Текст книги "Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ирина Градова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 321 (всего у книги 334 страниц)

Однако есть лишь один способ все выяснить. Решительно вставив ключ в дверь кабинета Ракитина, Неля аккуратно повернула его в замке. Она боялась, что слепок некачественный и ключ не подойдет. Но он подошел, как родной, и Неля, осторожно ступая, вошла в темное помещение. Задернув жалюзи, она включила фонарик и начала поиски с ящиков стола. Неля вытащила оттуда несколько папок и не подшитых документов. Не было времени вчитываться, однако сразу стало ясно, что ничего компрометирующего в этих бумагах нет. Тогда она уселась в кресло главного и врубила компьютер, кинув взгляд через плечо на картину Делакруа, на которой, потерянный и печальный, сидел Торквато Тассо. Что чувствовал этот человек, оказавшись на цепи?

Едва компьютер загрузился, на экране проступила надпись: «Введите пароль!»

– Вот это да! – растерялась Неля: она совершенно не подумала о том, что файлы могут быть защищены паролем. И что теперь делать?

– «Ракитин», – не придумав ничего оригинального, попыталась ввести она и получила ожидаемый ответ:

– «Пароль неверен. Попробуйте еще раз!»

– Тебе хорошо говорить, – пробормотала она, стараясь вспомнить, что ей известно о Ракитине. Кажется, у него есть дочь? Как насчет ее имени? Она перебрала все самые распространенные женские имена, но на экране всплывала одна и та же надпись: «Попробуйте еще раз!» Может, у него есть собака? Или кошка… Как насчет даты рождения или свадьбы – обычно люди придумывают такой пароль, который никогда не забудут! Увлекшись подбором паролей, Неля не сразу услышала шорох за дверью. Она замерла: там явно кто-то стоял и дергал за ручку. Вряд ли охранник – слишком уж осторожны его движения… Тогда кто же незваный гость?

– Сестра, откройте! – услышала она. – Откройте, иначе я подниму шум!

С облегчением выдохнув, Неля впустила «волшебника». Снова повернув ключ в замке, она встала перед пациентом, уперев руки в бока, и сердито спросила:

– Как вы узнали, что я здесь?

– Разве можно не почувствовать кого-то, обладающего столь же сильными способностями, что и я сам?

Неле хотелось заорать, что пора заканчивать игры, но она знала, что для Древлина происходящее вовсе не игра: он верит в свои иллюзии. И тут ее осенило.

– Послушайте, Валерий, – сказала Неля, – вы можете мне помочь?

Выражение лица Древлина приобрело хитроватое выражение.

– Я так и думал, что вы что-то затеваете! – радостно воскликнул он, потирая руки в предвкушении. – Иначе зачем тайно пробрались в кабинет надсмотрщика за рабами?

– Почему вы так называете главврача?

– Да потому, что так и есть: он – рабовладелец, издевается над людьми. Половине «больных» тут явно делать нечего… Так о какой помощи вы говорили?

– Вы же вроде специалист по компьютерам?

– Хотите взломать пароль Ракитина?

– Откуда вы?..

– Иначе зачем просить меня о помощи? – перебил Древлин. – Пустите меня к компу, и увидите, на что я способен: для этого даже моя сила не нужна!

Усевшись за компьютер, Валерий принялся нажимать на кнопки. Его пальцы летали по клавишам, словно быстрокрылые птицы, – он и сам походил на птицу (больше всего – на журавля).

– Есть у вас какая-нибудь персональная инфа на Ракитина? – поинтересовался «волшебник».

Неля сокрушенно покачала головой.

– Я перепробовала все: имена детей, собачьи клички, год рождения и так далее – ничего не вышло!

– Ну, кто сказал, что Ракитин дурак? – пожал плечами Древлин. – Нет, он отнюдь не идиот, но и не такой уж изобретательный, можете мне поверить, сестра! Человек – примитивное существо, и вряд ли наш Даркен Рал[142]142
  Даркен Рал – злобный волшебник, персонаж книг Терри Гудкайнда «Меч истины».


[Закрыть] предполагал, что на его информацию кто-то покусится. Пароль не может быть слишком сложным. Между прочим, часто его записывают, дабы не забыть. Надо тут покопаться, – добавил Валерий, открывая верхний ящик.

