забывать прошлогоднее похищение.

Я согласно кивнула.

– Делайте, что должно. Я в этом слабо разбираюсь, поэтому оставляю защиту на вас.

В зверь зала постучали. Мужчины отработанным движением закрыли карту планом города. Если не знать о двойном столе, догадаться, какая ценность скрывается под ним, сложно.

– Ваше величество, – получив разрешение, в дверях появился один из гвардейцев стражи. – Там пришёл какой-то оборванец, просит срочно с вами встретиться.

– И что, теперь о каждом, кто попало, будут доклады? – недовольно спросила я.

– Он предъявил это, – невозмутимо ответил гвардеец и протянул какой-то предмет. – Вы приказали о таких докладывать немедленно.

Я взяла вещицу. Это была простенькая подвеска в виде камня из цветного стекла, хитрым образом обвязанного шнурком. Лично изготовила и отдала Ремису. Бегать за слухами даже в сопровождение Эрика последнее время не рисковала, но оставила парню возможность связи при крайней необходимости.

– Ведите его сюда, – распорядилась, не обращая внимания на Криса и де Графа. не тот случай, чтобы продолжать шифроваться.

Ремис зашёл в зал почти сразу, наверно, ждал снаружи. Неуклюже поклонился.

– Что случилось? – если он воспользовался подвеской, то произошло что-от серьёзное.

Парень молча подошёл к столу мимо напрягшегося гвардейца и высыпал на него горсть некрупных, с булавочную головку, прозрачно-голубых камней с розовым отливом. После отошёл на шаг назад, давая доступ к камням.

– Около полусотни вёдерных мешков с этими камнями были выгружены с корабля "Любимец ветра" прошлой ночью, – сообщил он, когда де Граф и Крис начали рассматривать этот бисер. Выражения их лиц менялось с интереса на брезгливость, когда они брали камешки в руки и закончилось удивлением на грани изумления. Разумеется, если судить по Крису. Глава разведки контролировал себя даже лучше своего сына и эмоции только оставляли слабый след.

– Щегол в порту подвизался, – вполголоса рассказывал мне Ремис, пока господа изучали камни. – Стянул немного. Я-то сам сейчас у торговца в помощниках хожу, ваш спутник поручился, – пояснил он, явно имея в виду Эрика. – Вижу, что камни не простые, да гадливые какие-то. А в таком количестве, да ночью спешно разгружать не к добру.

– Так, молодой человек, – де Граф взял Ремиса под локоть и повёл на выход. – Сейчас вы мне всё расскажете про эти камни.

Парень не сопротивлялся, только беспомощно оглянулся на меня. А я только одобрительно кивнула, давая разрешение на рассказ. Мы с Крисом остались в зале вдвоём. Я, не зная, что сказать, собрала в горсть и перебирала лежащие на столе камни. В них чувствовалась какая-то неправильность, но ничего такого, что могло бы вызвать неприятие или брезгливость. Крис какое-то время молча наблюдал.

– Вы не хотите ничего рассказать об этом юноше? – тоном строгой мамы, наконец, спросил он. Я вздохнула и ссыпала камни обратно на стол.

– Не хочу, но придётся.

Я рассказала вкратце о своих гаврошах, не забыв упомянуть их участие в истории с бароном ???? почти годовалой давности. Сознательно умолчала, что поначалу бегала к ним совсем одна, да ещё тайком, потайным ходом.

Крис выслушал с осуждающе-обиженным видом, но комментировать ничего не стал. Он всегда расстраивался, когда я выдавала что-то, что, по его мнению, не пристало делать приличному аристократу, которого он во мне пытался воспитать.

– Мне бы хотелось поговорить с этим молодым человеком, когда господин де Граф с ним закончит, – произнёс он.

Я с удивлением и недоверием посмотрела на своего советника. Да, он сильно изменился после работы с бродячей труппой, но что могло заинтересовать его в Ремисе?

– Мне кажется, у него есть неплохой потенциал для работы со стихиями, – пояснил он, видя моё удивление. – Простые люди в сорсах видят только немного странные камешки.

