Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Очнулась я на диванчике. Первое, что увидела – взволнованное лицо Криса. Осторожно села, огляделась. Всё та же гостиная. В изголовье дивана стоит де Граф, Эрик в паре шагов за Крисом. Придвинулся ближе, видя, что я пришла в себя. А на руках, подобно кошке, возлежал тот самый паук, свесив ноги. Мир снова сузился до его одного. Все звуки приглушились, вопросы неразборчиво доносились сквозь вату. Эрик же, не понимая, что происходит, ещё и поглаживал шестиногий ужас по выпуклой спинке. Мне показалось, что паук самой большой парой глаз смотрит прямо на меня. Сердце бешено заколотилось. Пак моргнул.

С визгом и в панике я отскочила назад и вцепилась в лорда-защитника, снова скрываясь за его спиной. Но теперь не стала выглядывать, наоборот, зажмурила глаза, чтобы не видеть этот кошмар.

– Что случилось? – без наблюдения источника ужаса, смысл вопросов начал доходить до разума.

– Кажется, я боюсь пауков, – я ещё сильнее вжалась в мужскую спину. – Уберите его, пожалуйста.

– Вы про мышелова? Но они же безобидные, – в голосе Криса прозвучало удивление. Но по звуку шагов я поняла, что Эрик всё-таки вынес паука из гостиной и прикрыл дверь, чтобы тот не вернулся. Только тогда я отпустила де Графа и смущённо отошла от него.

– Извините.

– С такой реакцией на мышелова, могут быть проблемы, – заметил князь, поправляя смятый камзол и потирая руку в месте, куда я со всей дури вцепилась.

– Это весьма модное и полезное животное, – пояснил Крис. – Едва ли не в каждом втором доме их держат домашними любимцами.

– А в замке? – Пусть я их там ни разу не видела, но живо представила, что могла встретить подобного монстра.

– Там мышей нет, а питомцем... вроде держать некому, – с сомнением произнёс блондин.

– Всё равно проблема остаётся. На балы некоторые дамы могут приезжать с любимцами. И визиты наносить придётся с осторожностью, – возразил брюнет.

Они обсуждали меня, будто я не стою рядом и их не слышу. Опять из-за меня у других дополнительные заботы.

На следующий день я подошла после завтрака к Эрику с предложением съездить в город. После того, как он узнал о моих "осведомителях", нужда в потайном ходе отпала, парень сам с удовольствием и с интересом слушал городские сплетни.

На этот раз, ещё не доезжая до обычного места встречи, я, немного смущаясь, попросила.

– Эрик, сходи, пожалуйста в салон, где этих мышеловов продают. Возьми какого-нибудь поспокойнее.

– Вы что-то задумали?

– Да, надо приучать себя к ним. Не дело на стены прыгать от их присутствия.

– Вы уверены?

– Да, это лечится. Первую неделю в общаге девчонки на каждого таракана визг поднимали, потом привыкли. Или визжать надоело.

Домой мы возвращались с двумя клетками. В одной, побольше, и прикрытой тканью, Эрик вёз паука. Сказал, что все были спокойные, поэтому выбрал посимпатичней. Не знаю, как у этих монстров симпатичность определяется, и знать не хочу. Вторую клетку везла я. В ней за мелкой ячейкой сетки копошился корм для мышелова – с десяток белых и рыжих мышек. Милые создания, не то, что некоторые.

В коридоре замка, как всегда некстати, столкнулась с Люси. После того, как она начала посещать балы и общаться с большим количеством людей, с ней даже стало возможно поговорить без желания немедленно прибить или сбежать. Но, всё равно, долго её выдержать получалось с огромным трудом.

Первой "жертвой" её активности стал идущий чуть впереди Эрик. Без малейшего сомнения Люси подскочила к нему и заглянула под ткань, покрывающую клетку.

– Ой, какая прелесть! – от восхищения девушка даже захлопала в ладоши. Если у всех эти пауки вызывают подобную реакцию, то я со своими прыжками – белая ворона. На одной клетке Люси не остановилась. Решив, что я тоже несу мышелова, она наклонилась и уставилась на мышей. От визга у меня едва не заложило уши. Девушка не осталась на месте, а быстро убежала, как только перевела дыхание.