– Только осторожно! – встревожилась Неля. – Он может что-то заподозрить.

– Не волнуйтесь, Сестра, мы все приведем в идеальный порядок!

Сорок минут спустя и Неля, и Валерий поняли, что никаких зацепок Ракитин не оставил.

– Самый сложный пароль – это комбинация букв и цифр, – пробормотал «волшебник», откидываясь на спинку кресла. – Но не думаю, что Даркен Рал придумал именно такой пароль: его слишком сложно запомнить. Значит, это что-то другое…

Он вскочил с места и принялся сновать по кабинету, глядя по сторонам. Неля с разочарованием поняла, что Древлин находится в таком же затруднении, что и она. Им никогда не проникнуть в компьютер Ракитина!

Внезапно Валерий резко затормозил у полотна Делакруа.

– Кто это? – ткнул он пальцем в картину.

– Французский художник.

– Да нет, – отмахнулся «волшебник», – кто этот парень на картине?

– Это – поэт Торквато Тассо, он попал в психлечебницу…

– Как вы сказали?

Древлин вновь уселся в кресло перед компьютером, на экране которого по-прежнему висела надпись «Пароль неверен!»

– Ракитин не похож на любителя живописи, – пробормотал Древлин, подвигая к себе клавиатуру. Его длинные узловатые пальцы вновь запорхали по кнопкам. Неля почувствовала, как в ней вновь вспыхнула надежда, однако ни сочетание слов «Торквато Тассо», ни имя и фамилия поэта по отдельности, введенные последовательно Валерием, не принесли результатов.

– Странно, – пробормотал Древлин, – я был уверен, что пароль связан с этой мазней! Значит, Даркен Рал не такой уж и примитив.

– Попробуйте «Освобожденный Иерусалим»! – выпалила Неля, припомнив разговор с главврачом в один из первых дней пребывания в «Горке».

– Что? – непонимающе переспросил Валерий.

– Кажется, так называлась самая знаменитая поэма Тассо, – пояснила она. – Может, это ничего и не даст…

Но Древлин уже вводил название в компьютер. Несколько секунд экран оставался пустым, а потом на нем всплыла надпись: «Добро пожаловать!», после чего начали появляться «иконки».

– Ура! – не выдержав, взвизгнула Неля и в порыве радости обняла Древлина за плечи.

– А теперь, сестра, скажите, что мы ищем? – спросил довольный пациент.

* * *

Оставшееся до выходных время Неля пыталась ни во что не вмешиваться. Ну разве что за исключением одной вещи: она пристально следила за состоянием Макса Рощина. Отмена ларгактила и снижение доз других препаратов пока не давали результатов, и скрипач по-прежнему не проявлял ни малейшего интереса к окружающему миру. Может, она опоздала?

В пятницу с утра Неля ощущала душевный подъем. Ей предстояли три важные встречи – с дядей Ильей, со следователем Паратовым и с Егором Рубцовым. Возможно, добытые сведения помогут Любавину разобраться в деле «Горки», и тогда ей больше не потребуется ничего предпринимать. Мысль о том, что вскорости придется покинуть лечебницу, почему-то заставляла Нелю чувствовать грусть, а ведь она находится здесь меньше месяца, причем не по собственной воле! Однако ей удалось втянуться и даже наладить хорошие отношения с большинством коллег. Нельзя сказать, что они стали друзьями, зато она вроде бы не нажила себе и врагов.

– Тебе надо лучше питаться, – заметил Любавин, оглядывая стройную фигуру крестницы. – Мне кажется, или в твоей «Горке» тебя плохо кормят?

– А-а, так теперь это – моя «Горка»? – нахмурилась девушка.

– Ладно-ладно, пошли: сегодня я покормлю тебя вкусным и о-очень дорогим ужином – ты это заслужила!

Да уж, подумала Неля, с нынешней зарплатой она вряд ли может себе позволить ресторан, куда привел ее Любавин. Дорогая мебель из натурального дерева и скатерти с салфетками, на которых красовались вышитые вручную монограммы из первых букв названия заведения, говорили сами за себя. В меню, которое она получила, отсутствовал даже намек на цены – вот и еще один штрих к портрету дорогого и изысканного места!

