Текст книги ""Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

Корабль чужих,

врач первой категории Мария Александрова,

виртуальный человек Сайя.

Борт эсминца «Германская ярость»,

корветтен-капитан Рудольф Кригсхайм,

капитан-командор Иван Малкович,

Генеральный инспектор СКН Питер Уварофф

То, о чем рассказал (и показал!) Сайя, запечатлелось в памяти Маши Александровой на всю жизнь. И дело было не только в специальных мнемотехнологиях, которые наверняка при этом применялись. У землян тоже имелись подобные, очень популярные у школьников и студентов в период сдачи экзаменов. Рассказ Сайи, поддержанный видеорядом (нечто вроде голографического кино прямо на столе), был настолько ярок и образен сам по себе и содержал такую удивительную информацию, что не запомнить его «от» и «до» было трудно.

– Разумная жизнь во Вселенной – довольно редкое явление, – говорил Сайя. – Мои создатели – вы видели их в анабиозных камерах – называют себя «чайю», что в переводе на ваш язык значит «люди»…

– А вас зовут Сайя, – не удержалась Маша. – Созвучно.

– Верно. Чайю – множественное число от «чайя», что означает «человек». Сайя – виртуальный человек, обладающий интеллектом и чувствами, но не имеющий тела, в вашем понимании этого слова. По сути, я и подобные мне живут в искусственном виртуальном мире, который создали чайю… Впрочем, это долго объяснять.

– Я поняла, – кивнула Маша. – Мы тоже вовсю играем в создание виртуальных миров. И, чувствую, когда-нибудь доиграемся.

– Да, здесь возникает масса противоречий, в основном нравственного характера, которые необходимо разрешить, прежде чем браться за подобное дело. Но об этом, с вашего позволения, потом. Продолжим о главном.

– Продолжим, – согласилась Маша. – Но сначала один вопрос. Можно?

– Конечно.

– В вашем виртуальном мире можно утолять жажду? Пить очень хочется.

– Психологически можно, физически нет. То есть вам будет только казаться, что вы напились.

– Пусть кажется. Мое тело вполне обойдется без воды еще долгое время. И, раз уж зашел такой разговор, дайте мне все-таки какое-нибудь платье. Или разденьтесь сами. А то мы не на равных.

Сайя засмеялся, потом извинился – он, как хозяин, сам должен был все это предложить, покинул террасу и вскоре вернулся с легким желтым сарафаном и высоким бокалом, наполненным на вид чем-то очень вкусным опалового цвета с пузырьками.

– Это подойдет?

– Вполне. Отвернитесь.

– Зачем? – удивился Сайя.

– Долго объяснять. Если коротко, у нас так принято.

– Хорошо.

Сарафан пришелся впору, а напиток и впрямь оказался очень вкусным и освежающим. Три глотка, и жажды как не бывало. Теперь Маша была полностью готова слушать, о чем и сообщила.

– Так вот, – продолжил Сайя, – не вдаваясь в подробности, можно сказать, что разумная жизнь распространяется по Вселенной всего из нескольких центров. И один из таких центров – ваша Солнечная система. Которая является прародиной чайю.

– Опаньки! – только и промолвила Маша.

– Не знаю, сохранились ли у вас предания и легенды о цивилизациях, предшествующих человеческой…

– Сохранились.

– Очень хорошо, значит, вам будет проще принять то, что я скажу…

Разумная жизнь в Солнечной системе изначально появилась и развилась на Марсе. Тогда, миллионы лет назад, это была цветущая планета с кислородной атмосферой, покрытая лесами, реками и морями. Ее разумные обитатели построили города, развили технологии, вышли в космос – сначала близкий, а затем и дальний – и все у них шло более-менее нормально, пока не пришла настоящая беда. Соседство с Поясом астероидов сыграло свою роковую роль. Несколько жесточайших ударов астероидов удалось отвести. Но не все. Будто сама судьба повернула свое жестокое копье против марсианской цивилизации, астероидные атаки шли одна за другой, и несколько из них достигли цели. Горели леса и города, испарялись моря и озера, гибли люди, у которых уже не хватало сил противостоять катастрофе. Масла в огонь, можно сказать, в прямом смысле слова, добавил третий спутник Марса, который, постепенно снижаясь, достиг того предела, когда гравитационные силы планеты разорвали его на части. Миллионотонные обломки небесного тела устремились вниз, прошили атмосферу и… В общем, там, где они упали, жизнь закончилась. Практически, любая. О том, что это вот-вот случится, знали, но предотвратить уже не могли – опять же не хватало сил.

