Текст книги "Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ирина Градова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 103 (всего у книги 334 страниц)

– Где это мы? – спросил он.

– За забором, – коротко бросил брат. – За пределами общины, но еще не в безопасности, поэтому, братишка, давай-ка поспешать!

Рысью они добежали до опушки леса и вошли под сень густо растущих сосен. Только теперь Олег наконец замедлил шаг и повернулся к Мономаху.

– Ну, вот и встретились, да? – усмехнулся он.

Братья обнялись. Мономах с трудом разомкнул руки – ему все еще не верилось, что Олег жив, здоров и стоит перед ним во плоти.

– Ты расскажешь, что произошло? – спросил он. – Мы же похоронили тебя, мама и папа…

– Да я в курсе! – перебил Олег. – Прости, я не мог дать вам знать, что жив… Давай присядем где-нибудь?

Казалось, старший брат ориентируется в лесу, словно в собственной квартире: он целенаправленно шел куда-то, лишь время от времени поднимая голову, чтобы взглянуть на солнце, просвечивавшее сквозь деревья. Наконец они оказались на небольшой, почти круглой полянке, на которой лежали два вырванных с корнем во время давнего урагана ствола. Мономах отметил про себя, что эти два дерева образовали как бы крест, перекрыв друг друга во время падения, – символично, ничего не скажешь! Он тут же вспомнил о братьях-близнецах на полянке, где встречался с сыном.

– Присаживайся, – пригласил Олег и уселся на толстый ствол, похлопав место рядышком. Мономах послушно сел.

– Итак, с чего же начать… – пробормотал старший брат, прикрыв глаза, словно пытаясь восстановить в памяти порядок событий, приведших их обоих в это место. – В общем, когда я уехал от тебя – ты помнишь, уже темнело, и ты даже предложил мне переночевать у вас, но я, дурак, отказался и все-таки решил добраться до Досифея к ночи.

– Но ты не добрался? – задал риторический вопрос Мономах.

– Нет. Съехав с шоссе на проселочную дорогу, я высчитал, что до общины остается ехать не дольше получаса. Проезжая мимо заброшенной деревни, я увидел впереди автомобиль, преградивший мне путь. Это настораживало: час поздний, ГИБДД вряд ли стала бы устраивать засады в столь пустынном месте, да и два мужика, стоявшие рядом с капотом, были одеты не в форму. Я понял, что надо драпать, развернулся и двинул к шоссе!

– Они преследовали тебя?

– Нет, и спустя несколько минут я понял почему: обратная дорога тоже оказалась перекрыта!

– Они взяли тебя «в клещи»?

– Именно! У меня оставался лишь один выход: я съехал с дороги, выскочил из машины и рванул в лес.

– А они?

– Стреляли мне в спину!

– Что?!

– Можешь себе представить? Палили в несколько стволов!

– Слава богу, не попали!

– Да попали, на самом деле…

– Тебя ранили?

– В плечо. Честно признаться, я тогда этого даже не заметил! Бежал сломя голову, не разбирая дороги… И поплатился за свою беспечность!

– Это как?

– Угодил в болото, прикинь! Не думал, что в Ленобласти могут быть болота, в которых можно реально пропасть!

– Тебя затянуло в трясину?!

– Ну да! Представь себе: за мной гонятся какие-то бандосы, рука отнялась из-за ранения (в воде-то я уже ощутил, почем фунт лиха!), а заорать и позвать на помощь не могу, ведь тогда меня найдут и точно грохнут!

– И что ты сделал?

– Вспомнил, чему дедушка учил: если увязнешь в болоте, главное – не паниковать и не делать лишних движений. Вот я и сидел там, как крокодил или бегемот, по пояс в трясине, надеясь, что эти парни рано или поздно уйдут, и тогда… Но что будет тогда, я, откровенно говоря, не думал – жил одним мгновением, а в тот самый момент для меня было главным, чтоб они свалили! Я видел, как они носились по лесу с фонарями, но сидел тихо, и они меня не заметили. Примерно через сорок минут все ушли, и вот тогда-то я испугался по-настоящему: ночь, вокруг лес и нет ни малейшей надежды, что кто-то пройдет мимо в ближайшее время! К счастью, мне удалось ухватиться за ветку ивы, довольно толстую, однако и думать нечего было подтянуться по ней и выбраться на берег – это, скажу я тебе, только в кино просто выходит! К тому же я прямо чувствовал, как быстро теряю кровь в воде, и ко мне пришло осознание того, что я скорее всего не выберусь из этого болота живым!