В ожидании заказа они перешли к делу.

– Начнем с Саркисяна, если не возражаете? – предложила Неля. Водитель, сбивший четверых человек на пешеходном переходе, был одним из первых, чью фамилию она увидела в списках Ракитина, когда им с Древлиным удалось взломать пароль.

– Выкладывай! – Глаза Любавина горели, так ему хотелось выяснить, прав ли он был насчет «Горки» и ее главврача.

– Саркисян поступил в «Горку» двадцать восьмого августа. Двадцать девятого, если верить записям Ракитина, ему был поставлен диагноз – РМЛ.

– Уже двадцать девятого?! Ничего себе!

– Вот-вот.

– Я знал о диагнозе, но понятия не имел, что для его определения достаточно суток!

РМЛ, расстройство множественной личности, или, как его еще называют, множественное диссоциативное расстройство, и в самом деле трудно определимо. На установление диагноза требуется длительное время. Пациентам с РМЛ трудно рассказывать о себе, выдерживая хронологическую последовательность, поскольку воспоминания об эпизодах их жизни распределены между разными альтер-личностями. Первую информацию о прошлом пациента обычно сообщает главная личность. Она часто оказывается в ситуациях, созданных другими альтер-личностями, при этом о событиях, предшествующих той или иной ситуации, она либо знает мало, либо не знает ничего. Таким образом, для выявления диагноза необходим долгий период, на протяжении которого врач беседует с больным, вытаскивая на свет последовательно каждую из его личностей. Сделать это за один день просто не представляется возможным!

– Отчет о состоянии Саркисяна, – продолжила Неля, – здорово напоминает переписанную главу из учебника по психиатрии: все логично и чертовски хрестоматийно! Таким образом, Ракитин заключил, что Саркисян как бы «не помнил» аварии, так как в тот конкретный момент за рулем находилась одна из его «альтер-личностей».

– Ну да, амнезия, – криво усмехнулся Любавин. – Говоришь, переписанный учебник?

– Все как в книжке, – кивнула Неля. – Даже об изменениях во внешности и повадках Саркисяна, представляете! К примеру, то Саркисян – заядлый курильщик, то ни разу в жизни сигарету в рот не брал и просит Ракитина курить в форточку, чтобы не травмировать его легкие. Осанка, манеры, акцент (то он присутствует, то ни следа его нет в речи пациента) – все в наличии.

– И эти наблюдения сделаны за одни сутки? – присвистнул профессор. – Вот бы мне такого диагноста, как этот ваш Ракитин!

– И это еще не все, дядя Илья. Вы не представляете, сколько таких «диагнозов» он поставил в течение всего одного года – Ракитин штампует РМЛ, как машина по производству денег во время дефолта!

– Но это же редкий диагноз! – возмутился Любавин. – Не говоря уже о том, что многие наши психиатры вовсе не признают существование данного заболевания!

– Вы абсолютно правы, – согласилась Неля, – и тем не менее такое обилие пациентов с РМЛ почему-то не смутило следственные органы.

– Ладно, а как насчет моего второго парнишки?

– Ничего особенного в отчете по нему я не нашла, разве что объяснение – «утонул в результате несчастного случая или, предположительно, самоубийства, воспользовавшись временным отсутствием врача». Однако, почитав документацию Ракитина, я пришла к выводу, что в «Синей Горке» как-то многовато самоубийств – если быть точной, за текущий год уже девять!

– Ничего себе! – воскликнул Любавин.

– Что интересно, первоначально поставленные диагнозы далеко не всегда объясняют склонность к суициду.

– Я знал, знал, что Ракитин – тот еще фрукт, – сквозь зубы пробормотал профессор. – Надо проверить, не проходили ли остальные погибшие по уголовным делам!

– Меня насторожил один факт. Медсестра с отделения для буйных пациентов утверждает, что у них в данный момент лечится восемьдесят девять человек.

– И что?

– А то, что, если судить по записям Ракитина, которые он подготовил для отправки в Комитет, больных в два раза больше – и это только по «буйному» отделению! На нашем, к примеру, лежат двести семь, а у Ракитина значатся за триста.

– Так-так… Понимаешь, что это означает?

