Текст книги "Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ирина Градова

– Ну, знаешь, одно другому не мешает: в конце концов, Гоша – мой хороший друг, и я не могу просто сидеть спокойно и ждать неизвестно чего!

* * *

Я всегда была твердо уверена в том, что лозунг времен советской власти «помоги себе сам» несет в себе очень даже большой смысл. Конечно, Родин предупредил меня, чтобы я не вмешивалась и предоставила ему работать по делу, однако не в моих привычках позволять другим действовать за моей спиной. Всегда надо быть в курсе того, как продвигаются твои дела, а разрешать «дяде» манипулировать твоей жизнью – самое худшее, что только можно себе представить.

Именно поэтому, придя с работы вечером, я пригласила к себе Светлану Голубеву.

– А можно я приведу с собой дядю Илью? – спросила Света.

– Какого еще дядю? – удивилась я. – Ладно, приводи, поглядим!

Когда я открыла дверь, то увидела Светлану в компании невысокого, полного мужчины в очках. Я узнала его: тот же самый мужчина приходил на похороны и стоял в стороне от остальных родственников Галины Васильевны.

– Так вы, значит, и есть тот самый дядя Илья?

Он ответил:

– А вы, значит, та самая Агния? На самом деле я Свете такой же «дядя», как вы – «тетя», но, думаю, нам стоит поговорить об этом в квартире. Что скажете?

Я посторонилась, пропуская гостей в прихожую.

– Так все-таки кто вы? – спросила я, когда мужчина в сопровождении Светы прошел в гостиную, где уже сидели мама и Дэн.

– Илья Петрович Лазарев, личный друг покойной Галины и, по совместительству, нотариус. Это я составлял завещание.

Так вот оно что! А я-то принимала его за родича, жаждущего завладеть жилплощадью Голубевых!

– Значит, это вас я должна благодарить за все неприятности, которые сейчас переживаю! – воскликнула я, не успев даже подумать о том, что могу своими словами обидеть друга Галины Васильевны.

– Ну, видите ли, – развел он руками, – когда Галя диктовала мне свое завещание, она искренне полагала, что делает вам щедрый подарок. Кто же мог знать, что так получится, ведь она не собиралась умирать скоропостижно!

– Но я, по крайней мере, могла ожидать, что мне сообщат о таком важном решении!

– Вы правы, Агния, – согласился нотариус. – Но это, честно говоря, была именно моя идея – сохранить условия завещания в тайне. Во-первых, это позволяло держать на расстоянии Антонину, ее племянницу, и всю многочисленную родню – только представьте, что пришлось бы вам пережить, узнай они о намерении Гали оставить вам жилплощадь!

Я понимала, что это чистая правда, и внутренне поежилась.

– Буду с вами честен, Агния, я назвал не единственную причину молчания Галины. Не сомневаюсь, вам неприятно будет услышать, что я не доверял вам. Галя утверждала, что вы глубоко порядочный и честный человек, однако, поверьте, в силу моей профессии мне не раз приходилось наблюдать, как честные и порядочные люди вмиг утрачивают положительные качества, стоит впереди замаячить деньгам! Пожалуйста, не обижайтесь, но я даже просил Галю подумать как следует и попытаться найти другое решение проблемы. К сожалению, по здравом размышлении мы пришли к выводу, что другого выхода обезопасить Свету нет. Я неплохо знаком с Антониной, а потому не сомневался, что после смерти ее матери эта женщина сделает все, чтобы Свету признали невменяемой. Она отправила бы девушку в психушку, а сама завладела бы квартирой. Так как у Светланы нет других близких, всем было бы все равно, что с ней происходит, и никто бы не заступился!

– Но Галина Васильевна могла бы оставить квартиру вам, – возразила я. – Вы ведь были ее близким другом?

– Я – старый человек, Агния, – покачал головой Илья Петрович. – Мы с Галей ровесники, а Света молода. Вы – другое дело: вы гораздо моложе, сильнее, у вас есть семья. Все это станет хорошей защитой для Светланы от Антонины и других жадных родичей. Но я настоял, чтобы в завещании было одно условие: вы становитесь владелицей квартиры только в том случае, если принимаете на себя заботу о Свете.