– Что происходит? – на шум выскочил де Граф.

– Мыши, – подняла клетку, показывая перепуганное содержимое.

– И зачем они?

– Его кормить, – указующий жест на Эрика. Вернее, на клетку с пауком, но вышло двусмысленно.

Де Граф перевёл взгляд на парня, затем на клетку с мышами. Опять на парня. Посмотрел на меня взглядом "совсем с ума посходили" и, развернувшись, ушёл, ничего не сказав. Ну вот, опять выставила себя альтернативно одарённой.

Ненавижу балы. Сначала половину дня тебя к нему готовят – одевают как куклу, сооружают пышную причёску, под которой голова постоянно чешется и из-за которой боишься лишний раз наклониться. Потом ехать полтора-два часа до Лесного Каприза, где этот бал проводится. За отсутствием рессор поездка очень неприятна, и на мощёной мостовой трясёт неимоверно, не спасают даже многочисленные подушечки. И на самом балу тоже ничего хорошего. Ходи, улыбайся, да чтобы всем поровну, никого не выделяя и не обделяя. За разговорами внимательно следи, не давая повода думать, что что-то пообещала. Хорошо ещё, что можно не оставаться до конца, вот и воспользовалась этим, слиняв часа на три раньше.

Карета неторопливо ехала по спящему городу. Ночь уже почти закончилась, и город постепенно просыпался, не дожидаясь рассвета. На улицах уже встречались не только старательные дворники, но и булочники, спешившие испечь хлеб к первым покупателям. Пару раз проезжали мимо патрулей стражи, нас тоже обгоняли спешащие по службе курьеры.

А вот этот спортсмен, бегущий намного впереди кареты, выглядит чужеродно в утреннем царстве. В одной лёгкой рубахе и подштанниках чуть ниже колен, зато с мечом в руке, пусть и не наголо, а в ножнах и обёрнутый портупеей, он привлекал к себе внимание. Из переулка, откуда выбежал молодой человек (а, судя по фигуре, человек не просто молодой, но ещё и тренированный), донёсся крик "стой, сволочь, уж я тебе покажу!.." Что крикун хотел показать, осталось неизвестным, он сбил дыхание и не смог закончить предложение.

Бегун представлял из себя классическую иллюстрацию к "возвращается муж из командировки, а любовник – в окно". Во мне взыграла женская солидарность. Это ж кем надо быть, чтобы заметить любовника только под утро? Или сам только-только домой заявился? А преследователь не унимался, всё же крики "стой" постепенно приближались, а спортсмен бежал как раз в том направлении, куда минуту назад свернула стража, не думаю, что он обрадуется встрече.

Я приказала кучеру ускориться и догнать парня. Когда карета с ним поравнялась, приглашающе открыла дверцу. Бегун быстро сориентировался и заскочил внутрь.

– Благодарю, леди, вы спасли меня, – поблагодарил он, едва переведя дыхание. А форма у него и правда неплохая, столько бежал, а почти не запыхался.

– Не за что. Только вот думаю, рано радуешься. Я как раз думаю, сдать тебя Крису, чтобы прочитал лекцию об аморальном поведении или сам проникнешься? – уже в карете я узнала бегуна. Эрик, мой телохранитель, только завтра должен был официально вернуться из поездки.

– Не надо де Вена, пожалуйста, – парень сделал жалостливую физиономию, еле узнав меня в платье, с причёской и ещё накрашенной.

– Тогда пообещай, что подобное не повторится. А если бы он тебя догнал?

– Ну, вызвал бы на дуэль, – Эрик потеребил и без того растрёпанную шевелюру. – Хотя нет, этот не вызвал бы, не то сословие.

На улице, тем временем, всё затихло. Рогоносец совсем затих, видимо, отчаявшись догнать беглеца. Либо выскочил на широкую улицу, но никого не увидел и плюнул на дальнейшее преследование. Стража, тоже слышавшая крики, уже гремела сапогами в том направлении, но останавливать карету с императорскими гербами на дверцах поостереглась.