– Естественно: он занимается приписками!

– Тебе удалось скопировать информацию?

– Конечно, я принесла вам все, что сумела обнаружить, но вот доказать, что эти сведения действительно из компьютера Ракитина, будет нелегко.

– Надеюсь, ты уничтожила следы своего пребывания?

– Со мной был человек, который помог это сделать.

– Что еще за человек? – встревожился Любавин.

– Пациент. Он компьютерщик, и без него мне ни за что бы не удалось взломать пароль Ракитина.

– Мне не нравится, что ты привлекла к нашему делу кого-то еще, – нахмурился профессор. – Тем более – пациента: где гарантия, что он тебя не выдаст?

– Гарантий нет, но и выхода тоже не было: либо так, либо…

– Ладно-ладно, проехали, – перебил крестницу профессор. – Что еще удалось выяснить?

* * *

Утром в субботу Неля едва не проспала встречу с Паратовым. Хорошо еще, что успела поставить будильник! Оделась она буквально за пять минут, особо не выбирая наряд: в конце концов, это ведь не свидание, а деловая встреча. Наносить макияж она тоже не стала, ограничившись парой мазков помадой по губам – сойдет для беседы с сыщиком.

Паратов ждал внизу, как и обещал. Садясь в машину, Неля заметила, что авто у следователя недорогое. Это заставило ее проникнуться к нему симпатией. С другой стороны, с чего ей испытывать симпатию? Она по-прежнему в числе подозреваемых по делу об убийстве Ольги Касаткиной, потому что Паратов до сих пор не сказал, что к ней больше нет претензий!

– Отлично выглядите, – отметил он, взглянув не на Нелю, а на ее отражение в зеркале. – Работа в «Горке», похоже, не слишком изнуряющая?

– Не слишком, – подтвердила Неля.

– Значит, вам там нравится?

– А почему вы спрашиваете?

– Если уж вы попросили меня заняться делом, связанным с одним из пациентов клиники, Нелли Аркадьевна, то должны понимать, что я не ограничусь строгими рамками.

Не совершила ли она ошибку, посвятив следователя в свои дела? Он прав, она не учла того, что, будучи дотошным работником, Паратов захочет узнать больше.

– Я отвечу на ваши вопросы, если сочту их правомерными, – осторожно сказала Неля.

– Вы в курсе, что у Рощина были проблемы с наркотиками? – вдруг спросил Паратов.

– У какого Рощина?

– У сына, не у отца же! Ну, так знали?

Неля об этом понятия не имела, и ей стало стыдно, что следователь, похоже, знает о Максе гораздо больше нее.

– Но я же видела его руки – на них никаких следов уколов! – попыталась возразить она.

– Он кокаин нюхал. В артистических кругах героин не слишком распространен, в основном «колеса» или кокаин. Начал Рощин лет в пятнадцать, когда у него был самый насыщенный график. Ну, понимаете, концерты расписаны на много месяцев вперед, каждый хочет поболтать с юным вундеркиндом, приглашения, уважение и восхищение взрослых, состоятельных и известных людей… Короче, у паренька случилась звездная болезнь.

– Думаю, в таком возрасте избежать этого практически невозможно, – вступилась за Макса Неля.

– Согласен, – кивнул Паратов. – Тогда Рощина опекал Анатолий Свиблов, знаете такого?

– Разумеется, известный дирижер!

– Так вот, Свиблов отправил мальчишку в лечебницу. Он считал себя виноватым в том, что произошло, полагал, что парень не выдержал напряга, потому и взялся за наркоту. После этого срыва юношеская карьера Макса пошла на спад.

– Ну, насколько я понимаю, он взялся за ум, – встряла Неля. – Решил продолжить образование, уехал за границу…

– Что там с ним было, одному богу известно – мне, во всяком случае, ничего не удалось узнать о том времени. Но в двадцать шесть лет Рощин снова загремел в клинику, причем при скандальных обстоятельствах.

– Скандальных?

– Вроде бы кто-то при этом умер.

– Да вы что?!

– У папаши Рощина были обширные связи, и он «отмазал» сынка – в противном случае тому грозил срок или, по меньшей мере, судебное разбирательство.

