Текст книги "Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ирина Градова

– Что вы собираетесь делать? – спросила я, похолодев, но начальник службы безопасности, кажется, вовсе не разделял моего желания поболтать, поэтому даже не взглянул на меня.

Он что-то сказал своим парням по-арабски. Тщетно оглядывалась я по сторонам в поисках какого-нибудь оружия – кроме бесчисленных коробок и ящиков, тут не было ничего подходящего! Какая идиотская ситуация – ведь, помимо того, что мне явно следовало приготовиться к смерти, я, в сущности, так и не сложила «два» и «два». Какое, к примеру, отношение Монтанья имел к доктору Ван Хасселю (ведь он не отрицал того, что приложил руку к его смерти) и почему погибла несчастная француженка? Ничего этого я не знала, но это обстоятельство отнюдь не помешает Хусейну, этому убийце, перерезать мне горло!

Один из его подручных приблизился ко мне и заломил руки за спину – не очень больно, но вполне ощутимо. Сопротивляться я не стала – себе дороже, и мужчина, надев на мои запястья пластиковые наручники, слегка подтолкнул меня к выходу. Второй подручный остался с начальником службы безопасности. У порога я увидела Фэй Хуанга. Он лежал, подвернув под себя правую руку, на его виске я заметила огромный кровоподтек. Я только сглотнула, решив, что мой «напарник», скорее всего, мертв... Мы шли по узким, тускло освещенным коридорам корабля, я плохо себе представляла, где именно мы находимся, ведь я никогда раньше не бывала в подсобных помещениях «Панацеи»! Даже если бы я вырвалась из крепких рук моего стража, далеко все равно не убежала бы, а звать на помощь не имело смысла – жилые помещения располагались выше этого уровня. Подойдя к лестнице, ведущей вниз, я окончательно пала духом: судя по всему, на том уровне расположено машинное отделение, значит, там меня и похоронят.

Вдруг мужская рука, крепко державшая меня за локоть, ослабила хватку, и неожиданный грохот возвестил о том, что чье-то большое грузное тело рухнуло на пол.

– Скорее! – услышала я тихий и очень решительный голос. – Надо сматываться отсюда, пока остальные не подоспели!

Повернувшись, я обомлела – передо мной стояла Сара Насер! Вопреки обыкновению на ней были не обычные ее темные мусульманские хламиды, а джинсы и футболка с надписью «Columbia University». Длинные волосы, собранные в пучок и не прикрытые хиджабом, оказались вовсе не черными, как я предполагала, а каштановыми, слегка вьющимися и живо обрамлявшими ее внезапно ставшее очень милым лицо.

Сара помогла мне избавиться от наручников, надетых «моджахедом», и проговорила:

– И как вы до этого додумались, ума не приложу! Разве можно так открыто расхаживать по кораблю и рыться в грязном белье этих крыс?!

Вы либо очень храбрая, либо очень глупая женщина!

– Скорее, второе, – сказала я, потирая затекшие запястья, наручники оставили на них саднящие красные отметины. – Потому что я думала, что это вы убили Люсиль Ламартен!

– Я?! А, ладно, сейчас не до того: нам надо где-нибудь отсидеться до Мальты, а там можно и вплавь... Я подготовила лодку, но в данный момент мы не сможем ею воспользоваться.

– Так вы из-за меня остались? – удивленно спросила я.

– Ну не могла же я позволить этим мужикам вас грохнуть! Нужно срочно где-то спрятаться. В каютах не укрыться, они все обыщут, как только найдут этого парня, – она легонько пнула подручного Хусейна носком кроссовки. – Есть соображения?

– Нет... Хотя, погодите: можно попробовать добраться до машинного отделения!

– Хорошая мысль, там они не станут нас искать. Но... люди в машинном отделении – они нас прикроют?

– Один, во всяком случае, да. Только вам придется вести меня: я понятия не имею, как отсюда добраться до машинного отделения!

– Отлично, не проблема! – И Сара рванула вниз по лестнице, я – за ней, оглянувшись напоследок на лежавшего без движения «моджахеда». Как я и заподозрила уже давно, Сара Насер – вовсе не та, за кого себя выдавала, но, похоже, прочие мои догадки насчет нее не подтвердились.

