Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

В обычное время я бы просто отвечала на все вопросы, но кровь во мне все еще просто таки бурлила. Для себя я уже решила, что лучше мне поступить в академию. Под прикрытием супруга проблем должно быть меньше. Да и не боюсь я, в общем-то, никаких проблем. Дело в другом. Чего ради мне здесь всего этого добиваться? Оценить, может и оценят. Появится еще больше завистников, а дальше я уже знаю, как бывает.

– Простите, но, мне кажется, все ваши вопросы преждевременны, – перебила я высокопоставленного военного, начавшего задавать очередной вопрос о моей подготовке. Смотрела на окружающих меня мужчин прямо и с вызовом. В обычное время я бы себе такого не позволила, даже после провала с побегом. Потому что привыкла, наверное. Но сейчас…

– Почему же? – с любопытством спросил один из военных – пожилой мужчина с умным спокойным взглядом. Форма ему необыкновенно шла. Он мне понравился больше чем другой. У того взгляд цепкий, неприятный. Черты лица острые. Возникла ассоциация с мелким хищником. А еще второму военному явно я тоже не понравилась. Он говорил в пренебрежительном тоне. Наверное, считает меня выскочкой, или, что еще хуже, знает о попытке побега.

– Насколько мне известно, сейчас не время поступления. Прошло уже больше половины учебного года. Новые вступительные экзамены еще не скоро. Какой смысл обсуждать сейчас, степень моей к ним готовности?

Мой вопрос вызвал презрительную усмешку на губах того военного, с которым у нас образовалась взаимная антипатия. Его слова будто были пропитаны ядом.

– Для Вашего уважаемого мужа это имеет мало значения. Женщина в летной академии. Это же смешно! Вам, барышня, стыдно должно быть. Лучше быть детей рожали, а это все у Вас блажь.

А вот это он зря. Я почти физически ощутила, как сгустилась атмосфера за столом. Угроза исходила от моего дражайшего супруга. Как он это делает? Вроде бы еще ничего не сказал, а хоть под стол лезь, и это я только косвенно ощущаю, а вот доблестный военный во всей полноте – сгорбился, пряча взгляд, словно пугливая девчонка. Круто на самом деле. Вот так раз, всех, и запугать, чтобы и пискнуть не смели. Раньше я подобных умений за мужем не замечала. То есть конкретно так он на меня лично еще не воздействовал. Интересно, это отработанный психологический навык или нечто из разряда паранормальных способностей? Я уже ничему не удивлюсь.

Рикер промолчал, но военный поспешно извинился. Муж обратился ко мне.

– Миа, ты готова начать сдавать завтра первые экзамены?

Пожала плечами.

– Хоть сейчас, – благодаря парням из команды, которые активно меня готовили к поступлению, я знала чего ожидать.

В разговор вступил «добрый» военный, тот который «злой» был деморализован, и по виду, участвовать в диалоге больше не собирался.

– Видите ли, как мне кажется, Вам нужно взять больше времени на подготовку. В вашем случае – Вы ведь никакое училище не заканчивали, тестов будет гораздо больше. Фактически, для допуска к вступительным испытаниям в академию, придется сдать еще экзамены по базовым предметам средней ступени обучения. Вы точно уверены, что готовы?

– Вполне, – самообразование большой труд. Проблема не столько в том, что тебе тяжело в чем-то разобраться, а в самодисциплине и мотивации. Мотивация у меня всегда была на самом высоком уровне, дисциплина прихрамывала, и будь у меня любящая семья и сытое счастливое детство, я бы не стала так уж стараться, а так… в самостоятельной, наполненной различными опасностями жизни, пригодиться может все.

Военные мне не верили, а вот Рикер вполне, иначе чего он так самодовольно смотрит? Будто моя готовность к экзаменам его личная заслуга.

Потом меня еще раз предупреждали, как будет трудно, что с меня двойной спрос, преподаватели предвзяты, хотя за их объективной оценкой тщательно проследят, и если окажется, что по результатам всех тестов я прохожу – прием в академию мне обеспечен. Я кивала словно болванчик. Надоели. Одно и то же. Не хуже их все понимаю.