– Значит, если я откажусь…

– Каждый останется при своем.

– Тогда я отказываюсь! – решительно произнесла я. – Следователь не оставит меня в покое, и мне совершенно не нужны неприятности. Разве вы не понимаете, что благодаря этому злосчастному завещанию я могу оказаться за решеткой?! А Светлана одна не останется, уверяю вас: у нее есть вы, есть я… В общем, за то, чтобы мы не оставили ее своей заботой, платить необязательно!

Нотариус задумчиво посмотрел на меня.

– Галина не хотела, чтобы ее дочь стала для вас обузой, Агния, понимаете? Своими действиями она лишь хотела сделать вам подарок, отблагодарить за то, что вы делали для ее семьи все это время – и еще сделаете. Похоже, Галина в вас не ошиблась, вы именно такая, как она описывала. Но на самом деле я пришел сюда не для того, чтобы поговорить о завещании. Я хочу вам помочь.

– Вы же нотариус, а не адвокат? – уточнила я. – Кроме того, мой бывший муж уже нанял для меня кого-то…

– Дело не в этом. Насколько я понимаю, наличие у вас ключа от квартиры соседей послужило одним из основных доказательств в пользу вашей причастности к смерти Гали, верно?

Я кивнула, не понимая, куда он клонит.

– А что, – продолжал нотариус, – если я скажу, что кто угодно мог проникнуть в квартиру во время отсутствия Светланы?

– То есть? – подал голос Дэн, до этого напряженно прислушивавшийся к разговору.

– Света, – обратился к девушке Илья Петрович, – расскажи Агнии, что было в тот день.

– Ну, позвонили из собеса, – сказала Света, радуясь, что ей одновременно внимает такое количество людей. – То есть звонили вечером и сказали, что гуманитарную помощь можно получить только на следующий день с десяти утра до трех дня.

– Это я знаю, – перебила я. – Следователь сказал мне, что Света так и не смогла ничего получить, потому что в собесе оказался санитарный день. В общем, звонок оказался липовым.

– Точно: кому-то просто нужно было убрать Светлану из дому. Но она не все рассказала следователю. Вы же знаете, Агния, что с этой девочкой нужно уметь разговаривать, – ласково похлопав Свету по руке, улыбнулся нотариус. – Она отвечает на четко поставленные вопросы, но не умеет сама находить связь между фактами и событиями. Поэтому-то она и не сказала следователю, что утром того дня был еще один звонок – из поликлиники. Звонила участковый врач и сказала, что придет к Галине. Этот звонок никого не удивил, ведь накануне вызывали «Скорую».

– Это правда, – подтвердила я.

– Света, продолжай, – попросил Илья Петрович.

– Я сказала маме, что нужно подождать врача, но она ответила, что в собесе, наверное, очередь и мне стоит пойти пораньше, к открытию, чтобы быть среди первых. Поэтому она попросила меня оставить дверь открытой, чтобы врач могла войти, пока меня нет.

Я знала, что Галина Васильевна порой так поступала. Когда я оказывалась дома, а Света куда-то уходила по делам, она звонила мне, и я открывала дверь доктору. Если же я тоже отсутствовала, то Светлана не закрывала дверь, а врач после осмотра просто ее захлопывала. Кстати, ведь я в тот день должна была быть дома, но кто-то прислал мне сообщение от имени Охлопковой! Не слишком ли много «липовых» вызовов, чтобы считать все это совпадением?

Я потянулась к трубке и стала набирать телефон Родина, который он дал мне напоследок.

* * *

– То есть у того, кто пришел к Голубевой в отсутствие дочери, имелось достаточно времени для введения ей смертельной дозы лабеталола, – сказал Родин, когда я выложила ему результаты своего разговора со Светланой и нотариусом. – Странно, но ее дочь мне ничего такого не говорила…

Родин сидел у нас на кухне. Он явился поздно вечером – после моего звонка. Родин предупредил, что освободится поздно и, если мои домашние не возражают, мы могли бы побеседовать у меня.

