Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 337 (всего у книги 349 страниц)

– Нет, – уныло сказал Метельский. Действительно, надо было меньше бегать за девицами.

– У русских мыслителей были удивительные прозрения, это одна из причин, по которой я стал изучать русский язык. Федоров мечтал о воскресении умерших – это долг тех, кто живет, перед ушедшими. Он полагал, что такое возможно средствами науки, и должно стать общим делом человечества. Но если оно уклонится от этой задачи, то воскрешение из мертвых твердо обещал Христос. Согласно «Апокалипсису», оно произойдет не сразу, а только в конце тысячелетнего «царства Христова». И одна из причин – вопрос, где расселить миллиарды воскрешенных? Создание миров долгий процесс, а Федоров предложил более решаемую задачу: «регуляция космоса», начиная с переделки ближайших планет – Марса и Венеры. Это удивительно перекликается со словами Христа: «и дам ему звезду утреннюю».[119]119
  Откр. 2, 28


[Закрыть] Звезда утренняя – это как раз Венера. Постыдно возлагать все на Христа, усилия должны прилагать и его сотрудники.

– Ну и ну, – пробормотал Метельский, – Чудеса…

– Земля тоже чудесный мир, но нуждается в отдыхе и восстановлении. Думаю, на первых порах здесь останется не так много людей.

– Что же будет с остальными? – недовольно спросила Хельга.

Морихеи пожал плечами: – Соответственно карме. Но для тех, кто попадет в миры страдания, со временем будет открыта дорога обратно.

Хельга вздохнула: – Я бы еще тут пожила.

Юкико тихонько прыснула.

– Но вернемся к земным делам, – продолжал Морихеи. – Со времени нашего отбытия там прошло полтора года. Самые интересные новости касаются вас, Хельга. После того, как вы ушли через Темный коридор, вокруг Асгарда разыгралась настоящая битва. Целый рой п`ургов, наподобие того, что вы видели на Алтае, атаковал селение. Однако ваш вождь, Гунтер, неплохо подготовился. Тяжелого лучевого вооружения у него, видимо, не было, но в ход пошли старинные самонаводящиеся ракеты образца XXI века. С десяток п`ургов было сбито, оставшиеся отступили. Но разрушения значительные, и около ста человек погибло. После этого Гунтер обвинил в происшедшем Мадоса, потребовал его отставки и объявил войну хэ-ути. Спешно формируется армия Асгарда. Так что мир снова вступает в эпоху войн.

Хельга вздохнула: – Нам в легионе говорили, что так и будет. Но мне уже все равно, кто победит – Гунтер или Мадос. Хотя в стороне, похоже, не отсидеться. Куда нам теперь, Лон? Или выждать здесь, пока не навоюются, а на Земле минет сотня лет? В принципе, меня там никто не ждет.

Морихеи покачал головой:

– Не получится. Это особый мир, и тут никто не задерживается. Кроме меня и Юкико, естественно, но мы приняли на себя миссию. Вам тоже придется сделать выбор.

– Похоже, за нас уже решили, – хмуро сказал Метельский. – Жить спокойно на Земле явно не дадут. Усадьбу сожгли, со счетами непонятно что, надо хоть глайдер вызволить. Неизвестно, будут ли у меня деньги на новый?

– Недолго пожила с миллиардером, – вздохнула Хельга.

– Не переживай, может все будет в порядке. А то поищешь себе другого.

– Еще чего? – возмутилась Хельга. – Сразу норовишь выбросить бедную женщину на улицу.

Юкико опять прыснула: – Хватит ссориться. У нас с Морихеи тоже бывали размолвки, но за пару столетий не разбежались.

Метельский прикинул: – Глайдер, возможно, так и остался на стоянке. А если нет, можно спросить с отеля. За два года разве что аккумуляторы сели. Морихеи, какая ситуация вокруг Вавилона?

– Как будто спокойная. Иерусалим охраняется легионом, там вовсю идет строительство нового храма Соломона. Периодически уличные столкновения, но до Вавилона не доходят.

– Значит, возвращаемся в Вавилон. Морихеи, это можно устроить?

– Конечно. Одна из наших задач, помогать вступающим на Путь (Морихеи подчеркнул это слово). Тысячи лет назад в Вавилоне был зиккурат, как раз в точке перехода. Древние хорошо чувствовали такие места. Ну а оттуда в режиме экранирования хоть к самому отелю.

– На Путь… – задумчиво повторила Хельга. – Ох, чувствую, вляпываемся мы в историю.

– Так интереснее, – скупо улыбнулся Морихеи. – Если бы я случайно не встретился когда-то с Юджином Варламовым, то не попал бы в этот мир и не познакомился с Юкико.

Та скромно улыбнулась.