Я несколько разочарованно вздохнула. Мне сорсы тоже не были противны. Получается, магия мне недоступна. Что ж, всего по маленьку, и так попала в этот мир не просто так, а в целого Императора.

– Не расстраивайтесь раньше времени, – подбодрил Крис, поняв, что меня расстроило. – Склонность проявляется после полного взросления, вам ждать ещё лет пятнадцать-двадцать, – подбодрил он, а я зацепилась за число.

– Почему двадцать? Мне же всего двадцать пять, а совершеннолетие в пятьдесят.

– Понимаете, тено, есть многократно подтверждённая теория, что у каор взросление может наступать раньше пятидесяти. Это средний возраст. А так всё может зависит от уровня ответственности, психологического возраста, условий жизни и тому подобному. Поэтому крестьянские дети растут равномерно лет до тридцати, без второго периода, он у них сразу проходит, без перерыва. Им ведь с детства приходится работать и помогать семье. Но и живут они меньше. У дворян и аристократов такой нужды нет, поэтому и детство дольше. К сожалению, про вас мы не можем достоверно ничего сказать из-за вашего происхождения.

Ну вот, сначала обрадовал, потом опустил, обозвав крестьянином. Ну и ладно, вырасту, так вырасту. А нет, то мне и метр с кепкой нормально. Я уже привыкла, что все вокруг выше минимум на голову, а то и две.

Де Граф вернулся в замок к ужину следующего дня. С тех пор, как ему вернули здание управы в городе, он жил при нём, наведываясь пару раз в неделю с информацией.

Глава разведки и тайной канцелярии выглядел слегка уставшим, но довольным. По традиции за едой о делах не говорили, и я еле дождалась десерта, чтобы узнать новости.

– Вчера я вам говорил о готовящейся диверсии, – начал де Граф-старший, отламывая ложечкой от пирожного. – Благодаря вашему знакомому, Ваше величество, мы смогли предотвратить это в самом начале подготовке. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество с ним.

– Уже завербовали? – обречённо спросила я.

Мужчина в извиняющемся жест развёл руки.

– У меня совсем мало людей из его круга, к тому же он уже известен, как работающий на вас. Так вот, – он вернулся к теме. – Мы захватили почти всех исполнителей из тех, что были в столице. Скажу прямо, идея была безумная, но, если бы удалась, ход войны мог сильно измениться. Они планировали сжечь столицу.

Сделав паузу посмотреть на ошарашенные лица, де Граф продолжил. – Одновременный поджог во всех районах города наделал бы проблем, но с этим могли справиться. Поэтому контрабандой привезли сорсы. Бракованные и слабые камни не высокой стоимости плохо подходят для полноценного колдовства. Но могут служить катализатором горения и затрудняют тушение даже стихиями. Того количества, что привезли, с лихвой хватило бы на весь город.

– А гибель столицы – это удар в тыл по армии, – прокомментировал Крис.

– Я уже послал вестника проверить порт в устье, пропустивший груз. Эх, мне бы ещё хотя бы лет пять... – посетовал глава разведки. – На службе крайне мало опытных людей.

Глава 22.

Примерно через месяц после предотвращения поджога, Крис, бодро прыгая на костылях, появился в моём кабинете и устроился в любимом кресле. Накануне он неудачно спрыгнул с турника и умудрился сломать ногу. Целители кость срастили, но запретили пользоваться конечностью дней десять-пятнадцать, а потом ещё столько же избегать нагрузок. Нравится мне местная медицина. В моём прежнем мире при такой травме в гипсе провёл бы минимум два месяца. С другими травмами и ранениями то же самое – хорошие и сильные целители могут прирастить конечность, если с момента ампутации прошло не слишком много времени. И, если очень постараются, даже вырастить новую за год-полтора. Естественно, целителя такого уровня простые люди не могли себе позволить, и в дело вступали лекари, обычно не владеющие магией, зато вооружённые настойками, припарками, вытяжками и прочими подручными средствами.