Осеннее солнце заливало кабинет приятным золотистым светом. Я сидела за столом и изучала сводки и донесения с северных и северо-западных провинций и недовольно хмурилась. Слишком всё тихо и гладко. После рейда сектанты будто никогда не существовали – о них с тех пор не доносилось ни слуха. Северный сосед тоже подозрительно притих. Значительно сократилось количество приграничных конфликтов, а торговцы стали замечать усиление гарнизонов и военных лагерей. Пока в пределах разумного объяснения, но и мы стали потихоньку подтягивать войска к границе. Слово "война" ещё не прозвучало, но что-то такое уже витало в воздухе. Полгода, год максимум, и оно станет реальностью.

Паук лежал на подоконнике и грелся. За лето я привыкла к его виду и даже выпускала гулять по кабинету, хотя для возвращения его в клетку приходилось просить о помощи.

– Тено, – в кабинет вошёл Крис с листом бумаги в руках. – Вы не забыли, что завтра бал дебютантов?

– Забудешь тут, когда каждый день напоминают, – я притворно проворчала. Идею ежегодного бала для вывода в свет молодёжи из отдалённых мест и небогатых родов, не имеющих возможности сделать это самостоятельно, горячо поддержали. Приглашения разослали ещё в начале лета и всё это время Лесной Каприз усиленно готовился к многолюдному балу.

– Я набросал вам приветственную речь на открытие, – советник протянул бумагу. Я пробежала по ней глазами. Витиевато, слегка пафосно, но подходящее к моменту. В этикете, игре слов и подобным многословным речам меня поднатаскали, так что проблем запомнить и произнести не будет. Пока я изучала текст, паук заинтересовался гостем и перебрался с подоконника на стол. Если не присматриваться, то можно представить, то это кошка. Пушистая шестиногая кошка с четырьмя глазами-пуговками. И, всё равно, шаг от стола, куда залез паук, я сделала.

– Вижу, вы смогли справиться со своим страхом, – заметил Крис.

– Да, я уже не прыгаю от него на стены, – с улыбкой ответила, кладя бумагу с речью на стол, стараясь не приближаться без нужды к мышелову.

– Погладить не хотите?

– Страшно, – честно призналась, и покосилась на мохнатую чёрную с белыми полосками спинку.

– Не бойтесь, я буду рядом.

Крис подошёл сзади и встал на одно колено, сравнявшись со мной ростом. Левой рукой обнял за талию, прижимая к себе, правой взял мою руку.

– Закройте глаза и представьте что-нибудь приятное, – тихо произнёс под ухом, поднимая мою руку. Я напряглась, но послушалась совета. С закрытыми глазами, в надёжных объятиях стало спокойно и совсем не страшно. Рука, ведомая Крисом, коснулась мягкойшерсти. Я непроизвольно вздрогнула и попыталась отстраниться.

– Всё хорошо. я рядом, – мужчина мягко не дал отдёрнуть руку, удержав её на животном. Преодолевая слабое сопротивление, он провёл ей по шерсти.

– Он тёплый, – с удивлением произнесла я, уже самостоятельно гладя паука.

– На солнце нагрелся. Попробуйте открыть глаза.

Я осторожно посмотрела на животное под моей рукой, но ожидаемого укола страха и брезгливости не почувствовала.

– Спасибо, Крис, вы – чудо!

– Что вы, тено, вы всё сделали сами, – мужчина поднялся. – Я лишь помог сделать последний шаг.

То, что пауко-лечение провели вовремя, стало понятно уже на следующий день. На бал, как и предполагали, пришло несколько дам с ручными питомцами. Как раньше у нас ходили с левретками и болонками, так и тут с пауками. И, когда двое из них решили выяснить отношения, и проигравший счёл меня более подходящим объектом для побега, я не устроила представление с прыжками и визгом. Терпеливо, хоть и напряжённо, дождалась, пока мохнатое членистоногое снимут со спины.