– На всякий случай, – Морихеи протянул Метельскому карточку, – здесь мое имя и номер телефона. Вдруг выйдет до меня дозвониться. Это непросто, но у вашего трансида может получиться. А вообще, действуйте по обстоятельствам. Пока доберемся, на Земле минут месяцы, но в целом должно пройти не более трех лет.

– Значит, там я окажусь старше на три года, – задумчиво сказала Хельга. – Жаль, что мне наверное перестали выплачивать жалованье.

– И еще одно, – вздохнул Морихеи. – Перед отъездом в вашей памяти заблокируют информацию об этом мире. Это по настоянию даймонов, и техника тоже их. Вы будете помнить только, что побывали в гостях, где-то в Японии. Юкико вас завтра проводит.

Еще одна странная ночь, половину которой за шторами разгорелся, а потом померк золотистый свет. После завтрака Юкико отвела в небольшую комнату, где в полумраке светились два фиолетовых кристалла.

– Садитесь рядышком, – сказала она. – У вас будут общие воспоминания. Они заменят настоящие где-то в течение суток.

Ничего особенного: расслабленность, усыпляюще пульсирует фиолетовый свет…

Метельский ожидал у глайдера. Появились Хельга и Юкико, все еще оживленно болтая. Хельга воззрилась на Метельского:

– Что с тобой? Еще и охромел?

Метельский покачал палку за набалдашник: – Боевой шест монахов Шаолиня. Такой Морихеи охаживал меня эти дни, а я пробовал отбиваться. Буду изображать хромого.

– Хромой и безрукая. – Хельга поглядела на свои пальцы. – Впрочем, почти зажили. Славно мы провели время…

Снова полет, рыжая равнина внизу.

– Вам не стоит забирать излучатели, – посоветовал. Морихеи. – У вас нет разрешения на них, да и время уже стремительно ускоряет ход.

Темнота, перебой сердца, а потом серая пустота, где время будто остановилось. Внезапно глайдер вынырнул в солнечный свет, и тут же опустился на какой-то пыльной глухой улочке.

– Я вышел из поля экранирования в городе, – сказал Морихеи, – но не у самого отеля. Не хочу светиться перед камерами, вам всего-то за угол.

Женщины обнялись на прощание, и Метельский помог Хельге выйти. Глайдер сразу исчез, только слабо подул ветер.

– Вот мы и дома, – вздохнула Хельга. – Хотя дома, наверное, у нас теперь не будет.

– Почему же? Надеюсь, мой пентхаус в Москве цел. Сивилла, какое сегодня число? А заодно и год?.. 12 октября 2301 года?! Надо же, мы в самом деле перепрыгнули через три года.

– Пропустили начало двадцать четвертого века. Если верить отцу Никодиму, это будет последний век человеческой истории. И я теперь старая, мне за тридцать.

– Не волнуйся, ты всегда будешь молодой, как Юкико.

– Ну да, буду выглядеть молодой и красивой в зале прощания крематория. Хотя скорее всего, ничего не останется.

Они вышли на площадь: отель как будто не изменился, между зданиями голубеет Евфрат.

– Я зайду один, – сказал Метельский. – Ты подожди, мало ли что?

Хельга пожала плечами: – Естественно. Я тебя прикрываю, на манер Юкико. Похоже, и мы становимся боевой парочкой.

Метельский вошел в холл: пустовато, только трое в военной форме развалились в креслах. Один внимательно поглядел на Метельского.

«Запросил идентификационные данные, – сообщила Сивилла. – Не волнуйся, ты теперь Леонид Майский, это такая шутка Кводриона. Он рад твоему возвращению».

Интересно, как далеко зайдут шутки Кводриона? Наплевать… Метельский беспрепятственно прошел к стойке и по-английски спросил: – Я оставил у вас глайдер, три года назад. Пришлось срочно уехать по делам. Он в сохранности?

Видимо, здесь Сивилла передала настоящие данные – пускай порезвится.

Приятная смугловатая девушка глянула на дисплей: – О, с возвращением. Но за вами долг, вы не оплатили номер. А глайдер на закрытой стоянке. Вещи из вашего номера тоже в нем.

– Спасибо, – с облегчением сказал Метельский. – Сколько с меня?

Девушка кивнула на дисплей, детали финансовых транзакций традиционно представлялись в открытом виде.

«Сивилла можешь перевести такую сумму?»

«Без проблем, Лон. Но вообще тебе надо поговорить с финансовым управляющим, со счетами некоторые сложности».

«Ладно. Переводи».

Метельский подождал, пока в графе задолженности не появился нуль, а потом улыбнулся девушке:

– Можно перегнать глайдер ко входу в отель? А заодно и подзарядить?

– Конечно. Вам заменят аккумуляторы на заряженные, стоимость уже включена в оплаченный счет. Подождите пятнадцать минут. И имейте в виду, полеты запрещены. У нас военное положение, строго соблюдайте указания транспортного контроля.