Собственно, у тогдашних марсиан остались два пути. Первый – покинуть родную планету и попробовать жить в другом месте. И второй – закопаться глубоко под землю в надежде, что бомбардировки прекратятся, биосфера возродится, и со временем можно будет снова выбраться на поверхность.

Мнения разделились.

Одни предлагали лететь на Землю, атмосфера которой хотя бы была пригодна для дыхания. Да, сила тяжести в три раза больше, климат жуткий, флора и фауна ужасна и враждебна. Ну и что? Зато близко и полно воды. Приспособимся как-нибудь.

Другие ратовали за систему, расположенную, по космическим меркам, совсем недалеко от Солнца – около шести марсианских световых лет (марсианский год длиннее земного почти в два раза, и Маша подумала, что речь, скорее всего, идет о той звезде, которую мы называем Тау Кита), и где уже побывали разведывательные экспедиции, обнаружившие пригодную для жизни людей кислородную планету, вторую от светила. И всем была бы хороша планета, но с тем же изъяном, что и у родного Марса – слишком близко расположена к местным поясам астероидов. Причем сразу к двум. А всего в системе присутствовали семь астероидных поясов разной степени плотности. «Это что, опять наступать на те же грабли? – возражали оппоненты. – Спасибо, не надо».

И предлагали лететь далеко – за две с лишним сотни марсианских световых лет в систему двойной звезды, где также имелась свободная от разумной жизни планета с кислородной атмосферой. Свои, и весьма серьезные, недостатки (удаленность – лишь один из них) там тоже были, но они компенсировались отсутствием в системе мощных и опасных для всего живого поясов астероидов, как в Солнечной и Тау Кита…

В результате марсианское человечество разделилось на четыре части, каждая из которых пошла своим путем.

Первая отправилась на Землю.

Вторая – в систему Тау Кита.

Третья – к далекой двойной звезде.

Четвертая осталась на Марсе и принялась активно и как можно глубже закапываться в грунт.

Поначалу колонисты поддерживали плотную связь с родиной, но постепенно связь эта становилась все слабее и слабее, пока не прервалась окончательно.

Тому имелось несколько причин, но главная была одна – Марс умирал и уже не мог оказывать своим детям ту помощь и поддержку, на которую они рассчитывали.

Первой прервалась связь с Землей, где колонисты не смогли создать общество, способное преодолеть все трудности начального периода и продолжить развитие. В первую очередь из-за гравитации и чертовски плотной по сравнению с Марсом атмосферы.

Жить все время под куполами, где привычные условия поддерживаются гравигенераторами и климатизаторами, было невозможно. А жизнь вне куполов потребовала столько усилий, что их хватило лишь на элементарное выживание, на развитие уже не осталось. Когда же все более-менее пришло в норму, и дети Марса полностью превратились в детей Земли, было поздно – прежние знания и технологии забылись, и человечество вернулось к самому примитивному существованию. Экспедиции с Тау Кита и двойной звезды иногда еще навещали Землю, но сделать для своих собратьев уже ничего не могли – процесс одичания зашел слишком далеко.

Осталась последняя ниточка, связывающая потомков марсианской цивилизации. Она еще долго, тысячи и тысячи лет была протянута между системами Тау Кита и далекой двойной звезды, но, в конце концов, также оборвалась…

И вот теперь настало время, когда далекие потомки человечества возвращались на свою пра-пра-пра-родину. Не из чувства ностальгии. Это был их последний и единственный шанс выжить.

– Чайю долго жили в мире и согласии, – продолжал рассказ Сайя. – Они сумели не только сохранить древнюю марсианскую цивилизацию, но и развиться. Хотя, если честно, прогресс шел крайне медленно, чему имелись причины, но об этом потом. Главное, что вам нужно знать, – эти восемь гигантских кораблей чайю, прибывшие в Солнечную систему и на одном из которых вы сейчас находитесь, – все, что осталось от нашей цивилизации. Тысячи чайю, лежащие в специальных «вечных» анабиозных камерах – последние чайю во Вселенной. А Земля – наша последняя надежда. Больше чайю некуда было податься. Я говорю «наша», потому что тоже в какой-то мере принадлежу этому народу. Не будет их, не будет и меня, и таких, как я, не будет моего мира.

