Текст книги "Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ирина Градова

Помните ту девушку, Анну Расулову? По-моему, она обладает всеми качествами, необходимыми хорошему руководителю. Она решительная, сообразительная и предприимчивая. И она сама пострадала от действий Лапиной, поэтому никогда не допустит повторения истории. Как думаете?

– А что, отличная мысль!

– Ну а как ваши дела, Владимир Всеволодович? – вдруг спросила Алла.

Неожиданная смена темы застала Мономаха врасплох.

– Мои? – переспросил он. – Почему вы спрашиваете?

– Вид у вас уж больно озабоченный… Рассказывайте, в чем дело, не заставляйте меня применять пытки!

– Да нет, все хорошо. Хотя… Алла Гурьевна, нет ли у вас, случайно, знакомых в ФМС?

– Есть, причем совершенно не случайно. Но какие у вас с ними могут быть неприятности?

– Не у меня, у моих коллег.

– Ну да, у вас же иностранцы работают! И что?

– Выяснилось, что у одного врача – вы его знаете, у Ли Чангминга, – просрочена виза. Ненадолго, и такое раньше случалось, но в этот раз почему-то возникла проблема…

– Владимир Всеволодович, проблема возникла у него или у вас?

– Боюсь, что у нас обоих.

– Ясно. Перешлите мне паспортные данные вашего врача, и я попытаюсь выяснить, что происходит.

– Тогда я вконец обнаглею и попрошу еще за двоих.

– У них тоже неприятности с ФМС?

– Пока нет, но могут быть.

– Тогда и их данные присылайте. И не волнуйтесь понапрасну, любую проблему можно решить, если подойти с нужного конца! Кстати, о проблемах, – всполошилась Алла, случайно бросив взгляд на часы. – Пришло время принимать очередную «дозу»!

Она полезла в сумочку за контейнером.

– Забыл вам сказать – отлично выглядите, – искренне произнес Мономах, следя глазами за тем, как его визави снимает пластиковую крышку. – Всерьез взялись за здоровье?

– С вашей легкой руки, – кивнула она, с сомнением разглядывая морковное пюре с кусочком вареной трески.

– Вам недолго мучиться, – попытался подбодрить ее Мономах. – Скоро организм вспомнит, как питаться правильно, и вы вернетесь в норму!

– Да, но беда в том, что диетолог требует заняться спортом, а я все решиться не могу! Спортзал всегда недолюбливала – куча потных людей, занятых только собственной внешностью. Велосипед хорош только в летнее время, лыжи – зимой… Короче, пока выбираю между йогой и аквааэробикой! А вот вы, Владимир Всеволодович, как умудряетесь сохранять форму?

– Вы правда хотите узнать?

– Разумеется!

– Что вы делаете в воскресенье?

– Да ничего особенного…

– Тогда предлагаю кое-куда съездить. Форма одежды спортивная. Я позвоню в субботу вечером!

* * *

Екатерининский, или Катькин, садик, как называют в народе сквер перед Александринским театром, когда-то был одним из любимейших мест Аллы. Маленький, но уютный, он является частью ансамбля площади Островского. Рядом – здание Публичной библиотеки, по центру – красивейший фасад театра с колоннами и скульптурами. Весной сад наполняется тонким запахом сирени, кусты которой посажены по всему периметру. Сейчас он выглядел безрадостно, и громада памятника Екатерине Великой работы скульпторов Чижова, Опекушина и Грима доминировала над окружением, не облагороженная зеленью и пышным цветением. Алла знала каждое здание в районе Невского проспекта, хотя жила здесь сравнительно недавно. Ее детство и юность прошли в одном из спальных районов, но несколько лет назад Алла унаследовала от родственницы квартиру в доме на улице Марата. С тех пор в Катькином саду она частенько проводила время, сидя на скамеечке и размышляя над каким-нибудь делом. Или просто о жизни. С некоторых пор это место для Аллы было омрачено тем, что здесь произошел ее последний перед расставанием разговор с Михаилом. Она высказала ему все, что думала, положив конец ставшим мучительными отношениям… Но Анна Иродова назначила встречу именно тут. Сидеть на скамейке было холодно – хорошо хоть вечер выдался ясный, – поэтому Алла медленно обходила памятник, глазея по сторонам. Влюбленные парочки обычно встречались здесь перед тем, как идти в театр. И время как раз подходящее, дело к семи часам…

– Извините, я опоздала! – Телеведущая быстрым шагом приближалась со стороны театра.

