Текст книги "Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ирина Градова

– А тот, кто подарил?

– Ну и он, конечно. Это какой-то олигарх, он рудниками владеет. Я так думаю, малгая уже и в помине нет, как и остальных драгоценностей.

– Аюна, вы упомянули, что у вашего брата проблемы с бизнесом. Не знаете, в чем они заключаются?

– Санжитма тесно общается с женой Агвана, Ранжаной. Она рассказывала, что его одолели кредиторы. Он ведь и из Улан-Удэ не просто так слинял – от них убегал. Думал на новом месте сначала начать. Но, видать, деловой хватки ему, в отличие от Намжалмы, недоставало! В Улан-Удэ Агван бросил семь объектов, они сейчас заморожены, потому что его партнеры кинули с деньгами и средств на окончание работ нет. Ему детей кормить было нечем! Он тогда к сестре кинулся, в ногах валялся, просил выручить. Ну, она дала ему на переезд и на первое время в Питере. Но Агвану мало показалось, он то и дело у Намжалмы денег требовал. Ввязался опять в какое-то строительство, снова взял кредит – не представляю, подо что, ведь в Улан-Удэ его имущество арестовано!

– Странно, – проговорил Белкин, – Агван утверждает, что это он давал Намжалме деньги на бизнес и что только благодаря ему она получила начальный капитал на открытие первого салона и рекламу.

– Да врет он все! – фыркнула Аюна. Ее полное маленькое тело затряслось от гнева, и жировые складки на широком лице пустились в пляс. – Намжалме помог ее первый муж, Ганбулад. Они разошлись, но остались в хороших отношениях, ведь он был отцом Даши. Вот он-то и спонсировал сестру поначалу, а потом уж дело пошло. Агвана Намжалма всегда выручала, бизнесмена хренова!

– Вы же сами сказали, что они не ладили?

– Так она не для него старалась – ради Ранжаны и детей. Агвану бы сестра и копейки не дала! Слушайте, а вы не знаете, как мы можем получить доступ в квартиру?

– Такие вопросы решаются при содействии участкового.

– Ну да, Агван ему занес, это уж как пить дать, вот он и позволил дверь взломать!

– Обратитесь в полицию, и вам помогут получить доступ на жилплощадь покойной сестры. Так вы сможете, по крайней мере, проверить, все ли ее вещи на месте, и составить опись того, что подлежит дележу.

– Месяц прошел, и Агван наверняка продал все, до чего сумел добраться!

– Ну, все продать он не успел, ведь такую вещь, как эта ваша национальная шапка, невозможно быстро пристроить – надо правильного покупателя найти. Как, впрочем, и на другие драгоценности, если они достаточно дорогие.

– Достаточно, достаточно, – закивала Аюна. – Будьте уверены, моя сестра всякую мелочь не покупала! Но ничего, Агван еще огребет: бывший муженек Намжалмы, Турусов, своего просто так не отдаст!

– А почему они с Намжалмой остались вместе в бизнесе после развода? – поинтересовался Белкин.

– Они хорошо ладили, – пожала плечами Аюна. – У Турусова деловая жилка не хуже, чем у сестры. На этой почве они и сошлись… Слушайте, так вы мне позвоните?

– Зачем?

– Ну, если завещание найдется? Вдруг мы зря бодаемся и Намжалма все за нас решила?

– Если завещание есть, то с вами свяжется адвокат или нотариус.

– А почему никто из них до сих пор этого не сделал?

– Понятия не имею. В любом случае мимо вас это не пройдет, не волнуйтесь!

* * *

– Дядя Вова, вы меня слышите?

Мономах вздрогнул и посмотрел в сторону двери. В проеме, переминаясь с ноги на ногу, стоял Сархат.

– Что случилось? – спросил он.

– Ничего. Мы… мы тут все закончили, как договаривались, и ребята плов приготовили.

– Что?

– Ну, плов… Мы хотим вас угостить. Хороший плов, не сомневайтесь!

Мономах с трудом смог сосредоточиться на том, что говорит Сархат: он размышлял, нужно ли позвонить Сурковой или все-таки сначала поговорить с Павлом.

– Плов… – пробормотал он. – Ладно, тащите сюда ваш плов! И сами идите – чего на улице-то есть, холодно ведь.

– Через пятнадцать минут будем – надо инструмент собрать!