Он замолчал, как бы давая Маше время осмыслить услышанное.

– Что же случилось? – спросила она.

– Чайю допустили ошибку, – сказал Сайя. – Они сосредоточились на развитии внутри, давно ставшей родной, системы двойной звезды и почти перестали летать к другим звездам. Считалось, что колонизация совсем далеких планет малоперспективное дело – все помнили не только пример Земли, но и Тау Кита, где человечество в результате тоже деградировало.

– Ну, нас-то, землян, вряд ли можно теперь отнести к деградирующему народу, – ревниво заметила Маша.

– Да, вы, в конечном счете, поднялись, хотя на это и потребовались миллионы лет.

– Вернемся к чайю…

– Вернемся. Чайю очень неплохо устроились в системе двойной звезды. Успешно колонизировали еще две планеты, приспособив их для сносного существования. Не курорты, но жить можно. И все шло более-менее нормально, пока не явились пожиратели звезд.

– Это еще кто?

– Никто не знает, – совсем по-человечески вздохнул виртуальный человек Сайя. – Иная форма разумной жизни. То есть чайю предполагают, что они разумны, но безусловных доказательств нет. Как бы то ни было, пожиратели звезд настолько отличаются от всего живого и неживого, с чем когда-либо приходилось сталкиваться людям во Вселенной, что говорить об их разумности или отсутствии таковой вообще не имеет смысла. Потому что с ними нельзя договориться, их нельзя приручить или заставить действовать определенным образом. Их можно только уничтожить. Они же, в свою очередь, стремятся к тому, чтобы уничтожить то, что называем жизнью мы с вами. До последней живой клетки. Это как… – он прищелкнул пальцами. – На Земле есть насекомые, которые, неожиданно расплодившись, сжирают все на своем пути?

– Есть, – кивнула Маша. – Например, саранча. И не только. Полчища муравьев или гусениц тоже способны на многое в этом смысле.

– Пожиратели звезд и есть такая саранча. Только в галактическом масштабе. А может, и межгалактическом. Есть гипотеза, что они из другой Галактики.

– Э… а почему их называют пожирателями звезд?

– Есть также гипотеза, что они питаются не только жизненной энергией живых существ, но и непосредственно энергией звезд.

– Мы тоже это делаем.

– Нет, мы, то есть вы, энергию от солнца получаете. Можно сказать, даром. А они ее каким-то образом высасывают насильно. И довольно быстро. Если пожиратели звезд захватили ту или иную солнечную систему, ее звезда гаснет в течение каких-то нескольких лет. Земных лет, я имею в виду. То есть практически мгновенно. Повторяю, механизм того, как это ими совершается, неизвестен, и все на уровне гипотез и теорий. Но факт остается фактом – после захвата любой солнечной системы пожирателями звезд полная гибель оной наступает быстро и неизбежно.

– Подождите, – Маша нервно взъерошила волосы обеими руками. – Вы хотите сказать, что эти таинственные и ужасные пожиратели захватили систему двойной звезды – родину чайю, и тем пришлось бежать?

– Война шла очень долго, – пояснил Сайя. – Несколько тысяч лет чайю противостояли пожирателям. Иногда даже казалось, что победа будет за нами, что осталось совсем чуть-чуть… История этой войны – отдельная история. Но какой бы славной и драматичной она ни была, суть не изменить. Чайю проиграли и были уничтожены. Повторяю: те, что находятся на кораблях в состоянии анабиоза – последние. Эти корабли специально были созданы и оснащены для такого, самого крайнего случая и спрятаны в тайном месте, на спутнике одной из планет-гигантов нашей системы. Даже в случае гибели всех чайю, корабли, управляемые специально запрограммированными роботами, должны были стартовать к Земле и Марсу. Вот они и стартовали.

– Так… все эти корабли ведут роботы?

– Да. Роботами и встроенными бортовыми вычислительными машинами с элементами искусственного интеллекта. Чайю могут быть возвращены к жизни только по достижении кораблями твердой поверхности, а также последующей оценки внешних условий. На то также имеются свои причины.