– Все нормально, я недавно подошла, – успокоила женщину Алла. – Вам отдали тело Юли?

– Да, спасибо. А вещи ее вам еще нужны?

– Какие вещи? – удивилась Алла.

– Видите ли, пропали Юлины серьги. Очень дорогие, семейная реликвия – от прабабушки достались.

– Неужели? – пробормотала Алла. – А вы уверены, что ваша дочь была в них в тот день?

– Она их не снимала, разве что на ночь.

– Я читала отчет, и там ничего не говорилось о серьгах… Обязательно проверю! Между прочим, денег и телефона при ней тоже не нашли, и мы пришли к выводу, что Юлю ограбили.

– На самом деле я не об этом хотела поговорить, – сказала Анна. – Вы спрашивали о мужчинах, с которыми общалась Юля, об одноклассниках и учителях.

– Мы побеседовали со всеми, – кивнула Алла. – Преподаватели добровольно согласились пройти тест ДНК на совместимость с… плодом, ждем результатов. – Алла едва не выговорила слово «ребенок», но в последний момент спохватилась и заменила его нейтральным словом «плод». Матери лучше не думать о нем как о живом существе, которое, при благоприятных обстоятельствах, могло появиться на свет через несколько месяцев.

– Вы ведь говорили только с мужчинами, верно? – уточнила Анна. – Видите ли, я обычно расплачивалась с Юлиными репетиторами в конце месяца. Какое-то время мне, понятное дело, было не до этого, да и они проявили понимание, не стали требовать оплаты. Я не люблю оставаться в должниках, а потому на днях перечислила деньги и со всеми рассчиталась. Но Юлина репетиторша по русскому языку позвонила и сказала, что я должна ей только за два занятия, потому что два других Юля пропустила.

– А почему учительница не позвонила вам и не сообщила, что ученица не пришла?

– По ее словам, Юля предупредила заранее. Понимаете, она ведь девочка взрослая, и Галина Степановна склонна… вернее, была склонна верить ей на слово. – Алла понимала, как тяжело Иродовой свыкнуться с мыслью о том, что дочки больше нет, и говорить о ней в прошедшем времени. – Галина Степановна сказала, что в первый раз Юля ходила к врачу якобы со мной, а во второй – ее задержали после школы, чтобы переписать контрольную. Я ничего не знаю о походе к доктору, и никаких контрольных Юля не переписывала, она училась только на «хорошо» и «отлично». В последние несколько месяцев учителя отмечали, что ее активность на занятиях снизилась, она растеряла часть энтузиазма к учебе, но ни одной двойки она домой не приносила, ведь я регулярно проверяла дневник!

– Ну знаете, дети умеют скрывать от родителей неприятные факты!

– Я лично позвонила классной руководительнице и поинтересовалась, остались ли у Юли долги. Она вообще не поняла, о чем речь!

– Получается, Юля соврала репетитору?

– Да, но зачем?

– Чтобы получить в свое распоряжение несколько часов свободного времени.

– Вы думаете, в эти часы она встречалась с… с тем мужчиной?

– Анна Трофимовна, вы сами говорите, что Юлин день подчинялся строгому расписанию. Значит, она не имела времени видеться с кем-то, кто в этот распорядок не вписывался, так?

Иродова молча кивнула.

– Жаль, что Юлин телефон пропал, там могла быть важная информация!

Собеседница вдруг встрепенулась.

– Слушайте, а ведь информация о ее звонках и сообщениях есть в Интернете! Однажды у меня сдох телефон, и я чуть с ума не сошла, восстанавливая его память. Вот тогда-то Юля и сказала, что нужно держать все в каком-то «облаке»… Понятия не имею, как это делается, но она знала.

– Можем мы забрать компьютер вашей дочери?