– Но ты выбрался! – указал брату на очевидный факт Мономах.

– В том моей заслуги нет: если бы не Ульяна…

– Стоп! Кто такая Ульяна?

– Спасительница моя, вот кто! Она-то меня и вытащила – правда, уже под утро, когда я потерял всякую надежду.

– Постой, а она-то что в лесу делала в такое время?!

– Это долгая история, и сейчас нет смысла о ней говорить. Итак, Ульяна помогла мне выбраться из болота, отвела к себе, обработала рану… Так что ей я обязан жизнью.

– Так она, Ульяна эта, из общины Досифея, что ли? – не желал сдаваться Мономах. – Но их же не выпускают по ночам – как ей удается пробираться мимо охраны?

– Ульяна не имеет отношения к общине… Давай она лучше сама все тебе расскажет, ладно?

– Ты нас познакомишь?

– Разумеется!

– Тогда скажи, кто грохнул Досифея?

– Считаешь, я в курсе?

– Значит, нет?

– Конечно, нет!

– Но как ты оказался на месте преступления?

– Вот это – действительно интересный вопрос. Понимаешь, Ульяна много чего рассказала мне о Досифее, и все мои подозрения подтвердились.

– Какие подозрения?

– В том, что он никакой не священнослужитель – это раз, но в этом я, собственно, никогда и не сомневался, ведь я навел справки в РОСХВЕ…

– В чем?

– В реестре священнослужителей РПЦ.

– И такой существует?

– А как же! У каждого имеется удостоверение с номером, ты не знал?

– Ну, по правде сказать…

– Понятно, тебя это не интересовало. Так вот, в реестре есть несколько Досифеев, но все они служат в РПЦ. Тогда я подумал, что наш Досифей, возможно, расстрига, но такой информации тоже не нашлось – я даже духовные семинарии проверял!

– Я вижу, ты провел целое расследование!

– Это моя работа! В общину я ехал лишь для того, чтобы понять, чем они там занимаются: патриарху поступали жалобы от бывших членов, которым удалось сбежать и получить помощь родственников, и я предполагал, что как минимум некоторых там держит против воли. Я был уполномочен установить, является ли Досифей священнослужителем и, если нет, то патриарх привлек бы правоохранительные органы, так как у него нет права бороться с теми, кто не относится к его сфере влияния. А еще я должен был попробовать узнать, какие несправедливости творятся в общине и есть ли желающие ее покинуть. В последнем случае мне предписывалось оказать им содействие и взять письменные показания на месте.

Мономах помолчал, переваривая сказанное.

– А откуда Ульяна знает о положении дел в общине, если сама к ней не принадлежит? – поинтересовался он.

– Муж ее там, – ответил Олег. – Но давай лучше она сама тебе все расскажет, ладно? Пошли!

– Погоди!

– Что такое?

– Ты думал, кто были те люди на дороге – ну, которые пытались тебя убить? – остановил брата Мономах.

– Скорее всего кто-то из досифеевцев, – пожал плечами Олег.

– А откуда они узнали о твоем приезде?

– Несколько человек были в курсе того, куда и зачем я направляюсь. Беда в том, что все они – мои друзья и люди, близкие к патриарху… Предательство любого из них стало бы большим потрясением для нас обоих.

– Знаешь, Ваня и я, мы много разговаривали по поводу… В общем, он тоже считает, что Досифей мог узнать о твоем прибытии только от кого-то из ближнего круга.

– Гурнов всегда был башковитым, – усмехнулся Олег. – Жаль, что мне не удалось выяснить, кто именно слил Досифею информацию!

– Ты пытался?

– А чем, ты думаешь, я занимался все это время? Изучал общину, ее членов, следил за Досифеем… Кстати, мне ведь просто повезло увидеть, как он покидает свою вотчину по подземному ходу как-то поздно вечером, иначе я бы ни за что не догадался!

