Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

   – Ваше Величество! Клянусь, у меня с ней ничего не было! – на лицо снова вернулось привычное суровое выражение.

   – И именно поэтому вы уходили отсюда среди ночи? – я не удержалась от сарказма.

   – Вас в тот день отравили, – спокойно стал объяснять мужчина. – Я был у Рихарда, когда девушка прибежала за помощью. И потом остался проследить, всё ли в порядке. Наверно, кто-то увидел, когда утром уходил.

   – Ладно, а в другой раз? – в объяснение я поверила. Слишком правдоподобно для вранья. К тому же о той ночи я ничего не помнила, только как попросила Лияну привести куратора.

   – В другой раз? – переспросил де Граф, вспоминая. – Я к вам приходил.

   – В одном полотенце?

   – А вот за это благодарите ваших соседей напротив. Повезло, Лияна вовремя появилась, и то, часть вещей пришлось выкинуть, они не отстирывались, – де Граф не стал уточнять, что это было нижнее бельё, которое он не стал тогда отдавать на срочную стирку.

   – Зеленуха? – уточнила я. – Ну да, тогда ей весь коридор провонял.

   Де Граф скрылся в ванной, смыть не впитавшиеся остатки мази. Я уселась в угол дивана, по привычке поджав ноги и обнимая подушечку. Результат разговора никак не радовал. Со всех сторон выходило, что я дура и эгоистичная истеричка. Вместо того, чтобы в первый же день подойти и поговорить, начала изображать оскорблённую добродетель. Только испортила Лияне репутацию и потрепала всем нервы. Будто непонятно, что лорд-защитник не стал бы просто так оставлять Империю минимум на два месяца. Сейчас же там нет ни императора, ни заместителя. А ещё его крайне измождённый вид, поразивший при первой встрече, порождал плохие мысли и предположения. Сейчас он выглядит получше, но всё равно, далеко от пышущего здоровьем человека.

   – Кен де Граф, – от нахлынувшего волнения я обратилась привычным образом, а не холодно-вежливым "господин", – почему вы приехали? В замке что-то случилось?

   – Нет, там всё в порядке, – он как-то устало и обречённо опустился в кресло и сгорбился, опёршись руками о колени, и уставившись в пол. – Мне надо кое о чём вам рассказать. Вы будете вправе после этого возненавидеть меня, только прошу, не прогоняйте.

   Как бы хорошо он не владел собой, но в интонациях слышалось отчаяние. Что должно было случиться, чтобы довести его до такого состояния?

   – Говорите, – напряжённо потребовала объяснений.

   – Мы нашли палача. Того самого, что вас... – уточнять дальше не требовалось. – Их целью было захватить власть, а для этого подчинить вас себе.

   Де Граф говорил, не поднимая головы, но пока не сказал ничего, о чём я сама не знала или не догадывалась. Но ни перебивать, ни подталкивать к более скорому рассказу не стала.

   – Простейший способ – ментальная магия. Но на вас она не действует, как и зелья с её добавлением. Поэтому они обратились к ритуалистике. Рисунок у вас на спине – печать подчинения. Всё остальное было чтобы её скрыть и способствовать активации.

   Де Граф говорил тихо, медленно, подбирая слова. А у меня перед глазами встал тёмный подвал и три проклятые свечи на низком столике.

   – Она должна быть принята с доверием или добровольным повиновением к... – мужчина замялся. – К тому, кто будет отдавать приказы. Тогда... исполняющий... воспримет их как свои желания или не станет противиться или искать способ освобождения, даже если поймёт, что это приказ. И использование пыток, это один из быстрых способов получения согласия. Люди на многое готовы, лишь бы избавиться от боли.

   Мерзко. Меня едва не передёрнуло. Те люди хотели получить на троне послушную марионетку. И, пока кто-нибудь не догадался бы и не принял меры, гарантированно успели бы убрать всё прежнее окружение.

   – Но ведь они не успели её активировать? – я помнила, что так и не согласилась считать три свечи пятью.

   – Они – нет, – де Граф ещё больше сгорбился и запустил руки в волосы, обхватывая голову. Следующая фраза упала камнем. – Печать активировал я.