На лице Криса, сменяя друг друга, появлялись растерянность, грусть, какая-то обида. Не говоря ни слова, он протянул письмо. На печати красовалась пёсья морда. Герб де Графов. Письмо, в отличие от остальных донесений, пришло с курьером. Ещё не читая знала, о чём в нем написано, но всё равно прошлась глазами по ровным строчкам, написанным аккуратным разборчивым почерком.

Война перешла в заключительную стадию. Войска, как наши, так и противника, стягивались к столице Хайняня. На этих заключительных боях требовалось личное присутствие императора. И не важно, что он не воин, не мужского пола, и вообще, подросток. По нашим меркам мне сейчас должно быть лет пятнадцать, не больше. И то, с большой натяжкой. Но ехать надо и письмо являлось этим вызовом. Всё равно в бою участие не предполагалось – ставка может быть и очень позади войска, лишь бы была на фронте.

Я села на подлокотник и уткнулась носом в плечо Криса.

– Страшно? – тихо спросил он.

– Очень, – так же негромко ответила. – Я надеялась, они не дойдут до этого, сдадутся раньше.

Мы немного помолчали.

– Когда выезжать? – всё так же, не меняя позы, спросила я.

Крис погладил меня по голове.

– Сегодня после обеда пошлём карету, а вы с отрядом завтра с утра.

– Тогда пойду собираться.

План поездки был обговорён заранее. Вперёд, не таясь, со всеми почестями выезжала императорская карета в сопровождении гвардейцев. На неё ожидалось нападение сектантов или маор – хайняньцев. Сама же я с небольшим сопровождением, инкогнито, буду добираться верхами по окольным путям.

На следующее утро, чуть позже рассвета, де Граф-старший провожал непризнанного младшего внебрачного сына. Мальчишка рвался доказать, что достоин признания, и отец отправил его с полной рукой воинов из своей дружины на фронт, под крыло старшего сына.

Выслушав последние наставления, небольшой отряд отправился в путь. Я с любопытством оглядывала своих спутников на ближайшую неделю-полторы. Двое молодых, кажется, братья, смотрели чуть презрительно. Мол, куда ты, пацан, собрался. Но у них и ещё одного проскакивала радость от того, что они смогут участвовать в битвах, а не сидеть с остальной дружиной в имении. Остальные двое выполняли приказ. Сказано – довезти мальца до брата в целости – довезут. Интерес вызывал командир пятёрки. Он всё время оценивающе посматривал в мою сторону. Казалось, он подмечал всё: как я двигаюсь, ношу меч, держусь в седле. Даже то, как прощалась с де Графом и сейчас осматриваю окрестности и сопровождение.

До обеда ехали в напряжённой тишине. Нет, кони фыркали, копыта стучали, птицы в лесу чирикали. Дружинники тоже не молчали, а негромко переговаривались. Но воспринималось это так, будто они не знают, что от меня ожидать и как себя вести. Что же такого им наговорил мой мнимый отец? Или они ни разу не занимались охраной сопровождения?

На обеде в придорожной корчме так же явственно разделились – мужчины сами по себе, и я будто не с ними. То же самое продолжилось и на ночном привале. Остановились в лесу, немного свернув с дороги, когда уже начало темнеть. По моим прикидкам, могли бы проехать намного дальше, но командир, почему-то придерживался невысокого темпа передвижения. Меня что ли бережёт? К обустройству лагеря на ночёвку тоже не привлекли, ненавязчиво оттеснив в сторону. Спали под открытым небом, наломав веток с ближайших кустов и укрываясь дорожными плащами. И, опять-таки чувствовалось отчуждение. А ведь ехать ещё минимум неделю.

Расправившись с завтраком, я подошла к командиру, тоже закончившему есть.

– Господин... – нас никто не представил, и я не знала, как к нему обращаться.

– Лагрем, – подсказал мужчина.

– Господин Лагрем, можно поговорить?

Он с прищуром посмотрел на меня и встал.