– Если ты вдруг не заметил, Вася, – сказала моя мама, разливая по чашкам ароматный цитрусовый чай, – то наша Света – не самая сообразительная девушка в мире! С ней нужно уметь разговаривать, правильно задавать вопросы…

– Может, вы и правы, Анна Романовна, – согласился Родин. – Значит, к делу может оказаться причастна врач из поликлиники?

– Очень в этом сомневаюсь! – воскликнула я. – Понимаете, я с ней очень хорошо знакома, и она не из таких. Кроме того, у нее ведь просто не было мотива!

– Ну, почему же? – возразил Родин. – Старушкины «гробовые» да плюс колечко, как вы утверждаете, антикварное – чем не мотив? Я, разумеется, все выясню. Кроме того, раз дверь была открыта, то войти могла, к примеру, пресловутая Антонина, племянница Голубевой, о которой вы мне все твердите. Она ведь не знала об условиях завещания, так?

Я подтвердила.

– Ну, вот, значит, Антонина могла надеяться «убрать» старушку, пока та не наделала глупостей и не завещала квартиру кому-нибудь – например, вам или той же участковой докторше… Соседка сказала, что видела женщину, выходящую из квартиры Голубевых. Судя по описанию, под него подходит и Антонина – я видел ее на кладбище, со спины вас с ней вполне можно перепутать. А участковая?

– Она примерно такого же роста и телосложения, – удрученно ответила я. – В шубе – вполне можно обознаться.

– Только вот с Антониной загвоздка выходит, – снова заговорил следователь. – Она знала, какое лекарство вы колете Голубевой?

Я отрицательно помотала головой.

– Только я и участковая были в курсе.

– Не стоит исключать того, что Антонина могла, конечно, как-то выяснить этот факт… В любом случае рад вам сообщить, Агния, что теперь вы – не единственная подозреваемая в этом деле.

* * *

Два последующих дня в больнице показались мне настоящим адом. До операций меня по-прежнему не допускали, зато бумажной работы Охлопкова навалила такую гору, что я подумала – мне до самой пенсии не разгрести! Как же мне хотелось снова попасть в операционную, в свою привычную среду! Но я понимала, что пока длится следствие, об этом придется забыть. Заведующая отделением и так нарушила все правила, позволив мне работать – пусть и таким жалким образом. Я очень рассчитывала на Родина, ведь он, кажется, единственный, кто может помочь в этом деле и вытащить меня из неприятностей. Странно, но все эти дни я практически не думала о Шилове. Теперь, когда я немного пришла в себя и успокоилась, мысли о нем снова начали меня терзать. С какой-то стороны он был прав: я сама виновата, что подорвала его доверие. Если бы я с самого начала ничего не скрывала от Олега и была честна, то этого не случилось бы… Хотя, может, он вообще не рискнул бы со мной связаться, узнав, с каким количеством проблем мне приходится справляться. Да ведь и я вовсе не такая «белая и пушистая», какой он, судя по всему, считал меня поначалу: как бы то ни было, а я брала деньги у Роберта, хоть и знала, как он их получает. Да, я понятия не имела, что он занимается откровенным вымогательством, но вполне могла бы предположить – зная его предприимчивую натуру!

Я мотнула головой, словно пытаясь отогнать от себя мысли о Шилове, – они никак не помогали мне сосредоточиться на написании лекции для практикантов, которая ожидалась завтра, а у меня там еще и конь не валялся. Последние бумаги я заполнила полчаса назад и, посмотрев на часы, увидела, что уже половина десятого вечера. Тем не менее я решила еще задержаться, зная, что дома как следует поработать не удастся, ведь мама и Дэн непременно начнут добиваться моего внимания.

В это время все в больнице успокоилось, звуки и разговоры стихли, и лишь изредка я слышала, как, мягко ступая по линолеуму в коридоре, мимо ординаторской проходит дежурная медсестра. Я положила ручку и, сложив руки над головой в замок, сделала несколько тянущих движений вверх, чтобы расправить позвоночник. Нет, еще неделя такой работы, и превращусь в соляной столб!

Внезапно мне пришло в голову, что Шилов, возможно, еще не ушел. Да, мы расстались, у нас нет никакого будущего, но то, что он может считать меня убийцей, почему-то не давало мне покоя. Он винил меня в том, что я недоговариваю, избегаю откровенных бесед – может, пришло время изменить своим привычкам? Может, стоит рассказать Олегу все и поставить все точки над «i»?