   Казалось, наступила тишина. Только сейчас стало слышно, как воет за окном непогода. Дождь перешёл в ливень, сопровождаемый резким, сильным штормовым ветром.

   – Я хотел поделиться энергией, поддержать. Вы тогда почти умирали... А вместо этого...

   Я не дала ему договорить, подсела на подлокотник и обняла за плечи. И без слов понятно, что он не желал подобного, и даже не подозревал о печати до разговора с палачом.

   – Кто ещё знает?

   – Никто.

   – И вы никому не говорите. Не понимаю я вас. Это мне сейчас положено расстроиться от такой новости, – я неуклюже попыталась ободрить лорда-защитника

   – Но это же измена!

   Де Граф сделал попытку встать, но я удержала его в кресле, надавив на плечи.

   – Это если бы вы знали и воспользовались ситуацией. А так... – я ухватилась за пришедшую в голову идею. – Рассматривайте это как возможность более эффективного метода нейтрализации попыток подобных воздействий со стороны. То есть прямое выполнение обязанностей по защите.

   О как загнула. Вовремя вспомнила, что единовременно человек может находиться только под одним подчинением. Ментальная магия на меня не действует, ритуальная подчинения, теперь, получается, тоже. Остаются различные зелья и немагические внушения.

   От подобного предложения де Граф воспрял. Я даже почувствовала, как развернулись прежде поникшие плечи. Всё же, несмотря ни на что, жители этого мира более прямолинейны, доверчивы и не столь искушены в переворачивании фактов с ног на голову.

   – Если не станете злоупотреблять, то никто и не догадается. Снять её можно?

   – Да, но надо нанести её снова тем же образом. И, желательно, на ровную кожу, чтобы не ошибиться. И без посторонней магии или зелий.

   В гостиной опять умолкли голоса. Как бы я не изображала, что ничего особенно не узнала, положение всё же не радовало. Сначала несколько лет ждать, пока спина полностью заживёт, потом лечь на экзекуцию резни по живому. Ведь ни магией, ни зельями, нельзя обезболивать. И всё это время знать, что в любой момент могу получить приказ, которому невозможно не подчиниться, и, возможно даже не подозревать, что приказ был. Хотя насчёт последнего волноваться стоит меньше всего. Столь щепетильный в вопросах чести князь не то, что злоупотреблять, преднамеренно не будет использовать эту возможность управления.

   Буря за окном не желала заканчиваться и стучала плохо запертой ставней окна. Надо бы прикрыть плотнее, вдруг ещё стекло выбьет.

   – И ещё... – начал говорить де Граф, но сильный порыв ветра всё же сорвал хлипкий шпингалет, распахнув окно и закинув в гостиную холодный мокрый воздух. Незапертая после поспешного ухода Лияны входная дверь поддалась сквозняку, выпуская стихию в коридор.

   Мужчина метнулся к окну, закрыть подлую створку. Через несколько мгновений к нему присоединился второй, вбежав из коридора. Вскоре сопротивляющаяся вещь была укрощена и заперта на все имеющиеся запоры. Дверь тоже приняла нормальное закрытое положение, повинуясь Лияне, недолго боровшейся со сквозняком. У ног девушки лежала кучка мокрых тряпок, в которой узнавались мой пиджак и кафтан де Графа, забытые на полигоне. Венчал кучку правый ботинок, оставленный там же.

   – Вы что, под дверьми караулили? – спросила первое, пришедшее в голову.

   – Не совсем, – Лияна улыбнулась. – В холле ждали, пока наговоритесь. Рихард-дей ваши вещи с полигона принёс, – она указала на кучку под ногами.

   Куратор с де Графом в это время фиксировали окно, чтобы снова само не открылось.

   – Ну и шторм! Почта опять задержится, – заметил Рихард после особо сильного раската грома.

   – Почта... – де Граф перевёл взгляд на меня, о чём-то подумал и обратился к товарищу. – Рихард, а как сейчас организовано получение писем студентами?