На самом деле, мы здорово рисковали. В машинном отделении работал не только старший механик Сережа Лучко, если мы нарвемся на кого-то, кто сразу поднимет тревогу, тогда... нас сцапают. Однако другого выхода не было, пришлось импровизировать. К счастью, в машинном оказались только Сережа и какой-то африканец. Изложив в двух словах суть дела, я с мольбой посмотрела на старшего механика и выпалила:

– Я понимаю, что вы рискуете работой и, возможно, даже жизнью, но нам просто не к кому больше обратиться, Сергей: если нас обнаружат, цацкаться не станут!

– Если то, что вы рассказали, правда, – проговорил Лучко задумчиво, – я тут тоже надолго не задержусь: не хочется работать с убийцами, вот какая штука... Идите за мной, попробуем что-нибудь придумать!

– А куда мы идем? – поинтересовалась я.

– В помещение аварийного генератора. Понимаете, Агния, на случай выхода из строя главного генератора предусмотрен аварийный генератор, с собственным распределительным шитом. Он вырабатывает электроэнергию только для аварийного оборудования и освещения и размещен на значительном расстоянии от машинного отделения. В случае пожара при заполнении помещения аварийного генератора углекислым газом, подаваемым из стационарной судовой системы, этот генератор останавливается.

– Звучит... обнадеживающе, – пробормотала я. – Особенно про заполнение углекислым газом!

– Не волнуйтесь, ничего такого не произойдет – даю слово! – усмехнулся Сергей. – Зато там вас уж точно никто искать не станет, даже если они вздумают заглянуть к нам. Однако просто на всякий случай задрайте-ка дверь изнутри!

Помещение, куда привел нас Сергей, было довольно-таки тесным. Попрощавшись, он ушел, оставив меня наедине с Сарой. Похоже, пришло время поговорить по душам, и Сара решила бросить пробный камень.

– Вы уверены, что он нас не выдаст? – задала она вопрос, как только старший механик удалился.

– Думаю, нет. Он хороший человек.

– Так почему вы решили, что это я убила доктора Ламартен? – поинтересовалась Сара, усевшись прямо на пол, потому что больше устроиться было негде.

– Вы разговаривали с нею накануне гибели – там, на палубе.

– Откуда вы знаете?

– Так, кое-кто рассказал...

– Да, никуда не спрячешься на этом корабле! – усмехнулась женщина. Глядя на нее, я вдруг поняла, что она уже больше не кажется мне неприятной. Сару Насер, пожалуй, сейчас вполне можно назвать весьма привлекательной молодой женщиной, когда она не поджимает губы, не пялится на меня, как ворона с ветки высокого дерева, и не носит этот ужасный хиджаб.

– На кого вы работаете?

Похоже, в нашей беседе она с самого начала взяла на себя роль инквизитора, и мне следовало отвечать на ее вопросы.

– А почему вы считаете, что я на кого-то работаю? – попыталась вывернуться я, но Сара лишь покачала головой:

– Давайте не будем, Агния: и вы, и я прекрасно понимаем, что мы обе отнюдь не случайно оказались на этом корабле. Не пора ли нам поделиться друг с другом кое-какой информацией – я же не говорю о выдаче государственной тайны?

– А вы-то сами?

– Я первая спросила! – перебила Сара. – Qui pro quo[83]83
  Ты мне, я – тебе (лат.).


[Закрыть], идет?

– Хорошо, – вздохнула я, поняв, что отмолчаться мне не удастся. – Я здесь по заданию Интерпола.

– Что за задание?

– Вы же сказали «qui pro quo», так?

– Ха-Моссад ле-модиин у-ле-тафкидим меюхадим.

– Что-что?! – пробормотала я, вытаращив глаза.

– Ведомство разведки и специальных задач, – пояснила Сара.

– Мо... ссад?! – с запинкой проговорила я.

Разумеется, я слышала о Моссаде, организации, по своему назначению и функциям сравнимой с американским ЦРУ, причем считается, что она является одной из наиболее эффективных и профессиональных спецслужб в мире. Вот только мне и в голову не приходило, что я столкнусь с кем-то из ее представителей в реальной жизни!