В целом, бал удался. Приятно было видеть счастливые лица девушек из провинций, которым при обычных обстоятельствах светило знакомство только с ближними соседями. Для их родителей и сопровождающих тоже получился своеобразный праздник. Многие не покидали свои имения годами – не было повода. А тут я заметила в голубиной галерее, переоборудованной из любовных гнёздышек в полу деловые кабинетики, обсуждение как торгово-экономических тем, так и предварительных брачных соглашений.

Под утро гости разъехались. Мне подали экипаж в такое время, когда уже светло, но природа ещё не проснулась. За три часа до замка я планировала вздремнуть и доспать уже в своей постели. Оставаться в Лесном капризе никто не хотел. За ворота выехали малым составом – всего три гвардейца сопровождения и Эрик. Де Граф со своим отрядом задержался по каким-то срочным делам, пообещав догнать через час. Де Вен же на бал не поехал и ждал нас в замке.

Я мирно дремала в карете. Неплохие рессоры (кузнец весьма быстро понял, что я от него хочу и на королевское транспортное средство установили первый экспериментальный образец) и мягкие подушки сглаживали неровности дороги. Неожиданную остановку я проспала, сонно открыв глаза только на какой-то шум, не сразу поняв, что он мне не снится. Некоторое время пыталась разобраться, что там происходит, и вспомнить, что полагается делать при нападении. Судя по крикам и звону мечей, произошло именно это. Вспомнить мне не дали. Дверца распахнулась, какой-то небритый мужик появился в проёме, схватил за руку и вытащил наружу.

Положение выглядело удручающе. Впереди поперёк дороги лежало дерево. Кучер свесился с козел со стрелой в шее. Двое гвардейцев уже лежали на земле. Один со стрелой в груди, другой с мечом в руке и ужасной раной на голове. Оставшийся вместе с Эриком отбивался от нападавших. Сколько их было, я не знаю. По ощущениям – много. Увидев, что меня вытащили из кареты, Эрик сменил позицию, подскочив к мужику и, пронзив того мечом, крикнул мне.

– Бегите назад по дороге! Я их задержу!

Два раза повторять не пришлось. Без оружия и в бальном платье я не боец. И Эрик, каким бы ни был гениальным мечником, против толпы долго не выстоит. Одна надежда – сбежать и встретить отряд де Графа. Должен же он нас уже догнать?

Далеко я не убежала. Пышное платье сильно затрудняло движение даже с подхваченными до самого пояса юбками. Скрыться в лесу мешали густые кусты на обочине. Через них дольше продираться, чем выгадаю время. Догнали меня уже верхом. Я узнала лошадь из замковой конюшни. Разбойники взяли одну из тех, что была под гвардейцем. После короткого и безуспешного сопротивления меня, как мешок картошки, перебросили через седло и галопом припустили назад.

– Всё, она у меня! Отходим! – схвативший меня мужик прокричал товарищам, когда скакали мимо места побоища. Сражение уже прекратилось и разбойники занимались мародёрством, обыскивая тела и потроша карету. Я с ужасом заметила знакомую зелёную куртку Эрика посреди дороги. Парень лежал ничком в грязной красной луже, сжимая рукоять меча. В спине белели оперением две стрелы.

Не останавливаясь и не проверяя выполнение приказа, мужик всё тем же галопом погнал лошадь дальше. Я больно ударилась животом и боком о седло, когда она перепрыгнула перегораживающее дорогу дерево. И в остальное время эти части тела страдали при каждом скачке животного. Минуты или две скачки, и мы остановились возле крестьянской телеги. Мужик грубо стащил меня с лошади и толкнул вперёд. Крестьянин уже опустил борт, открывая узкую щель двойного дна.

С грязной руганью меня в четыре руки засунули в эту щель. Сопротивляться двум бугаям было бессмысленно, но пышные юбки долго не поддавались, но и они уступили грубой силе. Похитивший меня мужик расположился рядом. Борт поднялся, закрывая второе дно. В шею упёрлось холодное лезвие.

– Лежи тихо! Пикнешь – прирежу!

От мужика несло потом, пивным перегаром и гнилыми зубами. Я завозилась, пытаясь отстраниться от источника вони. Нож сразу же прижался плотнее.

– Я что сказал?