   – Да всё также, – не задумываясь ответил куратор. – Из порта привозят сюда, потом приходят почтальоны от группы или Империи, забирают своё и раздают.

   – А до почтальонов она где храниться? – допытывался де Граф.

   – У коменданта. Она же и сортирует предварительно.

   – Скажи, а этого коменданта где можно найти? – в голосе князя появились хищные нотки.

   – Сейчас у себя должна быть, – не понимая причину такого интереса, ответил Рихард. – Как раз обход заканчивала, когда у вас тут окно вылетело, а что?

   – Пойдём, поговорим с ней.

   Де Граф решительно вышел. Недоумевающий куратор отстал всего на пару секунд. Мы с Лияной остались вдвоём.

   – Ты что-нибудь поняла? – я повернулась к соседке. Та шкодливо хихикнула.

   – Кажется, Грымза сейчас поймёт, что ты на самом деле лапочка. У тебя точно такое же лицо, когда идёшь с ней скандалить.

   – Причём тут Грымза? – так, с моей подачи начали величать комендантшу. Даже не знаю, найдётся ли хоть один студент, что стал бы на её сторону.

   – Ой, извини, – Лияна прижала руки ко рту. – Я случайно сказала господину де Графу, что тебе ни одно письмо не пришло за всё время. Прости, пожалуйста!

   Я только махнула рукой. Всё равно узнал бы рано или поздно, а так хоть польза будет. Уверена, после общения с лордом-защитником, Грымза, даже если к потерянной почте не имеет отношения, ещё долго не решится на какие-нибудь пакости.

   – Есть хочешь? – Лияна не теряя времени уже чем-то гремела на кухне.

   – Хочу! – даже прислушиваться к себе не пришлось. Ужин благополучно был заменён выяснением отношений и желудок требовал еды.

   – Тогда иди сюда, готовить будем!

   Мы уже давно перешли на самостоятельную готовку. Так и вкуснее, и сытнее, чем в столовой, и экономней, чем в кафе-закусочной при Академии. И ко времени не так привязаны. Я ещё могла иногда сбегать в город в свой ресторан или попросить принести еду оттуда, но это требовало желания выходить на улицу в плохую погоду и времени, которого в последнее время не хватало.

   Мужчины вернулись через полчаса. У нас как раз доходил до кондиции борщ, а мы заканчивали дожаривать котлеты. Хорошо, что бульон был сварен заранее.

   С невозмутимым видом де Граф небрежно бросил на стол толстую пачку писем.

   – С этого дня место коменданта общежития является вакантным, – сообщил куратор, пытаясь тоже изобразить невозмутимость.

   – Вы что, её убили? – Лияна выронила ложку, шокированная предположением.

   – Нет, она всего лишь написала заявление об уходе, – куратор поморщился то ли от того, что девушка плохо о них подумала, то ли от того, что всё закончилось только увольнением. Я же смотрела на письма, рассыпавшиеся по столу.

   – Это?..

   – Да, это все письма вам за год, – подтвердил де Граф. – Комендант побоялась их уничтожить. Что вы с ней не поделили?

   – Вам полный список или хватит пары десятков позиций? – я не удержалась съязвить.

   – И всё же? – настаивал мужчина. – Для подобного нужны веские основания.

   – Вы же знаете, я не люблю, когда кто-то слишком нагло и неприкрыто злоупотребляет служебным положением.

   В ответ получила мученически закатанные вверх глаза и не произнесённое "ребёнок", угаданное по едва заметному движению губ.

   ...

   Корабль весело рассекал волны, ловя свежий ветер надутыми парусами. Чайки ещё прошлым днём распрощались с лёгким судном и сейчас однообразие морского пейзажа нарушали редкие рыбины, похожие на дельфинов, и тёмная туча на горизонте. Хорошее настроение даже не портила пара зеленоватых студентов, что устроились на носу кормить рыб завтраком, обедом и ужином. Делать было нечего, и я встала у борта любоваться волнами. Шёл второй день, как мы вышли из порта, и до возвращения в Академию оставалось ещё четыре.