Неля сидела, уставившись в белое пятно на ветровом стекле: похоже, мимо пролетала ворона и оставила Паратову отметину на память. Оказывается, не все так безоблачно в карьере Макса Рощина, однако ни Аарне, ни Егор не сочли нужным об этом упомянуть. Ну ладно, они не знали о подростковом периоде друга, но, когда он вторично попал в больницу, они уже выступали вместе!

– Значит, подробности вам не известны? – уточнила она.

Все это время Неля удивлялась, как человек вроде Рощина мог оказаться в психиатрической лечебнице – это казалось невероятным. До тех пор, пока она не поговорила с Паратовым. Получается, Рощин сам загнал себя в психушку? А почему она решила иначе – только потому, что помнила мальчика с зелеными глазами и обезоруживающей улыбкой? Макс давно перестал быть тем милым мальчуганом и, возможно, познал все пороки мира еще до того, как Неля прочла о них в газетах или посмотрела по телевизору.

– Теперь вы со мной поделитесь, – потребовал Паратов.

– Поделиться?

– Вы обещали, что все расскажете при встрече. Мы встретились, так что говорите!

– Да мне нечего особо рассказывать, – пробормотала Неля, понимая, что выкрутиться не удастся: следователь выполнил свою часть сделки, и ей, хочешь не хочешь, придется держать ответ.

– Начните с диагноза, с которым ваш протеже попал в «Горку», – предложил он. – Это связано с наркотиками?

– Если и да, то в истории болезни Макса этого нет. Он попал в больницу с острым психозом, потом ему поставили шизофрению. Кстати, без каких-либо серьезных оснований, на мой взгляд, и даже в компьютере Ракитина я не обнаружила…

Едва произнеся эти слова, Неля поняла, что выдала себя. Оставалось надеяться, что Паратов ничего не заметил. В этот момент следователь припарковался у обочины.

– Вы завтракали? – поинтересовался он.

– Н-нет, – неуверенно ответила Неля, судорожно размышляя над тем, попалась ли.

– Здесь неплохое место, за углом. Давайте-ка поедим, и вы мне поведаете, каким образом забрались в компьютер шефа, идет?

Кафешка и в самом деле оказалась милой. Здесь подавали блинчики со всевозможными начинками, а стоили они в два раза дешевле, чем в раскрученных сетевых ресторанчиках.

– Ну, – сказал Паратов, когда оба уселись за дальний столик у окошка с видом на скверик, – так какого черта вы полезли в компьютер главврача? Понимаете, что это подсудное дело?! Вы что, кабинет взломали?

– Почему обязательно – взломала? – переспросила Неля, тщетно пытаясь придумать, как бы половчее выкрутиться.

– Ракитин сам дал вам ключ?

Эх, была не была!

– Я не взламывала кабинет, – выдохнула Неля, не глядя на следователя. – Я… я сделала дубликат ключа.

– Еще лучше! – хлопнул по столу Паратов, и несколько удивленных пар глаз посмотрели в их направлении. Понизив голос, следователь наклонился над столиком, приблизив лицо к Неле, и прошипел: – Вы понимаете, кому об этом рассказываете?! Неужели все это сделали ради этого парня, Рощина?

– На самом деле, нет, – вздохнула Неля, приняв решение. В конце концов, он и так многое узнал и вряд ли остановится. Лучше уж пусть он получит информацию от нее. – Все началось с моего крестного, профессора Любавина…

Паратов ни разу ее не перебил. Неле казалось, что речь ее сбивчива и непосвященному человеку вряд ли была бы понятна. Тем не менее следователь молчал на протяжении всего рассказа, даже когда Неля перескакивала с одного предмета на другой и меняла хронологию событий, забыв о чем-то упомянуть, а потом вдруг вспоминая. Закончив, она подняла глаза на Паратова, который сидел с каменным лицом.

– Значит, – проговорил он медленно, – мадам возомнила себя сыщиком? Я знаю Любавина. Не лично, но наслышан. Говорят, он взяток не берет и поблажек не делает – ни следователям, ни подозреваемым. И именно он подрядил вас на это, с позволения сказать, дельце?

Неля кивнула, напряженно глядя в холодные синие глаза. Не зря ли она так легко «раскололась»? С другой стороны, как Паратов может ей навредить – не отдаст же под суд за взлом и проникновение… Или отдаст?