Я решительно встала, закрыла ординаторскую и направилась к лифту. В ортопедии царила тишина. Пациенты расползлись по палатам, часы посещений давно закончились, а дежурный врач, наверное, уже спустился в приемный покой. Постовой медсестры на месте не оказалось – возможно, пошла в туалет или еще куда? Лампа на ее столе горела.

Я подергала дверь кабинета Шилова, но, к моему разочарованию, она оказалась заперта. Что ж, видно, не судьба. Конечно, это могло подождать и до завтра, но тогда у меня может уже не хватить духу на разговор: я готова к нему именно сегодня, сейчас, а потом… Ладно, все равно уже поздно – и пора домой.

Проходя мимо сестринской, я увидела сквозь щель, что там горит свет, и услышала шорох. Я решила на всякий случай поинтересоваться у постовой сестры, действительно ли Шилов ушел домой, – просто для очистки совести. Открыв дверь, я, к своему удивлению, увидела Люду. Она стояла на коленях у продавленного дивана и что-то вытаскивала из ящика под ним, приподняв и удерживая плечом сиденье. Рядом с ней на полу стояла большая спортивная сумка.

Люда резко обернулась на звук открывшейся двери. При виде меня на ее лице возникла настоящая паника: очевидно, она делала нечто, чего никто не должен был видеть.

– Агния… Кирилловна? – нервно сглотнула она.

Мой взгляд был прикован к сумке: мне показалось, что в герметичных пластиковых пакетах, лежащих там, я вижу нечто до боли знакомое.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

– Я… – забормотала Люда, тщетно пытаясь придумать правдоподобное объяснение. – Я тут… вот…

И вдруг она зарыдала, спрятав лицо в ладонях.

– Я не виновата, Агния Кирилловна! – всхлипывала она. – Это все он… Он меня заставил все здесь вычистить, чтобы никто…

Я раздвинула края сумки и поняла, что не ошиблась.

– Это – «СПАН», да? Роберт тебя заставил?

Люда судорожно кивнула. В сумке лежали искусственные тазобедренные суставы – тяжелые металлические запчасти, которые должны быть установлены вместо разрушенных костей и хрящей. По виду довольно тяжелые – как, интересно, Людмила собиралась их тащить на себе в таком количестве? Конечно, девка она здоровая, но не до такой же степени!

– Я не виновата! – снова всхлипнула Людмила, размазывая тушь по румяным щекам. – Он сказал, что это – единственная улика, поэтому ее нужно уничтожить.

Значит, все это время протезы хранились здесь и доставались по мере надобности? Кому пришло бы в голову разбирать старый диван? Роберт, конечно, мог бы прятать их и дома, но, наверное, не хотел подвергать себя даже малейшей опасности: даже если бы, по какой-то несчастливой случайности, протезы обнаружились, то связать их с Робертом было бы не так-то легко!

– А ты знаешь, где Роберт сейчас? – спросила я.

– Нет, – покачала головой Люда и шмыгнула носом. – Он… Он обычно звонит.

– Люда, мы должны пойти в милицию и все рассказать!

К моему удивлению, девушка легко согласилась.

– А вы пойдете со мной? – спросила она только.

– Конечно, пойду! Но сейчас уже поздно…

– Ой, нет уж, давайте сейчас, а то потом я… я просто…

И я прекрасно поняла Люду: только что подобные же мысли посещали меня в отношении разговора с Шиловым.

– Ну, ладно, – вздохнула я. – Наверное, нас никто не примет, но давай попробуем. Надо взять протезы с собой – в качестве улик.

Мы подхватили сумку за ручки с двух сторон.

– Моя машина на парковке, – сказала Люда.

– У тебя есть машина? – удивилась я. Это и в самом деле казалось невероятным: на зарплату медсестры вряд ли можно так разжиться! С другой стороны, кто сказал, что Люда заработала на авто? Может, кто-то сделал ей щедрый подарок…

Парковка располагалась со стороны приемного покоя, только немного дальше. Миновав выстроившиеся ряды «Скорых», мы подошли к воротам. Сейчас на парковке было мало машин, и одна из них принадлежала Люде. Охранник сидел внутри, о чем говорил свет, горящий в окошке, но он занавесил его – правильно, за чем тут следить, когда автомобилей почти нет?