Когда парень удалился, Мономах взял со стола сотовый и набрал номер бывшего однокурсника.

– Ну надо же, какие люди! – услышал он в трубке веселый голос Трубникова. – Неужели решил встретиться?

– Это ведь ты не пришел на встречу выпускников, – парировал Мономах.

– Извини, дела не пустили. Но я правда пытался! Так чего ты звонишь-то?

– Как называется стоматологический центр, где ты работаешь?

– Что, зубы беспокоят? Так ты приходи, я направлю тебя к лучшему специалисту!

– Ты не ответил.

– Про название-то? Ну, «Стома-Плюс» мы называемся. Не слишком оригинально, согласен, но не я ведь владелец, верно? – Трубников громко хохотнул.

– Когда ты работаешь?

– Каждый день, кроме воскресенья. Кстати, могу тебе чистку сделать, почти бесплатно. Почти – потому что в кассу надо хоть что-то кинуть, а то администраторы гундеть начнут.

– Ты во сколько заканчиваешь? Я к закрытию подъеду, есть разговор.

Не успел Мономах повесить трубку, как услышал шум в сенях, и через минуту в комнату ввалились его работники, таща огромный казан. В ногах у них путался Жук, умильно заглядывая в глаза, завороженный божественными ароматами. Сархат со смехом отодвинул пса (Мономах заметил, что он единственный не боится собаки и даже отваживается время от времени трепать ее по холке) и помог приятелям водрузить казан на стол.

– Не пожалеете, дядя Вова! – объявил он. – Здесь лучшая баранина – еле нашли, честное слово, ведь в вашем магазине только говядина и свинина!

Мономах почувствовал, как рот наполняется слюной: запах от закрытого тяжелой крышкой казана и впрямь исходил умопомрачительный, и даже тяжелые мысли и подозрения, одолевавшие его, на время улетучились, уступив место ожиданию гурманского наслаждения.

* * *

Алла решила сама встретиться с Олегом Турусовым, последним мужем Джамалии. Личность его вызвала массу вопросов. Во-первых, как вышло, что после развода бывшие супруги решили продолжать сотрудничество? Такое случается, если нет желания делить бизнес, но Агван Гуруль утверждал, что Турусов – всего лишь наемный работник. Значит, Джамалию и Олега держало вместе другое?

Турусов оказался представительным мужчиной с густой окладистой бородой, за которой, по-видимому, нежно ухаживал.

– Странно, что вы пришли поговорить об убийстве Джамалии, – произнес он, узнав о цели визита. – Мне казалось, все выяснилось, ведь убийца арестован!

– Открылись новые обстоятельства. Скажите, как вышло, что после развода вы с бывшей женой остались вместе в бизнесе?

– Мы неплохо ладили, – поправив очки в позолоченной оправе, ответил Турусов. – С самого начала наш брак являлся, скорее, договором о деловом сотрудничестве и только во вторую очередь – союзом двух любящих людей.

– Удивительно, что Джамалия допустила вас к бизнесу, ведь ни один из предыдущих ее супругов не удостаивался подобной чести.

– Ничего странного. Я экономист, разбираюсь в бухгалтерии, а Джамалии требовался человек, который взял бы на себя рутинную часть работы. Она занималась развитием и рекламой, а я вел дела.

– А как же адвокат Джамалии? – решила забросить удочку Алла. – Разве не он этим занимался?

– Ну, я же сказал, что я экономист, а не юрист. Иногда нам требовалась консультация профессионала, особенно когда речь шла об оформлении недвижимости или аренде новых точек. Этим и занимался адвокат.

– А как его зовут?

– Фурсенко, Анатолий Андреевич. Вам нужны его координаты?

– Было бы замечательно. У Джамалии возникали проблемы с недовольными клиентами?

– Если вы спрашиваете, не подавали ли на Джамалию в суд, то – нет, до такого не доходило. Наш бизнес находится в нише, к которой нелегко применить нормы закона. Сама формулировка «эзотерические услуги» с трудом подпадает под законодательство, понимаете? Поэтому и доказать, что услуги предоставлены не в надлежащем объеме, затруднительно. Какие аргументы можно привести, заявляя, что ваши ожидания не оправдались, чтобы возложить вину за это на Джамалию или любого другого работника нашей сферы?