– Голова кругом, – призналась Маша. – В таком случае зачем вы начали с нами воевать, если вам нужна помощь? Это один вопрос. И второй. Я правильно понимаю, что вы, когда бежали из родной системы, вполне могли притащить с собой хвост?

– Какой хвост? – не понял Сайя.

– Какой… Ваших долбаных пожирателей звезд, вот какой! Вы уверены, что они за вами не проследили?

– Это невозможно. Нельзя проследить путь корабля, нырнувшего в гиперпространство. Никто на это не способен. В любом случае, пока пожиратели не расправятся с системой чайю, дальше они не двинутся. Да и мало их – конечно, относительно, – и размножаются они крайне медленно. Будь иначе, сожрали бы уже половину звезд в Галактике, потому что противостоять им крайне сложно. Почти невозможно.

– Спасибо, утешили, – произнесла Маша со всем сарказмом, на какой только была способна, и, помолчав, добавила: – Так что у нас первым вопросом? Зачем вы захватили земную базу на Тритоне, а потом и нас с Мишей?

– Я не допущен к управлению кораблем и принятию решений, – ответил Сайя, – у меня другие задачи. Но, насколько знаю и могу судить, вы первые начали войну.

– Мы?!

Сайя рассказал о том, что произошло с одним из кораблей чайю на краю гелиосферы.

– Мощный военный флот землян, который уничтожил ваш корабль? – потрясенно повторила Маша. – Не может этого быть…

И тут же прикусила язык. Рассказывать пусть и виртуальному, но на сегодняшний день противнику о том, что у Земли имеется в космосе всего один-единственный крейсер, было, по меньшей мере, опрометчиво. Посмотрим, что будет дальше. Если представится такая возможность.

– И что же вы намереваетесь делать? – спросила она.

– Договариваться с землянами. И здесь мы очень надеемся на вас. Собственно, вас поэтому и э-э… захватили. Кстати, ваша база на спутнике восьмой от Солнца планеты вовсе не уничтожена, а тоже всего лишь захвачена. Временно.

– То есть люди взяты в заложники?

– Это слишком сильно сказано. Не забывайте, вы напали первые.

– А вы вторглись в наши пределы без предупреждения. На вооруженных кораблях. Неужели было трудно предварительно хоть как-то связаться с Землей?

– Трудно. Во-первых, выяснилось, что мы пользуемся совершенно различными способами связи. Принципиально различными. Вы – с помощью электромагнитных волн, грубо говоря. А мы – с помощью всепроникающих элементарных частиц.

– Нейтрино, что ли? – догадалась Маша.

– Наверное, не знаю, как называются они у вас. Не важно. Опять же, не забывайте, что роботы, управляющие кораблями чайю, действуют по очень сложным, но программам. Они – не разумные существа. И задача у них одна. Во что бы то ни стало обеспечить посадку на Землю и Марс, а затем перевести анабиозные камеры в режим оживления. Во что бы то ни стало, понимаете?

– Понимаю. Даже, если для этого придется убивать людей.

– Увы. Непонимание – страшная штука. Чайю предусмотрели многое, но не все. На самом деле никто вообще не знал, сохранилась ли разумная жизнь в этой солнечной системе.

– Надеялись, что нет, – горько заметила Маша.

– Вы поможете? – спросил Сайя, сделав вид, что не заметил Машиной реплики. – Замечу, что ваш товарищ получает сейчас ту же самую информацию, что и вы.

– Куда мы денемся? – вздохнула Маша. – Уж не знаю, сумеем ли, но сделаем все, что можем. Для этого, однако, нам нужно вернуться на Землю. Как минимум.

– А мы уже совсем недалеко от Земли, – улыбнулся Сайя и вдруг умолк, словно прислушиваясь к чему-то.

– Что? – спросила Маша.

– Подождите, пожалуйста, я сейчас вернусь, – напряженным голосом произнес виртуальный человек, поднялся и торопливым шагом удалился с террасы.

Маша осталась одна.

Потянулась всем телом, взяла бокал, допила его вкусное содержимое, огляделась. Второе солнце поднялось уже довольно высоко, заливая пейзаж вокруг и террасу ласковыми теплыми лучами. Спокойный ветерок долетал с моря, трепал волосы, нес с собой знакомый запах йода и соли.