Мы подошли к большой «Зафире», и Люда поставила сумку на обледенелый асфальт. В этот момент дверца машины распахнулась.

– Тебя только за смертью посылать! – раздался возмущенный мужской голос. Увидев того, кому он принадлежал, я приросла к месту: из машины вылез не кто иной, как Леонид Демченков, генеральный директор «Новой жизни».

– Ну, извини! – развела руками Людмила. – Вот, увязалась за мной – говорит, в милицию поедем!

– А, ну да – прямо сейчас и рванем, все вместе! – хохотнул Демченков, внимательно меня разглядывая. – Нет вам покоя, Агния, как я погляжу: ну чего вам, в сущности, не хватает? Жили бы себе, как раньше, так нет – надо было влезть в то, о чем вы понятия не имеете!

– Вы ошибаетесь, имею! – возразила я, пятясь назад.

– Вот это-то и плохо, Агния, – почти удрученно сказал Леонид. – Поэтому сейчас вы поедете с нами.

– Никуда я с вами не поеду! – воскликнула я и уже собиралась заорать, пытаясь привлечь внимание охранника парковки, когда Демченков, в один прыжок преодолев разделяющее нас расстояние, схватил меня за рукав шубы и резко втолкнул в машину. Наверное, я закричала – даже не помню, так испугалась, – но охранник даже не выглянул, очевидно, он смотрел телевизор. Я сопротивлялась изо всех сил, пытаясь выбраться, но Люда, нырнув на заднее сиденье рядом со мной, деловито сорвала с шеи шарф и, пока Леонид держал меня, связала мои руки за спиной. Потом он закрыл дверь и вернулся к сумке с протезами, закинув ее в просторный багажник.

– Сиди тихо, – предупредил он меня, возвращаясь, – а то и рот заткнем! И как ты не догадалась прихватить какой-нибудь парализатор – адилин, что ли? – обратился Демченков к Людмиле, на что та раздраженно ответила:

– Знаешь, дорогой, у меня как-то не было на это времени: она мешалась под ногами!

Видимо, имелась в виду я. Господи, как же я могла так опростоволоситься? Люда никогда не была любовницей Роберта, она была любовницей Демченкова! Нет сомнений, она прекрасно знала обо всем, чем занимаются бывшие сокурсники, и ее актерская игра достойна Национальной премии киноискусства!

– Отпустите меня! – закричала я. – Ну что вы собираетесь делать – убить меня?

– Видит бог, я не думал, что до этого дойдет! – вздохнул Леонид и, плюхнувшись на водительское сиденье, захлопнул дверь. Все это время двигатель машины оставался включенным, поэтому времени на разогрев не потребовалось, и она сразу же тронулась с места.

– А правда, Ленчик, – подала голос Люда, – что мы делать-то с ней будем?

Демченков ничего не ответил, сосредоточенно глядя на дорогу перед собой.

– У вас ничего не выйдет! – сказала я, пытаясь блефовать. – Я все рассказала следователю о ваших махинациях, так что…

– Ерунда! – прервал меня генеральный директор «Новой жизни». – Даже если так, это только слова, без каких-либо доказательств. Протезов больше нет, Роберт, трусливая скотина, свалил за границу – вот уж не думал, что его так легко запугать! Да, деньжат-то он скопил, ничего не скажешь – благодаря мне, между прочим, – хватило на домик то ли в Греции, то ли на Мальте…

– И нам пора, по-моему, – заметила Люда, проверяя, достаточно ли крепко связаны у меня руки.

– Ну уж нет! – ухмыльнулся в зеркало Демченков. – У меня, знаешь ли, раскрученный бизнес, детка, и я не собираюсь довольствоваться мелочами, как Роберт! Думаешь, мало таких, как он? Да я еще десяток найду, можешь быть уверена! И никто нас не зацепит, никто!

– Есть еще Гоша! – не сдавалась я.