– И... что же понадобилось израильской разведке на борту «Панацеи»?

– Э-э, нет, теперь ваша очередь! – покачала головой Сара. – Интерпол, значит?

Пришлось рассказать ей кое-что о докторе Ван Хасселе и сестре Фэй Хуанга, Мэй.

– Вы здесь тоже поэтому? – спросила я, закончив.

Сара покачала головой:

– Мы и понятия об этих делах не имели. В мою задачу входило держаться поблизости к Сафари и, по возможности, не упускать его из виду.

– Сафари? А он-то чем провинился перед Моссадом?

– Сафари имеет побочный приработок, – ответила Сара. – Приторговывает оружием.

– Так это он, что ли, главный?! – не поверила я. – А я думала, что это – Имран Хусейн...

– Так вы знаете? – изумилась молодая женщина, и по ее лицу скользнула тень подозрения: возможно, она решила, что я рассказала ей не все. Что ж, она была права. – Видите ли, Агния, Имран Хусейн сам по себе ценности не представляет: он слишком глуп и несамостоятелен, чтобы проворачивать такие дела. А вот исполнять чужие приказы – это другое дело, тут он мастер! Имран Хусейн... То есть на самом деле его зовут иначе, но для удобства пусть будет так. Этот человек – убийца со стажем, бесстрашный и наглый. Моссад давно его разыскивал, но примерно семь лет тому назад Хусейн исчез из поля нашего зрения – именно тогда он устроился на «Панацею», и именно Сафари перетащил его сюда. Один бог знает, при каких обстоятельствах они познакомились, но репутация Хусейна была ему хорошо известна. Хусейн успел зарекомендовать себя по меньшей мере во время двух операций Моссада, попавшись на нашем пути. В 2005 году Израилю удалось сорвать планируемую поставку в Сирию российских оперативно-стратегических ракет «Искандер», организовав утечку информации о сделке, которая вызвала так называемый «ракетный скандал». Может, вы слышали об этом?

Я покачала головой. Вот Шилов или мой сынуля наверняка слышали, а мой интерес к политике не настолько силен. Хотя теперь, пожалуй, я пересмотрю свое отношение к ней и стану более любопытной.

– В скандал тогда оказались втянуты Россия, Сирия, Израиль и США. Нам доподлинно известно, что Хусейн принимал участие в той операции. Второй раз он попал в поле нашего зрения в 2010 году. Девятого января в Дубай был убит один из основателей военного крыла ХАМАСа – Махмуд Аль-Мамбхух, занимавшийся закупками оружия для этой организации. Имран Хусейн был в числе его приближенных лиц, и в тот раз ему удалось ускользнуть. Однако тут есть одно «но».

– И какое же? – спросила я, не на шутку заинтригованная.

– Весь мир до сих пор считает, что убийство совершил Моссад, но на самом деле мы к нему непричастны, хотя и не стали ничего отрицать. Тело Аль-Мамбхуха было обнаружено в гостинице Аль Бустан Рутана со следами от удара электрошокера и удушения, однако умер он не от этого.

– А от чего?

– От удара в шею.... Точнее, от двух ударов – один сломал ему подъязычную кость, а после второго наступила остановка сердца. Судя по всему, Мамбхуха пытали, а потом убили, и сделал это не Моссад.

Тот же способ убийства, что и в случае с Люсиль Ламартен!

– Вы полагаете, что Имран Хусейн... Но зачем, если он, как вы говорите, работал на этого, как его... Мум...басу?

– Мамбхуха, – поправила меня Сара. – Все дело в деньгах, скорее всего: может, они что-то не поделили? Налицо только один факт: Аль-Мамбхуха убили, и его видели в обществе Имрана Хусейна незадолго до его гибели. Конечно, это как раз тот случай, когда нам следовало лишь поблагодарить убийцу, кем бы он ни был. Вы, наверное, удивляетесь, почему я все это вам так спокойно рассказываю, да?

Честно говоря, у меня мелькнула такая мысль: разве разведчик станет выкладывать секреты постороннему?