– Как удобно! – хмыкнула Алла.

– Это не означает, что мы не ощущаем ответственности за перемены в судьбах людей, – поспешил оправдаться Турусов. – По этой причине, если возникало какое-то недопонимание с клиентом (а это, замечу, случалось редко), мы улаживали дело миром.

– То есть откупались?

– Выплачивали компенсацию. Клиент должен всегда оставаться доволен, верно? Вот мы и старались его умиротворить.

– Олег Сергеевич, вы часто бывали на даче Джамалии?

Алла любила неожиданно менять тему во время беседы со свидетелем или подозреваемым. В таких случаях человек, приготовившийся врать или лукавить, терялся и мог сболтнуть то, о чем не собирался говорить. Растерялся и Турусов.

– У нее на даче? – переспросил он, хмуря брови. – Нет, а… видите ли, Джамалия вообще редко кого туда пускала. Дача была ее убежищем, местом, куда она удалялась, чтобы побыть вдали от людей. По-моему, единственным человеком, кто посещал ее там время от времени, была ее младшая сестра Санжитма. Она, в отличие от других родичей, близко общалась с Джамалией и пользовалась ее особым расположением.

– Значит, вы там не были?

– Ну почему же, пару раз, наверное, приезжал. По делам. Джамалия удалялась на дачу, когда особенно остро ощущала тоску по погибшему сыну. Такое случалось пару раз в год – когда приближались дни, в которые Даши родился и умер. Джамалия исчезала на неделю, а то и дней на десять. Телефон отключала, и дозвониться до нее не представлялось возможным, но случались ситуации, когда дело не терпело отлагательств – к примеру, требовалась ее подпись на документах или еще какой-то форс-мажор. Вот и приходилось мне ехать и разбираться, потому что никого, кроме меня и сестры, Джамалия бы не приняла.

– На даче нет охраны?

– За домом присматривает ее работник, Алишер. Он живет неподалеку. Она звонила ему за день до приезда, и он растапливал камин, убирал сухостой, снимал чехлы с мебели. И за собаками, кстати, он ухаживал. Эти собаки, с позволения сказать, такие страшные звери – просто ужас! Они никого к себе не подпускали, кроме тех, кого знали очень хорошо. Я в число их любимцев не входил.

«Отлично, – подумала Алла, – вроде бы ничего не значащей фразой попытался снять с себя подозрение в том, что имел возможность проникнуть в дом и убить бывшую. С другой стороны, с чего бы ему беспокоиться, ведь убийца пойман? Или Турусов сомневается, что за решеткой – убийца?»

– А вас не удивило, – сказала она вслух, – что Широков сумел проникнуть в дом беспрепятственно? Как он прошел мимо таких грозных охранников, как кавказские овчарки?

– Насколько я помню, когда на место прибыла полиция, псы находились в вольерах.

– Зачем держать собак, если они не могут выполнять обязанности по защите хозяина? – удивилась Алла.

Турусов только плечами пожал.

– Она выпускала их на ночь, а днем-то чего бояться? Кроме того, псы такой хай поднимали, если кто-то незнакомый на территорию заходил, – заслушаешься!

– А кто вызвал полицию, Алишер? – снова спросила она.

– По-моему, да. Он, что ли, собак пришел покормить… Да вам лучше с ним самим поговорить. Хотите дам адрес? Он по-прежнему работает по дому, хоть там и воцарилась сестрица Джамалии, так что вы всегда сможете его разыскать.

– Вы не возражаете против того, что Аюна там живет?

– С чего мне возражать? Я бы в жизни не смог оставаться там, где так жестоко убили Джамалию!

– Давайте вернемся к сыну вашей бывшей супруги, Олег Сергеевич. Вы сказали, она ощущала по нему сильную тоску. Отчего умер Даши?

– От воспаления легких.

– Тогда почему вы использовали такое неподходящее слово – «погибший»?

– Очень даже подходящее! – возразил Турусов. – Я считаю, что он умер по вине врачей.

– Как это?

– Ну, сами посудите: молодой парень – и вдруг смерть от воспаления легких! Джамалия каждый месяц ездила к нему на могилу, но не позволяла никому ее сопровождать. Кроме разве что ее врача.

– Джамалия была больна?

– Проблемы с сердцем, особенно после гибели сына. Ей предстояло стентирование, но она все оттягивала момент. Думаю, из-за Даши она перестала доверять врачам – всем, кроме Жидкова.