Военное положение? Похоже, ситуация ухудшилась. Метельский стал поворачиваться, чтобы идти.

– Будем рады видеть вас снова, – мило улыбнулась девушка.

Вышел тоже без помех. Хельга ожидала на скамейке у цветочной клумбы. Тихо журчала вода в фонтане.

– Пролетело два транспортных ховера, а так никого.

– У них тут военное положение. – Метельский сел рядом. – Привыкай, я теперь Леонид Майский. Похоже, Кводрион рад возможности возобновить игру. Немного подождем, пока заменят аккумуляторы.

– Кто бы обо мне позаботился, – с неудовольствием сказал Хельга. – Я даже боюсь активировать свой трансид. А с финансами как?

– Подожди, я переговорю.

Вызвал Юрия и извинился за долгое молчание. Тот говорил сдержанно. Выяснилось, что основные счета заблокированы: у Метельского хотели взять показания по делу о массовом убийстве в селе Иогач, хотя подозреваемым он пока не числился – покинул село до начала убийств. Впрочем, статус мог легко измениться. Юрий советовал явиться в приемную Чрезвычайной комиссии. Текущий счет по неясным причинам остался не заблокирован, однако там относительно немного, несколько сотен тысяч…

– Кое-какие деньги остались, – сказал Метельский, – но в основном счета заблокированы. Хотят меня видеть, как свидетеля по делу гибели людей в Иогаче. Похоже, никак не расследуют, и опасаюсь, на меня же вину и свалят.

Хельга пожала плечами: – Обычный прием спецслужб, свои грязные делишки свалить на кого-то другого. Заодно и от него избавиться. Ладно, хорошо, что пока деньги есть.

По пандусу съехал глайдер и остановился перед ними. Юный водитель в форме отеля открыл дверцы и замер, явно ожидая чего-то. У Метельского в карманах было пусто, к счастью Хельга кинула какую-то монету. Юноша ловко подхватил ее, а Хельга усмехнулась:

– Серебряный гульден Асгарда. Приравнивается к двум кредитам. – Заглянула в машину и обрадованно сказала: – Ага, чемодан с нашей одеждой здесь. Давай переоденемся, в этой жарко.

Она без стеснения переоделась (вокруг все равно никого, видимо туристы схлынули), а потом сели в машину.

– Куда поедем? – спросила Хельга. – Пока сидела, мне пришла в голову мысль, что мы недалеко от Иерусалима. Хорошо бы заглянуть туда на денек, а то когда еще попадем в эти края?

– Можно и так, – сказал Метельский. – Для нас теперь везде одинаково опасно. Сивилла, свяжись с транспортным контролем. И, кстати, это не рискованно, ведь глайдер зарегистрирован на Лона Метельского?

«Об этом не беспокойся, Лон. Так… Движение только в наземном режиме и надо сообщить маршрут».

– В Иерусалим, по кратчайшему пути.

«Это будет через Багдад и Амман, примерно четыре часа. Запрашиваю…»

– Придется через Багдад, – Метельский глянул на Хельгу, – но вряд ли там поджидают твои из легиона.

Хельга только передернула плечами.

«Разрешение получено, – сказала Сивилла. – Рекомендуют автоматическое управление».

– Пожалуйста. Трогаем.

Ехали по магистрали, машин немного. Сначала населенная местность, с полями и садами, а после окружной вокруг Багдада – однообразная пустыня.

– В поезде было интереснее, – вздохнула Хельга. – Можно отвлечься от унылого пейзажа.

Перед Иорданской автономией попался блокпост – солдаты в форме и с автоматами, офицеры с излучателями. Похоже, за истекшие пять лет планета интенсивно вооружалась. Их не остановили, глайдер только сбавил скорость до минимальной. Еще полтора часа, объехали Амман, и опять блокпост, на этот раз глайдер поверхностно осмотрели.

Маленькая речушка – Иордан. Неужели здесь когда-то крестился Христос? Опять блокпост, флаг с шестиконечной звездой – это уже территория Израиля. Быстро стали возрождаться забытые границы.

Здесь глайдер сам завернул на стоянку, и офицер предложил выйти. Глайдер обыскали, а Метельского и Хельгу просканировали. Офицер задал несколько вопросов: почему побывали на арабских территориях, где именно, с кем встречались? Сверился со своим блокнотом и скептически оглядел Хельгу. Наконец пропустили.

– У них явно есть информация про меня, – расстроенно сказала Хельга, – хотя к мусульманским террористам меня не отнесешь. И еще хорошо, что сюрикэны в потайной сумочке, а материал особый, никакой сканер не возьмет. Спасибо Юкико… Вот странно, уже помню ее как-то смутно.

