Текст книги "Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ирина Градова

– А-а, его любовницей? – кивнул Шилов. – Значит, все-таки заполучили бумаги?

– Она сняла абонентский ящик на почте, и Лицкявичус с Карпухиным собирались его вскрыть.

– Погоди, но ты же говорила, что эта женщина умерла несколько месяцев назад, да? Как же получилось, что работники почты не вскрыли его раньше?

– Вам, Олег Валентинович, надо дознавателем работать! – восхищенно произнесла Вика, незаметно вернувшаяся на кухню. – Шанькина оплатила ящик за три месяца – очевидно, она надеялась, что за это время успеет все провернуть наилучшим образом. По истечении этого времени работница почты попыталась связаться с Татьяной – она ведь не знала, что Шанькиной уже нет в живых! Так как у нее ничего не вышло, то ящик вскрыли. К счастью, увидев, что там документы, выбрасывать не рискнули, а решили подождать, может, кто объявится. И мы объявились!

Уплетая приготовленную Шиловым курицу карри и зеленую чечевицу с овощами, Вика продолжала рассказывать о том, что произошло, пока мы с Олегом хорошо проводили время в гостях.

– Представляете, Карпухин заставил директора почты приехать на рабочее место в воскресенье и выдать им документы Татьяны! Она упиралась, не хотела этого делать, но Андрей Эдуардович позвонил лично губернатору и сказал, что это – вопрос жизни и смерти похищенного ребенка. Так эта тетка с почты прискакала как ошпаренная и как миленькая все оформила в лучшем виде!

– А что там, в этих документах? – поинтересовался Шилов.

– Ой, это вообще отдельный разговор! – всплеснула маленькими ручками Вика. Она уже порядком наелась, и ее заостренное личико приобрело удовлетворенное выражение, какое появляется на кошачьей мордочке после обильной трапезы. – Там, конечно же, ничего толком не понятно – только какие-то таблицы, а все имена пациентов, похоже, зашифрованы. В общем, предстоит разбираться! Поэтому Андрей Эдуардович и отдал всем по копии в надежде, что несколько голов сработают плодотворнее, чем одна. Что касается Немова, то Карпухин пытался добиться ордера на его задержание и на арест всех его личных банковских счетов и счетов «Шага в будущее».

– И как – успешно? – спросила я.

– Господи, да нет, конечно! «Доказательств вины Немова недостаточно» – вот что они говорят. Кроме того, сегодня же выходной – сами понимаете, как народ «горит желанием» разбираться в сложных проблемах.

– Лицкявичус и Карпухин считают, что Немов способен удрать куда-нибудь за границу? – спросила я. – Ну, пока дело буксует?

– Карпухин сказал, что за бугор наш доктор точно не свалит – у него свои ребята в международном аэропорту работают, – если решится, они найдут, к чему придраться, чтобы не выпустить.

– Так это в нашем аэропорту, – заметил Олег. – А если он, скажем, решит воспользоваться железной дорогой? Или вообще доедет на авто до финской границы, а там – ищи его, свищи!

– Ребята Карпухина с него глаз не спускают, – улыбнулась Вика. – Он решил, что в лепешку расшибется, но не даст мужику схлынуть: в конце концов, он, возможно, единственный, кто знает, где Рома Решетилов.

– А как же операция? – встревоженно спросила я. – Вдруг они уже успеют ее провести, пока мы тут колупаемся?

Вика покачала головой.

– Андрей Эдуардович говорит, что время еще есть, ведь требуется подготовка к трансплантации. До сих пор они строго соблюдали все правила.

– Но теперь, раз квартиру с Ромой пришлось брать штурмом, они могут испугаться и начать торопиться! – возразила я, внезапно придя в ужас от осознания того, что ожидает бедного ребенка.

– Кстати, – подал голос Олег, – а вы не думали, откуда это ваш Немов взял «штурмовиков»? Он ведь не военный, да и в органах, насколько я понимаю, не служил. С бандитами тоже вроде бы не связан?

Вика кивнула.

– Вроде нет... Вы хотите сказать, что нужно прощупать его окружение?