– Так он что, кардиолог?

– Честно сказать, не интересовался.

– Вы в курсе, что Агван Гуруль намерен отвоевать бизнес Джамалии? – задала вопрос Алла, вновь резко меняя тему.

– Если он меня уволит, то дело загнется!

– Вы включены в завещание?

– А есть завещание?

– Адвокат Джамалии вам не сказал?

– Нет…

– Ваше с Джамалией партнерство оформлено официально?

– Нет, но…

– А могла Джамалия включить вас в свою последнюю волю? Если, конечно, предположить, что она ее составила.

– Так есть завещание или нет, я не пойму?

– Мы выясняем. И последнее, Олег Сергеевич, – Алла разложила на столе снимки жертв, – вам знакомы эти девушки?

Он внимательно изучил каждое фото и, к ее удивлению, указал на Маргариту.

– Вот эту, мне кажется, я видел у Джамалии. Остальных не помню. Кто они?

– Все эти молодые женщины, к несчастью, мертвы.

– Да вы что?! – Турусов казался ошарашенным.

– Известно, что по меньшей мере три из них посещали вашу жену.

– Ну, это возможно – у Джамалии было много клиенток!

– Она дорого брала?

– Джамалия являлась лицом сети, мелькала на телеэкране, вела собственную программу по кабельному каналу – разве она не имела права на высокие ставки? Кроме того, никто же не пригонял клиентов силой, все приходили добровольно и были согласны платить. Многие хотели попасть лично к Джамалии.

– Проблема в том, Олег Сергеевич, что ни одна из этих девушек не обладала достаточным доходом, чтобы оплатить услуги вашей покойной жены. Как бы вы объяснили такое положение вещей?

– Честно говоря, не знаю, что и сказать! – озадаченно покачал головой Турусов.

– Джамалия вела бесплатные приемы?

– Нет, что вы, у нас же не благотворительная организация!

– А могу я взглянуть на отчетность? Вы же записываете клиентов, их имена, адреса, телефоны?

– Да, разумеется – нам скрывать нечего, ведь мы платим налоги! Вам предпочтительней электронный вариант или бумажный?

– Если можно, скиньте на флешку, ладно?

Распрощавшись с Турусовым, Алла вышла из салона и огляделась в поисках какого-нибудь приличного кафе: приближалось время принимать пищу. Заметив на углу через дорогу симпатичную вывеску, она направилась в ту сторону. Усевшись за столик с тарелкой салата и куриным крылышком, Алла набрала Белкина.

– Александр, надо снова съездить к Джамалии на дачу и поболтать с неким Алишером, который присматривает за домом. Узнаете у ее сестры, где он живет.

– Будет сделано, Алла Гурьевна! Знаете, чем больше мы работаем с семейством Джамалии, тем больше я убеждаюсь, что любой из них мог ее грохнуть.

– Вы уже общались с младшей сестрой?

– Нет еще.

– Хорошо, потому что я сама хочу это сделать, а вы займитесь Алишером. Расспросите его о том дне, когда погибла его хозяйка.

– Разве его допроса нет в деле?

– Хочу узнать подробности из первых рук. Антон не говорил, есть ли новости по ломбардам?

– А вот есть! Девушка-оценщица в одном из них признала сережки. Правда, клиент их не сдал.

– Почему?

– Цена не устроила. Оценщица объяснила ему, что ломбард принимает ювелирные изделия по цене золотого лома. В серьгах были бриллианты, но это не учитывается при покупке. Хотя очень даже учитывается при продаже! Так что хоть проба золота и высокая и вес немаленький, цена серег оказалась слишком невыгодной, чтобы мужик согласился их оставить.

– Она смогла описать клиента?

– Да, ведь с такими ценными изделиями редко приходится иметь дело. Кстати, Алла Гурьевна, наши электроники выловили информацию с телефона Юли Иродовой!

– Да ну?

– Час назад отзвонились. А тянули долго, потому что возникли проблемы с ноутбуком: он поймал какой-то страшный вирус, пришлось устранять проблему.

– Ну, так вот: перед смертью Юля звонила бойфренду своей мамаши!

– Ну, это мы и так узнали из распечатки сотового оператора.