Вежливо попрощавшись, военные ушли, и я осталась наедине с Рикером.

– Почему Вы меня не предупредили?

Муж этак беспечно пожал плечами. Настроение, сразу видно, у него было весьма радужное.

– Я и сам точно не знал, когда удастся их выцепить. Адмиралы же у нас обычно очень занятые личности. Хотел как раз сегодня пригласить, но тут они сами ко мне удачно прорвались в не очереди, да еще с прошением на выделение дополнительных бюджетных средств… впрочем, это не так важно.

– Что Вы со мной сделали?! – вот этот вопрос меня волновал гораздо сильнее.

Рикер якобы в удивлении поднял брови. Слишком картинно, чтобы я поверила.

– О чем ты, дорогая? – говорит, при этом расплывается, в самой что ни на есть, довольной улыбке. Сейчас он опять мне напомнил вальяжного кота. После ухода военных Рикер расслабился, откинувшись в своем кресле.

– Я говорю о своем состоянии. У меня слишком резко изменилось настроение.

– Извини, не понимаю, о чем ты говоришь. Изменилось настроение. Я тут причем?

– Это гипноз! – я практически перешла на крик, что очень странно для меня. – Вы залезли мне в голову. Вы не имеете на это права! Зачем Вы лезете еще мне в душу? Это мои эмоции. Навязанные Вами, мне не нужны. Думаете все можно? Ненавижу!

Вот, сказала. Выплеснула, и даже стало немного легче. Но мне еще много надо высказать. Рикар на мой выпад только болезненно поморщился.

– Не надо так громко. Я все слышу. В твой эмоциональный настрой я почти не лез. Да, твою начинающуюся затяжную депрессию пресек. Никогда не понимал, в чем удовольствие жалеть себя и предаваться унынию. Поверь, больше я лезть к тебе подобными методами не собираюсь. Мне гораздо интереснее общаться с тобой так. Как оказалось, поговорить с тобой есть о чем. Как догадалась про гипноз?

Я не дала увести себя от темы.

– Вы обманываете. Вы не только убрали депрессию. Я ощущаю себя по-другому. Говорю и делаю не свойственные мне вещи.

Усмехнулся.

– Да, не только. Но вот дальше ты ошибаешься. Ты была очень зажата, скрытна. При этом в тебе все равно иногда прорывалось другое поведение. Один побег чего стоит. Как бы там ни было, но ты воспитана нашим обществом, которое привыкло гнуть под свои стандарты. А я лишь убрал все накопившиеся в тебе ограничения. Тем более, с психологом ты отказалась разговаривать. Долго сдерживать плотину эмоций вредно. Думаю, тебе и самой будет интересно узнать, какая ты на самом деле.

– С чего это Вы так заботитесь об этом? Боитесь, что новая игрушка сломается? А Вы не боитесь, что своим вмешательством только навредите?

– Не волнуйся, милая. Обучение гипнозу входило у меня в обязательную программу. Отец настоял. Массами необходимо эффективно управлять. Когда же у меня начались проблемы со сном, стал изучать данную дисциплину более углубленно. Для себя. С помощью некоторых методов легче уснуть, и за пару-тройку часов можно достаточно отдохнуть и набраться сил. Ты ведь ощутила прилив сил?

Отвечать не собиралась.

– А мне интересно, – голос мой сейчас просто сочился ядом. – Из-за чего же Вы потеряли покой и сон? Какое преступление не дает Вам спокойно уснуть?

Все такой же спокойный. Кажется, будто я его ничуть не задела, только может быть уловила какую-то усталость в глазах.

– Миа, хватит. Последнее чего я сейчас хочу, это с тобой ссорится и ругаться. Предпочитаю более интересное времяпрепровождение.

Рикер нажал какие-то кнопки на плазменной панели стола. Боковым зрением заметила, как справа часть стены отъезжает. Замаскированная дверь.

– Идем, дорогая. Твой первый раз был не самым удачным. Будем исправлять ситуацию, – произнес супруг, вставая и попутно снимая галстук.

Меня будто водой холодной окатили. Нет, страха абсолютно никакого не было. Бешенство. Спокойно, взвешивая каждое слово, спросила.