Пришлось замереть и смириться, стараясь дышать ртом и, вообще, через раз. Телега пришла в движение. Колёса нещадно скрипели, скрывая возможные звуки из второго дна. Все камни и неровности на дороги сразу отзывались в теле. Через какое-то время телега остановилась. Нож незамедлительно вернулся к шее, требуя не чудить.

– Кто-нибудь догонял? Кого-нибудь встречал?

Требовательный голос де Графа глухо донёсся через поклажу телеги и доски дна.

– Нет, господин, никого не было, – крестьянин отвечал подобострастно, но уверенно. Так, что даже я ему поверила.

– Вот, везу овощи в город продать, господин, – продолжал лебезить он.

– Проверь, – короткий приказ. На телеге закопошились, перебирая мешки. Крестьянин не соврал, и ничего подозрительней репы или что там у него, не вёз. Ещё бы! К похищению основательно подготовились, чтобы проколоться на такой ерунде. Ещё несколько неразборчивых команд, и стук копыт удалился. Мужик рядом со мной облегчённо выдохнул и ослабил давление на нож.

В тесном тёмном и душном пространстве я быстро потеряла счёт времени. И, когда телега прибыла на место назначения, даже примерно не предполагала. как далеко находимся от места нападения. Похитители не стали возиться с вытаскиванием платья из узкого ящика второго дна и просто сняли несколько досок сверху. Не дав времени оглядеться, не церемонясь, затолкали в одноэтажный бревенчатый домик. Внутри на грубых полатях сидело пятеро. Кто-то обрабатывал свежие раны, кто-то, уже перевязанный, точил и правил оружие. Мужик, что ехал со мной в телеге, обвёл их хмурым взглядом.

– Это всё?

– Да, командир, – ответил один из серьёзно раненых. – Остальные там остались. Этот пёс больше десятка положил!

– Значит, наша доля стала больше, – нервно хохотнул другой, сидящий на полатях напротив.

– Отставить! – рявкнул командир и повернулся к юркому парнишке. Кажется, он тут единственный, если не считать самого похитителя, кто не получил ранений. – Шило! Бегом к заказчику, скажи, что товар у нас. А вы, – он снова обвёл взглядом остальных, – чтобы без шуточек. И головой отвечаете!

Командир толкнул меня вглубь домика, на дальнюю свободную лежанку, покрытую шкурами. Я забралась на неё и, забившись в угол, обхватила колени руками. Командир ещё раз одарил всех суровым взглядом, обещающим кару любому, кто ослушается, и вышел.

– И вот ради этого столько хороших людей полегло? – один из разбойников неприязненно посмотрел на меня. И, пусть он говорил про своих товарищей, мне на ум пришли погибшие гвардейцы, ни в чём не повинный кучер и Эрик. Он, давая мне шанс уйти, только зря погиб. Хотелось реветь в голос, но я настойчиво и привычно загоняла эмоции внутрь. незачем посторонним знать и видеть, что у меня на душе. Так легче всем. Вернее, спокойнее.

– Все знали, на что шли, когда соглашались на эту работу, – меланхолично ответил другой, с силой проводя правилом по клинку. Раздался противный скрежет.

– Хватит этот огрызок терзать! – не выдержал резкого звука его сосед. – Брось его, потом нормальный меч купишь. Сможешь позволить.

– Вот, когда заплатят, тогда и куплю, – всё также меланхолично ответил разбойник, продолжая терзать чужие уши. – А пока оружие всегда должно быть готово.

А с оружием и обмундированием у них проблемы. Хоть вооружены все, но качество явно не лучшее. Неудивительно, что потеряли столько людей, сражаясь, по факту всего с двумя – два гвардейца погибли в самом начале, ничего не успев сделать. Одеты разбойники тоже кто во что горазд, основной защитой используя стёганые куртки. У некоторых кроме неё и штанов больше ничего не было.

– Если вам нужны деньги, – я воспользовалась подходящим моментом и паузой в разговоре, – то предлагаю втрое больше.

– А что не сразу вдесятеро? – насмешливо спросили из другого угла.

– Не думаю, что вам предложили больше трёхсот на всех.