– Проверки ничего не дали, – попыталась она оправдаться. – Но дядя Илья… то есть профессор Любавин, подозревал, что в «Горке» не все так благостно. И он ведь оказался прав – документация, которую я нашла в компьютере Ракитина, говорит сама за себя: он занимается приписками, получает бюджетные деньги на вдвое большее количество пациентов, чем есть в наличии, берет взятки, скрывает пожар. Правду можно было узнать, только подсадив в клинику специалиста. На тот момент я ушла с работы, была свободна, и…

– А вы понимаете, что это опасно? – прервал Нелю Паратов. – Оставаться в «Горке» после взлома? Да еще теперь один из пациентов в курсе!

– Не думаю, что Древлин меня выдаст.

– Ну, он может и не желать этого – просто сболтнет ненароком кому-то из пациентов, санитаров или врачей, а они передадут начальству. Вам пора увольняться, Нели Аркадьевна!

– Мне нужна еще пара недель, – покачала она головой.

– Вы упоминали о проверках из Комитета, – задумчиво проговорил Паратов, теребя гладко выбритый подбородок. – Как Ракитину удалось избежать проблем, если, как вы говорите, пациентов в наличии в два раза меньше, чем на бумаге?

– Взятки…

– Ну, хорошо, разберемся. Что еще вам удалось узнать?

– Э-э, нет, так не пойдет, Иван Арнольдович! – воскликнула Неля. – Вы вытянули из меня кучу информации, а сами мало что рассказали. Я хочу знать подробности.

– Подробности чего?

– Ограбления и убийства Рощиных. Расскажите мне, как они погибли.

– Это мне не известно.

– А можно как-то выяснить?

Следователь внимательно взглянул Неле в глаза.

– Почему вас это интересует?

– Не важно. Так можно или нет?

– Могу попробовать, – вздохнул Паратов. – Напомните, зачем я все это делаю?

– Даже не знаю, – улыбнулась Неля. – Может, потому что вам и самому интересно? Азарт сыщика и все такое…

– Возможно, – усмехнулся он уголком рта. – Возможно.

* * *

На встречу с Егором Рубцовым Неля ехала, вооруженная сведениями, полученными от Паратова. Они договорились, что Рубцов передаст Неле скрипку неподалеку от офиса, где располагался пятый канал телевидения. Егор сказал, что у него запись, а потом он свободен.

На подходе к зданию Неля увидела долговязую фигуру гитариста. Он стоял, прислонившись к стене. В зубах у него была зажата сигарета, а в руке он держал скрипичный футляр. Неля решительно направилась к нему, лицо ее пылало от гнева. Заметив ее, Рубцов оторвался от стены. Улыбка на его губах таяла по мере ее приближения.

– «Скоро грянет буря?» – озадаченно процитировал он Горького.

– Почему вы не рассказали мне о Максе? – рявкнула Неля, чувствуя, как у нее горят щеки.

– О Максе? – Густые брови гитариста поползли вверх. – Да вы о чем?!

– О наркотиках. О кокаине, если быть точной. Макс употреблял, а вы с Аарне нарисовали мне портрет музыканта от бога…

– Но он действительно такой, как я говорил! – развел руками Рубцов. – А откуда вам известно о коксе?

– Лучше скажите, почему вы о нем умолчали?

– Не хотел портить идеальный портрет. Послушайте, может, присядем где-нибудь? Если, конечно, пообещаете меня не бить.

Неля чувствовала, что ее боевой дух падает. В конце концов, почему Рубцов или Тойваннен должны были с ней откровенничать? Они ведь совсем ее не знают!

– Хорошо, – кивнула она. – Куда пойдем?

– Давайте зайдем внутрь? – предложил Егор. – Там вполне приличное кафе.

Неля согласилась. Она не ощущала голода, но кофе бы выпила. В кафе было многолюдно, и все оглядывались на Егора, однако он, словно ледокол, шел строго по курсу, игнорируя шепотки вокруг. Найдя свободный столик, он бросил на стул свое большое тело и кивнул Неле, приглашая сесть напротив. Подошедшая официантка приняла заказ, то и дело бросая заинтересованные взгляды на Егора. Как только девушка отошла, он сказал:

– Не знаю, от кого вы получили сведения о зависимости Макса – ему успешно удавалось это скрывать!