– Прямо здесь? В рабочем кабинете? У вас же работа, посетители, я после тренировки грязная, – любые предлоги, только бы не заниматься этим.

– Ничего страшного, – Рикер невозмутимо встал напротив моего кресла, почти вплотную ко мне, облокотившись на стол. Глаза его блестели. На меня он смотрел с нотками восхищения и теплоты. Не понимаю, как такое бывает? – У меня здесь есть, где помыться. Всех посетителей я отменил. Если тебе интересно, может и мой рабочий стол задействовать.

Все. Я убью его. Прямо сейчас. Мысль была настолько желанная, страстная и яркая, что браслет моментально среагировал. С той же силой и отдачей, что и мое желание. Меня моментально скрутило от боли. Я упала с кресла и свернулась в комок. Боль не хотела уходить, потому что и мое желание, не смотря на меры предпринятые ограничителем, не пропадало.

– Миа, что такое? – раздался надо мной встревоженный голос Рикера. Моего плеча коснулась его рука. Я отдернулась и стала глубоко дышать. Немного отпустило. Но не до конца.

– Миа!

– Это ограничитель, – прохрипела.

– Не совсем сейчас понял. При чем тут твой браслет.

Каркающе рассмеялась.

– Ну Вы же сами, по Вашим словам, сняли с меня все эмоциональные барьеры. И я захотела Вас убить. Сейчас. Причем убивать я хотела долго и мучительно, – мне теперь уже можно многое говорить прямо. Хуже уже не будет, наверно.

Молчание.

– Не думал, что все настолько плохо, – раздался надо мной спокойный голос супруга. Мне помогли подняться. – Что же, пойдем тогда.

– Куда?

– Скоро узнаешь. Не бойся, тебе понравится.

– Я не хочу…

– Нет, я про другое.

Несколько довольно длинных переходов, и Рикер приводит меня в спортивный зал. Отчего-то здесь сейчас никого нет. Зачем мы тут? Муж вводит на дверной панели какой-то код, и створки блокируются, после чего уже на своем компьютере что-то нажимает и только после этого переводит взгляд на мою персону.

– У меня есть два способа избавляться от негативных эмоций. Первый – это бой на ринге, а второй – сражение уже в горизонтальной плоскости. Тебе предлагаю пока первый вариант.

Рикер подвел к хорошо освещенному широкому полукруглому помещению, огороженному бортиком-стойкой. Мы прошли на этот своеобразный ринг. Пол вроде бы твердый, но, кажется, чуть пружинит. В одном из углов заметила стопку матов и разнообразный спортивный инвентарь. Прямо на ограждающей ринг стойке супруг активировал еще какую-то панель, тоже что-то нажал и мой браслет с тихим звуковым сигналом потух, а по краям бортика зажглись красные линии.

– Снять твой браслет без оформления множества бумаг и достойной причины, в течение пяти первых лет твоего здесь нахождения, невозможно. Зато, для подобных тренировок деактивировать на время вполне можно, – Рикер встал напротив меня. – Так что давай, бей меня, раз уж так хочется. Я перед тобой, браслет мешать не будет.

Я сложила руки на груди и нахмурилась.

– Вы ерундой занимаетесь. Я не буду Вас бить. Это ничего не изменит.

– Дорогая, ты не последовательна. Сначала ты страстно желаешь меня убить, а сейчас отказываешься даже ударить. У тебя все равно нет столько силы, чтобы причинить мне большую боль. Впрочем, если не хочешь, мы можем уйти. Сама потом будешь жалеть.

Только одно не поняла. С чего он взял, что я не смогу его сильно ударить?

С разворота, со всей дури бью Рикер ногой по челюсти. Мужчина падает. Сплевывает кровь. Потирая лицо, с любопытством смотрит на меня. Никакой злости или обиды я не заметила.

– Очень неплохо. Где-то обучалась бою?

– Да, пришлось, чтобы суметь защитится от таких, как Вы.

– И что, часто приходилось защищаться?

– Да.

Супруг поднялся, что очень хорошо, лежачих бить не люблю.

– Ну, и как, тебе стало легче? Получила удовольствие?