– Разве о таком догадаешься… Так ты пользовался тем же лазом?

– Ага. Приходил обычно ночью, шарился повсюду, надеялся найти какие-то документы, но мне это не удалось: судя по всему, Досифей ничего не записывает. Либо в голове держит информацию, либо у него есть компьютер, но я его не обнаружил. Зато пару раз подслушал интересные разговорчики!

– Кого с кем?

– Досифея с его подручным Константином, а также еще кое с кем – видимо, с важным человеком, облеченным властью, но я не видел его лица. Мне кажется, он работает либо в полиции, либо в ГИБДД, но точно не скажу.

– А поздние посетители приходили к Досифею тоже через подземный ход?

– Нет, что ты! Вряд ли он стал бы кому-то еще показывать это место – сдается мне, даже его приближенные о нем не знают! Гости приходили обычным путем, и Досифей принимал их в «ризнице»…

– И что тебе удалось выяснить?

– Ну, к примеру, что такое «Дом Ангела», и чем они там занимаются, когда ходят ему молиться… Кстати, за Темку можешь не волноваться: он немного перебрал наркоты, но, в целом, жив-здоров!

– Так ты и об этом знаешь?!

– А как же: представь мое изумление, когда я увидел его выходящим с территории общины поздним вечером! И тогда я понял, что вы вдвоем расследуете мое «убийство»! Я проследил за ним и увидел вашу встречу. А еще за Темой следила какая-то женщина, но не думаю, что она представляет опасность.

– Не представляет, – кивнул Мономах. – У нее муж пропал, и она, поняв, что Артем знаком с Сурковой, решила попросить его выяснить, что стряслось… Слушай, ты сказал, что забирался к Досифею по ночам: как вышло, что сегодня ты пришел днем?

– Видишь ли, с тех пор как узнал о Темке, я старался находиться поблизости от общины.

– Даже если бы ему грозила опасность, чем бы ты помог? Ты ведь не мог просто войти на территорию общины!

– Да, но мне казалось, что… Ты ведь и сам сидел в домике Африканыча, а не в Питере, так? Как и я, ты ничего не смог бы сделать, но все же оставался рядом! Так вот, вчера я увидел, как кто-то покидает общину в неурочное время, и, грешным делом, подумал на Досифея. Правда, он обычно уходил на ночь глядя, и это показалось мне удивительным…

– Как ты мог его не узнать? – перебил брата Мономах. – По-моему, внешность у него неординарная!

– Это так, но человек, выбравшийся из тоннеля, был одет в джинсы и толстовку с капюшоном, а наблюдал я с такого места, откуда мог видеть только его спину! Сперва я хотел пойти следом и поглядеть, куда он направляется, но передумал: Досифей, как правило, шел пешком до шоссе и ловил попутку, а я без машины… Тогда я решил воспользоваться его отсутствием и еще разок обшарить «ризницу». Ну, что случилось дальше, ты в курсе!

– Получается, ты видел убийцу? – задумчиво проговорил Мономах. – Эх, жаль, что не пошел за ним – мы могли бы узнать, кто порешил Досифея!

– Теперь я и сам об этом жалею, – вздохнул Олег.

Они немного помолчали. Потом Мономах снова заговорил:

– А что все-таки происходит в этом «Доме Ангела»? Мне ведь так и не удалось с Темкой пообщаться…

– Давай потом, а? – прервал Мономаха Олег. – Обещаю, я все расскажу!

– А как же Артем?

– В ближайшее время все в общине будут слишком заняты, поэтому вряд ли ему что-то угрожает. Мы обязательно вернемся за ним, не волнуйся!

– Может, надо известить Суркову?

– О том, что Досифей мертв? Сразу возникнет куча вопросов: как мы об этом узнали, как оказались на месте убийства… Нет, пусть все идет, как идет: если твоя Суркова занимается этим делом, она сама вскорости все выяснит!

Мономах с детства привык к лидирующей роли Олега, поэтому и на этот раз подчинился – более того, он был даже рад, что брат снимает с него груз ответственности за принятие решений. Если бы не тревога за сына, Мономах сейчас чувствовал бы себя абсолютно счастливым, ведь его Олег жив, а на такое чудо он не мог даже надеяться!