– У меня свои источники, – произнесла Неля. – Важен сам факт, и вы его от меня скрыли. Скрыли от врача!

– Не от врача Макса, – усмехнулся Рубцов, и Неля снова почувствовала, что краснеет. – К вашему сведению, он давно отказался от наркотиков. У него не было срывов уже больше трех лет, и я уверен, он чист.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что я тоже чист.

– То есть вы хотите сказать, что…

– Был наркоманом? Ну да, эка невидаль! – пожал плечами Егор. – И стаж у меня побольше, чем у Макса. Знаете, где мы с ним познакомились?

– И где же?

– В закрытом центре для наркозависимых. Ему было двадцать лет, мне побольше.

– Макс же тогда жил за границей?

– Там он и проходил курс лечения – отец настоял. Он имел мало влияния на сына, однако Макс и сам понимал, что погибает, поэтому согласился. В Штатах у него были ангажементы, учеба, поэтому никому не следовало знать о его проблемах. А я тогда тоже жил в США, с матерью – она вышла замуж за американца.

– Но Макс потом снова взялся за старое, – заметила Неля. – Уже в России!

– Тогда у нас был изнурительный рабочий график, и, просыпаясь по утрам, мы не помнили, в каком городе находимся. На Макса ложился самый тяжкий груз, ведь он занимался всеми организационными вопросами – неудивительно, что он сорвался.

– Значит, вам известны подробности? – уточнила Неля. – Что тогда произошло, ведь Макс едва не попал под следствие?

– О, вы и об этом знаете? Что ж… У нас выдался один свободный день в Москве, и мы решили оторваться. Макс не собирался с нами идти, хотел отоспаться, но Аарне и я… Короче, мы все вместе закатились в клуб. Там была веселая компания девчонок – ну, знаете, этих, из «золотой молодежи». Они ничем не занимаются, типа «учатся» во всяких там МГИМО, а на деле рассекают по клубам и ресторанам в поисках острых ощущений.

– И вы, конечно же, своего шанса не упустили?

– Да они сами на нас вешались! – развел руками Егор. – Зачем было отказываться? Одна из девчонок, Марина, утащила его в приватзону. Когда они оттуда вышли, настроение Макса резко изменилось, и я понял, что он что-то принял. Потом и другие девчонки по очереди отправлялись в приватзону – зельем их, видимо, снабжала эта самая Марина.

– А вы, значит, не повелись на дармовщинку?

– Я бы и Макса удержал, если бы знал, чем они там занимаются. Я полагал, что она утащила его, чтобы… ну, вы понимаете? В его напряженном состоянии хороший секс бы не повредил, но я не думал, что они станут ширяться! Да кто мог представить, что у этой девки окажется целый арсенал наркоты?!

– И что же случилось?

– Минут через двадцать Марине и Максу стало худо. Мы вызвали «Скорую». Пока она ехала, поплохело и другим девицам – кокс оказался паленым. Марина умерла в больнице, других, в том числе и Макса, откачали.

– Какой кошмар! – пробормотала Неля. – Но почему речь зашла о возбуждении дела?

– Да потому, что папаша Марины, оказавшийся бизнес-воротилой, пытался доказать, что наркоту принес Макс. По ходу выяснилось, что Марина несовершеннолетняя, прямо девочка-ромашка, а Макс – нехорошая «звезда» с большим наркоманским стажем. Вот отец и кричал на всех углах, что его Марина, дескать, жертва, а не причина трагедии, произошедшей с Максом и ее подружками. К счастью, снова вмешался отец Макса. Он разобрался с мужиком, успокоил СМИ и увез Макса в лечебницу. Это был последний раз: с тех пор он не прикасался не только к наркотикам, но и к алкоголю – тот случай многому его научил, и Макс не хотел повторения. Вот почему я не стал вам об этом говорить. Неужели вы думаете, что он попал в психушку, потому что снова сорвался?