– Пока – есть! – парировал Леонид. – Думаю, это ненадолго: чем дольше длится кома, тем меньше шансов у пациента прийти в себя – видишь, я кое-что еще помню из курса общей медицины!

– Значит, Гошу – это вы…

– Побойся бога, дорогуша, для этого есть другие люди! Гоша был самым слабым звеном в нашей команде, но вот Роберт… Признаться, от него я никак не ожидал столь позорного бегства!

Мы выехали за город. Честно говоря, я совершенно не представляла, где нахожусь: за окном было темно, мелькали голые деревья и кусты, но направление определить не представлялось возможным. Потом я почувствовала, что мы съезжаем с шоссе: машину стало трясти, я чувствовала себя так, словно еду на верблюде по барханам и качаюсь из стороны в сторону.

Через некоторое время такого мучительного для моего мягкого места движения Леонид резко затормозил.

– Выходим! – скомандовал он.

Люда буквально выпихнула меня из машины. Мы были в лесу, довольно далеко от дороги, насколько я смогла сообразить. Подталкивая в спину, Люда заставила меня двигаться вперед. Демченков достал из бардачка фонарик и шел следом. Я ничего не различала в темноте, кроме своих ног и десяти-пятнадцати сантиметров вокруг.

– Куда вы меня ведете? – спросила я. – Что вы собираетесь делать?

Я задавала эти вопросы просто для того, чтобы занять моих «сопровождающих» и дать себе время подумать, как бы от них убежать, понимая, что ничего хорошего они не планируют.

– Так что? – спросила Люда, продолжая толкать меня в спину, если я замедляла шаг.

В этот момент мы вышли к небольшому озеру, покрытому тонким слоем льда. Место показалось мне чертовски зловещим.

– Так что у тебя за план? – с любопытством поинтересовалась Людмила. Ну и нервы у этой девчонки – в таких обстоятельствах она сохраняла прямо-таки олимпийское спокойствие!

– Придется от нее избавиться! – ответил Демченков.

– Да? И как ты это сделаешь?

– Не я, а ты: тебе не впервой!

Люда уперла руки в бока, и на ее лице появилось выражении гнева.

– Нет уж, извини: то была старуха – два шага до смерти, а тут… Я, можно сказать, избавила ее от страданий. Да она должна быть мне только благодарна, но теперь ты предлагаешь мне… Знаешь что, так не пойдет!

– Ты убила Галину Васильевну?! – задохнулась я.

– Убила – это громко сказано, – возразила Людмила, слегка поморщившись. – Просто оказала услугу.

– Не бесплатно, между прочим! – подал голос Демченков. – Да еще и в квартире у бабки пошарила, да? Деньги, драгоценности…

– Да какие там драгоценности – одно несчастное колечко!

Люда вытянула перед собой руку, любуясь сиянием рубинов и бриллиантов в лунном свете. И как это я не заметила антикварного кольца Голубевой на пальце Люды? Слишком была занята сумкой с протезами!

– Раздевайся! – вдруг рявкнул Леонид.

– Что-о?! – одновременно воскликнули мы с Людой.

– Снимай с нее шубу – давай, шевелись!

– Это еще зачем? – нервно спросила я, прижимая руки к телу, пытаясь помешать Людмиле. – Думаете, так просто убить человека? Это вам не людей нанимать! К грязной работе вы не привычны…

– А никто тебя убивать и не собирается! – оборвал меня Демченков. – Сама загнешься в лесу голая – мороз больше двадцати градусов! Людка, надо ее еще водичкой из озера облить – так быстрее будет.

Я замерла в ужасе, поняв, какую ужасную казнь готовит мне Леонид: на ум тут же пришел подвиг Карбышева из учебников по истории. Фашисты обливали его холодной водой из шлангов на морозе, пока он не превратился в ледяную статую!

Очевидно, Людмила тоже все поняла, потому что принялась деловито стягивать с меня шубу, несмотря на мое ожесточенное сопротивление. Ей пришлось развязать мне руки, чтобы снять шубу, и Демченков крепко держал меня, пока она этим занималась. Затем последовала очередь халата, под которым у меня был только тонкий свитер. Ужасно и как-то совершенно глупо, но у меня в голове внезапно пронеслась мысль о том, что как раз сегодня я надела комплект нового белья, очень красивого – черт, а мне не все равно, в каком лифчике и трусах обнаружат впоследствии мой замерзший труп? Странно, но я совершенно не ощущала холода: наверное, ужас заполнил меня настолько, что притупил все остальные ощущения. Люда заново связала мне руки.