– На тысячу, значит, намекаешь. А есть ли у тебя столько? Или ждать попросишь, пока цацки не продашь?

– Найдётся и без продажи, – я уверенно ответила. Примерно столько сейчас находится в казне. Империя, называется. Свободных денег едва хватит на пару-тройку месяцев оплаты отряду наёмников. У эрлов месячный доход и то больше!

– Слышь, Лютый, – подал голос один из раненых, что лежал на полатях. – Мож, правда, того. Ну, отпустить? Лишняя сотня не помешает.

– А ну, молчать! – рявкнул Лютый. – Вы наёмники или сброд подзаборный? Взялись за дело – выполняйте! Кто ещё с вами свяжется, если вас перекупить можно?

– А ты, – он повернулся и направил меч на меня, – заткнись. Ещё одно слово про деньги, кляп в рот засуну!

Ворча на несправедливость, похитители демонстративно вернулись к прерванным на время разговора занятиям. Я молча сидела в своём углу и, видимо, задремала, так как когда снова осознанно посмотрела на разбойников, они уже азартно играли в кости. Во времени я окончательно потерялась.

В избушку уверенно зашёл высокий маор в сопровождении двух вооружённых людей. С первого взгляда видно, что эти люди – более опытные бойцы, чем мои похитители.

Вслед за ними вошёл командир наёмников и указал рукой на меня, будто до этого девушку в бальном платье среди грязных мужиков можно было не заметить. Маор кивнул, по-хозяйски прошёл мимо почтительно замерших наёмников и, не церемонясь, взял меня за подбородок. Второй рукой поднёс к лицу яркую лампу и долго всматривался куда-то сквозь меня расфокусированным взглядом. Я в это время рассматривала его лицо, всё равно держал крепко, и ни на что другое смотреть не могла. Узкие раскосые глаза казались почти чёрными. Плоское лицо с носом-пуговкой пересекал шрам. Не совсем свежий, но и не старый. Причёска, как таковая отсутствовала, волосы просто подстрижены до средней длины, закрывая уши и распадаясь по пробору.

– Она, – налюбовавшись, маор разжал руку, и я с облегчением снова села, потирая места, куда впивались его пальцы. Мужчина бросил мне свёрток, оказавшийся серо-коричневым платьем. По ткани и фасону оно больше походило на платье горожанки где-нибудь на границе между средним и бедным классом. По размеру почти как на меня, только для более фигуристой девушки. Для поездок оно намного лучше неудобного бального платья, и меньше привлекает внимания.

– Переодевайся, – приказным тоном бросил маор. Я с удивлением подняла на него глаза. Прямо здесь, что ли? Устраивать стриптиз перед почти десятком мужчин? А они ведь уже откровенно пялились в надежде на бесплатное развлечение.

– Ну? – маор нетерпеливо подгонял. – Или мне помочь? – он демонстративно поиграл кинжалом. Ну уж нет, лучше сама. Я встала на лежанке и повернулась к нему спиной.

– Расстегните.

Многочисленные пуговички на платье располагались на спине, и самостоятельно их расстёгивать было неудобно, если не невозможно. И, вообще, я император или кто? Мне положены слуги для одевания!

Маор не стал возиться с расстёгиванием, он просто срезал пуговицы. Я скинула с плеч бретели. Тяжёлые юбки, державшиеся в основном на них, скользнули вниз пышной тряпичной кучей. Тщательно скрывая смущение, я перешагнула через неё. Маечка и панталоны до середины бедра хоть и скрывали мои "прелести", всё равно было неприятно стоять в нижнем белье перед толпой мужиков. Хоть там и смотреть-то нечего, фигура пацанская, но пялились они с воодушевлением.

Коричневое платье застёгивалось спереди, так что помощь не понадобилась. Повинуясь короткому приказу, я вышла из домика, следуя за маором. Снаружи ждало ещё два его воина и возница на чёрном угловатом экипаже. В таких обычно перевозят преступников, видела их как-то на дворе уже бывшей торговой биржи. Маор грубо втолкнул меня внутрь этого гроба на колёсах.

– Эй! А как же оплата? – возмутился командир наёмников, вышедший следом.