– А еще там есть живенькая такая переписка, доказывающая, что Адамчик – отец ее ребенка.

– Отличная новость!

– Показать оценщице из ломбарда фотку нашего артиста? Правда, по ее описанию он не слишком-то похож.

– И я сомневаюсь, что он убил Юлю. Но вы все равно сделайте это, Александр, ничего нельзя оставлять на волю случая! И, если девушка не опознает Адамчика, составьте фоторобот.

– И кому его показывать? Подозреваемых-то нет!

– Есть – целый подъезд дома, где убили Юлю. Для начала попробуйте предъявить фоторобот участковому, а там – как пойдет.

– И последнее, Алла Гурьевна: я позвонил Ганбуладу Бадмаеву, первому мужу Джамалии.

– Он сообщил что-то полезное?

– Только то, что Джамалия открыла первый салон на его деньги. В девяностые он неплохо заработал на какой-то финансовой пирамиде, с умом вложил бабки в акции и сейчас является владельцем заводов, пароходов и так далее. У Ганбулада другая семья, но с Джамалией они остались друзьями. Он даже на похороны приезжал, но с Агваном и Аюной не общался, так как они друг друга не выносят. И я его понимаю!

– Кто же сообщим ему о ее гибели?

– Младшая сестра, Санжитма. Так что Агван врет, утверждая, что давал Джамалии деньги на раскрутку!

Повесив трубку, Алла принялась задумчиво размешивать обезжиренную сметану в салате. Разговор с Турусовым ее не удовлетворил. Во-первых, как он надеялся сохранить за собой работу в салоне, не имея документальных свидетельств партнерства с бывшей женой? До истечения шести месяцев Гуруль не может уволить Турусова, так как формально не имеет отношения к бизнесу Джамалии. Скорее всего, Агван планирует продать сеть салонов, если найдет покупателя. Если предположить, что Широков не убивал Джамалию, мог ли это сделать ее бывший? Он знал, где находится дача, и не скрывал, что бывал там. Но какой у Турусова мотив избавиться от экс-супруги? Нельзя забывать о том, что они расследуют не убийство шаманки, а гибель беременных женщин: какое отношение жизнь и деятельность Джамалии имеет к жертвам? Турусов признался, что видел в салоне Маргариту Арутюнян, но ничего не сказал о других…

Покончив с салатом, Алла обратилась мыслями к младшей сестре Джамалии. Похожа ли она на брата и сестру? Агван и Аюна были заинтересованы в смерти шаманки – недаром они кинулись вступать в права еще до того, как наступит обозначенный законом срок. Агвану повезло, ведь он уже некоторое время обретался в Питере, спасаясь от кредиторов в Улан-Удэ, а вот Аюне пришлось довольствоваться дачей. Вряд ли Аюна смирится. Агван утверждает, что у него были с Джамалией хорошие отношения, ведь он якобы спонсировал ее бизнес. Однако первый муж и Аюна опровергают его слова. Создается впечатление, что если Джамалия составила завещание, то ни Агвана, ни Аюны там не окажется. А как насчет Санжитмы? И еще есть две загадочные личности, которых следователь по делу об убийстве колдуньи не принял во внимание, вцепившись мертвой хваткой в Широкова, – адвокат и врач Джамалии. Ну допустим, без адвоката и в самом деле тяжело вести бизнес, особенно такой неоднозначный, как у Джамалии. А вот медик… Неужто она была так плоха, что ей требовался постоянный присмотр? Как же много вопросов!

* * *

Работник Джамалии Алишер оказался коренастым мужчиной средних лет с натруженными руками и обветренным лицом. По-русски он говорил коряво, с трудом подбирая слова.

– Хороший был женщин Джамалия, – сокрушенно качая головой, говорил Алишер. Он стоял перед Белкиным, опираясь на разлапистые грабли, которыми убирал жухлые листья. – Не жадный, не злой… Одинокий.

– Кто ее навещал, когда Джамалия удалялась на дачу?

– Да никто! Джамалия совсем один сидел. В доме. На улицу не выходил. Даже я не приходил – он просил, чтоб не беспокоить. Но мне надо что-то тут, что-то там – инструмент какой, поделка какой… Но я приходить тихо, чтобы Джамалия не видеть!

– Значит, ты все же бывал тут, когда она находилась в доме?

Алишер нерешительно кивнул.