– Все это дела давно минувших дней, – пояснила Сара. – Тем более, как я уже сказала, к убийству Аль-Мамбхуха Моссад непричастен.

Когда я попала на «Панацею», я и понятия не имела о пребывании на ней Хусейна. Моей целью был Сафари, и, увидев его подручного, я просто не поверила в свою удачу!

Надо же, а ведь именно Сафари из всего начальства казался мне самым приличным человеком! Хотя я ведь и доктора Монтанью считала таковым, а вон как все вышло – нарочно не придумаешь...

– Так о чем же вы говорили с Люсиль перед тем, как ее убили?

– Я слышала, как Хусейн разговаривал о ней с Сафари. Правда, толком не поняла, в чем дело, но Сафари отговаривал его от поспешных действий. А Хусейн сказал, что скоро «Панацея» окажется у берегов Мальты, и тогда Люсиль Ламартен беспрепятственно уйдет и направится прямиком в полицию... Кстати, почему она пошла бы в полицию, а?

– Вот этого-то я как раз и не знаю! – вздохнула я. – Как ни ломала голову, так и не поняла, за что Хусейн мог ее убить. Знаю только, что Монтанья имеет к этому непосредственное отношение.

– Да уж, ничего не понятно! – развела руками Сара. – Как-то с трудом верится, что и Монтанья участвует в торговле оружием! А Люсиль... Я надеялась ее предупредить. Открытым текстом я, понятное дело, говорить не могла, но намекнула, что ей стоит быть осторожнее. Тогда она и сказала мне, что хочет отплыть на катере на Мальту: кажется, она уже договорилась там с кем-то о встрече по телефону.

– А как вы оказались на складе? – спросила я.

– Да я уже почти отчаливала: лодку подготовила заранее, да вот едва не нарвалась на ребят Хусейна на палубе и решила выяснить – почему это они среди ночи так суетятся? Добралась до склада, а там – такое... Знаете, до того момента мне и в голову не приходило, что вы – чей-то засланный агент, уж больно вы... В общем, не похожи вы на такого человека!

– А я вот вас с самого начала заподозрила, – призналась я. – Правда, сначала всего лишь в том, что вы ненавидите всех на свете.

– Ну, извините, мне приходилось поддерживать имидж! – усмехнулась Сара. – Кроме того, я не знала, сколько именно у Сафари подручных, а уж когда Хусейна увидела... Представляете, как это тяжело, когда не знаешь, кому ты можешь довериться? А тут еще вы вдруг, ни с того ни с сего, активно замелькали в тех же местах, которые интересовали и меня!

– Скажите, это вы прислали мне предупреждение на мобильный? – внезапно осенило меня.

– Ну да, – пожала плечами Сара. – Решила, что вы помешаете мне, влезая в то, чего не понимаете. Я ведь думала, что вы – просто любопытная дама, которой случайно стало известно больше, чем нужно, ясно?

Мы замолчали. Думаю, Сару беспокоили те же невеселые мысли, что и меня. Эта женщина могла бы скрыться и уже сегодня оказаться в полной безопасности, но почему-то захотела мне помочь.

– Почему вы остались, Сара? – спросила я.

– Из-за Малики.

– Малики?

– Ну да, вы так трогательно пытались ее защитить перед Сафари... Просто тогда я поняла, что вы – хороший человек, и не могла допустить, чтобы вам причинили вред.

В этот момент мы ощутили сильную вибрацию.

– Что происходит? – испуганно спросила я, схватив собеседницу за руку. Ее расширенные зрачки говорили о том же волнении и страхе, которые испытывала я сама.

– Похоже, глушат двигатели... Ох, не нравится мне это!

Через несколько минут кто-то громко забарабанил в дверь отсека.

* * *

Проснулась я от того, что заходившее солнце светило мне прямо в глаза. Откинув одеяло, я выглянула в окно: внизу, у подножия скалы, на вершине которой располагался отель «Селмун-палас», плескалось темное море. Утром дул нестерпимо холодный ветер, и капли мелкого дождя барабанили по крыше такси, доставившего меня сюда. Но сейчас уже развиднелось, и погода стояла отменная. Конечно, март – далеко не самый «курортный» месяц в этих широтах, но после всего, что недавно произошло, мне любое тихое место показалось бы раем.