– А, точно, – поморщился маор. – Расплатись, – он бросил своему сопровождающему воину. Тот резко выхватил свой меч и воткнул в живот наёмнику. Это послужило сигналом остальным. Один подпёр дверь домика, остальные заняли позиции у окон. Маор-начальник протянул в сторону избушки руку и что-то прошептал. Камень на перстне ярко вспыхнул, из него выскочила тонкая нитка и солома на крыше домика загорелась. Что произошло дальше, я не видела. Маор захлопнул дверцу экипажа, отрезав меня от мира. Но по доносящимся звукам я поняла, что для наёмников всё закончилось.

И снова тряска в неудобном транспортном средстве. Жёсткие деревянные сидения и голые стены никоим образом и рядом не стояли с понятием комфорта. К тому же в экипаже не было ни окон, ни лавок, так что оставалось только сидеть на полу, ругаясь на особо большие ямы и колдобины. Экипаж остановился уже в сумерках. Сильно хотелось есть и пить. Со времени окончания бала прошли почти сутки и за это время никто не подумал дать мне поесть. Дым от костра, смешанный с запахом чего-то мясного, только разжигал аппетит.

Но в планах похитителей не было цели уморить меня голодом. Дверца открылась и маор поставил на пол экипажа миску с варевом и большую кружку.

– Чтобы всё съела! Иначе насильно в глотку засуну. Хозяину ты нужна живой, – с этими словами он закрыл дверцу. Он что, в самом деле думает, что я объявлю голодовку? Похоже, моё смирное поведение, отсутствие истерик и требований, расценили как проявление гордости в стиле "назло кондуктору пойду пешком". Но мы не настолько гордые, так что миска опустела быстро, кружка с горячим чаем ещё быстрее. Очень скоро организм настойчиво потребовал обратного вывода поглощённых ресурсов. Маор что-то не возвращался проверить, поела ли я, а терпеть становилось всё сложнее. Не выдержав, я застучала кулаками по дверце.

– Что тебе? – дверца распахнулась, явив уже знакомое лицо со шрамом.

– В уборную хочу! – глядя снизу-вверх, слегка капризным голосом потребовала я.

Маор растерялся. Разумеется, уход за пленником, или, в данном случае, похищенным, обычно подразумевает покормить, напоить, проследить, чтобы не сбежал или не навредил себе. Про такие банальные вещи, как туалет и гигиена часто забывают. Вот и этот тип, похоже, впервые промышлял похищением благородных девиц. Он как-то растерянно посмотрел в сторону уже тёмного леса, перевёл взгляд на меня. В узких глазах появилось сомнение.

– Э... Пошли, – наконец, он принял решение. – Только без глупостей!

Я согласно закивала, как китайский болванчик. Естественно, какие могут быть глупости, когда едва не танцуешь от нетерпения. Под своим конвоем маор отвёл меня за кусты, окружающие поляну, где встали на ночь. Далеко в лес углубляться не стал, отошли всего на десяток шагов.

– Давай, делай, – мужчина явно чувствовал себя некомфортно в роли такого сопровождающего.

– Отвернитесь! – желание желанием, но хотя бы видимость приличия соблюдать надо. Удивительно, но мужчина послушался и уставился в сторону лагеря.

– Что ты там возишься? – нетерпеливо спросил он через несколько минут, не оборачиваясь.

– Лопухи ищу! – почти честно ответила. Идея дерзкого побега пришла в голову внезапно. Оставаться в руках тех, кто так спокойно и жестоко расправился снаёмниками, мне очень не хотелось. Уж лучше заблужусь в лесу. Я медленно отходила вглубь тёмного леса. Ночь уже вступила в права и разглядеть в нём коричневое платье возможно только совсем вблизи. Надо удалиться от лагеря как можно дальше.

Но маор что-то почувствовал и всё-таки обернулся, когда я ещё была в предел видимости. Нехорошая луна, пусть и не полная, предательски высветила попытку побега.

– А ну, стой! Эй, вы! Ловите её!