– Отойдём.

– Кажись, спёкся пацан, сейчас назад повернём, – тихо заметил кто-то из дружины.

Мы отошли на несколько шагов.

– Я не знаю, что обо мне говорил и какие инструкции дал господин де Граф, – начала я и сразу же мысленно влепила себе подзатыльник. Обращение "господин" являлось нейтрально вежливым, в моём случае стоило обойтись без него, так как по легенде я хоть и бастард, но которого обещали признать. Если бы не обещали, тогда "господин" был бы уместен. Не выйдет из меня шпиона – на подобных мелочах быстро спалюсь. Командир тоже заметил оплошность, но только слегка улыбнулся самыми краями губ.

– Но не надо считать, что ничего не могу. Я не сахарная ваза. Не разобьюсь и не растаю.

– Господин де Граф предупреждал о подобном разговоре, – ответил мужчина. – У меня приказ доставить вас в расположение войск лорда-защитника не позднее десятого дня, – глаза Лагрема недовольно блеснули, кажется, кроме моей доставки, у него есть и другие указания, которые ему явно не очень нравятся, но он ничем другим больше не выдал своё отношение к ним.

Теперь понятно, почему все вот так от меня особняком. Даже если остальные и знают только основной приказ, то поведение командира чувствуют и следуют его примеру. Ну, спасибо, удружил "папаша".

– Если вас это не устраивает или имеете что-то против меня лично, то лучше вернуться назад, пока далеко не уехали, – если отношение не изменится, то поход окажется весьма тяжёлым не в физическом плане.

– Что, уже домой захотелось? – ожидаемые презрительные нотки.

– Что я хочу, в данном случае не имеет значения. Мне необходимо прибыть на фронт. И неважно, с вашим отрядом или с каким другим.

– Я не хочу слышать никаких жалоб, – коротко бросил командир и вернулся к костру. Поворачивать назад Лагрем не хотел, не стоит того потеря должности из-заневыполнения приказа по странной и не столь важной причине.

Завтрак закончили, лагерь собрали и стали седлать лошадей, каждый свою. Уходу за четвероногим средством передвижения и седловке Эрик меня научил ещё на первых занятиях по верховой езде и все занятия начинались именно с этого. Но в конюшне были лавочки, на которые можно встать, чтобы удобней было чистить и дотягиваться до спины лошадей. Здесь же подобного нет, не видно даже бревна или какого-нибудь пенька. С чисткой справилась, встав на седло, потник ещё нормально закинула на спину. А вот дальше... Нет, чтобы выдать лошадь поменьше, пусть и не породистую, но чтобы по росту была. Но благородным не пристало ездить на чём попало, вот и страдала на этих двухметровых монстрах.

Несмотря на то, что все прекрасно видели эти мучения, никто не предложил помощь. Один только, помоложе, вроде как даже сделал шаг, но старшие его одёрнули. Понятно, что ничего не понятно. Ну, напрягаю я их, раздражаю, но я ведь торможу весь отряд попытками нормально собраться!

С огромным трудом закинула седло на спину коня. Пришлось поднимать его над головой, а весит эта махина килограмм пятнадцать, дерево с кожей натуральное, всё качественное, никаких облегчённых пластиков и синтетики. Пока поднимала, едва не навернулась, сверзив конструкцию себе на голову. Но обошлось.

Второй этап аттракциона – пристроить на место перемётные сумки. Закидывать, как седло, не вариант – они и тяжелее, и неудобней. Но нашла и тут выход. Привязала к ним верёвку, залезла в седло задом наперёд, подняла сумки, прикрепила. Повторила то же со свёрнутым в плотный рулон походным плащом. Тоже вещь не из лёгких и компактных.

В этот раз двигались быстрее, но отчуждение чувствовалось сильнее. В целом день повторил предыдущий. Так же обедали двумя раздельными группами в трактире, так же ехали вроде как все вместе, но всё же по отдельности. И на ужин выдали порцию каши, будто одолжение сделали.