«И здесь вирт, – подумала Маша, – почти как наш. Только мы еще не додумались до создания виртуальных разумных существ. Вернее, додумались, но пока не осуществили идею. Дурацкая идея, как по мне. Мало проблем в реальности? При условии, что наша реальность – это и впрямь реальность, а не является, в свою очередь, для кого-то самой натуральной виртуальностью. Дурной сон. Получается эдакая бесконечная матрешка…

Додумать эту не слишком оригинальную мысль она не успела – вернулся Сайя. Вид у него был озабоченный.

– Что-то случилось?

– Да. И очень серьезное. Но не все еще потеряно.

– Перестаньте говорить загадками, Сайя. Давайте прямо и открыто. Вы снова ввязались в какую-то драку?

– Мне нравится это «мы», – пробурчал Сайя. – Ладно, к делу. Ситуация такова. Пока мы тут с вами разговаривали, наши пять кораблей вступили в бой с боевым кораблем землян, который, судя по всему, специально нас поджидал… – он посмотрел на Машу и чуть ли не жалобно воскликнул: – Ну что я могу сделать, если земляне атаковали первыми! Да еще и ядерными ракетами! Древнее оружие, даже о возможности существования которого чайю давным-давно забыли! Но и это еще не все. Сейчас положение следующее. Корабль, на котором мы с вами находимся, цел. Но вследствие ядерного удара потерял управление. Идут восстановительные работы, но требуется время для их завершения. Однако его может и не быть, поскольку тот же самый флот, который уничтожил наш корабль на краю гелиосферы, теперь оказался тут, рядом. Судя по всему, совершил сверхмалый гиперпространственный прыжок внутри гелиосферы, хотя это и считается теоретически невозможным. И теперь этот флот ведет бой с оставшимися четырьмя кораблями чайю. Точнее, преследует их. Поскольку корабли чайю устремились к Земле в надежде приземлиться и срочно запустить анабиозные камеры на оживление. А там будь что будет. Иного выхода управляющие системы кораблей не нашли – расчеты показали, что бой до победы приведет к весьма вероятному уничтожению обоих флотов. И чайю, и людей. Значит, наша цель не будет достигнута. Но самое интересное, анализ формы и технических характеристик кораблей землян показал – они весьма напоминают те, которыми в свое время пользовалась часть марсианского человечества, ушедшая в систему Тау Кита… Уфф, – выдохнул он и виновато спросил: – Вы что-нибудь понимаете? Лично я не очень.

– Понимать будем потом, – сказала Маша, поднимаясь с кресла. – Сейчас, думаю, настала пора действовать. Скажите, наш планетолет, тот, который вы захватили, цел и все в том же ангаре?

– Должен быть цел, – сказал виртуальный человек. – Насколько я знаю, наши роботы в нем не копались.

– Тогда давайте, возвращайте меня и моего товарища в реальный мир и отпускайте с богом. На нашем планетолете «Бекас-2» мы вернемся на Землю и сделаем все возможное, чтобы предотвратить бойню. Не забывайте, что ядерным оружием был оснащен не только этот наш боевой корабль, на который вы нарвались. У наземных вооруженных сил Земли оно тоже найдется. И не факт, что они его в данных крутых и сложных обстоятельствах не применят…

Командир эсминца «Германская ярость» корветтенкапитан Рудольф Кригсхайм имел у себя в каюте содержательнейшую и чертовски интересную беседу с капитан-командором Иван Малковичем и Генеральным инспектором СКН Питером Увроффым. Последние уже успели связаться с борта эсминца с Землей и о многом предупредить тех нужных людей, которые могли и умели быстро принимать важные решения. Теперь можно было надеяться хотя бы на начало взаимопонимания и на то, что братья-земляне не встретят по приземлении немецкий флот ядерной или иной дубиной. Более того. Уже вовсю шли переговоры между Председателем Совета СКН Дитером Хейнцем и адмиралом Генрихом Шварценбергом при участии командира линкора «Эрих Хартманн» Карла Хейнца, у которого с Председателем Совета оказался общий предок, что немало способствовало быстрому нахождению общего языка.