* * *

Алла с трудом сдерживалась, чтобы не начать потирать руки: ей только что сообщили отличную новость, и она спешила поделиться ею с коллегами. Но у них, как выяснилось, тоже было, что ей рассказать.

– Алла Гурьевна, ваши предположения снова подтвердились! – объявил Антон, едва войдя в ее тесный, но уютный кабинет.

– Насчет чего? – заинтересовалась она.

– Да насчет Вениамина. Он действительно не просто так наведывался в город, а с вполне определенной целью – выяснить, правда ли, что Досифей купил земельный участок в Сибири, на который все они годами собирали деньги. Он заскочил к коллеге и попросил у него планшет, чтобы направить запросы в соответствующие земельные ведомства – кстати, видать, он и по поводу земли в Красном Селе сомневался!

– Получается, Вениамин Рашетов каким-то образом узнал, что Досифей врет своим прихожанам, – пробормотала Алла.

– И тот решил его убрать! – закончил Белкин. – В городе Рашетов незаметно улизнул от надсмотрщиков, и Досифей сообразил, что тот что-то замыслил… Эх, надо было ему и жену свою беременную забирать!

– И тогда грохнули бы обоих! – резонно заметил Антон. – Нет, Вениамин поступил правильно. Он не сказал жене о том, что узнал, и это сделало ее существование в общине безопасным. Кроме того, куда бы он ее забрал – на сносях-то? Они же продали жилье, чтобы переехать к Досифею, и спрятаться им было не у кого!

– Но он же пытался выяснить правду, так? – возразил Белкин. – Если он подозревал Досифея в мошенничестве, должен был предвидеть последствия!

– Кто бы говорил! – фыркнул Дамир.

– Точно! – поддержал его Шеин. – Если бы все просчитывали свои шаги наперед, многих глупостей удалось бы избежать, но, к несчастью, люди склонны совершать опрометчивые поступки!

– Мне кажется, Рашетов надеялся на то, что ошибается, – вмешалась в перепалку коллег Алла. – Они с Натальей верили Досифею, поэтому Вениамин, узнав что-то, решил сначала убедиться наверняка. Может, у него и был план, но скорее всего мы о нем никогда не узнаем.

– Алла Гурьевна, вы сказали, что у вас тоже есть новости, – напомнил ей Дамир. – По какому поводу?

– Да насчет машинки нашей, с кенгурятником.

– И что с ней?

– Слава богу, есть в нашем городе сознательные граждане! Помните, как долго и безуспешно мы пытались отыскать наше пропавшее авто?

– Еще бы! – воскликнул Белкин.

– Так вот, все потому, что хозяин отогнал его в автосервис к знакомому. Тот, само собой, его бы не выдал, но нашелся один сознательный гражданин, а точнее, кузовщик, который работал с машинкой. Прошел слух, что разыскивается такая, и он, поразмыслив, позвонил! Просил только не ставить начальство в известность о своей помощи следствию.

– Ну и кто же владелец несчастного автомобиля? – спросил Антон.

– Большой человек – зам начальника УМВД по Красносельскому району Роман Кривощекин!

– Ого… Но мы, в сущности, этого ожидали, верно? Досифей не смог бы так свободно и нагло осуществлять свою деятельность, если бы не имел покровителей в высоких эшелонах!

– Верно, – согласилась Алла. – Однако не думаю, что только полиция замешана в это дело: скорее всего речь идет о поддержке Досифея на уровне администрации Красносельского района.

– Ну-у, – недоверчиво протянул Белкин, – вряд ли нам удастся забраться так высоко! У высоких чинов обычно есть крыша в виде еще более высоких чинов…

– Малыш прав, – вздохнул Антон. – Что будем делать, Алла Гурьевна?

– Не стоит забывать, что речь идет об убийствах – как минимум двух!

– Князева и Рашетова?

– Да. А еще, если помните, что мы так и не нашли Анну Дорошину. Мне думается, если бы она была жива, то непременно вышла бы на связь с матерью, ведь она – единственный близкий человек, оставшийся у нее! В отличие от многих в общине, Анне есть куда пойти, однако она так и не появилась, хотя Досифей уверил меня, что она покинула общину по собственной воле!