– Ты видел, кто к ней приезжал?

– Ну… тот парень, который убийца – я его не видел. Не знаю, как он приезжал, на чем… А, еще один приезжал. Несколько раз его машина видел – большой такой, черный. А еще девушка приезжал. С ним, с мужиком.

– Как она выглядела?

– Очень красивый, черный волос.

– Получается, девушка с мужчиной приезжали? Может, это брат Джамалии был, Агван? Или бывший муж?

– Не, брат толстый, глаз такой, – Алишер одним пальцем оттянул веко в сторону, отчего его правый глаз почти исчез. – А тот – глаз круглый, тонкий мужик. Не толстый. Седой такой, но не старый. А муж, у него борода такой, – Алишер провел ладонью от уха до уха.

– Понятно, – пробормотал Белкин. – Скажи-ка, когда девушка в сопровождении мужика приезжала к Джамалии, они долго в доме оставались?

– Не знал, я сразу уходил. Может, и долго, но я обещал Джамалия не мешал – он очень просил. Я понимал, он сына хоронил… Не должен мать сына хоронил, понимал?

– Глянь-ка на снимки, узнаешь кого-нибудь? – спросил Александр, вытаскивая из кармана фотографии пяти девушек, которые всегда носил с собой.

– Вот этот, – без малейших колебаний сказал Алишер, ткнув заскорузлым пальцем в Маргариту Арутюнян. – Очень красивый!

«И очень мертвая», – с грустью подумал Белкин, засовывая пачку снимков во внутренний карман куртки.

* * *

Мономах слушал благодарственные излияния Ли Чангминга вполуха – его мысли занимали гораздо более серьезные проблемы. Он и не надеялся, что Суркова сумеет что-то предпринять, чтобы помочь китайскому врачу, ведь она ничего не обещала, просто сказала, что попробует кое с кем поговорить. И она даже не позвонила похвастаться успехом!

– Вам не меня надо благодарить, Чангминг, – сказал Мономах, прерывая поток речи коллеги. – Я только попросил одного хорошего человека…

– Ну да, а он попросил другого хорошего человека, – закивал Ли. – Так всегда бывает, я знаю. Но если бы вы ничего не сделали, меня могли выдворить из страны!

– Ну, до таких радикальных мер дело бы не дошло!

Неожиданно дверь распахнулась без стука, и на пороге возник санитар Алексей.

– Владимир Всеволодович, вас главный вызывает! – выпалил он. – Срочно!

То есть позвонить он не мог, а прислал гонца? Лицо парня выражало беспокойство. Интересно, ему известно о планах Муратова ликвидировать отделение? В последнее время Мономаху казалось, что люди за его спиной перешептываются в ожидании неизбежного. Сочувствуют они, боятся за свои места или злорадствуют? Он надеялся, по крайней мере, что последних не так много, ведь он все делал на благо отделения. Которого, возможно, скоро не станет. Мономах не воспринял всерьез посулы Кайсарова: тот преследует собственные цели, а вовсе не горит желанием облагодетельствовать бывшего любовника дочери. Может, у него есть личные причины желать устранения Муратова, а может, он выполняет чужую волю – в любом случае не стоит питать иллюзий. С тех пор как они встретились на банкете, от Кайсарова ничего не слышно. И вот теперь его вызывает Муратов! Это не сулит ничего хорошего, ведь главный, испытывая к Мономаху личную неприязнь, старался свести их общение к минимуму. Они встречались только на летучках и совещаниях, а в последние пару недель Муратов почти не появлялся в больнице – видимо, решал свои проблемы. По правде сказать, дышалось в его отсутствие намного легче!

– Вижу, Владимир Всеволодович, вы озаботились судьбой Ли Чангминга? – вместо приветствия произнес Муратов, как только Мономах переступил порог его помпезно обставленного кабинета. Первым, что сделал новый главный, водворившись здесь, стал дорогой ремонт. Мебель, стоявшая тут до его появления, была почти новой, но Муратов решил, что главврачу она не подходит по статусу, и вывез ее – как говорили сведущие люди, на дачу.

– Не понимаю, о чем вы, – холодно ответил Мономах. Что бы он ни сделал, как бы себя ни вел, их отношения не изменятся, так к чему наступать себе на горло и быть любезным с человеком, которого он презирает всем своим существом?