Вкратце переговоры сводились к тому, что немцы блокируют флот чужих после его приземления (уже было ясно, что он собирается во что бы то ни стало садиться) и будут держать врага на прицеле – по возможности, никаких боевых действий на Земле! – до тех пор, пока ситуация хоть как-то не прояснится…

– Прошу прощения, господин корветтенкапитан, – на экране комптерминала возникло озабоченное лицо немецкого офицера. – Докладываю. От корабля чужих отделился искусственный объект. Мы его идентифицировали, как малый исследовательский планетолет землян, но могли и ошибиться.

– Покажите, – скомандовал Рудольф Кригсхайм.

Изображение сменилось. Теперь на экране, заслоняя собой звезды, висел гигант-чужак, и от него, попыхивая огнем дюз, медленно удалялась крохотная серебристая чешуйка какого-то суденышка.

– Даю увеличение, – сообщил невидимый офицер, и чешуйка превратилась во вполне различимый во всех деталях космический аппарат.

– Все правильно, – сказал Малкович. – Это малый исследовательский планетолет. Наш, земной. Вот и название на борту, видите?

– Кажется, это по-русски? – спросил Кригсхайм.

– Да, – подтвердил Малкович. – «Бекас-2». Бекас – это такая птица.

– Если мне не изменяет память, – сказал Питер Уварофф, – а она мне редко изменяет, этот планетолет приписан к научно-производственной базе на Тритоне. База «Воскресенье». Та самая, которую чужие атаковали первой.

– И захватили в числе прочего этот планетолет? – вопросительно приподнял бровь Кригсхайм. – Попробуйте с ним связаться по радио, – приказал он офицеру.

– Уже, – ответил тот. – Связь установлена минуту назад. Это люди.

– Так какого черта вы молчите? Давайте их сюда. Они говорят по-немецки?

– Так точно, господин корветтенкапитан, говорят! Соединяю.

– На связи командир эсминца «Германская ярость» корветтенкапитан Рудольф Кригсхайм, – сказал Кригсхайм. – «Бекас-2», кто на борту? Прием.

– Здравствуйте, корветтенкапитан! Говорит командир и пилот планетолета «Бекас-2» Михаил Ничипоренко. Со мной врач научно-производственной базы «Воскресенье» Мария Александрова. Что за эсминец «Германская ярость»? Первый раз о таком слышу. Откуда вы? Прием.

– Долго рассказывать, пилот. У меня на борту командир крейсера «Неустрашимый» капитан-командор Иван Малкович и Генеральный инспектор СКН Питер Уварофф. Знаете таких?

– Об Иване Малковиче слышал, хотя лично не знаком.

– Передаю связь ему, – и, обращаясь к Малковичу, негромко добавил: – Думаю, есть резон пригласить их на борт. Попробуйте. А то мне не хочется давить.

Капитан-командор, соглашаясь, кивнул и по-русски сказал:

– Малкович на связи. Вы были в плену у чужих, пилот?

– В некотором роде. Вы в курсе, что происходит, господин капитан-командор?

– Немного. Правда, мы до сих пор не знаем, кто такие чужие и что им надо.

– Зато мы знаем. Теперь. И, поверьте, лучше, если об этом узнает Совет СКН и все заинтересованные лица. Очень важная информация.

– Вы бежали или вас отпустили?

– Отпустили. У чужих мирные намерения. Во всяком случае, так они говорят. У вас есть связь с Землей?

– Прямая. Включая непосредственную с Председателем Совета СКН Дитером Хейнцем. Устроит вас такое заинтересованное лицо, Миша? Ничего, кстати, что я к вам так запросто по имени?

– Устроит, Иван Любомирович.

– Вы знаете мое отчество?

– Просто запомнил когда-то. Вы известный человек.

– Что ж, тогда от имени командира эсминца приглашаю вас на борт. Познакомимся и обменяемся информацией друг с другом и Землей. Согласны?

Пауза.

Капитан-командор и остальные терпеливо ждали ответа.

– Да, мы согласны, – раздался, наконец, голос пилота. – Только один вопрос, врач Мария Александрова интересуется. Можно?

– Валяйте, – усмехнулся Малкович.

– Кофе у вас есть?

Капитан-командор вопросительно посмотрел на Кригсхайма.

– И кофе, и даже коньяк, – корветтенкапитан усмехнулся. – Пусть не беспокоятся. Германский флот умеет встречать гостей.