Когда в дверь отчаянно забарабанили, мы с Сарой здорово запаниковали, но тут приглушенным – из-за толстой переборки – голосом Сергей позвал по-русски:

– Девочки, открывайте, свои!

Сара покачала головой, но я почему-то поверила, что люди за дверью не причинят нам вреда и, закряхтев от натуги, несколько раз повернула туго поддававшийся вентиль. За спиной старшего механика «Панацеи» стояли люди в камуфляже, с надписью «Интерпол» на груди латинскими буквами. И среди них был Еленин, тоже в камуфляже, из-за чего он казался гораздо более мужественным и крутым, нежели тот очкарик в пиджаке и галстуке, каким я привыкла его видеть. Не вдаваясь в подробности, он лишь сказал, что несколько катеров Интерпола подошли вплотную к «Панацее» на рассвете и, вооруженные международными ордерами, потребовали допустить их на борт. Произошла небольшая стычка с людьми Имрана Хусейна – те не сразу сообразили, с кем имеют дело, а, поняв это, попытались скрыться, отплыв на шлюпках. Однако эту их попытку немедленно пресекли, после чего Еленин отправился разыскивать меня по всему кораблю.

Огромное количество людей в форме оккупировало судно, на палубах собрался сонный, ничего не понимавший персонал. А я тем временем, тепло попрощавшись с Сарой, пожелавшей остаться на судне и дождаться инструкций от начальства, переместилась в один из катеров, доставивший меня на Мальту. Как раз на рассвете, когда произошел, можно сказать, захват «Панацеи» отрядом Интерпола, объединенные силы НАТО начали бомбить Триполи. Мы слышали гул моторов самолетов и даже отдаленные звуки взрывов, но я отчего-то чувствовала себя в полной безопасности среди полицейских, ни один из которых не говорил по-русски. Еленин остался на борту, а меня переправили на остров и доставили в отель, построенный на высокой скале. Погода стояла промозглая, и море выглядело весьма грозно, белые пенные волны с грохотом ударялись о берег. Отель оказался роскошным, но я даже не успела как следует оценить его роскошь – устала я так сильно, что, едва приняв душ, рухнула в постель и проспала до заката. Теперь же, выспавшись, умывшись и переодевшись, я с удивлением и удовольствием осматривалась, идя по коридорам гостиницы на ужин. Улыбавшиеся постояльцы приветливо здоровались со мной, хотя мы и не были знакомы, и я почувствовала, что попала в совершенно другой мир. Жизнь на «Панацее», в целом довольно-таки унылая и однообразная, внушала мне некое неприятное чувство – сродни клаустрофобии, невзирая на огромные размеры корабля. Мальта – остров небольшой, но здесь ощущалась свобода, которой мне так не хватало на судне.

Небо быстро темнело, в роскошных залах ресторана зажгли фонари и светильники. Тихо играл на сцене струнный оркестр. Музыканты были в живописных средневековых одеяниях, и смотрелось это просто великолепно.

– Агния, сюда! – услышала я чей-то окрик и, обернувшись, увидела Еленина. Он выглядел предельно обычно, ничто в нем не напоминало того вооруженного до зубов «мачо», вызволившего меня и Сару из отсека с аварийным генератором. От меня не ускользнул тот факт, что начальник НЦБ опустил мое отчество, хотя до этого он ни разу не позволял себе подобных вольностей.

– Надеюсь, вы не возражаете я уже сделал заказ, – продолжил он, как только я опустилась на свободный стул. – Я, видите ли...

– Как вас угораздило явиться так вовремя? – выпалила я, не дав Еленину договорить. – Мы уж думали – кранты нам!

– Если бы вы меня послушались, Агния, вам не пришлось бы все это пережить! – назидательно заметил он. – Ну зачем, скажите на милость, вы поперлись на этот склад? А «подпольное» вскрытие трупа Ламартен – это уж вообще из ряда вон!

– Смерть Люсиль не имела отношения к нашему делу, – я принялась оправдываться, – поэтому я решила, что необходимо еще хоть что-то разузнать самостоятельно...