– Разве не вашими стараниями наша доблестная иммиграционная служба выпустила нелегала из-под своего зонтика? – сделал удивленное лицо Муратов.

– Вы говорите так, словно Ли стал жертвой облавы на рынке! – процедил сквозь зубы Мономах.

– Может, и не на рынке, но правила у нас в стране одинаковы для всех иностранцев: если они желают здесь работать, нужно соблюдать закон!

Пропустив мимо ушей эту высокопарную патриотическую тираду, Мономах спросил себя, откуда он узнал? Сегодня понедельник, а это означает, что либо он кому-то звонил в выходные и специально наводил справки, либо звонили ему. Черт подери, Муратов делает все, чтобы уничтожить ТОН, и готов задействовать любые имеющиеся у него ресурсы!

– Вы меня слушаете, Владимир Всеволодович?

– Да куда ж я денусь, Тимур Айдарович? Только не пойму, к чему вы ведете!

– Да вот к этому, дорогой мой, к этому, – и, едва сдерживая ярость, главный швырнул на стол тонкую пачку каких-то бумаг.

Мономах недоуменно посмотрел на него.

– Что, скажете, вам не знакомы эти письма? – грозно вопросил Муратов.

– Что за письма?

– То есть вы их не писали?

– Тимур Айдарович, я пишу только электронные послания, мне нет нужды…

– Эти грязные анонимки выставляют меня взяточником и разрушителем учреждения, которое я возглавляю! – повышая голос до недопустимой в деловом общении тональности, рявкнул главврач. – Здесь написано такое, что, будь оно правдой, меня следовало бы сейчас же упрятать за решетку!

– Тогда чего вам волноваться? – удивился Мономах. – Если все это – ложь…

– Да, и вам это известно! – окончательно зверея, перебил Муратов. – А мне отлично известен автор… вот этого. И этот человек сидит передо мной, смотрит в глаза и божится, что впервые это видит!

Тут терпение Мономаха иссякло. Ему вдруг стало наплевать на свое место и на отделение, которому он посвятил столько лет жизни. Ничто в мире не стоит того, чтобы он позволил этому жирному краснолицему борову, который непременно закончит апоплексическим ударом, унижать себя. Мономах встал. Муратов все время оставался на ногах и сейчас возвышался над ним на целую голову, что Мономаха ничуть не беспокоило.

– Вы несете чушь! – проговорил он. – Прошу не взваливать на меня свои проблемы!

– Да ты… да ты хоть понимаешь, что я могу с тобой сделать?!

Шея Муратова стала багровой, и Мономах вдруг испугался, как бы главного не хватил инсульт, ведь тогда злые языки смогут обвинить его, что он довел начальника до гробовой доски. Однако внезапный переход на «ты» словно прорвал невидимую плотину, воздвигнутую всевозможными условностями на пути реальных чувств и желаний. Не нужно больше делать реверансы, потому что Муратов в открытую заговорил с ним как с врагом, не прикрываясь политесом.

– Если только вы всерьез не планируете мое убийство, – тихо, но четко проговорил Мономах, – то вряд ли вам удастся сотворить нечто, что меня заденет!

И, не дожидаясь ответной реплики, Мономах развернулся и вышел из кабинета. Впервые за много месяцев он чувствовал себя свободным, словно огромный груз свалился с его плеч. И, хотя впереди была одна только неизвестность, он ощущал готовность столкнуться с ней лицом к лицу.

* * *

Торговый центр «Стокманн», выстроенный в лучших традициях дорогих универмагов Европы, располагался в районе метро «Площадь Восстания». Там Алла договорилась встретиться с младшей сестрой Джамалии. В отличие от быстро сориентировавшихся в ситуации Агвана и Аюны, успевших занять вакантные места на жилплощади шаманки, Санжитма, похоже, предпочла не вступать в борьбу за добро, нажитое Джамалией. Прежде чем звонить в Улан-Удэ, Алла выяснила, что у Санжитмы есть собственная квартира в Мурино. Она узнала номер стационарного телефона и на удачу позвонила. Санжитма сама сняла трубку и сразу согласилась встретиться. Алла была заинтригована: оказывается, она в Питере!