– По тому, что рассказывает Агния, Немов – человек осторожный. Разве он похож на того, кто, находясь под пристальным вниманием ОМР, станет продолжать свою деятельность? На мой взгляд, он должен бы был затаиться на какое-то время, тебе так не кажется?

– Думаете, на него кто-то давил? – пробормотала Вика задумчиво. – Кто-то, кого он не мог ослушаться?

– А это мысль, Шилов! – воскликнула я. – И бывшая жена Немова говорила о том же. Она имела полное право на половину «Шага», ведь он считался совместно нажитым имуществом, но не стала претендовать.

– Почему?

– Из страха перед «коллегами» Немова. Она сказала, что в их дом приходили странные люди, явно не имеющие никакого отношения ни к науке, ни к медицине. Ольга их боялась и, похоже, боялся и сам Немов!

– Я скажу Андрею Эдуардовичу! – сказала Вика. – И Артему Ивановичу – прямо сейчас!

И, вскочив с места, девушка усвистала в коридор, где в сумочке оставила мобильник. Пока она отсутствовала, я сказала Шилову:

– Слушай, твой мозг работает в правильном направлении – не желаешь работать с ОМР?

– Да не приведи бог! – усмехнулся Олег. – Мне, знаешь ли, и так стрессов хватает – одна жена чего стоит, а есть ведь еще и больница! Нет уж, ты давай как-нибудь без меня, лады? А я буду страховать тебя и зализывать твои раны.

При слове «зализывать» я почувствовала, как во мне поднимается волна желания. Олег смотрел прямо на меня и не мог этого не видеть. В доме находилась гостья, и мы, конечно, не могли себе позволить вольностей.

– Спасибо за ужин! – сказала Вика бодро, снова врываясь на кухню. – Мне пора, увидимся!

– Пусть Вика приходит как можно чаще, – сказал Олег, закрывая за девушкой дверь.

– Ты что, Шилов, на нимфеток перекинулся? – с подозрением спросила я.

– Просто я обожаю гостей, точно знающих, в какой момент пора покинуть гостеприимных хозяев и убраться восвояси...

* * *

Через час, когда Шилов уже мирно посапывал на левой стороне кровати, я включила ночник. Сна ни в одном глазу, и это плохо, так как вставать рано, но – ничего не попишешь! Взяв в руки принесенную Викой папку с документами Татьяны Шанькиной, я углубилась в чтение. Бумаг оказалось не слишком много – от нечего делать я пересчитала их: всего восемь листков, напечатанных на компьютере. Как и предупреждала Вика, в основном они представляли собой таблицы, содержащие несколько граф. Первая была озаглавлена «Доноры» и делилась на две части, вторая – «Реципиенты», тоже разделенная надвое. Затем шли еще несколько столбцов, заполненных цифрами, – я решила, что они означают время. Ни имен, ни адресов или номеров телефонов в бумагах я не нашла. «Доноры» и «Реципиенты» обозначались при помощи каких-то значков, однако я смогла сделать вывод, что речь шла, скорее всего, не о трансплантации, а о процедуре ЭКО. На самом деле это нисколько не казалось необычным: в таблицу, судя по всему, заносились данные потенциальных родителей будущего ребенка, а также информация о тех, кто являлся донором. Однако настораживал один факт. Насколько мне удалось понять, и в первой, и во второй графе находились данные двух разных людей соответственно. В остальных графах, судя по обозначениям, значились группы крови всех, участвующих в процедурах и еще какие-то символы, смысл которых я так и не сумела разгадать. Таким образом, получалось, что если принять во внимание уже известную нам информацию и ту, о которой мы только догадывались, в процедуре ЭКО участвовали не яйцеклетка и сперма родителей, а генетический материал мужчин и женщин, не имеющих к ним ни малейшего отношения! Это являлось неоспоримым доказательством, если, конечно, Карпухин и его начальство примут наши объяснения этому факту. В качестве возражения можно, например, сказать, что мы просто пытаемся подвести под непонятные и разрозненные факты удобную базу, а на самом деле у нас ничего нет. Эх, если бы Татьяна Шанькина была жива!