– А вот тут вы глубоко ошибаетесь, – прервал меня Еленин.

– То есть?

– То есть в том, что касается трагической гибели вашей приятельницы: она имела прямое отношение к тому, чем вы занимались на «Панацее», просто никто ничего подобного не предполагал. Удивительно, насколько причудливо переплетаются порою человеческие судьбы... Да-с... – и начальник НЦБ, откупорив бутылку игристого вина, стоявшего в ведерке со льдом, разлил его по высоким хрустальным бокалам.

– Послушайте, Илья Константинович, я не вчера родилась! – раздраженным тоном заметила я, не желая принимать его правила игры, когда он милостиво выдавал мне лишь тот минимум информации, который считал приемлемым. – Мне прекрасно известно, что вы на протяжении всего этого времени держали меня в качестве «болвана» в карточной игре и не посвящали в детали готовящейся операции! Я чувствовала себя полной дурой, и особенно – ближе к концу, когда вы приказали мне сворачивать мою деятельность еще до того, как я что-либо выяснила!

– В чем-то вы правы, Агния! – кивнул Еленин. – И одновременно не правы.

Честно признаюсь, я ожидала, что он примется со мной спорить, и никак не предполагала такой быстрой капитуляции.

– Так вы не хотите мне рассказать, ради чего вообще потребовалось городить весь этот сыр-бор? – спросила я, немного остыв после двух глотков ледяного вина.

– Вы же понимаете, что я не могу говорить с полной откровенностью, да? Слишком много людей завязано в этой истории, но самое главное – политика, Агния. Политика – дело грязное!

– А при чем тут политика? – изумилась я. – Вы же разыскивали доктора Ван Хасселя!

– Я сказал, что не могу выложить вам все, Агния, но вы действительно имеете право узнать то, что уже не является тайной. Ну, начну, пожалуй, по порядку. Вся эта история началась много лет тому назад. В России царил полный раздрай, но военные и разведка работать не переставали. ВПК – как раз тот субъект экономики, на который мы никогда не жалели денег. Я говорю не о том официальном военно-промышленном комплексе, который как находился в загоне с перестроечных времен, так там и остается. Нет, я имею в виду теневую сторону его деятельности – разработку новейших видов оружия и медико-биологические эксперименты, способные заметно улучшить человеческие возможности, – на генетическом уровне.

– Это что-то из области фантастики! – пробормотала я недоверчиво.

– Так думают почти все, Агния, – усмехнулся Еленин, – но вы даже не представляете себе, какие силы задействуются для того, чтобы люди так считали и дальше! Так вот, двадцать два года тому назад в России работали два ученых-медика, доктор Петер Ван Хассель и Фернандо Эскаведа. У обоих были весьма примечательные истории. Ван Хассель, еще молодой, но уже достаточно маститый кардиолог, женился на россиянке, которая – о чудо! – предпочла остаться в России, а не уехать с мужем на его родину. Квалификация Ван Хасселя была слишком высока для обычной российской больницы, поэтому его сразу заприметила некая государственная служба, занимавшаяся секретными разработками. Ван Хассель нуждался только в двух составляющих – в неограниченном финансировании и в интересной работе. Все это ему предоставили. Если не ошибаюсь, речь шла о том, чтобы создать Сверхчеловека... Да-да, не смейтесь, Агния, это правда! Во все времена, а особенно в нашем веке, когда высокие технологии стали реальностью и открыли перед нами новые возможности, каждое правительство мира спало и видело армию, укомплектованную «суперменами», чьи физические возможности превосходят данные среднестатистического человека в разы. Конечно, войны в наше время ведутся иначе, чем прежде, и большую часть этой «работы» выполняют высококвалифицированные специалисты-электронщики, но наземные операции никто не отменял, и пройдет еще немало времени, пока созданные человеком биороботы сумеют достойно выполнять эти функции. А нынче вся надежда – только на гомо сапиенса, как ни крути! Так вот, секретный проект, над которым, в числе прочих специалистов, работал и Петер Ван Хассель, носил имя «Ихтиандр».

– Как у Беляева?