– Конечно, присылайте своих людей ко мне на работу – я завтра возьму его с собой. Моя дочь пользовалась ноутбуком только для учебы – печатала доклады, делала презентации. А остальную информацию она хранила в телефоне.

– Наши техники разберутся, – заверила ее Алла, кляня себя за то, что до сих пор не занялась этим вопросом. Конечно же, в наш электронный век все, что только можно узнать о человеке, есть в гаджетах. Белкин изучил социальные сети, в которых была зарегистрирована девочка, и никакой полезной информации не нашел. Юля оказалась не из тех подростков, вся жизнь которых проходит в сети: она имела странички только «вКонтакте», даже на «Фейсбуке» не засветилась. Несколько альбомов с фотографиями, фильмы, любимые книги, поздравления с праздниками от друзей и виртуальных знакомых – вот, в сущности, и все, что удалось обнаружить. Возможно, с данными из телефона повезет больше?

* * *

– Дамир, как у нас дела с допросами потерпевших из приюта? – спросила Алла, едва войдя в кабинет, где уже ожидали трое оперов.

– Закончены, Алла Гурьевна. Показания задокументированы, нет ни малейших оснований сомневаться в виновности Лапиной. Остается поболтать с усыновителями, чьи имена она назвала. Охранник тоже сознался, валит все на директрису.

– Неудивительно! – усмехнулась Алла. – Отделается легким испугом, ведь он, скорее всего, к сделкам с продажей детей отношения не имел?

– Похоже на то. Хотя он не мог не понимать, что творится прямо у него под носом!

– Это недоказуемо. Лучше скажите, есть ли что-то, о чем я пока не знаю?

– Я поболтал с Анной Расуловой. Она, кажется, знала Яну Четыркину лучше других.

– По словам Лапиной, Четыркина предпочитала не распространяться о личной жизни и не сообщала о себе ничего сверх той информации, какая требовалась для попадания в приют.

– Это так, но Яна частенько болтала с Анной… кстати, Анна из тех немногих девушек, кто не хотел отдавать ребенка на усыновление. Она тянула время, не говорила Лапиной ни да, ни нет в надежде на то, что в роддоме, среди других людей, найдет понимание. Правда, как и остальным, идти ей было некуда, но она надеялась…

– На что?

– Наверное, на какое-нибудь чудо, – пожал плечами Дамир. – И оно явилось – в нашем лице!

– Не уверена, – хмыкнула Алла, – в том, что мы сумеем что-нибудь сделать для этих женщин. Что касается возвращения детей, проданных усыновителям, вы должны понимать, что с этим будут разбираться органы опеки и суд. Матерям придется доказывать, что на самом деле они не желали расставаться со своими чадами… Что по большей части неправда, если верить Лапиной. Анна сообщила что-нибудь интересное о Яне?

– Яна якобы проговорилась, что не станет отдавать ребенка, потому что ей уже заплатили задаток.

– То есть… в смысле, Четыркина вынашивала дите «на заказ»? – широко распахнула глаза Алла.

– Точно! Она пряталась в приюте, опасаясь, что бывший сожитель может снова ее избить, и это поставит жизнь будущего ребенка под угрозу. А Яна очень рассчитывала на обещанную сумму!

– Интересный поворот!

– Анна говорит, что пыталась отговорить Яну отдавать ребенка Лапиной – ей требовалась союзница, кто-то, кто считал бы так же, как она сама. Только вот Яна заявила, что ребенок нужен ей лишь для того, чтобы вырваться из нищеты, освободиться от Касатонова и получить шанс на новую жизнь!

– Выходит, дело не в измене… Мы полагали, что Яну могли пытаться убить либо сожитель, либо мужчина, чьего ребенка она носила. А наша девочка, выходит, всех перехитрила?

– Да нет, – покачал головой до сих пор молчавший Шеин. – Перехитрила она лишь саму себя: что бы кто там ей ни обещал, Четыркина получит только место на кладбище!

– И все же это не объясняет ее смерть.

– А почему мы считаем, что Касатонов невиновен? – подал голос Белкин.