* * *

Дмитрий почувствовал себя в безопасности, только когда захлопнул дверь в собственный кабинет прямо перед носом своей секретарши, собиравшейся войти вслед за ним. Это, конечно, не слишком-то вежливо, но у него просто не было ни сил, ни желания с кем-то разговаривать. Эти люди ходят за ним уже второй день – вернее, он заметил их вчера, а уж как давно они следят за Дмитрием – неизвестно! Самое интересное, что они даже не прячутся, ведут себя нагло, словно чувствуют свою безнаказанность и, возможно, даже получают удовольствие, нервируя его. Да кто они такие, черт подери, – снова парни Боба, что ли? Это все потому, что Дмитрий возражал против похищения мальчишки Решетиловых? Но он до сих пор убежден, что все сделал правильно: нельзя, нельзя было поднимать волну, когда этот дурацкий ОМР заинтересовался «Шагом в будущее»! Конечно, у них на него ничего нет, и все же... Все же Дмитрий мандражировал, вспоминая ледяной взгляд директора этой странной организации: он смотрел на него так, словно знал все и просто хотел найти подтверждение своим подозрениям. И какого лешего Тамару Решетилову понесло в Питер? Сидела бы себе в своем Кировске... Может, пора сваливать, а?

Он посмотрел в большое зеркало на противоположной стене и неодобрительно нахмурился: ну вот, побриться забыл – куда это годится? На него смотрело лицо мужчины средних лет с двухдневной щетиной, запавшими глазами, но, самое главное – с выражением неприкрытого ужаса. Никогда в жизни он еще не испытывал такого страха – ну, разве что, однажды, когда отцу по ночам названивали какие-то люди, после чего он начинал метаться по квартире, словно тигр в клетке... вернее, как заяц, почувствовавший, что попал в капкан, расставленный браконьером. После таких разговоров они с матерью долго о чем-то спорили, стараясь не разбудить сына. Потом мать обычно плакала, и на этом все стихало. Теперь ему снова хотелось бы почувствовать себя ребенком, и чтобы кто-то другой взял на себя все проблемы и страхи, но это, к сожалению, невозможно. Если бы рядом была Ольга... Как ни странно, из всех своих женщин Дмитрий больше всего ценил именно ее, только понял он это слишком поздно! С ее легким характером, отсутствием материальных проблем и прекрасным чувством юмора Ольга являлась идеальной женой. Она не пыталась контролировать его жизнь, не лезла в рабочие проблемы, всегда находилась в прекрасном настроении. У его нынешней гражданской жены Лены имеется только один плюс: она хороша собой. В его возрасте этого уже недостаточно. А Татьяна... Она казалось идеальной во всех отношениях, пока не появилась Лена. Конечно, он, возможно, совершил ошибку, закрутив романчик с молодой девчонкой и выгнав Татьяну, столько лет остававшуюся ему преданной. И, видит бог, он не желал ей смерти и ни в коей мере не думал, что его поспешное решение приведет к таким ужасным последствиям! Он всегда хотел заниматься только наукой, помогать людям... Вернее, он хотел, чтобы так его оценивали окружающие. На самом деле Дмитрий всегда мечтал о славе – чего уж скрывать правду от самого себя? Его отец чувствовал себя вполне удовлетворенным, хотя ему и приходилось работать чуть ли не «под прикрытием», скрывать, чем на самом деле занимается, и молчаливо сносить насмешки коллег. Профессор Немов зашевелился, только когда понял, что «за бугром» ему могут предложить совсем другую жизнь, полную материальных благ, о которых в Советском Союзе он не мог и помыслить. А ему, Дмитрию, всегда мечталось, что он добьется в жизни гораздо большего, чем отец, что он еще в молодости получит деньги, славу и признание. А что на деле? Деньги у него есть – и это, пожалуй, все. Когда он был молодым и голодным аспирантом, этого казалось достаточно, но теперь Дмитрий жалел об упущенных возможностях. Что, если бы он остался с Криволаповым? Теперь его бывший приятель – настоящее светило в научном мире, он ездит с лекциями по всему земному шару, пишет статьи, получает гранты. А он, Дмитрий, того и гляди попадет за решетку – и все потому, что неправильно выбрал себе друзей!

Телефонный звонок прервал его лихорадочные размышления. Выслушав все, что ему говорили на другом конце провода, он почувствовал, как отвисает небритая челюсть.