– Нет тела – нет дела, – пробормотал Дамир. – Без трупа Анны мы ничего не сможем доказать!

– Если только не найдем свидетелей, – возразила ему Алла. – Или если сам убийца не сознается… В общем, коллеги, надо брать этого Кривощекина за бока и выяснять, что за дела связывают его с Досифеем, и он ли отдал приказ убить Олега Князева!

– Неужели Кривощекин сам принимал участие в убийстве? – недоверчиво спросил Белкин. – Зачем было светить собственное транспортное средство?

– С убийством Князева не все ясно, – вздохнула Алла. – Очень может быть, что его и убивать-то не хотели, но что-то пошло не так… В любом случае, друзья мои, благослови бог ошибки преступников: если бы не они, нам было бы невероятно трудно работать!

* * *

Сидя в доме Ульяны, Мономах ловил себя на мысли о том, что женщина способна любое помещение сделать похожим на настоящий дом и создать подобие уюта. Каждый раз, проезжая мимо заброшенной деревни, он не сомневался, что в ней никто не живет – оказалось, ошибался! Ульяна облюбовала добротную избу в самой середине деревни, но старалась не афишировать свое пребывание там. Фундамент здания заметно просел, но бревна выглядели вполне жизнеспособно – жучок не слишком их повредил. Крышу, возможно, следовало подлатать, но в последнее время погода стояла теплая, даже жаркая, поэтому вряд ли Ульяна испытывала неудобства. В доме было две большие комнаты, одну из которых женщина использовала под спальню. Хозяева побросали вполне пригодную мебель – стол, стулья, старые кресла и даже диван. Обивка слегка поистерлась, пружины продавились, обои выцвели и кое-где отставали от стен, но в целом создавалось впечатление, что здание вполне себе жилое.

Когда они с Олегом приблизились к дому, им навстречу вышла женщина, которую Мономах тут же узнал, несмотря на то, что видел ее всего несколько мгновений.

– Это вы! – воскликнул он удивленно. – Вы прогнали кабана!

– Какого еще кабана? – заинтересовался Олег, но незнакомка махнула рукой и ответила:

– Это неважно!

– Как это – неважно? – возразил Мономах. – Вы мне, возможно, жизнь спасли!

– Глупости! – тряхнула головой женщина. – В это время года они не представляют опасности! Вот если зимой – другое дело, гон у них тогда. А летом бояться их незачем.

Мономах вовсе не был в этом уверен: до сих пор, вспоминая встречу с диким и свирепым на вид животным, он ощущал, как мелкие волоски на руках встают дыбом!

Олег представил их друг другу. Таинственную спасительницу Мономаха и, по удивительному стечению обстоятельств, его старшего брата, звали Ульяной.

– Я никогда не любила Костю, – спокойным, размеренным тоном рассказывала она, когда все втроем, сидя за столом, пили крепкий чай с ароматными травами, которые Ульяна насобирала в лесу. – Меня ведь фактически продали ему – как вещь, понимаете? Мне едва-едва стукнуло семнадцать, я хотела окончить школу и поехать в Питер учиться дальше…

– Почему же не поехали? – спросил Мономах.

– У матери нас было семь человек, я – самая старшая. Отец пил – чтоб ему на том свете пусто было, – бил маму, а она не могла от него уйти – некуда. Мама сказала, что я должна помочь семье. Костя считался завидным женихом, хотя и намного старше меня, ведь он почти не выпивал, да и деньги у него водились. Как он нажил их, никого не интересовало – все знали, что он сидел! Если бы я не согласилась, мать выставила бы меня из дому. На самом деле, так было бы лучше, – тихо добавила Ульяна после паузы, опустив голову и глядя на свои сложенные на коленях руки. Будучи травматологом-ортопедом, Мономах всегда обращал внимание на конечности людей: у нее были широкие, натруженные ладони с узловатыми пальцами и ногтями, обкусанными по самое мясо. Ульяна выглядела старше своего возраста – по-видимому, сказывались нелегкая жизнь и тяжелая работа.