– В точности, – кивнул Еленин. – Причем у знаменитого фантаста украли не только название, но и саму идею: шла речь о создании людей, способных проводить под водой неограниченное время, более того – людей, имеющих возможность дышать под толщей воды.

– Амфибий?! Вы... это несерьезно!

– Я шучу лишь в подобающих условиях, Агния, а наша конкретная ситуация отнюдь не располагает к шуткам, как мне кажется, – сухо ответил мне на это начальник НЦБ. – Ван Хассель, разумеется, работал не один. Кроме других ученых-медиков в проекте участвовал некий доктор Фернандо Эскаведа. Этот удивительный, неординарный человек, невероятный талант и в то же время авантюрист и законченный циник, родился и вырос в Уругвае. Сын богатых родителей, он закончил медицинскую школу в США, защитил две диссертации на тему трансплантологии, которая тогда была еще совсем молодой, развивавшейся наукой. Он мог бы остаться в Америке, ведь талантливый молодой доктор медицины пришелся бы к месту в любом университете или больнице, но Эскаведе мало было тех возможностей, какие предоставлялись ему официальными медицинскими и правительственными институтами. Он хотел создать нечто из ряда вон выходящее, а потому отправился в джунгли Амазонки в поисках того, что было так ему необходимо, – человеческого материала! За десять лет он умудрился прочесать чуть ли не всю Латинскую Америку, забираясь в самые отдаленные и дикие уголки, «двигая науку», как он это называл, но большинство людей, впоследствии узнавших кое-что о подробностях его «деятельности», предпочитали называть все это «преступлениями против человечности».

– Чем же конкретно он занимался?

– О деятельности Эскаведы в те времена мы знаем мало, но известно, что в деревнях, рядом с которыми он селился, пропадали молодые мужчины и женщины. Их так никогда и не нашли, а Эскаведа, как только там начинало пахнуть жареным, снимался с места и переправлялся через границу в соседнюю страну. В конце концов он осел в Боливии, где прожил и проработал самое долгое время за весь период своих странствий – почти три года. Но, видимо, он расслабился и стал слишком неосторожен, потому что в один прекрасный день жители деревни, наиболее значительно пострадавшие в результате «деятельности» Эскаведы, несмотря на священный ужас перед Человеком-с-горы, как они его называли, выдали его властям. Эскаведе пришлось срочно сматывать удочки, причем, с «волчьим билетом»: во всей Южной Америке он числился практически номером первым среди самых активно разыскиваемых преступников. И тогда он пошел на беспрецедентный шаг – попросил политического убежища у правительства России!

– Вот это да! – воскликнула я. – Неужели ему его дали – преступнику, похитителю людей?!

– Не просто дали, а с удовольствием! Эскаведа как нельзя лучше подходил для проекта «Ихтиандр», ведь у него имелся огромный опыт в трансплантации человеческих органов...

– Обретенный путем преступной деятельности! – возмущенно перебила я, но Еленин невозмутимо продолжил:

– Эскаведа являлся бесценным кадром для руководителей эксперимента. А что до вашего замечания, Агния, простите, ваши слова в тех кругах сочли бы просто «розовыми соплями»: всем известно, что наука требует жертв, и, смею заверить, нельзя назвать практически ни одно медицинское открытие, которое не стояло бы на сотнях чьих-то смертей! Итак, Фернандо Эскаведа стал российским ученым и вместе с Ван Хасселем и прочими принялся усердно трудиться над «Ихтиандром». Однако он обладал слишком независимым характером, более того – страдал манией величия, и находиться под колпаком правительства ему вскоре стало невмоготу. Да и финансирование вдруг резко снизилось, потому что Россию, как вы помните, в те годы сотрясали нешуточные катаклизмы политического и экономического характера. Проект близился к завершению, когда Эскаведа вдруг сделал финт ушами и бесследно исчез. В то время это было не так уж и трудно, ведь в стране царила неразбериха – его даже не сразу хватились. А когда хватились, пришли в ужас: Эскаведа пропал не один, а вместе со всей документацией по проекту «Ихтиандр» и еще по нескольким другим, в которых он, так или иначе, принимал участие! Его, естественно, искали, но так и не обнаружили никаких следов. Позднее – через данные разведки – стало известно, что проект «Ихтиандр» всплыл в одной из стран Ближнего Востока.