   Двадцать лучших студентов со второго курса и выше завершали ответственное задание по доказательству превосходства Академии над остальными сходными учреждениями. Своеобразные соревнования проводились раз в три года на нейтральной территории дальнего континента. За все полсотни лет, что они проводились, Академия ни разу не заняла место ниже первого. Этот год не стал исключением, и студенты возвращались полные уверенности в своём превосходстве.

   – Скучаешь? – рядом встал Саралы и смачно плюнул в волну.

   – Нет, наслаждаюсь бездельем и хорошей погодой.

   Я отвлеклась от созерцания вод и повернулась к морю спиной. Какой-то матрос старательно намывал и без того чистую палубу, остальная команда тоже занималась своими делами.

   – Скорей бы это плаванье закончилось, – проворчал парень. – Столько воды вокруг нервирует.

   Как истинный сын степи он не понимал и не любил море. Пожалуй, единственный, кто искренне наслаждался поездкой, был Часси. Обычно он крутился у мостика, вот и сейчас недолго поискав глазами, увидела его около капитана. Они о чём-то разговаривали, поглядывая на тучу, и изредка махая в её сторону руками.

   – Часси говорит, шторм будет, – пояснил Саралы, проследив за моим взглядом. – Если повезёт, стороной пройдём.

   – Хорошо бы.

   Нам не повезло. Уже через несколько часов ветер усилился, поднимая высокие волны. Небо заволокло пока ещё серыми тучами. Пассажиров настойчиво попросили разойтись по каютам и не появляться на палубе до разрешения.

   Его так и не дождались. Непогода всё усиливалась. Вскоре совсем стемнело. Корабль мотало из стороны в сторону, и, не будь мебель надёжно прибита к полу и стенам, давно бы летала по небольшой каюте. Отовсюду сквозь шум ударов волн и вой ветра доносились скрип, стук и стон дерева. Вслед за особо громким треском корабль сильно накренился и долго не выравнивался. Стоило ему принять относительно горизонтальное положение, снова началась дикая качка. Почти сразу же по пассажирскому трюму пробежал юнга, стуча в каюты с криком "все на палубу, покинуть корабль!"

   Я задержалась всего на минуту, спешно собирая вещи в небольшую кожаную сумку-планшетку. Ничего ценного у меня не было, поэтому схватила только самое необходимое – кинжал, смену белья, мыльно-рыльное и два заветных пузырька с таблетками.

   Несмотря на задержку, пассажирский трюм покидала не последней. Многие не желали расстаться с гардеробом и пытались тащить с собой объёмные и неудобные сундуки. Некоторые, поняв безнадёжность затеи, бросали их в узком коридоре, затрудняя выход остальным.

   Что творилось на палубе рассмотреть не получалось. Чёрные тучи закрыли последние лучи заходящего солнца. Сильнейший ливень заливал глаза и ограничивал обзор сплошной стеной воды всего несколькими шагами. Частые молнии высвечивали неожиданные кадры, ослепляя на несколько секунд.

   Цепляясь за протянутые вдоль борта верёвки, я медленно пробиралась к группе людей там, где должны находиться шлюпки. Почти добравшись до них поскользнулась на мокрой палубе и едва не упала, но чья-то рука удержала на месте, схватив за шиворот.

   – Тено? – облегчённо воскликнул де Граф, удерживая меня на ногах. Он выступал нашим сопровождающим и размещался в каюте около капитанской, а не в пассажирском трюме. – Поторопитесь! Первая лодка почти заполнена!

   Всего лодок было две. Каждая человек на пятнадцать-двадцать. Значит, половина людей уже эвакуировалась. У борта, крича и отталкивая друг друга, пассажиры в панике отвоёвывали места. Часси с Саралы помогали матросам поддерживать хоть какой-нибудь порядок. В эту лодку меня засунуть не успели, и она, переполненная людьми, тяжело скрылась в водной пелене.

   – В трюмах больше никого! – крикнул юнга, завершив забег по кораблю.