– Послушай, Боб, ты хоть понимаешь, о чем меня просишь?! – взвыл он и тут же посмотрел на дверь в страхе, что секретарша может подслушивать.

Ему пришлось замолчать и послушать того, с кем было опасно связываться. Он хочет следующего – каково? И это именно сейчас, когда...

– Боб, – обратился Дмитрий к собеседнику, когда тот закончил наконец свою продолжительную тираду, – успокой меня: скажи, что это твои ребята за мной следят, а?

В трубке повисло удивленное молчание. Ответ заставил пересохшую от возбуждения кожу Дмитрия покрыться холодной испариной, и он почувствовал, как от пота, выступившего на лбу и медленно стекающего по вискам, щиплет глаза. Дрожащей рукой он повесил трубку и откинулся на спинку кресла. Спина была мокрой насквозь.

* * *

Тимоха сидел, не шелохнувшись, в течение всего телефонного разговора. Неподвижным взглядом маленьких рыбьих глаз неопределенного цвета он наблюдал за тем, как толстые пальцы Хозяина сжимают запотевший стакан с виски, в котором было гораздо больше льда, чем напитка; как лоб его, обычно круглый, гладкий и туго обтянутый желтоватой от табака кожей, хмурится, собирая складки; как смешно шевелятся его брови и даже уши... Нет, никто в здравом уме не рискнул бы назвать Хозяина смешным, поэтому Тимоха отогнал от себя эти неподобающе веселые мысли и сосредоточился на столе. Этот стол черного дерева, массивный, с гнутыми ножками в форме львиных голов, являлся предметом особой гордости Хозяина. Тимоха никогда не мог взять в толк, зачем нужны такие дорогие, неудобные и, в сущности, совершенно бесполезные вещи? Кому необходим стол за двадцать тысяч долларов, который и сдвинуть-то в одиночку невозможно, если магазины ломятся от всевозможной мебели по вполне божеским ценам? Но Хозяин любит окружать себя такими вещами – сверхдорогими, редкими... и ненужными. А эти картины на стенах? Неужели нельзя купить нормальную картинку с каким-нибудь лесом, речкой, морем, на худой конец – вон на Невском любой художник помер бы от счастья, случись Хозяину купить у него парочку «шедевров»! Вот что, например, изображено на огромной картине, висящей прямо над столом – так низко, что того и гляди долбанет Хозяина прямиком по темечку? Не то баба голая, не то мужик, но с большими сиськами и... в кандалах, что ли? Нет, решительно, Хозяин – человек загадочный, решил для себя в очередной раз Тимоха.

Как раз в этот момент Хозяин повесил трубку и сделал внушительный глоток из своего стакана. Тимоха сглотнул слюну: ему не по карману даже четверть той бутылки, из которой тот наливает себе пойло!

– Тимоха, это твои ребята за Доктором следят? – рявкнул Хозяин.

– Да ты что, Боб? – удивился тот. – Приказа ж не было!

– То-то и оно, – пробормотал Хозяин, поднимаясь со своего кресла. Что, надо сказать, далось ему не без труда: даже самое широкое, сделанное на заказ кожаное кресло едва вмещало эту задницу необъятных размеров! Пройдясь вразвалочку по кабинету от письменного стола до бильярдного, расположенного у противоположной стены, Боб остановился у большого арочного окна и уставился на улицу, где в преддверии хорошего дождя постепенно темнело утреннее небо.

– Значит, не твои ребята? – задумчиво проговорил он. – Это плохо, Тимоха... Очень плохо!

– А че такое, босс? – опасливо поинтересовался парень. – Может, надо...

– Надо, Тимоха, надо, – закивал Хозяин. – Только вот я еще не решил, что именно. Если этот сопливый доктор разболтается, то у нас появятся большие, нет – просто огромные проблемы. А нам это не надо, верно?

– Верно, босс! – подобострастно ответил Тимоха.

– Так вот в чем вопрос: нужен нам это доктор?

Верный боевик Боба, проведший с ним последние после отсидки пять лет, вопросительно посмотрел в глаза Хозяину. Он не привык думать самостоятельно – Боб ценил его вовсе не за широту мыслей, а за то, что по первому требованию Хозяина Тимоха, словно хорошо выдрессированный пес, готов был сорваться с места и отправиться по следу того, на кого укажет толстый палец начальника. Две пары глаз неожиданно встретились – маленьких, по-рыбьи прозрачных и невыразительных, и темно-карих, пронзительных и жестких. Эти двое понимали друг друга без слов.