– Продолжай, пожалуйста, – мягко положив ей руку на плечо, попросил Олег. Его низкий, глубокий голос подействовал на женщину успокаивающе, и она вновь заговорила:

– Поначалу семейная жизнь складывалась не так уж и плохо. У Кости и его матери с отчимом было крепкое хозяйство, и мы практически полностью себя обеспечивали продуктами. Работать приходилось много, зато я была сыта, что редко случалось, когда я жила с родителями, – я даже могла время от времени подкидывать братьям и сестрам то молоко, то мясо, то овощи, хотя мать Кости возражала против этого, и я прибегала к разнообразным уловкам, чтобы продолжать помогать семье. Отец требовал денег, но я не давала – он все равно бы все пропил. Поэтому он продолжал бить маму, но ей, по крайней мере, было уже не так тяжко материально!

Мономах знал, что многие люди в его стране живут тяжело, особенно женщины. Они испытывают трудности – терпят насилие, моральное и физическое, вынуждены в одиночку поднимать детей, не получая алиментов от бывших мужей, но столкнуться с такой проблемой лицом к лицу, говорить о ней с человеком, считавшим такую жизнь нормальной, – другое дело. Мономах слушал, и в его душе поднималась волна жалости и гнева (в последнее время он так часто испытывал эти эмоции, что уже начал привыкать).

– Костя неплохо ко мне относился и редко поднимал руку, – продолжала Ульяна. – На самом деле, его почти не бывало рядом, через полгода после свадьбы он снова сел, и вот тогда начался настоящий ад: его мамаша принялась изводить меня постоянными придирками. Они с гражданским мужем решили, что всю работу, включая уход за скотиной, должна выполнять только я. В Костином присутствии они трудились честно, видимо, опасаясь его недовольства, однако с его уходом свалили все на меня и начали квасить на пару. Я тогда как раз узнала, что беременна, но мне приходилось таскать тяжести, а свекровь и ухом не вела: стоило мне заговорить о том, что нужна помощь с их стороны, она говорила: «Да на тебе пахать можно!» И они допахались – я потеряла ребенка. Костя пришел в ярость, когда узнал, но что он мог сделать из-за решетки-то? Нам были разрешены свидания, и я снова забеременела, но все случилось ровно так, как в прошлый раз – тяжелая работа, никакой помощи от свекра со свекрухой, кровотечение и потеря ребенка. Когда вернулся муж, он первым делом избил отчима, да так, что тому потребовалась медицинская помощь. Свекровь уговорила мужа не заявлять, и в тот раз Косте все сошло с рук. Он очень хотел сына, но я больше не беременела. Прошла обследование, и мне сказали, что я, скорее всего, больше не смогу иметь детей. Тогда муж изменился и ко мне – начал поколачивать. Не так, как отец бил мать, но довольно ощутимо… Потом они с отчимом снова подрались, и тот умер в больнице. Костя отправился в тюрьму. А я узнала, что снова беременна. Только это меня и спасло, иначе я бы умом тронулась с вечно пьяной свекровью, обвиняющей меня в смерти сожителя!

– Вас? – переспросил Мономах.

– Ну да, она ведь не могла обвинять Костю! Во-первых, он ее родной сын. Во-вторых, кормилец в семье: хоть и проводил на свободе всего ничего времени, а сумел кое-что припрятать, чтоб мы не бедствовали… И потом, она его боялась, ведь он и ее поколачивал – за пьянку или просто под горячую руку. По всему выходило, обвинять и гнобить меня гораздо легче! Но я больше не собиралась терять ребенка и перестала обращать внимание на ее ругань и придирки: мне было уже за тридцать, и я понимала, что это, возможно, мой последний шанс родить. К счастью, все прошло гладко, и на свет появился Данилка!

И тут у Мономаха пазл сложился: Константин и Данилка, вечно пьяная бабушка – он же навещал именно этого мальчика! Он уже собирался об этом сказать, но Ульяна еще не закончила.