   Вторую лодку поспешно спустили на воду и остатки пассажиров начали занимать в ней места. Экипаж и оба парня спуститься не успели. Наспех завязанная верёвка не выдержала очередного рывка при бешеной качке и то ли оборвалась, то ли отвязалась. В мгновение ока лодку отнесло на десяток метров от корабля и расстояние стремительно увеличивалось.

   Нас мотало по волнам до утра. Ветер то стихал, то с новой силой гнал волны, грозя перевернуть небольшое судёнышко. Скрючившись на дне, я цеплялась за доски сидения. Были моменты, когда казалось, что очередной волной смоет за борт и только сильные руки де Графа, что крепко держали, не давали впасть в панику.

   Шторм притих, позволив опасливо нормально сесть и познакомиться с товарищами по несчастью. На корабле общались своими компаниями и, хоть этих людей иногда видела на палубе, с ними только здоровались. Из знакомых в лодке оказались только де Граф и толстый студент с третьего курса. Классический ботан-заучка, Марик даже носил очки, что для этого мира весьма нехарактерно. Пятеро других принадлежали к разным сословиям. Семейная пара с настолько авторитарным мужем и забитой женой, то поначалу я решила, что женщина немая. За неё всё говорил муж, по виду небогатый горожанин, возможно, лавочник. Рядом с женщиной, также почти ничего не говоря, и смотря на всех испуганными глазами, пристроилась молодая девушка. Юная маркиза ехала на Ютон на встречу с мужем. Её дуэнья сбежала на первой лодке и леди Кора впервые осталась одна среди незнакомых людей. Её опасения легко можно было понять, стоило только взглянуть на оставшихся двух. Борко и Паско представились разнорабочими, что отправились в путь в поисках лучшей работы. Что-то мне подсказывало, что разнообразием их прежнее занятие не отличалось, разве что тракт иногда меняли.

   Никто из пассажиров не мог сказать, где мы находимся и куда нас несёт. Корабль шёл на запад, течение влекло лодку на юг, куда закинул шторм – только он и знает. Воды в бочонке на корме и сухарей в мешке там же, хватит дней на десять. Дальше начнутся проблемы.

   Землю увидели на рассвете второго дня. Сначала с тревогой смотрели на тёмное пятно по курсу, опасаясь, что оно станет штормом, как случилось в прошлый раз. Но пятно постепенно приближалось, и нам удалось рассмотреть зелень деревьев, покрывающую высокий пологий холм, возвышающийся над водной гладью. Мужчины сели на вёсла, и вскоре остров предстал во всей первозданной красе. Северная сторона, куда принесло течением, обрывалась каменистыми скалами. Ни пристать, ни высадиться. Течение снова подхватило лодку и понесло вдоль берега, позволяя четырём вёслам слегка править курс, избегая столкновения с подводными скалами. Оно стремительно обогнуло остров с восточной стороны, и только работа гребцов не дала вновь унести лодку в море.

   С юга остров заманивал пологими жёлтыми пляжами в нескольких бухтах. Первую пропустили, борясь с течением. Мимо второй так же хотели проплыть, опасаясь сильных бурунов, перегораживающих почти весь вход в неё. Здесь течение уже поменяло направление и, наоборот, влекло лодку на опасные места. Как ни старались мужчины выгрести от рифов, но в каких-то двадцати-тридцати метрах от берега всё же наскочили на незамеченный подводный камень. Лодка резко накренилась на один бок. Носовая часть села на камень, корма, по инерции, продолжила движение, разворачивая лодку. Набежавшая волна довершила переворот. Почти сразу же весь небольшой экипаж, не ожидающий подвоха в самом конце пути, оказался в воде.

   Вынырнув на поверхность и отплёвываясь от горькой морской воды, я огляделась. Шарики голов медленно, но уверенно продвигались к берегу. Лидировала белобрысая макушка ботаника. Излишки веса, представленные жиром, помогали ему держаться на воде, тратя силы только на перемещение. Вслед за ним, почти параллельно плыли наёмники. Замыкал группу лидеров лавочник. Обе дамы тоже быстро сориентировались и уцепились за полупустой бочонок. Намокшие платья заметно мешали женщинам плыть, но и они худо-бедно, но продвигались к берегу. Последний человек как-то нелепо взмахивал руками. Он то поднимался над волной, то уходил под воду. И каждый раз всё дольше там оставался. Никаких криков, никаких размахивания руками над головой, как показывают в фильмах. Только отчаянные попытки ухватить ещё хоть немного воздуха, да удержаться на поверхности. На крики не хватало дыхания. Если бы я, как остальные, сразу озаботилась только собственным спасением, то потерю де Графа обнаружила бы только на берегу.