* * *

– Благодаря Вике мы проверили список спонсоров «Шага в будущее», – говорил Лицкявичус, когда мы в очередной раз собрались в офисе ОМР. Дело было вечером, и все мы порядком устали, но никто прийти не отказался: все горели от нетерпения, желая получить последнюю информацию, явился даже Леонид. Только Никита не пришел, потому что было решено ему ничего не говорить, иначе он приполз бы прямо с больничной койки, а Олег просто прибил бы меня за такие «художества» своего пациента.

– Это не моя заслуга, – покраснела девушка. – Шилов...

– Да знаем, знаем, – поморщился глава ОМР. – Он молодец, хорошую идею подал. Мы ведь сразу запросили эти списки по официальным каналам и получили их, но тогда не знали, что следует искать.

– И что же вы обнаружили? – нетерпеливо поинтересовался Павел.

– Среди спонсоров уже в течение нескольких лет значится одна дама по имени Инна Леонидовна Сорина. Кстати, должен довести до вашего сведения следующее: год назад «Шаг в будущее» из просто частной клиники превратился в акционерное общество.

– И что это меняет? – спросила Ивонна, по обыкновению элегантная, в темном брючном костюме и белой блузке, свежая, словно и не провела весь день на работе, общаясь с больными детьми.

– А то, что пятьдесят один процент акций этого ЗАО принадлежит все той же Инне Сориной, безработной, двадцати семи лет от роду, – ответил Лицкявичус.

– Безработной? – переспросил Кобзев. – Она сначала являлась спонсором клиники, а потом выкупила контрольный пакет?

– Может, она – вторая Перис Хилтон? – хмыкнула я.

– Нет, – покачал головой Лицкявичус. – Она – не Перис, она – гражданская жена некоего гражданина Григория Ильича Бобричева...

– ...В простонародье известного под кличкой Боб! – весело закончил Карпухин. До этой поры он молчал, лузгая из пакета семечки, принесенные с собой.

– Нам не приходило в голову вплотную перешерстить родичей спонсоров и акционеров, потому что, опять же, мы понятия не имели, что хотим обнаружить. Теперь же, взявшись за дело повторно, но с гораздо большим энтузиазмом, мои ребята получили эту интереснейшую информацию!

– Вы хотите сказать, – пробормотала я, – что этот... Боб является настоящим владельцем «Шага»?

– В сущности, так оно и есть! Чуть больше года назад у Немова возникли неприятности. Одна из клиенток подала на него в суд и затребовала огромную сумму. У нее оказался отличный адвокат и, хотя обычно моральный вред в наших судах если и удовлетворяется, то в очень небольшом объеме, в тот раз она здорово потрепала Немова. Кроме того, дама угрожала придать истории широкий общественный резонанс, а это совсем не входило в планы нашего доктора. Вот в тот-то самый момент Боб вышел из тени и уладил дело. Как – известно только ему и господу богу. Теперь он контролирует всю деятельность клиники Немова. Это, сами понимаете, неизвестно широкой публике – Боб не тот человек, который хотел бы лишний раз светить свое имя.

– Похоже, значит, мы нашли того, кто может держать Немова в кулаке? – сказал Павел. – А этот Боб, он что – важная шишка?

– Ты даже не представляешь, насколько! – закивал майор. – Вор в законе, признанный в городе авторитет. Последний раз ходил на зону пятнадцать лет назад, десять лет как откинулся и с тех пор живет как добропорядочный гражданин, даже благотворительностью занимается, больным детям помогает, представляете?

– Ну, деньги не пахнут, – усмехнулся Лицкявичус. – Хочет мужик себе на том свете теплое местечко подготовить, хоть часть грехов замолить!