– Все произошло так быстро. Я не поняла. Надо попробовать еще, – я вновь замахиваюсь, опять ногой, но в этот раз я целюсь в печень. А может и в пах – тогда на какое-то время супруг забудет о своих требованиях. Жаль только, медицина у нас сейчас способна все быстро восстановить.

К сожалению, мой новый удар цели не достиг. Рикер неуловимым для взгляда движением отстранился. Вот это скорость. Я попыталась достать его еще и еще, но он ловко увернулся. А жаль. Бить мужа мне на самом деле очень понравилось и доставило изощренное удовольствие. Чувствую, как улыбка помимо воли расползается на лице.

– Вы тоже, как-то не последовательны, – напевно протянула я. – Сами предлагали себя ударить, а теперь убегаете.

Рикер усмехнулся.

– Милая, я же не знал, что ты такой профессионал в деле избиения своих обидчиков. Поэтому предлагаю изменить условия. Можешь меня бить, но я буду защищаться и уходить от удара. Достанешь меня – замечательно.

Поморщилась.

– Я вижу, что Вы профессионал, и, видимо, долго уже занимаетесь различными видами борьбы. Так что вряд ли я Вас достану. Так что это не честно.

– Миа, а бить, того, кто не сопротивляется, лучше?

Пожала плечами.

– Я не сопротивлялась. И Вам, видимо, так было лучше.

– Не было. От тупой покорности я не получаю удовольствие. Однако в тот день свой выходкой ты меня сильно взбесила. Чего мне стоило замять это дело, не передать. Я не оправдываюсь и извиняться тоже не собираюсь. Единственное, могу пообещать, что отныне всегда буду давать тебе возможность «сопротивляться».

Слабое утешение.

– Сопротивляться с ограничителем?

– Речь еще никто не отменял. Говори, что тебе не нравится.

– Какой в этом толк? Все равно Вы поступите, так как сами хотите.

– Скорее всего. Но не надо думать, что я хочу тебя угнетать или что-то в этом роде. Поэтому готов с тобой вступить в разговор. Поверь, для такого человека как я, это существенная уступка. Оставим пока эту тему. Ты будешь нападать или нет? Отточишь свои навыки. Если пожелаешь, я стану тебя учить, и подобные занятия будут проводиться постоянно.

Постоянно? Вообще неплохо было бы. Всю оставшуюся жизнь я с браслетом ходить не буду. Тренировка тела опять же. Только вот кандидатура учителя меня совсем не устраивает. С другой стороны у меня тогда появится возможность реально побить Рикера, что очень заманчиво.

Я напала. Затем снова и снова. Рикер виртуозно уходил, при этом сам не нападая. В его глазах горел огонь, на губах играла улыбка. Мы в наших «играх» задействовали почти все пространство ринга. Сначала муж просто уходил, а потом начал перехватывать мои удары, и брать меня в захват. Тем самым он показывал мне способы защиты. И все бы ничего, но каждый раз это был не просто захват. Он меня тискал, обнимал и гладил. И его ласки далеко не всегда были целомудренными. Я рычала, вырывалась и кричала, но бесполезно, пока сам не отпускал, мне не удавалось выбраться из его рук-клещей. На мои обвинения, Рикер улыбаясь, лишь поднимал руки, якобы в знаке защиты, и объявлял, что это его награда за выигрыш. А мне еще больше хотелось стереть с его лица эту победную ухмылку. Правда, я уже начала уставать. Появилась одышка, и двигаться стало тяжелее. Муж будто и не устал. А ведь я усиленно занимаюсь эйрбордом, и физическая подготовка у меня на уровне.

Пару раз мне все-таки удалось его достать, наградив тяжеловесными ударами по чувствительным местам. Но недолго я радовалась. Мне уже начало казаться, что сейчас я смогу еще раз дотянуться до него, но нет. Сама не заметила, как мир закружился, а я оказалась лежащей на матах. Рикер навалился сверху, надежно зафиксировав мои руки и ноги. Я сопротивлялась, как бешеная кошка, но попытка вывернуться ни к чему не привела. Только обессилила.

– Слезь с меня! – яростно потребовала я.

Супруг довольно улыбался, буквально ощупывая меня взглядом.