   Пловец из меня не лучший, но на воде, тем более солёной, держусь хорошо. Расстояние между нами медленно сокращалось. Я не доплыла совсем немного, когда князь в последний раз ушёл под воду и не всплыл снова. Перехватить его удалось только метрах в двух-трёх от поверхности. Мужчина медленно и расслабленно опускался на дно.

   Лёгкие жгло от недостатка кислорода. Хотелось сделать вдох, несмотря на окружающую воду. Ухватив тело за волосы, собранные в хвост, я всё же успела вынырнуть до появления мушек перед глазами. Порадовавшись, что меня не притопит вместе с ним, я перехватила мужчину поудобней и поспешила на берег. В голове включился таймер, отсчитывающий пятиминутный обратный отсчёт. С лекций по ОБЖ в голове осталась эта цифра – в течении пяти минут после утопления ещё можно спасти.

   Полностью на берег вытаскивать мужчину не стала. Слишком тяжёлый для меня и лишняя трата времени. Оставив почти наполовину в воде, быстро осмотрела, не дав себе времени на отдых. Пульса нет, дыхания нет, сам бледный, губы синие. Что там говорит ОБЖ и здравый смысл? С трудом перевернула на живот и приподняла за пояс. Хоть и невысоко, но из рта и носа вылилась мутная, слегка пенистая жидкость. Снова перевернула на спину. Пять резких толчков в нижнюю часть грудины, один вдох. Чёрт, забыла нос зажать. Опять пять толчков всем своим бараньим весом, но грудь прогибается, значит, всё не так плохо, теперь вдохнуть. Повторить.

   – Владо, не издевайся над мёртвым, – ко мне подошёл Марик и попробовал оттащить от тела. – Он утонул. Ты ему уже не поможешь.

   – Или помогай, или не мешай, – я грубо оттолкнула его руку и вернулась к реанимации. Марик постоял немного рядом и ушёл к остальным, давно выбравшимся на берег и теперь отдыхающим на песке.

   Сложно сказать, сколько прошло времени. Мне начало казаться, что одежда мокрая не из-за вынужденного купания, а это силы стремительно уходят вместе с потом. Всё сложнее стало выдерживать темп, но губы у де Графа порозовели, подтвердив правильность действий.

   – Дыши, скотина! – я позволила себе краткую передышку и снова – Раз, два, три, четыре, пять, вдох. Раз, два...

   Наконец, усилия увенчались успехом. Де Граф судорожно вздохнул и закашлялся. Я помогла ему перевернуться на бок, и он уже вполне самостоятельно избавился от излишков воды в организме, тяжело и чуть хрипло дыша. Я с облегчением откинулась на спину и нервно рассмеялась.

   – Живой!

   Судя по жаркому тропическому солнцу, в этот день всё же соизволившему выйти из облаков, прошло не больше четверти часа, а казалось – целая вечность.

   Ещё через несколько минут, поддерживая ослабевшего мужчину, перебрались с горячего, раскалённого пляжа под тень деревьев к остальным спасшимся. Ещё несколько минут отдыхала, любуясь безбрежным океаном до горизонта, бурунами с серой пеной метрах в ста от берега, лодкой, всё также сидевшей на злосчастном камне днищем кверху и бочонком, поплавком прыгающим по волнам в нескольких шагах от берега. Эти одарённые даже не потрудились вытащить его на сушу. А ведь, пока не найдём пресную воду, в нём наш единственный запас питья.

   Я встала перед сидящими людьми так, что им пришлось пусть и немного, но смотреть снизу-вверх.