– Вам не кажется, что он не из тех, кто исподтишка толкнул бы бывшую сожительницу под машину? – задала встречный вопрос Алла. – Парень агрессивен, особенно под парами, но до сих пор дальше избиений дело не заходило! Я скорее склонна предположить, что Касатонов мог подкараулить Яну в тихом месте и оттаскать за волосы, пытаясь доказать свое превосходство. Чтобы вытолкнуть девушку на проезжую часть и скрыться в толпе, требуются железные нервы, а наш подозреваемый принадлежит к явно истерическому типу. Он убьет в пылу драки, но не так!

– Тогда зачем мы его держим в кутузке?

– Затем, младший, – вмешался Шеин, – что настоящий убийца может расслабиться и как-то проявить себя. С другой стороны, у Касатонова нет алиби и он имел возможность и мотив для совершения преступления. Орудием убийства был чужой автомобиль, поэтому его к делу не пришьешь.

– А водителя нашли?

– Он сам нашелся: пришел в ближайшее отделение и сдался. Дядьку чуть удар не хватил, ведь он скорость не превышал, правил не нарушал, но сдрейфил и свалил, даже не посмотрев, жива ли потерпевшая. Он не знал Четыркину, это факт.

– Хорошо, – подытожила Алла, – давайте набросаем дальнейший план. Анна Иродова передала мне ноутбук дочери, и наши «электроники» сейчас пытаются вытащить из него информацию. Если помните, при девочке не было телефона, а это означает, что убийца по какой-то причине не хотел оставлять его на трупе. Кроме того, Анна сообщила мне о пропаже фамильных серег, которых, по ее словам, Юля не снимала. Я на всякий случай справилась у патолога и экспертов, но они в один голос утверждают, что никаких драгоценностей на теле не было.

– Интересно, что телефон нашли только при одной из наших девочек – той, что в скверике померла, – задумчиво заметил Ахметов. – По некоторым номерам дозвониться не удалось, но большинство принадлежат друзьям семьи и родственникам. Мобильник Четыркиной пропал – вероятно, в суматохе его прихватил кто-то из толпы. При Арутюнян и Дробыш тоже телефонов не оказалось, но сотовые операторы предоставили информацию о звонках. В списках есть номер Джамалии. Получается, они поддерживали связь с шаманкой не через салон, а лично!

– Насчет Анны Иродовой, – сказал Белкин. – Вы, Алла Гурьевна, просили заняться ее окружением. Там, конечно, черт ногу сломит, но мне удалось кое-что выяснить.

– Я – вся внимание!

– Иродова не была замужем, и никто не знает, от кого у нее дочь, но мужчин вокруг нее всегда хватало. Последний, между прочим, на десять лет моложе! Актер Театра музыкальной комедии, некий Петр Сергеевич Адамчик.

– Они давно вместе?

– Тут такое дело: они расходились и сходились в общей сложности раз пять. В последний раз расстались три месяца назад. Об этом писали в «желтой прессе». Но после гибели Юли снова сошлись, представляете? Я в Интернете интервью видел, где Анна говорит, что в тяжелое время Адамчик, мол, ее сильно поддержал и она, дескать, благодарна ему безмерно. Похоже, старые чувства вспыхнули вновь!

– Хорошо, что Анне есть на кого положиться, – кивнула Алла. – Я не представляю, каково это – потерять ребенка!

– А я вот не понимаю, как можно жить то вместе, то врозь, – покачал головой Дамир. – Либо любовь есть, либо ее нет, вот и весь сказ!

– Люди разные, – наставительно заметил Антон. – Раз они не разбегаются окончательно, значит, их друг к другу тянет.

– Надо бы поболтать с этим Адамчиком, – сказала Алла, игнорируя мужские замечания.

– Зачем? – удивился Шеин. – Если верить Саньку, в то время, когда Юля залетела, он с ее мамашей не жил!

– И все-таки он может что-то знать. Она могла делиться с любовником матери своими проблемами. Кроме того, подруга Юли, если не ошибаюсь, упоминала, что ее забирал из школы некий симпатичный взрослый мужчина. Адамчик соответствует описанию, Александр?

– Вроде да… Я об этом как-то не подумал!