– Уже на «ты»? Что же, я рад, милая, – Рикер нагнулся, и, несмотря на то, что я активно завертела головой, чмокнул меня в краешек губ. Тогда я потянулась к нему за продолжением поцелуя. Супруг ненадолго удивленно застыл, но все же решил продлить свой поцелуй. Он по-настоящему поцеловал меня. Впервые, кстати сказать, за все время нашего знакомства. Что-то ощутить я не успела, потому что стоило Рикеру начать поцелуй, и я с огромным удовольствием укусила его за губу. До крови. Муж отпрянул, отпуская меня.

Собой я была очень довольна. Правда, радость от совершенной мелкой пакости испортил Рикер. Слишком довольным выглядел, когда слизывал кровь и закусил губу. Мазохист. Определенно. И садомазохист тоже.

– Извини, птичка. Но мне уже пора возвращаться к работе. Надеюсь, свой негатив ты выплеснула. Вечером мы еще поговорим. У меня возникло несколько вопросов относительно того, от кого и как часто ты защищалась. Постараюсь вернуться пораньше. Идем, я тебя выпущу отсюда.

Оказалось, мы тренировались почти два часа. Злорадно подумала, что супруг планировал провести это время совсем по-другому. После занятия время пролетело как-то быстро, легко и незаметно. Я прислушивалась к себе. Зудящая нетерпимая злость улеглась, оставив вместо себя странную легкость. Вообще, в плане внутреннего эмоционального состояния, уже давно так себя хорошо не ощущала. Груз проблем и неприятных воспоминаний уже не тяготил так, как раньше. Однако, подозреваю это лишь временный эффект после выброса адреналина в борьбе с Рикером.

ГЛАВА 7

Вечером поужинала в компании Персиваля. Ко мне вновь вернулось желание что-то сотворить. Муж пришел, когда я уже провожала Перси. Какой-то опять уставший и замученный, но при этом все равно довольный. Зашел в гостиную, принюхался и посмотрел на меня этак жалостливо.

– Готовила сегодня? Там ничего не осталось? Поесть времени не было сегодня, а заходить куда-то – желания и сил.

Я впала в ступор. Первым моим порывом было сказать нет. Буду я еще его кормить. Но сказав так, понимаю, что стану чувствовать себя гадко. Рикер весь такой уставший и голодный, и женское сердце так и кричит – накорми. Раздираемая прямо противоположными желаниями, я просто стояла и молчала, так и не придя к конкретному решению.

Рикер понимающе усмехнулся и отмахнулся, сказав, что передумал. А я осознала один печальный факт: все бабы – дуры, и я не исключение. Со вздохом, ругая себя последними словами, повела супруга на кухню, кормить остатками нашего с Перси пиршества. Муж довольно щурился и ел, а я, сидя рядом и попивая чай, гипнотизировала его взглядом, про себя как заклинание повторяя: «Чтобы ты подавился». Рикер моим внутренним мольбам не внял, быстро и качественно расправившись со всей предложенной едой.

Поев, супруг предложил переместиться для разговора в свою любимую гостиную – ту, что ближе к моей комнате. В другую гостиную, где мне пришлось полночи, не сходя с дивана, ожидать возвращения Рикера и своей участи, я вообще старалась не заходить.

Муж как всегда предпочел диван. Я хотела сесть в кресло напротив, но не получилось. Когда проходила мимо, Рикер схватил меня за руку, дернув на себя, и я упала прямо в его гостеприимно распахнутые объятия. Несколько минут были заняты моими попытками выбраться и криками, где я честно в грубой форме высказала все, что думаю о дорогом супруге, где я его вижу, и с кем представляю. При всем притом, осознала, что к убийству меня больше не тянет. Покалечить вот хотелось, но почему-то браслет на подобные мысли не стал реагировать. Рикер на мои особо заковыристые выражения только смеялся и прижимал к себе еще крепче. Потом я выдохлась. С такой махиной справится не просто.

– Успокоилась? – в данный момент я сидела у Рикера на коленях, к нему спиной, его ноги обвивали мои, а руки надежно фиксировали на месте мое тело.

– Так не честно. На мне ограничитель.