   – Кто умеет хорошо плавать? – обвожу требовательным взглядом всех сидящих.

   – Я, – не очень уверенно поднял руку Марик.

   – Хорошо. Кто-нибудь разбирается в местных растениях?

   Вопрос остался без ответа. Ну да, кого я спрашиваю. Им бы знать хотя бы одно дерево из городского парка и не путать ель с берёзой.

   – Тогда ты, – я указала на Борко, – идёшь тысячу двойных шагов вдоль берега, – я махнула рукой направо. – Если будет ручей с пресной водой, сразу назад. Ты, – теперь указала на Паско. – То же самое, но туда, – мах налево. Вы, – я повернулась к дамам, – сходите в лес, если увидите фрукты или орехи, соберите, будем думать, съедобны ли. А ты, – настала очередь лавочника. – вынь бочку из воды. Мы с Мариком пойдём доставать лодку, пока она ещё здесь.

   – Почему это ты тут раскомандовался? – лавочник решил проявить характер.

   – Потому, что могу! И что вы без указаний так и просидите здесь пока не помрёте. Никто из вас не озаботился не то, что искать воду, а даже вытащить бочку и проверить, сколько там осталось. И, не исключаю. что это единственная вода здесь. Или кто-то умеет пить морскую?

   Наёмники, отправившиеся было выполнять поручение, остановились, слушая диалог. Сейчас, по факту, определялось лидерство в нашей маленькой группе, и мне совсем не хотелось уступать позиции лавочнику. Де Графу с радостью. Но он сейчас не в том состоянии, чтобы управлять. Ему бы пару дней спокойно отлежаться. В идеале под присмотром целителя. Борко или Паско, если бы высказали желание, тоже вряд ли встретили активное возражение с моей стороны, но они сами всегда были в подчинённом положении, и в лидеры не рвались. Марик слишком мягкий, он руководство не вытянет, даже несмотря на обучение в Академии. А женщин в расчёт не брала. На них крупными буквами написано "ведомые".

   Лавочник с недовольным видом поднялся и побрёл к кромке воды, всем своим видом показывая, что он делает великое одолжение. Первый раунд за мной, но успех надо закреплять и поддерживать, пока не наберётся какой-никакой авторитет. Продержаться бы пока де Граф не придёт в себя. Всё же он старше, опытней, и сразу видно, что высокого статуса, чего по мне не скажешь. До "ауры власти" мне ещё расти и расти.

   С лодкой провозились долго. Пока сняли с камня, пока перевернули в нормальное положение, прошло не меньше часа. Набегающие волны окатывали водой с ног до головы, сбивая с неверной опоры. С десяток погружений под воду в месте лодко-крушения позволили вытащить только чью-то куртку, зацепившуюся за риф. Остальные вещи успело унести течение.

   Лодку привязали рядом с оставленной на кромке прибоя бочкой. Формально выполнив указания, лавочник вытащил её из воды и снова уселся в тени дерева. Под соседним де Граф сосредоточенно затачивал о камень заколку маркизы. Он уже согнул металл в форме крючка и сейчас доводил дело до конца. Дамы расположились неподалёку, обсуждая увиденные растения и принесённые плоды.

   Я признала только кокос и небольшой, с ладонь, банан. Крупные яркие красные и жёлтые ребристые груши с торчащей снизу кривой косточкой, забраковали сами добытчицы, жалуясь на едкий сок красавцев. Паско вернулся с разведки и отложил как съедобный орех размером чуть больше грецкого. Если его запечь, получится вкусное и питательное блюдо. Воду он нашёл. В самой первой бухточке тёк маленький ручеёк, который можно перешагнуть не задумываясь. Почти сразу подошёл и Борко. Ему тоже улыбнулась удача, выведя в соседнем заливе к скромной речке с руслом глубиной почти по колено. К ней и решили перебазироваться. Такое русло означает, что речка не должна внезапно пересохнуть.

   На новом месте сразу послала часть людей за фруктами и орехами, часть – пройти по берегу искать крабов. Марику с лавочником поручила заняться костром. В тропиках не холодно, но еду лучше приготовить, а не есть сырой. Сама взяла заточенный крючок из заколки и отправилась на рыбалку.