– За то время, что муж находился в местах лишения свободы, я научилась как-то ладить со свекровью. Я давала ей водку, а она меня не трогала – так и сосуществовали. Но вернулся Костя, и все изменилось. Явился он не один, а в компании некого Досифея и еще нескольких человек – как я поняла, они познакомились в колонии-поселении. Поначалу я не придала этому значения: Константин все время пропадал где-то, а по возвращении говорил, что Досифей – он называл его «отец Досифей» – купил поблизости землю и строит там общину. Меня это, признаться, удивило, ведь муж не верил ни в Бога, ни в черта!

– Может, в тюрьме он пересмотрел свои взгляды? – предположил Мономах.

– Вряд ли, – покачала головой собеседница. – Он нисколько не изменился после отсидки! Постепенно я поняла, что Досифей придумал, как это называется…

– Мошенническую схему, – подсказал молчавший до сих пор Олег.

– Точно, схему! – закивала Ульяна. – Константин лично мне ничего не рассказывал, но я иногда слышала его разговоры с Досифеем по телефону…

– Погодите, здесь же не берет сотовая связь! – перебил женщину Мономах.

– Так они не по сотовым, – ответила она, – у них такие специальные рации, а потом есть места, где сигнал проходит – надо знать просто… Так вот, из их бесед я поняла, чем они там занимаются. Но мне, в сущности, было без разницы: я приняла решение от мужа уходить.

– Он продолжал вас избивать?

– Сильнее, чем раньше. Сына не трогал и бабке не давал, но я все равно боялась, что рано или поздно это может произойти, а Константин здоровенный мужик… Страшно представить, что он мог бы с Данилкой сотворить!

– И он вас отпустил?

– Сначала – да. Мы уехали к моей матери. Отец к тому времени помер, старшие братья в тюрьме сидели, две сестры вышли замуж и уехали, так что места нам хватило. Но потом, где-то через года полтора, Константин вдруг возник у нас на пороге и потребовал отдать ему Данилку!

– И вы вот так просто отдали?

– Да что она могла сделать-то?! – снова вмешался Олег. – Этот бандерлог в два раза ее выше и толще! Скажи ему, Уля, что муженек твой не один приходил, а с соратниками – и что, спрашивается, она могла этому противопоставить?!

Мономах понимал, что вопрос риторический: конечно же, слабая женщина вряд ли может эффективно противостоять нескольким здоровым мужчинам!

– А в органы опеки вы обращались? – тем не менее спросил он.

Мономах имел возможность пообщаться с представителями этой профессии, и общение было не из приятных: речь тогда шла об опеке над Денисом Арефьевым, братом погибшей девушки[45]45
  ¹ Читайте об этом в романе Ирины Градовой «Горькое лекарство».


[Закрыть].

– Константин платил алименты? – добавил он. – Если нет, то…

– Да какие алименты, бог с вами! – отмахнулась Ульяна. – Я была рада уже тому, что он оставил нас в покое! Я в себя приходить начала, спину выпрямила, работать устроилась на звероферму…

– Что случилось потом?

– То, чего и следовало ожидать, – муж забрал сына! Двое его подручных держали меня, пока он выволакивал Данилку из дома, отбиваясь от мамы, пытавшейся ему помешать!

– Господи, да зачем он понадобился отцу, который, как вы говорите, не вспоминал о нем полтора года?! – воскликнул Мономах.

– А вот это, братишка, самое интересное! – ответил за Ульяну Олег. – Ты не поверишь!

* * *

Алла ожидала, что встретится с сопротивлением уже на входе, но на воротах никого не оказалось – странно! Они с собровцами беспрепятственно вошли на территорию, поначалу показавшейся вымершей. Однако весь народ, как выяснилось, собрался на небольшой площади вокруг церкви. Прихожане шумели, размахивали руками, но понять, что происходит, не представлялось возможным. Появление людей в камуфляже произвело фурор: наступила почти гробовая тишина, и толпа застыла, словно замороженная на месте. Это оказалось на руку Алле, так как в этой тишине ее голос прозвучал громко и отчетливо:

– Что здесь происходит?

– Кто вызвал полицию? – раздался мужской голос из толпы.

– И правильно сделали, что вызвали! – ответил ему женский голос. – Человека убили ведь!