Я подхватила подол платья, задрав его почти до пояса, и припустила прочь с максимально возможной для ночного леса скоростью. Не хватало ещё вывихнуть или сломать ноги. Звуки погони постепенно отдалялись и затихали, пока не исчезли совсем. Я прошла ещё какое-то время и устроилась на ночь в корнях большого дерева, не рискуя идти дальше вслепую. Не хочу сделать петлю и выйти в лагерь к похитителям на радость последним.

Проснулась рано утром от того, что замёрзла. Некоторое время продолжала лежать, свернувшись в клубок, и вслушиваясь в утренний лес. Где-то чирикали пичужки, деревья шумели кронами, пискнула белка, но посторонних звуков не было. Вряд ли похитители так просто отступятся, надо двигаться дальше, желательно к жилью. Идти по светлому утреннему лесу намного легче, чем по ночному, корни и трава не бросаются под ноги. Скоро я вышла на ручей. А где ручей, там река. А на реках всегда кто-нибудь живёт. С этой мыслью побрела вдоль бережка. Ручей петлял, прокладывал путь то через буреломы, то разливаясь в непролазную грязь, но к обеду послушно вывел к речке. А она, всего за пару часов, привела к городку. Он не обзавёлся пригородами и к стенам с внешней стороны не лепились бедняцкие лачуги.

Скучающие стражники на воротах лениво собирали с въезжающих в город дань и препятствовали проникновению нежелательных элементов. Мой вид однозначно подходил под описание таких элементов. Туфли сначала развалились от ходьбы по пересечённой местности, а затем вообще потерялись где-то в грязи ручья. Подол платья я укоротила острым камнем чуть ниже колен – на грани приличия. Длинный подол только мешал идти. Полученной тряпкой обмотала босые ноги. На голове творился кошмар. Я совсем забыла про шиньоны в причёске и вспомнила о необходимости их снять или хотя бы попробовать расчесать только когда стражник с хмыканьем уставился на получившееся воронье гнездо.

– Иди отсюда, – мне перегородили пикой дорогу. – Попрошаек своих хватает.

– Господа, – я не обратила внимания на слова стражника и повернулась к его коллеге. Выглядел тот постарше и посолидней. – Мне нужна ваша помощь.

– До обеда не подаю! – опять хохотнул первый. Смерив его презрительным взглядом, продолжила говорить.

– Седьмого числа на мой экипаж напали. Мне удалось сбежать, но только сейчас вышла к жилью.

– И как же тебя зовут? – скептически спросил старший, жесток показав второму замолчать.

– Влада де Самон. Сорок второй император Анремара.

Молодой стражник, не сдерживаясь, захохотал.

– Так мы тебе и поверили. Хоть бы про служанку баронессы соврала, что ли. Всё ж больше похоже на правду будет.

– Тихо ты, – осёк его старший. – Всё бы тебе зубоскалить. Девочка, а ты знаешь, что бывает за то, что называешься чужим именем?

– Согласно последней редакции закона Тридцать восьмым императором, в случае незаконного присваивания чужого имени в корыстных целях, следует наказание от десяти плетей до пятидесяти лет каторжных работ в зависимости от тяжести преступления.

Этот закон я хорошо знала. Один из первых, который изучила полностью. Причём не из праздного любопытства, а в связи с обвинением в его нарушении. Стражник смерил меня взглядом, что-то прикидывая.

– Ну что же, раз знаешь, чем грозит, пройдём тогда, оформим запрос на подтверждение личности.

А я и не против такого расклада. Подумаешь, несколько дней проведу под замком, пока не придёт ответ на запрос. В общую камеру не должны посадить, вроде, люди адекватные. Неприятно, но всё же лучше, чем ночевать под кустом и голодать.

Меня провели в сторожку при воротах. Живот предательски заурчал при виде бутербродов на столе. Стражник понятливо улыбнулся.

– Перекуси пока, – он пододвинул мне бутерброды. – Я схожу за бумагами, надо же всё правильно оформить.

Ходил он минут двадцать. Но вернулся не один, а с тем гадом маором со шрамом.

– Вот, как вы и говорили, – стражник указал на меня. – Выдаёт себя за императора, и описание соответствует.