– А чем мы ее привяжем? – спросила Люда, приостановившись. – Шарфа недостаточно!

– Надо достать канат из багажника, – пробормотал себе под нос Леонид. – Я сейчас!

И он исчез в кустах. Я поняла, что у меня есть один-единственный шанс уговорить Людмилу не убивать меня – сейчас или никогда!

– Люда, ты же не убийца! – принялась уговаривать я. – Это Роберт и Леонид, они тебя заставили. Если ты поможешь мне…

– Извините, Агния Кирилловна, – покачала головой Люда, – уже слишком поздно. В любом случае меня посадят, а в мои планы это не входит! Честно, мне жаль, что так вышло, но кто же вас просил вмешиваться? Сами виноваты!

И тут мы услышали громкий автомобильный гудок, донесшийся со стороны дороги, словно кто-то нажал на него и не отнимал руки.

– Какого лешего он там делает? – удивленно пробормотала Людмила.

А через короткое время я услышала голос, громко орущий на весь лес, голос, от которого у меня мурашки побежали по позвоночнику:

– Агния!!! Агния, где ты, черт подери?!!

Прежде чем Люда успела сделать ко мне хоть шаг, я завопила на пределе своих легких:

– Олег!!! Сюда!!! СЮДА!!!

Шилов выскочил из кустов с монтировкой наперевес. Его лицо было разбито, пальто порвано и испачкано чем-то темным – то ли смазкой, то ли кровью. При виде меня он бросил монтировку и сорвал с себя пальто и шарф, одновременно пытаясь развязать руки.

– Осторожно! – предупредила я, чувствуя, как меня уже начинает колотить – и от холода, но больше от нервного напряжения. – Там Демченков…

– О нем можешь не волноваться! – ответил Шилов, помогая мне облачиться в его верхнюю одежду и заматывая свой шарф вокруг моей шеи. – А где эта сучка?

Я оглянулась в поисках Людмилы, но не обнаружила ее: судя по всему, девушка решила ретироваться, сообразив, что дело решается не в их с Леонидом пользу.

– Я думала, что пропала! – пробормотала я, прижимаясь к Олегу всем телом. – Как ты здесь оказался?

– Я шел к парковке, когда увидел там тебя с мужчиной и женщиной. С такого расстояния было невозможно разглядеть, кто они, но потом ты закричала, а они затолкали тебя в машину. Я видел, что все происходит не по твоей воле, но не успел добежать: они уже уехали.

– И ты поехал следом?

– А что мне оставалось?

Я не стала говорить, что имелась целая куча вариантов, в которые не входил план по моему спасению, но промолчала, чувствуя себя невероятно уютно и комфортно в объятиях Олега.

* * *

– Рад, что с вами все в порядке в конце концов! – сказал Родин, как только увидел меня. – Признаюсь, гораздо приятнее общаться с вами в роли бывшего ученика вашей мамы, нежели в роли злого следователя.

– А уж мне как приятно! – усмехнулась я, провожая его в гостиную.

Охлопкова дала мне несколько выходных после всего, что случилось, считая, что у меня, возможно, душевная травма и мне требуется время, чтобы прийти в себя. На самом деле я ничего такого не чувствовала, хоть и сама себе удивлялась. Казалось бы, я должна была ощущать тревогу, упадок сил и так далее, но все оказалось не так. Честно говоря, я с большим удовольствием вернулась бы к обычной работе в операционной, а не торчала дома, выдумывая себе занятия.

– Ну, как вы – в порядке? – поинтересовался Родин, присаживаясь на диван и изучая мой внешний вид. – Выглядите хорошо.

– Спасибо. Есть новости?