– Да нет, я так не думаю, – задумчиво покачала головой Неля. – Во всяком случае, в его истории болезни ни слова о наркотиках. Макса доставили в «Синюю Горку» с острым психозом, только мне непонятно, почему его так долго лечат ларгактилом: этот препарат нельзя принимать слишком долго, потому что у него огромное количество побочных эффектов.

– И что делать? – встревоженно спросил Егор. – Он же там загнется!

– Мне удалось изменить его назначения – во всяком случае, пока главврач отсутствует. Надеюсь, когда действие ларгактила ослабнет, я смогу поговорить с вашим другом, и он расскажет, что произошло.

– Может, вам поговорить с его сестрой? – предложил Егор.

– А вы почему не поговорили?

– Она отказалась встречаться и со мной, и с Аарне. Никого из прошлой жизни Макса Арина видеть не желает, но вы все-таки врач и, возможно, к вам она отнесется по-другому?

Неля уже думала об этом, но от беседы с Ариной ее удерживал один немаловажный факт: Неля не является лечащим врачом Макса, как она объяснит свою заинтересованность? А если даже Арина ей поверит, то придется рассказать, как Неля добыла сведения о лечении Макса.

– Я подумаю, что можно сделать, – уклончиво ответила она. – А вы обещайте мне одну вещь.

– Какую? – нахмурился Егор.

– Что не станете пытаться встретиться ни с Максом, ни с Ариной ни, тем более, с главным врачом «Горки».

– Я пообещаю, если вы тоже кое-что пообещаете.

– Что же?

– Держать меня в курсе. Если наступит улучшение в состоянии Макса, сразу позвоните, договорились?

– Договорились! – с облегчением улыбнулась Неля.

– А теперь, – сказал Рубцов, беря со стула футляр и поглаживая его гладкие бока, – о главном.

– Это – «Страдивари»? – с расширенными от восторженного изумления глазами спросила Неля.

– Макс обязательно узнает ее, как только очухается от вашего дурмана. Вот, держите. И не потеряйте: она стоит столько, что вам до пенсии не расплатиться!

– За кого вы меня принимаете?! – обиделась Неля.

– Ладно-ладно! – Егор поднял руки в защитном жесте. – Но все равно, смотрите в оба!

* * *

– Значит, говоришь, подруга попросила, майор?

Иван сидел в тесном кабинете капитана Павлоцкого, следователь делил его с еще одним сотрудником, который в данный момент находился на больничном. Несмотря на то что Иван был старше по званию, он на добрых десять лет моложе капитана, а потому не возражал против перехода на «ты» – возможно, так даже лучше для установления доверительных отношений.

– Точно, – подтвердил он.

Павлоцкий проявил себя гостеприимным хозяином и предложил вместе выпить кофе. Иван согласился. Капитан залил порошок из пакетиков кипятком и, не спрашивая, щедро сдобрил напиток сахаром.

– А какое дело твоей подруге до того убийства? – поинтересовался он, подавая Ивану большую чашку.

– Она была дружна с Рощиным. Очень давно.

Маленькая ложь не может повредить, решил Паратов, тем более что не такая уж это и неправда, ведь Неля и в самом деле познакомилась с Максом Рощиным в детстве. Другое дело, что он понятия не имел о ее существовании! Иван спрашивал себя, в чем причина интереса со стороны молодой женщины к скрипачу. Неужели только в том, что она испытывает к нему жалость? Или в том, что он – мировая знаменитость и ей доставило бы удовольствие помочь ему, чтобы позже пожать лавры «спасителя»?

– Я-а-а-сно, – протянул капитан. – Странно, что это дело раньше никого не заинтересовало!

– Почему?

– Да потому, что с самого начала все пошло не как обычно.

– Что ты имеешь в виду, капитан?

Павлоцкий отхлебнул кофе, глядя на собеседника поверх края чашки.

– Понимаешь, майор, обычно в таких случаях следствие испытывает страшное давление. Когда я понял, куда еду, у меня в желудке кошки заскреблись – как пел Высоцкий, «от осознания, так сказать, и просветления»! Представил себе, как меня будут во все места… ну, сам знаешь. Но делать нечего, поехал – начальство приказало. Там, конечно, местные уже натоптать успели, но в целом картина была ясна: ограбление и убийство. Хозяева, видимо, оказались дома случайно, и воры этого не ожидали.