– Только это он с виду такой респектабельный, – продолжал Карпухин. – А на самом деле бизнес свой грязный не бросил, занимается помаленьку и оружием, и проститутками, да только свои руки он не марает, у него для этого есть другие ребята, «слуги». Парни из УБОПА давно пытаются зацапать Боба хоть на чем-нибудь, но он всегда выходит сухим из воды. Если удается поймать кого-то из его ребятишек, они либо молчат, храня ему собачью верность, либо их обнаруживают мертвыми в КПЗ при отсутствии улик и свидетелей.

– Да, умеет мужик вести дела! – хмыкнул Лицкявичус. – И ты думаешь, что если УБОП не сумел к нему подобраться, то сможем мы?

– У нас, в отличие от УБОПа, есть одно слабое звено.

– Немов! – воскликнула я. – Он же не бандит, в конце концов!

– Правильно, – ответил майор. – Я уже предпринял кое-какие шаги, чтобы заставить нашего «доброго доктора» поволноваться. Рано или поздно эта бомба замедленного действия сработает: при невозможности скрыться из города Немов обязательно станет искать нашей защиты!

– Но вы же не можете своими силами перекрыть для него все пути к отступлению! – воскликнула Ивонна.

– А я вообще уже отзываю своих ребят, – беспечно ответил Карпухин. – У них, в конце концов, есть семьи, хочется провести время с женами и детьми, а тут приходится болтаться у какой-то клиники, причем совершенно бесплатно!

– Ты отзываешь своих? – встревожился Лицкявичус.

– Теперь о Немове позаботится Боб, – пояснил майор. – Если наш доктор не дурак, а он показал, что это отнюдь не так, то он придет к нам раньше, чем до него дотянется жирная лапа Боба! Мои парни сделали свое дело, и я не могу подвергать их неоправданному риску по защите Немова от Боба.

Мы все с этим согласились.

– Теперь по поводу того, что мы получили благодаря покойной Татьяне Шанькиной, – сказал Лицкявичус, беря в руки папку, идентичную той, что вчера передала мне Вика. – Вы все имели возможность изучить материалы, содержащиеся здесь, и я хотел бы услышать ваши соображения.

– Ну, – подал голос Павел, – похоже, все именно так, как мы и подозревали: женщин оплодотворяли чужеродным генетическим материалом.

– Да, только вот мы, к несчастью, не представляем, кто эти люди, – заметила Ивонна. – Если бы Шанькина не погибла, она могла бы дать пояснения по этому поводу, но так – можно лишь строить предположения!

– А предположения, как нам известно, судом не принимаются, – подвел черту майор.

– А вы что скажете, Леонид? – спросил Лицкявичус у патологоанатома, до сих пор хранившего молчание. Это было в порядке вещей: Кадреску обычно говорил мало и чувствовал себя как рыба в воде лишь в окружении своих неразговорчивых, заформалиненных «клиентов». – Вы делали анализы всем пострадавшим, и у вас больше всего информации в отношении ДНК, групп крови и так далее.

– Да, кое-что могу сказать, – словно бы неохотно кивнул Леонид. – Все матери, чьи дети, как выяснилось, биологически не имеют к ним никакого отношения, обладают редкими группами крови. Так как мы столкнулись с проблемой трансплантации, можно сказать, что этот факт существенно повысил бы риск отторжения пересаживаемого органа, если бы им случилось стать реципиентами в силу определенных диагнозов.

– Но они же были не реципиентами, а донорами! – вмешалась я.

– Я еще не закончил, – поморщился Кадреску. – Теперь – в отношении ЭКО и непонятных таблиц, найденных в ящике Шанькиной. Проанализировав группы крови зашифрованных «доноров», я пришел к интересному выводу: по крайней мере, один из них обладает той же группой крови, что и один из десятка пострадавших детей. Я сопоставил все данные по группам крови и готов с определенной долей уверенности предположить, что, если бы у меня имелись на руках ДНК «доноров», а не только бумажные данные, именно они оказались бы биологическими родителями наших мальчиков и девочек. Беда в том, что мы понятия не имеем, кто они, эти «доноры»!

В офисе на несколько минут установилась гробовая тишина. Поэтому, когда резкий звонок телефонного аппарата, стоящего в закутке Вики, нарушил ее, мы все без исключения вздрогнули, как если бы где-то рядом взорвался снаряд времен Великой Отечественной войны. Вика кинулась к себе. Мы услышали ее отрывистые фразы, произнесенные в ответ на реплики звонившего. Через несколько минут она вернулась, красная от возбуждения, с вытаращенными глазами и широченной улыбкой.