И толпа снова зашумела, а у Аллы душа ушла в пятки – она подумала об Артеме Князеве. Мономах упоминал, что потерял связь с сыном – вдруг это его убили? Даже думать о таком было страшно, поэтому она задала следующий вопрос, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал по-прежнему твердо:

– Кто убит?

– Так отец Досифей же! – пискнул детский голос совсем рядом с Аллой. Опустив глаза, она увидела девочку лет семи, которую тут же одернула стоящая поблизости женщина – очевидно, ее мать:

– Не разговаривай с незнакомыми!

Лучше бы мамаше побеспокоиться о том, что ребенку вообще не стоило знать о подобных вещах и находиться вблизи места преступления.

Не говоря больше ни слова, Алла двинулась вперед. Толпа расступалась не потому, что ее харизма действовала на них волшебным образом, а исключительно из-за того, что командир СОБРа с автоматом наперевес шел впереди. Войдя в церковь, Алла увидела там еще больше людей и шепнула что-то, наклонившись к командиру. Тот, набрав в легкие побольше воздуха, зычно гаркнул:

– А ну, граждане, разойдись! Всем покинуть помещение!

Народ, тихо ворча и переговариваясь, но не решаясь спорить с вооруженным представителем власти, потянулся к выходу.

– Кто обнаружил труп? – поинтересовалась Алла, которой стало гораздо спокойнее, когда она узнала, что тело не принадлежит Артему.

– Вот она, – сказал проходящий мимо мужчина, указывая на стоящую в сторонке пожилую женщину. – Галина, – добавил он. – Она в церкви служит. Алтарницей.

Алла поманила женщину к себе. Галина нерешительно помялась на месте, но потом все же приблизилась. Ее глаза бегали, словно тщетно что-то ища, и она никак не могла решиться взглянуть Алле в лицо.

– Покажите мне, где и при каких обстоятельствах вы обнаружили тело Досифея, – попросила она.

– Я… я должна… снова туда войти?

Алла молча кивнула.

Тяжело вздыхая и безостановочно теребя в руках носовой платок, «алтарница» уже собралась войти в «ризницу», когда Алла ее остановила:

– Погодите! Когда вы нашли труп, дверь была открыта?

Женщина замотала головой.

– То есть это вы открыли ее? – уточнила Алла.

– Нет.

– Как это?

– Я стучала, но отец Досифей не открывал. Я поняла, что что-то случилось… что-то плохое, поэтому побежала за Егором. Он взломал дверь…

– А с чего вы взяли, что что-то случилось?

– Так он же ворвался туда, как фурия, прости господи, и я испугалась, что он что-нибудь сотворит с отцом Досифеем – так ведь и вышло!

– Кто – он?

– Так доктор, доктор, которого позвали лечить наших больных мужиков!

– Постойте, – пробормотала Алла, – вы хотите сказать, что доктор… убил Досифея?!

– Ну, а я о чем вам толкую?!

– Вы сами видели?

– Да как же я могла видеть, если я, говорю же, за Егором по…

– Тогда с чего вы взяли, что Досифея убил именно доктор?

– Но больше же никто не входил!

– А когда вошел Досифей?

– Он… Честно говоря, я не знаю.

– Но он находился внутри?

– Ну да.

– Откуда вам это известно?

– Он сказал мне, что будет там, вошел и запер дверь изнутри.

– Еще что-нибудь сказал?

– Ну что у него будет посетитель.

– Он имел в виду доктора?

– Нет, думаю, нет. Доктора он не ждал…

– Но вы же сами сказали, что больше в помещение никто не входил, так?

– Так… – Галина выглядела растерянной.

– Хорошо, а как доктор проник в комнату? – задала следующий вопрос Алла. – Вы сказали, что Егору пришлось взламывать дверь…

– Да, он… Может, доктор запер ее изнутри?

– То есть вы не видели, как он входил, а только как он шел к двери?

– Да… ну да, так.

– Тогда, получается, посетитель пришел еще раньше?

– Наверное…

– Вы все время находились здесь и не видели или вы выходили?

– Я не… Теперь, когда вы спросили, я вдруг поняла, что это странно! – воскликнула Галина. – Отец Досифей ждал посетителя, но я не видела, чтобы он входил… Правда, я могла выйти сменить воду в ведре – может, пропустила?