Фыркнул.

– Думаешь, без браслета было бы иначе?

Не знаю. Вероятно, нет.

– Отпустите, – спокойно тихо попросила.

Самое ужасное, в объятиях супруга мне неожиданно вновь начало нравится находиться. Близость взволновала. Это смущало и злило. Мои щеки пылали не столько от жара борьбы, сколько от смущения и стыда на себя.

Рикер, как ни странно, почти сразу послушался. Чмокнул в висок и ослабил хватку, но окончательно сбежать мне не дал. Только и смогла, что отодвинуться подальше, ноги при этом супруг придержал у себя на коленях. Стащил обувь и задрал по колено спортивные брюки, став легонько массировать и гладить икры.

– Итак, милая. Расскажи, пожалуйста, о своем пребывании в приюте. Кто тебя обижал, когда, почему. В твоем досье нет ни слова, ни о каких конфликтах. На мой взгляд, оно вообще чересчур скудное, и будто подчищенное.

– Для чего тебе это надо знать? – да, после всего случившегося решила перейти на более личную форму общения. Поздно уже разводить политесы. Да и ругаться бесполезно. Он все будто мимо ушей пропускает.

– Мне интересно, чего еще я о тебе не знаю. Оказалось, ты полна сюрпризов, дорогая.

В принципе, мне не жалко. После неудавшегося побега скрывать подобную информацию уже не имело смысла. Если ему хочется узнать о реалиях жизни в приюте, пожалуйста.

– Дело подчистила я. Иначе даже уборщицей бы, сочтя неблагонадежной, в экспедицию не взяли. Проникнуть в кабинет начальника приюта было не так сложно, как угнать корабль. В административном компьютере защитой служил только один простенький пароль.

В приюте, мы хоть и разделены на два крыла – мальчиков и девочек, но когда ты подрастаешь, скрыться от внимания противоположного пола становится проблематично. Я не была самой страшной девочкой, и сначала не понимала, что лучше внешне казаться хуже, чем ты есть и учиться защищаться. А когда в темном углу меня прижала целая компания уже совсем взрослых парней, было поздно. Меня ждала печальная участь. Если бы не Вирон. Отчего-то просто проходящий мимо нейсег решил вступиться. Он был немногим старше меня, и мы вдвоем против семерых взрослых парней. Пускай даже нейсеги сильнее среднестатистического человека, и крупнее, но в той ситуации это все равно бы не помогло. Самое удивительное, мы тогда с огромным трудом, но отбились. Я защищалась, как загнанный в угол зверь. После той драки почти все участники инцидента загремели в госпиталь. Мы с Вироном восстанавливались долго. Однако благодаря нейсегу я не потеряла окончательно веру даже не в людей, в жизнь и то, что возможна справедливость.

Несмотря на все что могло произойти, не появись Вирон, я не была огорчена, ведь впервые за все время в приюте у меня появился настоящий друг. С тех пор мы были почти неразлучны. Вместе искали себе учителей, чтобы научиться правильно бороться, сбегали погулять из приюта на улицы, дрались спина к спине. Нам пришлось пережить еще немало нападок. Еще бы, нейсегов в приюте было всего только четверо, и они отчего-то друг от друга предпочитали держаться особняком. Двое погибли, один в итоге сбежал. Только Вирон смог выдержать прессинг приютских. Чтобы не случилось, любые неприятности и нападки мы встречали вместе. А драк и попыток изнасилования с тех пор было еще не мало, но будучи всего лишь вдвоем, мы сумели отбиться и помочь друг другу.

– Где же твой нейсег сейчас? – лицо Рикера не отражало никаких эмоций. При этом мой рассказ мужчина слушал очень внимательно, в самых трудных для меня местах ободряюще гладя по ноге.