– А что тут странного, если Адамчик даже и забирал Юлю из школы, ведь он состоял в отношениях с ее матерью? – пожал плечами Антон.

– Анна сообщила мне, что Юля несколько раз пропустила занятия с репетитором, соврав о причине. Чем она занималась?

– Скорее всего, встречалась с любовником, – предположил Дамир.

– Петром Адамчиком я, пожалуй, займусь сама. Но до того как наш разговор перетек в романтическое русло, я говорила о плане. Себе работу я нашла. Вы, Дамир, займетесь семейством Гуруль – такова, между прочим, настоящая фамилия Джамалии. И звали ее вовсе не так: на самом деле, Джамалия Гурули до того, как вошла в «волшебные» круги, носила имя Намжалма Гуруль. Подозреваю, что она взяла себе псевдоним, который легче выговорить. В семействе народу много, особенно если принимать во внимание бывших мужей – вам поможет Александр. А вы, Антон, отправитесь к нашей «наводчице», Валерии Коробченко, которая отправила Широкова прямиком к своей работодательнице, в результате чего та погибла. Во всяком случае, по официальной версии. Коробченко уволил брат Джамалии, Агван Гуруль, и, как показывает практика, нет источника информации лучше обиженных бывших – бывших мужей и жен, бывших служащих и так далее. И еще, Антон: надо найти пропавшие серьги. Вещица дорогая, ее могли попытаться продать или хотя бы оценить. Работы у вас не так много, так что ломбарды в районе дома, где была убита Юля, тоже на вас, ладно?

– Алла Гурьевна, а почему вы считаете, что именно в этих ломбардах следует искать побрякушки? – полюбопытствовал Белкин. – Город большой!

– В деле имеются записи с видеокамер магазина, расположенного напротив дома, так? – вместо ответа задала вопрос Алла.

Молодой опер неуверенно кивнул.

– И что? На них же ничего не видно!

– А вот и нет, на них видно, как Юля заходит в подъезд.

– Но ведь никто не выходил, – возразил Белкин. – В смысле, до тех пор, пока соседи не вышли, не обнаружили труп и не позвонили в полицию!

– Верно. И что это означает?

– Что?

– Что убийца, мой юный друг, мог находиться внутри! – не выдержал Шеин. – Если Юлю грохнул кто-то из соседей… А что, Алла Гурьевна, это мысль! Она почувствовала себя плохо после неудачного аборта, зашла в подъезд, чтобы отсидеться, ведь на улице холодно…

– Там ее увидел злодей, – подхватил Белкин, просветлев лицом, – и, заметив ее состояние, решил поживиться! Девчонка была хорошо одета, в ушах – дорогие цацки, телефон опять же…

– И он ее добил, – закончил Антон. – Только вот такое предположение ставит под сомнение версию о маньяке, ради которой, собственно, начальство и поставило нас на уши!

– А я с самого начала говорила, что сомневаюсь насчет маньяка, – напомнила Алла.

– Но местная полиция делала поквартирный опрос в подъезде, где погибла Юля Иродова, – заметил Белкин. – А вы говорите, что убийцей может оказаться один из…

– Не забывайте, Александр, что они не знали того, что знаем мы, – прервала парня Алла. – Они, да и мы до недавнего времени, понятия не имели о пропавших серьгах! Кроме того, даже если бы имели, все равно не могли врываться в квартиры без ордера и проводить обыски.

– Так что, вы думаете, надо повторить?

– Нет, – покачала головой Алла. – Сначала – ломбарды. Если я права, Антон что-нибудь выяснит. Если нет – ну значит, убийца решил не светиться раньше времени. Правда, людям, случайно разжившимся чем-то ценным, редко хватает терпения и здравого смысла… Итак, если больше нет вопросов, давайте работать!