– Эскаведа продал его другому правительству?!

– Думаю, не правительству, а частному лицу, иначе этот случай наделал бы больше шума!

– А что частное лицо было в состоянии сделать с проектом? – удивилась я. – Его же надо развивать, доводить до ума...

– Или продать еще кому-то – кто знает, как сложилась в дальнейшем судьба «Ихтиандра»? Возможно, где-то в мире уже существует небольшой военизированный отряд людей с жабрами... или с чем-то там еще, позволяющим людям дышать под водой, а мы об этом даже не догадываемся?

По моему позвоночнику внезапно пробежал холодок, и я поежилась: неприятно думать, что у тебя под боком кто-то создает монстров, по всем показателям превосходящих среднестатистическое человеческое существо.

Заметив, что мой бокал опустел, Еленин наполнил его и вновь заговорил:

– Через некоторое время доктор Ван Хассель решил вернуться на родину и заняться обычной медицинской практикой, перевезти туда семью. Жизнь в России становилась все труднее день ото дня, и на этот раз его русская жена повела себя куда более покладисто. Фигура речи «невыездной» применялась лишь по отношению к российским гражданам, а Ван Хассель никогда российского гражданства не принимал и оставался подданным своей страны. Он много сделал для России, умудрился со всем начальством сохранить отличные отношения, вот и решили не препятствовать его отъезду. Полагаю, не произойди как раз в те времена серьезные кадровые перестановки, из-за которых во всех областях, включая секретные, начался настоящий хаос, Ван Хасселю не удалось бы так легко покинуть Россию. Однако все произошло именно так, и, подписав все необходимые бумаги о неразглашении, Ван Хассель благополучно отбыл домой.

Разумеется, с него не спускали глаз – во избежание инцидента, подобного эпизоду с Эскаведой, но Ван Хассель вел себя отлично, выше всяческих похвал, за исключением, пожалуй, одной маленькой слабости, которая неожиданно со временем у него проявилась...

– Вы о его гомосексуальных наклонностях?

– Именно. Однако этот аспект его личной жизни разведку не интересовал. Проработав несколько лет в разных больницах, Ван Хассель обзавелся скромной частной практикой, и кое кто сделал вывод, что он больше не представляет собою не только угрозы кому-либо, но даже и мало-мальского интереса. О нашем приятеле практически уже забыли, и не вспоминали о нем до тех пор, пока его имя вдруг не всплыло в связи с его исчезновением с борта «Панацеи». Его жена подняла большую волну, но поиски никаких результатов не дали. Наша разведка всколыхнулась: пропажа Ван Хасселя весьма пагубно сказалась бы на репутации России, если предположить, что все это подстроили специально, чтобы попросту убрать врача и ученого из поля нашего зрения. А «Панацея» оказалась интересным кораблем: как выяснилось, судно это было своего рода «черной дырой», ведь Ван Хассель не был единственным человеком, пропавшим на корабле! У правительств многих стран имелись свои подозрения на счет «Панацеи». Она беспрепятственно плавала по морям-океанам между Европой и Азией, держась в нейтральных водах, минуя таможни, недосягаемая для полиции, и только один Бог знал, что именно происходило на ее борту. Вы же понимаете, как тяжело, почти невозможно, наложить какие-то санкции на судно, плавающее под флагом арабского государства, особенно когда это государство – Саудовская Аравия! Я уже упоминал имя одного агента Интерпола – Карахан пропал еще до исчезновения Ван Хасселя. Он был послан на «Панацею» с целью выяснить, действительно ли судно перевозит оружие в страны Ближнего Востока? Карахану почти не удалось ничего узнать: очень скоро от него перестали поступать какие-либо сведения. По версии руководства «Панацеи», он сошел на берег в одном из портов. Подтвердить или опровергнуть эту версию не представлялось возможным, тем более что через двое суток после исчезновения Карахан якобы отправил жене электронное письмо, а это говорило в пользу того, что он жив. Однако с тех пор связь с ним оборвалась навсегда, а тело его так и не нашли.