– Вирон научил меня тожутскому языку и помог освоить боевые приемы, а я взамен заразила его своей страстью к кораблям. Постоянно говорила только о них, рассказывала все, что сама о знаю, объясняла, как и что устроено. Нейсегам везет больше, поскольку, когда приходит время уйти из приюта, они могут пойти работать не только к людям, но и к тожутам, и те их примут. Вирон старше меня, и выпустился раньше. Нейсега взял к себе на работу один небольшой военный корабль типа «пчела». Знаешь, такая казалось бы, неповоротливая, грузная модель, но на самом деле быстрая и опасная. Мой друг был очень рад, он мечтал, что когда-нибудь обязательно станет капитаном такого корабля. Обещал, что прилетит и заберет меня. Поначалу писал, а потом резко пропал. Я до сих пор не знаю, что с ним произошло.

– А после того, как он уехал, ты осталась одна. Не было проблем в приюте?

– Были, конечно, но я уже знала, как лучше защитится и скрыться от ненужного внимания.

– Ты ненавидишь людей?

– Я бы не сказала. Сама ведь человек. И прекрасно понимаю, что все плохими быть не могут. Но система, в которой мы живем… это тяжело. Очень. Мне кажется, именно она растит из людей монстров.

– Оспаривать не стану. В юности я сам хотел бороться и пытался доказать всем несовершенство мира. Хотел провести новые законы, менял сложившиеся порядки. Только союзников у меня оказалось слишком мало. Потом меня очень эффективно убедили, что на самом деле это никому и не надо. Всех все и так устраивает. И бросил свои попытки, став, как все.

Понимающе усмехнулась.

– И тебе это понравилось.

– Не то чтобы понравилось. Однако я был разочарован, а плыть по течению гораздо легче.

Да сейчас он совсем другой. Ожесточившийся, закрытый, самоуверенный. Не станет он меня слушать, хоть и утверждает, что готов к разговору. И от себя не отпустит, к сожалению.

– В отличие от тебя, я не хочу ничего менять, я просто хочу уйти.

– Я это понял, птичка, но улететь тебе не позволю.

– Это я тоже уже поняла, но может все-таки когда-нибудь? Я согласна на любые условия.

– Нет. Прости. Можешь считать меня полнейшей сволочью, хотя впрочем, ты и так, так думаешь.

Больше мы не говорили. Рикер притянул, обняв, и на руках отнес к себе в спальню. Я не сопротивлялась, не было смысла. Супруг дал понять, что будет именно так, как решит он. В этот раз он был гораздо нежнее и ласковее. Мучительно долго целовал. Везде. Боли больше не было, но и удовольствия тоже. Я не боялась, просто ждала, когда все закончится. По сути, как поняла, страшного в этом процессе ничего нет. Меня не бьют, и не издеваются. К смущению и стыду привыкаешь довольно быстро. Если уж ему так это необходимо, то мне, видимо, придется терпеть. Причем долго и на постоянной основе, поскольку пока выхода из сложившейся ситуации не вижу.

После, отвернулась, стиснув подушку и уткнувшись в нее. Пыталась не разреветься. Через какое-то время, Рикер все-таки отнял у меня эту подушку, прижал к себе и стал убаюкивать. Это для меня было совсем уж необычно.

– Опять гипноз?

– Почти. Я никуда не лезу. Просто тебе в отличие от меня нужно спать. Завтра тебе предстоит очень тяжелый день.

Засыпая, я слушала в исполнении Рикера какое-то, показавшееся мне детским, стихотворение, которое он тихо шептал мне на ухо. Слова в памяти не отложились. Только одна строчка.

– А, попалась, птичка, стой! Не уйдешь из сети…[1]1
  Из стихотворения «Пойманная птичка» А. Пчельниковой.


[Закрыть]

Проснулась очень рано, причем не от звонка будильника. Попеременно целуя и уговаривая вставать, меня будил муж собственной персоной. Подобным способом я просыпалась впервые, и не скажу, что пробуждение стало приятным. По моим ощущениям было еще слишком рано. Спать хотелось очень сильно, но мешали назойливые прикосновения, от которых в полусне не было сил отбиться. Пыталась спрятаться под одеяло, но его тут же стянули. Пришлось нехотя открывать глаза.

Надо мной с улыбкой нависал мой персональный кошмар. Странно, что сны мне, от такого соседства, плохие не снились.

– Ну что? Рано ведь еще, – недовольно буркнув, проинформировала я мужа.

– В самый раз. Первый экзамен у тебя сегодня начнется через час.