* * *

Благослови Господь социальные сети: раньше в распоряжении органов следствия не было столь всеобъемлющего, столь глобального инструмента для выяснения первоначальной информации о населении. Ну что, спрашивается, дадут вам сухие паспортные данные? Информацию о прописке и семейном статусе – все! В Интернете таких сведений, скорее всего, нет, зато найдется кое-что другое, гораздо более персональное. До визита к Коробченко Шеин порылся в соцсетях и узнал о молодой женщине много интересного. Во-первых, она позиционировала себя как потомственную ясновидящую, специализирующуюся на «бизнес-гадании». Антон понятия не имел, что это означает, но, почитав открытую переписку с подписчиками, уяснил, что Коробченко способна «привлекать капиталы, предсказывать успех будущего предприятия и программировать бизнес на процветание». Насколько он помнил, в салоне Джамалии девушка занимала скромную должность администратора, колдовали другие, «дипломированные» специалисты! Но, как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься: судя по всему, Коробченко переняла от «волшебников» немного того, немного этого и стала им под стать!

Антон ожидал чего угодно, но только не встречи с очередной беременной женщиной. Привлекательная особа под тридцать, с мягкими светлыми волосами и большими голубыми глазами, озадаченно улыбнулась, когда он продемонстрировал ей свое удостоверение, и посторонилась, впуская опера в квартиру. Обстановка отличалась скромностью, ни малейших признаков оккультизма Шеин не обнаружил.

– Ума не приложу, какой интерес я могу представлять для Следственного комитета! – сказала Валерия, качая головой. – Разве что по тому делу… Но ведь убийцу арестовали, верно?

– Вы правы, речь именно о том деле, – подтвердил Антон. – Убийца действительно под стражей, только давайте не будем забывать о вашей роли во всей этой трагической истории!

Миловидное лицо молодой женщины вытянулось.

– Я… я вас не понимаю! – пробормотала она. – Все выяснилось…

– Что – все? Что вы, как бы это помягче выразиться, навели Широкова на вашу работодательницу?

– Он угрожал мне!

– Это вы так говорите. А Широков заявляет, что дал вам денег и вы с восторгом рассказали ему, где найти Джамалию! Получается, вы сыграли на руку преступнику и благодаря вам он сумел проникнуть в дом и осуществить свою месть.

– Все это – ложь! – возмущенно воскликнула Валерия. – Широков ворвался в салон и набросился на меня как сумасшедший! Я испугалась за свою жизнь, понимаете? Он схватил меня за волосы и потребовал сказать, где Джамалия. Я пыталась объяснить, что ее нет в салоне, но он не слушал.

– А чем, простите, занимался охранник, пока злодей над вами издевался? – недоверчиво поинтересовался опер.

– А он, знаете ли, покурить вышел, – фыркнула Коробченко. – Представляете?

– Допустим, я вам верю. А вызвать полицию?

– Полицию? – Выражение лица Валерии говорило о том, что такая мысль даже в голову ей не приходила.

– Когда Широков покинул салон, почему вы не попытались предупредить хозяйку? – продолжал нажимать Антон.

– В ее загородном доме нет телефона.

– Ой, да ладно – в наш-то мобильный век!

– Вы не понимаете: когда Джамалия уезжала, она не хотела, чтобы ее беспокоили. Она отключала сотовый, и до нее невозможно было дозвониться! Когда на Джамалию накатывало…

– Что значит – «накатывало»?

– Ну, когда она вспоминала о Даши.

– О сыне?

– Близился день его рождения. Она в этот период всегда сбегала на несколько дней, иногда даже на неделю, и мы знали, что беспокоить ее нельзя. Мы называли это «удариться в аскетизм»: Джамалия сидела в четырех стенах, почти ничего не ела, молилась каким-то своим богам и духам и ни с кем не разговаривала. Мы не волновались, потому что после таких побегов Джамалия возвращалась спокойной, и все шло как раньше. Ее братец считает себя крутым бизнесменом, но он прогорит, что бы ни делал! Джамалия являлась визитной карточкой сети магических салонов, и никому не удастся повторить ее успех. Она действительно умела делать то, о чем заявляла, – предсказывать будущее и ворожить – ни у Агвана, ни у других таких способностей нет. Все ее семейство только передерется между собой… Они уже воюют, и любой, кто встанет между ними, может пострадать. Я ни секунды не жалею, что Агван меня выгнал!