– Угадайте, кто звонил? – спросила она и, не дожидаясь ответа, выпалила: – Немов!!!

– Да ну? – хохотнул Карпухин. – Он созрел быстрее, чем я мог предположить: мои ребята не успели далеко отъехать!

– И чего же он хочет? – поинтересовался Лицкявичус. Голос его звучал спокойно, но глаза горели.

– Говорит, что полчаса назад на него было совершено покушение. Немов просит защиты и хочет заключить сделку: сдаст нам Боба со всеми потрохами!

Карпухин едва не пустился в пляс, услышав эту новость. Я подумала, что, если все получится, наш майор легко может стать полковником, ведь поймать Боба являлось голубой мечтой УБОПа на протяжении долгих лет!

– Где этот деятель сейчас? – спросил майор, дрожа от нетерпения.

– Прячется на даче у бывшей жены, – ответила Вика. – Боится ехать к нам.

– И правильно делает, – согласно кивнул Карпухин. – Я сам за ним съезжу!

– Только будь осторожен, Артем Иванович, – предупредил Лицкявичус.

– Обижаешь, я же не один поеду, а возьму с собой ОМОН! Нам никак нельзя потерять Немова, особенно теперь, когда он собирается сдать Боба!

Мне показалось, что майор забыл о том, что ОМР и УБОП имеют разные сферы интересов, но, с другой стороны, кто мог его упрекнуть?

* * *

Олег страшно удивился, узнав, что Карпухин пригласил в ресторан не только меня вместе с группой ОМР, но и его.

– С чего это? – спросил он. – Вы что – все со своими «половинами» придете?

– Нет, ты – единственная приглашенная «половина»! – рассмеялась я. – Ведь именно тебе пришла в голову мысль, до которой никто из нас почему-то не додумался.

– Даже не знаю, как это получилось...

– Ладно, кончай оправдываться, Шилов! Форма одежды парадная и, хотя я сегодня не в больнице, а только в меде и проследить за тобой некому, я надеюсь, что ты еще не растерял навыков холостяцкой жизни и придешь во всеоружии.

– Я должен очаровать Лицкявичуса или кого-то еще? – вопросительно приподнял брови Олег.

– Может, хоть тебе это удастся! – с надеждой воскликнула я. – Хотя – вряд ли.

Разумеется, это был все тот же «Потапыч», а не какой-то шикарный ресторан, ведь майор отнюдь не олигарх. Тем не менее он позаботился о том, чтобы нам никто не мешал. Стол накрыли в отдельном маленьком зальчике, и мы удобно разместились на длинных лавках напротив друг друга. Хорошая русская кухня, отличное домашнее вино и приятная атмосфера понравились и Олегу, хотя до этого он никогда здесь не был и вообще предпочитал более экзотические места.

– Боб теперь сядет надолго, – говорил майор, уплетая бефстроганов с тушенной в сметане картошкой. – Рома Решетилов вернулся домой. Как ты и предполагал, Андрей Эдуардович, они еще ничего не успели с ним сделать. Кстати, мы обнаружили еще одну девочку, Юлю Петрову. К сожалению, ее уже успели оприходовать – изъяли почку, но она, слава богу, находится в хорошем состоянии после операции. Немов сдал всю бригаду трансплантологов. Представляете, что эти гады придумали? Операционную на колесах! Детей держали в больнице по поддельным документам, потихоньку готовя к пересадке, кормили снотворными и барбитуратами, а потом перевозили в специально оборудованный фургон, где и проводили операцию. Потом детей переводили в другую больницу и приводили в порядок, после чего «подбрасывали» в какое-нибудь людное место. Сбежать сумел только Владик Красин, потому что у него хватило ума не пить снотворное!

– А почему снова похитили Рому Решетилова? – спросила Ивонна.

– Да это все Боб, – пожал плечами майор. – Именно он настоял на похищении, а Немов, разумеется, был против. Ребенку, которому уже пересаживали почку от Ромы, понадобился кусочек поджелудочной железы...

– Боже мой, они что – решили, что мальчик «многоразового использования»?! – охнула Ивонна, выкатывая глаза и делаясь похожей на огромную стрекозу.