   Когда ныряла у лодки видела множество крупных рыб, лениво и непугано проплывающих мимо. Вместо лески приспособила тонкую лиану, что в изобилии росли вдоль берега. Чуть тоньше обувного шнурка она легко гнулась и завязывалась в узел без риска потерять крючок. Возможно, когда высохнет, станет жёсткой, но для разовой снасти подходила.

   С большим сомнением оглядела получившуюся грубую удочку. Будь я уважающей себя рыбой, с презрением проплыла бы мимо. Но рыбы себя не уважали, так как словно сороки бросались на всё блестящее, ведь наживки у меня никакой не было, только голый крючок. Улов составил целых пять штук длиной почти с локоть и это при том, что несколько всё же сорвалось, не глубоко заглотив крючок и соскользнув с него.

   Вернулась к лагерю примерно за час до заката, насадив добычу на тонкую гибкую ветку кустарника. Можно было попробовать ещё порыбачить, но испугалась, что на жаре рыба испортится.

   Лагерь встретил горкой орехов, парой кокосов, явно прореженной кучкой бананов. В чьей-то куртке копошились крабики. Добытчики подошли к делу серьёзно и наловили более-менее крупных особей, а не мелочь, шныряющую под ногами. На песке неаккуратно свалили сухие ветки. Костром и не пахло.

   – А где костёр? – я положила связку рыбин на камни и обратилась к ответственным. Марик смутился и уставился в сторону. Лавочник нагло осклабился.

   – А у тебя спички-то есть? Во-от! И у нас нет, – он картинно развёл руками. – Нет спичек, нет огня. Облажался ты, начальничек.

   – Ох, жертвы цивилизации, – я мученически закатила глаза. – Небось ещё и без туалетной бумаги срать не сможете. Марик, дай очки минут на десять.

   Парень удивлённо положил требуемое в протянутую руку. Несмотря на предзакатный час, солнце давало достаточно энергии, чтобы сухая кора сначала задымилась, затем вспыхнула яркими язычками. Оставив остальным возможность превратить эти язычки в полноценный огонь, вернула инструмент хозяину.

   После голодного дня, проведённого весьма активно, жареная на костре рыба показалась шедевром кулинарного искусства. Крабы и орехи, запечённые чуть позже на углях, также оставили после себя только скорлупу и куски панцирей.

   На следующий день де Графу стало хуже. Ослабленный ещё до прибытия в Академию, он перенёс сильный стресс и, кажется, к тому же перегрелся. Ночёвка на голой сырой земле закончила начатое, и он весь день пролежал в тени пальмы с сильным жаром. В этих условиях единственная помощь заключалась в регулярном подносе воды из ручья и смене влажного компресса. Ни лекарств, ни идей, как и из чего можно их добыть.

   Из-за этой внезапной проблемы не удалось настоять на постройке укрытия и создании лежанок. Пока отвлекалась на уход, лавочник смог внушить остальным бесполезность этих сооружений. Мол, здесь всегда тепло, даже жарко, поэтому хватит и охапки пальмовых листьев для мягкости. А от дождя легко укрыться под деревом, и то, дожди тёплые, высохнет всё быстро. Мои аргументы уже не слушали, уверенные, что это блажь лишь бы покомандовать. Создалось впечатление, что начни я активно агитировать за ненужность крыши над головой, лавочник враз переметнётся на другую сторону и начнёт пропагандировать преимущества хоть какого-нибудь, но жилья.

   Вечером конфликт достиг пика. На ужин добыли всего три рыбины, и фруктов, почему-то принесли чуть меньше вчерашнего. Ещё и маркиза раскапризничалась. То у неё лицо обгорело, то ноги натёрла, под конец так и вовсе всё тело заломило.

   Я подошла к костру, собираясь отнести больному его долю, но ничего съедобного не обнаружила. Все три рыбьих скелетика уже дымились в огне. Крабов сегодня не ловили, послушав лавочника, что и так еды хватит, а фруктов и без того было немного.