– По-моему, вы неплохо справляетесь, занимаясь индивидуальным предпринимательством. Как я понимаю, незаконным?

– Почему это – незаконным?

– Вы платите налоги?

– Мне же надо как-то жить, ведь с животом на работу меня никто не возьмет!

– Но вы ничего не умеете!

– Я кое-чему научилась за годы работы с Джамалией.

– Вы хотите сказать, что магии можно научиться? – брови Антона поползли вверх.

– Разве вы не знаете, что у Джамалии были ученики? Она планировала открыть собственную академию, где обучала бы людей премудростям своего искусства.

– Прошу извинить мою серость, но мне казалось, что магический дар – врожденный!

– Отнюдь нет. Определенные способности, конечно, необходимы, и Джамалия умела определить тех, у кого они есть. Кроме того, даже обделенные талантом могут освоить кое-какие приемы, чтобы впоследствии работать с клиентами.

– Вот как! – скептически хмыкнул Шеин.

– Вы мне не верите, но я помогла многим людям, – поджав губы, процедила Коробченко. – Возможно, я гораздо слабее Джамалии, но в большинстве случаев большой силы и не требуется!

– А как же ваш муж? – неожиданно перевел разговор на другую тему Антон, немало ошарашив собеседницу.

– Муж? – переспросила она медленно. – Я… я не замужем.

Взгляд Антона уперся в ее живот.

– Ах, это… – Валерия бессознательно погладила его рукой. Антону показалось, что она делает это так бережно и вожделенно, словно внутри ее не ребенок, а слиток золота. – Дело в том, что отец ребенка погиб.

– Сочувствую.

– Спасибо. Как видите, мне приходится нелегко, а ведь мало родить – надо еще и вырастить, воспитать. Обуть-одеть, опять же, а помочь некому. Я ведь ничем предосудительным не занимаюсь – только тем, что делала Джамалия!

– Вы не забыли, что Широков пострадал от ее «профессионализма»? – спросил Антон. – Джамалия разрушила его семью!

– Я не знаю, как проходили сеансы Джамалии с Широковой, но она ведь не могла предвидеть всех последствий! Эта женщина повела себя не так, как ожидалось, психанула, увезла ребенка… Джамалия никогда не посоветовала бы ей разводиться, она была за семью и крепкие отношения!

– Разве магический дар Джамалии не подсказал ей, что произойдет? – ухмыльнулся Антон, не в силах сдерживать сарказм.

– Думайте что хотите, – пожала плечами Коробченко и снова погладила себя по выпирающему животу. – Я только знаю, что Широков убил Джамалию, потому что не сумел решить своих проблем с женой. Он нашел виноватую и отыгрался на ней. Я уверена, что он не хотел убивать – просто вышел из себя, вот и все. А Агван решил, что во всем виновата я, и уволил меня, хотя Джамалия хорошо ко мне относилась и даже поговаривала, что хочет позволить мне попробовать свои силы в ином качестве.

– Джамалия обещала сделать из вас, гм… колдунью?

– Специалиста эзотерических услуг, – на полном серьезе поправила его молодая женщина. – Колдуны и колдуньи – в сказках, а у нас это так называется.

– И, похоже, неплохо оплачивается, – едва слышно пробормотал Антон себе под нос, придя к выводу, что вряд ли узнает что-то еще. И все же, вытащив из-за пазухи несколько фотографий, он спросил: – Скажите, Валерия, узнаете ли вы кого-нибудь из этих девушек?

Она внимательно вгляделась в лица и покачала головой.

– Н-нет, не уверена… Может, и встречала кого-то, но не вспомню, честное слово! А кто они?

– Клиентки Джамалии.

– Вы смеетесь? Да к ней девицы толпами ходили! Про будущее узнать, на жениха погадать и так далее. Передо мной за день штук двадцать проходило, да я на лица-то и не смотрела!

«Ну да, смотрела только на платежеспособность», – сказал про себя Шеин и распрощался.