– Именно так. К счастью, мы успели вовремя.

– А чего это Боб так торопился? – спросил Павел. – Он разве не понимал, на какой риск идет?

– Как говорится, на каждую силу найдется другая сила: Боб – не единственный авторитет в городе, и, похоже, здесь ему тоже пришлось пойти кому-то на уступки и рискнуть. В этом мы со временем тоже разберемся. А семьи, пострадавшие по вине «Шага», нашли отличного адвоката и вчинили Немову такой гражданский иск, что его клиника теперь пойдет с молотка.

– Тебя хоть премировали? – спросил Лицкявичус.

– А как же – грамоту дали! – хохотнул Карпухин. – Ну, и деньгами, конечно, немного отвалили – на них и кутим.

– У него наверняка есть отличный адвокат – и, я думаю, даже не один, – пессимистично заметил Леонид, едва притронувшийся к еде. – До суда дело может и не дойти.

– Ну уж нет! – возмущенно взмахнул вилкой майор, и я едва успела уклониться, чтобы не лишиться глаза или еще какого-нибудь важного органа. – Немова взяли в оборот, и он сейчас дает показания и по нашему делу, и по другим делам Боба, о которых он знает. Наш доктор пытается выбить для себя льготные условия содержания под стражей и, возможно, получить условный срок.

– А это возможно? – расстроилась Ивонна.

Майор неопределенно пожал плечами:

– Все зависит от того, насколько серьезной окажется информация. Хотя лично мне кажется, что ему лучше посидеть – там, где рука Боба до него не дотянется. В противном случае, при отсутствии в нашей системе полноценной программы по защите свидетелей, недолго Немову небо коптить. Но до суда мы его убережем, в этом можете не сомневаться!

– Может, расскажете наконец, в чем состояла схема Немова, Артем Иванович? – заинтересованно спросил Шилов. – А то я вот, например, никак не могу два и два сложить, все какие-то разрозненные сведения, предположения...

– Правильно, Олег! – согласился Кобзев, сразу же взяв с Шиловым дружеский тон, что понравилось и ему, и, конечно же, мне, так как психиатр мне очень нравится. – Выкладывай, что там наворотил этот наш хитромудрый коллега!

Карпухин любил говорить и, более того, обладал талантом рассказчика. Он рассказывал с удовольствием, со смаком, как настоящий профессионал. Не удивлюсь, если, выйдя на пенсию, майор примется за написание мемуаров, которые, при правильной раскрутке, непременно будут иметь колоссальный успех.

– В целом, дело обстояло так. По рассказам коллег и жены Немова мы все помним, что он очень долго метался в поисках «собственного пути» в жизни. Ему хотелось и заниматься наукой, создав себе громкое имя, и разбогатеть. Однако совместить эти две амбиции у него никак не получалось. В результате пришлось выбрать то, что наиболее близко его сердцу, а именно – деньги. Воспользовавшись предложением тестя, Немов стал директором собственной клиники. Будучи неплохим гинекологом, он занялся именно этим видом деятельности. ЭКО, как наиболее доходная процедура, стала специализацией «Шага в будущее». Одновременно Немов надеялся, что сможет продолжать исследования в области клонирования, ведь его практическая деятельность была так близка к этому! Немов мечтал воспользоваться результатами научной работы своего покойного родителя, хотя обладал всего лишь разрозненными, отрывочными сведениями и никогда не имел полной картины исследований профессора – об этом позаботились те, кто устроил ему безвременную отправку на тот свет. К сожалению, Немов-младший, как выяснилось, не обладал ни терпением, ни, что самое главное, гениальными мозгами отца. И, что еще важнее, он это вовремя понял. Доходы от клиники, конечно, он получал неплохие, но богачом Дмитрий так и не заделался – так, бизнесмен средней руки. Ему требовалось предложить на рынке медицинских услуг нечто новенькое, эксклюзивное, за что можно драть с клиентов три шкуры и чего не дает ни одна другая клиника. И Немов нашел эту нишу. Беда состояла лишь в одном: то, что он собирался предложить, а) являлось незаконным, и б) представляло собой полную фикцию с точки зрения науки!