До встречи с Санжитмой оставалось около часа, и Алла решила сделать то, чего не делала почти два года – пройтись по магазинам. Она чувствовала себя странно, проходя мимо бутиков, зазывно манящих красиво одетыми манекенами, потрясающими, ласкающими нюхательные рецепторы ароматами и яркими вывесками. Раньше Алла любила шопинг-терапию и прибегала к ней всякий раз, когда настроение оставляло желать лучшего. Иногда она делала это в компании Марины, которая была на десять лет старше, на сорок кило тяжелее и на целую тонну оптимистичнее и увереннее в себе. Градус любви к шопингу падал соразмерно набранным килограммам, в результате чего за последние пару лет Алла вовсе не посещала магазины, довольствуясь тусклыми безразмерными вещами, приобретенными в Интернете. Там она могла не бояться заходить в примерочную кабинку и видеть в зеркалах свои раздобревшие телеса, похожие на рыхлое сдобное тесто. Однако с тех пор, как Алла обратилась к диетологу и принялась усиленно сбрасывать нажитое непосильным пищеварительным трудом, она начала ощущать желание приодеться. Глядя на себя новую, слегка подтянувшуюся и похудевшую, Алла заново училась себя любить. Любить свое тело, далекое от совершенства, свое лицо, почти утратившее второй подбородок, ставшую более светлой и гладкой кожу. Даже ее волосы перестали ломаться и стали блестеть! Всего этого она добилась правильным питанием и длительными пешими прогулками.

Внимание Аллы привлек симпатичный костюмчик лавандового цвета. На манекене, лишенном головы, он смотрелся чудесно, и она решилась зайти в бутик. К ней тут же подскочила шустрая продавщица в униформе.

– Я вижу, вам понравилась наша новинка! – защебетала она, ужом увиваясь вокруг потенциальной покупательницы. – Замечательный цвет! Он вам великолепно подойдет, ведь вы брюнетка, а такой оттенок изумительно сочетается с темными волосами!

«Сколько превосходных степеней – замечательный, великолепный, изумительный!»

– Да, только… – начала было Алла, но девушка ее тут же перебила:

– Вы не волнуйтесь насчет цены, у нас тридцатипроцентная скидка на новую коллекцию!

– Я беспокоюсь не о цене, а о размере, – пролепетала Алла, словно вихрем захваченная активностью продавщицы и не находившая в себе сил противостоять ее напору. Достаточно жесткая на работе, Алла терялась в житейских ситуациях, если оказывалась лицом к лицу с напористым и безапелляционным человеком.

– Господи, нашли проблему! – всплеснула руками девушка. – У вас какой размер, пятьдесят второй?

– Я… честно говоря, я не знаю… Раньше у меня был пятьдесят четвертый…

– Ну, этого просто не может быть!

– Видите ли, я похудела, и…

– А-а, так вы еще не знаете своего нового размера! На глаз могу сказать, что XL, но нужно мерить. Давайте так сделаем: вы идите в примерочную, а я принесу вам XL и XXL… хотя я уверена, что XXL не понадобится!

Алла с облегчением проводила взглядом спину продавщицы, рванувшей к вешалкам, и скрылась в кабинке. Она не спешила раздеваться, опасаясь, что девушка застигнет ее в неглиже и увидит все недостатки неприкрытыми. Продавщица вернулась, повесила костюмы на крючки и выпорхнула, предоставив Аллу самой себе. Только тогда она решилась снять водолазку и юбку, не отрывая взгляда от зеркал, которые показывали ее тело под разными углами. Все не так уж и плохо! Жировые отложения больше не рвутся из колготок, живот втянулся, и даже руки, вызывающие особенное беспокойство, выглядели вполне презентабельно в самой толстой своей части. Боясь обмануться, Алла начала с большего размера. Каково же было ее удивление, когда выяснилось, что костюм висит на ней словно кафтан на пугале! Выходит, продавщица не ошиблась? С замиранием сердца Алла переоделась в меньший и застыла у зеркал, наслаждаясь зрелищем. Костюм скрадывал недостатки фигуры и подчеркивал яркие глаза и волосы. Материал был таким приятным на ощупь, что прямо-таки ласкал кожу, и Алла, впервые за два года, вдруг вспомнила, что является молодой, привлекательной женщиной. Она потянулась к бирке с ценником и едва не потеряла дар речи при виде стоимости костюмчика – половина ее месячного оклада! Правда, продавщица сказала, что сделает скидку…