* * *

Алла с удивлением выяснила, что Петр Адамчик – популярный артист: после спектакля за кулисами, куда ее провела пожилая, степенная капельдинерша, она увидела, что перед его гримеркой выстроилась очередь восторженных поклонниц. Алла спектакля не видела, так как успела только к девяти часам вечера, когда артисты выходили на поклоны. Больше всего цветов подарили Адамчику и приме, уже не молодой, но, очевидно, по-прежнему голосистой актрисе. Без всякого стеснения отодвинув первых в очереди, капельдинерша постучала в дверь и, просунув в щель голову, что-то сказала вполголоса. Затем, обернувшись к Алле и игнорируя возмущение поклонниц, произнесла:

– Входите, пожалуйста. Петр Сергеевич вас ожидает. – И, обращаясь к очереди, добавила: – Девочки, боюсь, что сегодня Петр Сергеевич не сможет вас принять!

Разноголосый гул разочарования был ей ответом.

Войдя, Алла увидела мужчину лет тридцати пяти с узким смазливым лицом героя-любовника, каким его себе представляешь, читая английские романы Викторианской эпохи. Не совсем в Аллином вкусе. Вернее, совсем не. Он сидел спиной к двери и смотрел в зеркало, тщательно стирая губкой остатки грима.

– Присаживайтесь, – не оборачиваясь, предложил артист, продолжая заниматься этим важным делом. – Я так понимаю, вы по поводу Юли?

Алла испытывала неудобство, разговаривая не с самим человеком, а с его отражением в зеркале, но решила, что она вторглась в его вотчину, да еще и в неурочный час, а потому он волен поступать, как считает нужным, даже если это идет вразрез с правилами этикета.

– Верно, – подтвердила она.

– Ужасная ситуация! – воскликнул Адамчик, бросая губку на стол и наконец разворачиваясь к посетительнице. Алла бессознательно отметила, что следы грима остались – особенно вокруг глаз, что делало лицо артиста слегка похожим на мордочку панды. – Аня так убивается!

– Какие у вас были отношения с Юлей, Петр Сергеевич?

– Отношения? Да бог с вами, мы практически не общались!

– Но вы перезванивались? Сотовый оператор прислал распечатку…

– А что тут такого? Большей частью Юля звонила мне, когда не могла связаться с матерью.

– А еще вы проживали в одной квартире.

– У нас графики не совпадали. Она в школе, потом музыкалка, репетиторы, а я то на репетициях, то на спектаклях. Мы и с Анной-то редко виделись, потому и расставались несколько раз, думали, что перспективы отсутствуют. Но так уж выходит, что не можем мы друг без друга! – Лицо артиста приобрело выражение одновременно скорбное и восторженное. Тщательно сбалансированное смешение чувств, вряд ли искреннее. Скорее, Адамчик действительно неплохой представитель своей профессии!

– Вы совсем не проводили время с Юлей? – уточнила Алла.

– Она была вся в своих занятиях. Очень серьезная девочка – даже странно для ее лет! Надо отдать должное Анне, она делала все, чтобы дочь не болталась без дела. Надеялась, что Юля окончит школу, поступит в университет, а Анна устроила бы ее на телевидение…

– А как Юля воспринимала такую перспективу?

– Мы это не обсуждали.

– И вы не подвозили ее в школу или из школы?

– В школу Юлю доставляла Анна, а оттуда она самостоятельно отправлялась по урокам.

– Но одна из подруг Юли четко описала вас, как человека, который забирал Юлю на машине после занятий!

Алла блефовала. Лариса Угрюмова действительно упоминала о привлекательном мужчине, которого видела с одноклассницей, однако ей не показывали снимок Адамчика для опознания, так как не знали тогда, какие отношения связывают его с матерью девочки. Лицо артиста дрогнуло, и выражение легкой грусти, которое он считал подходящим к ситуации, сменилось растерянностью. Это длилось всего пару секунд, но Алла чутко улавливала любые изменения в настроении собеседника.

– Я… честно говоря, я не помню, – пробормотал Адамчик. Его руки нервно затеребили перекинутое через плечо вафельное полотенце, испачканное гримом. – Возможно, Анна когда-то просила меня отвезти Юлю в школу?

– Забрать из школы, – сказала Алла. – Подруга Юли сказала, что вы забирали ее.