– Ну, во-первых, Григорий Савельев пришел в себя в больнице. Во-вторых, ваш приятель Шилов рассказал мне всю историю – о вашем расследовании, о протезах – в общем, обо всем, из-за чего сыр-бор поднялся. Роберт исчез – если верить Людмиле, которую мы задержали, его уже нет в стране. Его жена говорит, что ничего не знает, но, думаю, лжет. Тем не менее у нас нет никакой возможности на нее воздействовать, так что – сами понимаете… В свете этого Демченков занял очень удобную позицию: он утверждает, что схему с протезами придумал именно Караев, а он, дескать, просто жертва обстоятельств.

– И вы ему верите? – возмутилась я.

– Разумеется, нет, – поспешил успокоить меня Родин. – Они ведь с Людмилой ни больше ни меньше собирались убить вас! Слава богу, что у них не хватило духу поступить, как настоящие убийцы, и просто пристрелить вас, например, и утопить в озере. Да еще счастье, что Олег Шилов оказался достаточно сообразительным, чтобы поехать за вами, хотя, по-хорошему, ему следовало бы вызвать наряд милиции для страховки. Откуда он знал, что по прибытии на место не угодит в лапы, скажем, вооруженной банды? В общем, надо сказать, вам обоим здорово повезло!

– Да уж, – усмехнулась я. – А я какого дурака сваляла – своими руками помогла Людмиле вынести из больницы остатки протезов!

– Откуда вам было знать? – снисходительно пожал плечами Родин. – И бывалые ошибаются, а вы у нас, так сказать, начинающий следачок! В общем, Демченков пока не колется, но зато подельница его поет, как майский соловей, так что показания Демченкова нам не так уж и нужны – особенно в свете того, что ваш приятель Гоша теперь в порядке и тоже бросил свою горсть земли на могилу генерального директора «Новой жизни». Думаю, именно Демченков и нанял кого-то «разобраться» с Гошей, потому что у Роберта, как показывает практика, просто не хватило бы духу ни на что подобное: он мелкий мошенник, но уж никак не убийца! Между прочим, со слов Людмилы, именно Роберту вы, Агния, похоже, обязаны жизнью.

– Как это? – чуть не подпрыгнула я.

– Как только Караев с приятелем поняли, что вы копаете непосредственно под них, Демченков хотел вас убрать примерно так же, как планировал избавиться от Савельева. Но Роберт стеной встал на вашу защиту: он не хотел вашей смерти. Тогда решено было вас просто подставить, убив старушку-соседку, ведь ни Роберт, ни Демченков с Людмилой не могли знать, что помимо вас у следствия могут оказаться и иные подозреваемые – родственники, например. Людмилу отчасти сгубила ее же собственная жадность: ну не могла она уйти из квартиры, не покопавшись в голубевских закромах! Между прочим, эта вконец испорченная девица и в самом деле считает, что, убив старушку, не сделала ничего страшного: та ведь на ладан дышала и все равно умерла бы не сегодня завтра! Что же касается Гоши, то они, если верить все той же Людмиле, кого-то нанимали для того, чтобы сымитировать несчастный случай, ведь Гоша находился на грани и в любой момент, как они полагали, мог сломаться и всех выдать. Кстати, Людмилу Демченков специально приставил к Караеву – следить за «целевым» расходованием материалов, чтобы Роберт ничего не прикарманил лично для себя. Она вела учет всем установленным «СПАНам» и обо всем докладывала любовнику.

– А как они обстряпали убийство Галины Васильевны? – спросила я Родина.

– Вы же сами рассказывали Роберту о Голубевых и их тяжелом положении, верно? И он знал, что у вас имеется ключ от их квартиры, поэтому, когда встал вопрос о том, как убрать вас со сцены, решено было разыграть эту карту. Людмила просто выяснила в районной поликлинике телефон и адрес старушки. Сначала она позвонила и представилась работником собеса, чтобы на следующий день выманить из дому Светлану, а утром – уже от имени участкового врача, предупреждая о своем приходе. В то же время Людмила послала на ваш мобильный сообщение якобы от Охлопковой, надеясь, что у вас может и не оказаться ее номера в телефонной книжке, – так и вышло. Удалив вас со Светой со своего пути, Людмила беспрепятственно проникла в квартиру Голубевых и, зная от Роберта, какой именно препарат вы кололи своей соседке, ввела ей лабеталол.