Экзамен!? Я резко подскочила, едва не ударившись головами с Рикером – тот вовремя увернулся. Совсем забыла.

Пока я бегала по комнате собираясь, оказалось, вся моя одежда уже аккуратно разложена по полочкам и вывешена на вешалках в бездонном шкафу супруга. Когда успели все перенести? Вчера еще все было на месте. Не ночью же. Хотя с Рикера станется. Кстати муж все время пока я носилась в сборах, откинувшись на подушки, наблюдал за моим хаотичным движением полностью одетый и готовый к выходу. С его лица не сходила довольная улыбка. Как мне хотелось стереть ее с наглой морды, не передать. Но, увы, не моя весовая категория. Еще не скоро я наращу достаточно массы, чтобы быть с мужем на равных. Как позитивно я, оказывается, смотрю в будущее: «еще не скоро». Может быть, что и вообще никогда. Но об этом я думать не буду.

Рикер решил проводить меня лично. Идти пришлось не слишком долго. Остановившись перед одной из дверей, заметила, что супруг тянется ко мне с явным намерением обнять. Инстинктивно отпрыгнула от него подальше. Вот еще. Он и так взял уже что хотел. Чего днем пристает? Мужчина не стал ничего предпринимать в ответ, только посмотрел на меня с прищуром.

– Миа, надеюсь, ты понимаешь, что когда от меня убегаешь, только еще больше этим провоцируешь.

– Охотничий инстинкт? – подходить, тем не менее, не тороплюсь.

– Вероятно, – стремительное движение и я не успеваю увернуться. Меня с силой прижимают к стене. Рикер склонился надо мной, пальцами поднял мой подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

– Сейчас мы пройдет в аудиторию. Там уже должна собраться комиссия. Свой компьютер отключишь, и сдашь им на время экзамена. Тебе дадут тесты. Все помещение будет под наблюдением, так что любое жульничество, как со стороны экзаменаторов, так и с твоей, сразу будет замечено.

Сказав это, Рикер целует. Мне уже приходилось в своей жизни целоваться. Не так чтобы много, экспертом меня точно не назовешь, но бывало, чего таить. Иногда ради любопытства, иногда парни крали поцелуй, а иногда и на спор. Может быть, и до чего другого бы дошла, но Вирон всегда был сильно против, мутузя всех потенциальных претендентов. Сам он никогда не пытался меня целовать, был для меня словно старший брат, и все время внушал мысль, что я должна себя ценить, и с кем ни попадя в отношения не вступать. Идеалист. Если бы не он, я бы наверное сломалась в свое время.

Поцелуи мужа были… профессиональными. Если судить объективно, то из всех, с кем я целовалось, он делает это лучше всех. Но с кем я целовалась? Со всякими сопляками, при этом сама похвастаться своим опытом не могла. А еще Рикер был настойчивым и очень требовательным. Он все больше углублял поцелуй. Его руки начали шарить по моему телу, все сильнее прижимая к себе. Я ждала. Но он не торопился отпускать. Наконец, не выдержав, вновь укусила его, как вчера после боя, только не до крови, однако не менее чувствительно.

Отстранился. Дышит тяжело. И взгляд такой шальной. Супруг фокусируется на моем лице. Задумчиво так смотрит, а потом усмехается этак сумасбродно и снова целует. На этот раз быстро, будто закрепляя результат или скорее напоследок.

– Удачи на экзамене, птичка.

Рикер берет меня за руку, и мы проходим в двери. Я оказалась в помещении со стеклянными окнами, позволяющими увидеть другую комнату. Там, за окнами, в аудитории с множеством столов и даже учебной доской, сидела целая комиссия. Меня неожиданно одолело волнение. Не слишком ли я самоуверенна? Возможно мои знания не такие полные, как хотелось бы. Кораблем же я так и не сумела толком управлять.

– Рикер.

– Да?

– А как ты сам считаешь, я сдам?

– Не знаю, милая. Тут уже от тебя все зависит. Даже если сейчас не получится, подготовишься лучше и попробуешь попозже. Дальше я с тобой не пойду. Проходи в аудиторию. Скорее всего, тебя, за вычетом небольших перерывов, займут на весь день.