Дальше местность более окультурена, в стороне от трассы приятные городки. Вдали показалась россыпь белых зданий – Иерусалим. Транспортный контроль предупредил, что на глайдере можно только до стоянки какого-нибудь отеля.

Метельский пообщался с Сивиллой и сказал: – Остановимся на западной окраине города, оттуда легче удрать в случае надобности. А по городу в мувексе.

Через «Сивиллу» забронировали номер в отеле и, оставив глайдер на стоянке, зашли в ресторан. Там заказали «мана-эски», или бизнес-ланч. Допивая свежевыжатый сок, Хельга сказала:

– В номер не хочется, насиделась. Давай съездим в старую часть города, а вечером зайдем в какой-нибудь ресторан. Японские блюда поднадоели.

– И куда ты хочешь?

– Поглядеть на Стену плача[120]120
  Фрагмент одной из четырех подпорных стен, которые поставил в 19 г. до н. э. царь Ирод с целью увеличения площади Храмовой горы при реконструкции Второго храма


[Закрыть], для иудеев это самое святое место.

Когда ждали мувекс, рассмеялась: – С тросточкой ты прямо денди.

До самого места мувекс не довез, но Сивилла легко ориентировалась среди узких улочек, да и указателей хватало. При входе на площадь перед Стеной народ пропускали через рамки сканеров, а Метельского вдобавок поманили рукой. Он подошел – полицейский вежливо (на английском) попросил палку, подарок Морихеи, и внимательно осмотрел. Мало того, провел вдоль нее каким-то сканером.

– Интересный материал, – сказал он. – Такую можно использовать как оружие. Затруднения при ходьбе?

– Нет, – Метельский не стал врать. – На всякий случай, для самообороны. А про материал не знаю, один умелец делал.

Тут он почти не соврал.

Полицейский слегка улыбнулся, внимательно оглядел Метельского и вернул палку. – Проходите. Но используйте только как трость, для опоры.

Они стали спускаться по широкой лестнице, и Хельга со смешком сказала: – Сразу тебя из толпы выделили. А если бы соврал, взяли в оборот, как потенциального террориста. Но и так за тобой будет особый пригляд, так что не вздумай побить меня этой палкой. Нам рассказывали, что в Израиле была лучшая служба безопасности в мире. Наверное, и сейчас такая. Хорошо, что я свои сюрикэны оставила в глайдере.

– Вряд ли здесь нападут, – пожал плечами Метельский.

С лестницы открылась широкая панорама: над высокой Стеной блестит золотой купол («Мечеть Омара», – подсказала Сивилла), правее громоздится некое прямоугольное сооружение, и еще правее сереет купол мечети аль-Акса.

– А Третий храм за это время уже восстановили, – сказала Хельга. Помнишь, наш вождь говорил, что это должно усилить раздор между евреями и арабами. Судя по блокпостам на границе, так оно и есть.

Вышли на площадь, над ней высилась стена из массивных каменных блоков.

– Здесь мальчикам налево, – усмехнулась Хельга, – почему-то всегда так бывает. Ну а девочкам направо.

Разошлись в стороны. Стена была из массивных каменных блоков, в щели воткнуты сложенные листки бумаги.

«Просьбы к Всевышнему, – ответила на вопрос Сивилла. – Считается, так они достигают его кратчайшим путем».

У Стены стояли мужчины, странно одетые для жаркого дня: глухие черные костюмы с рубашками, ботинки и шапки.

«Это молятся правоверные иудеи, – прокомментировала Сивилла. – Однако вложить записку с просьбой может любой».

Метельский подумал, но докучать Всевышнему не хотелось, и пошел к выходу из загородки. Немного позже появилась Хельга.

– Ну что, оставила записку? – спросил Метельский.

– Ага, – сказала довольная Хельга. – А ты?

– Ничего не придумал.

– Ну да, у тебя и так все есть.

– Скорее было, – вздохнул Метельский. – Но это все мелочи.

На выходе спросил, можно ли подняться на Храмовую гору, но оказалось, что там строгие меры безопасности. Пускали только мусульман в мечети, да евреев в Третий храм.

– И многие его посещают? – спросила Хельга.

Полицейский оглядел ее: – Не особенно. Раввины не признали Мадоса за воплощение Яхве и поговаривают о святотатстве, а молодежи интереснее Дворцы наслаждений.

– Да уж, – сказала Хельга, и повернулась к Метельскому. – Давай поедем куда-нибудь, чтобы увидеть весь Иерусалим.

Метельский проконсультировался с Сивиллой: – Поехали на Масличную гору. Оттуда открывается широкий вид на город.

Вызвали мувекс, и тот доставил их на смотровую площадку Масличной горы. Тут же уехал, и на площадке оказалось почти пусто. Город и в самом деле раскинулся перед ними: зубчатая стена Старого города, золотой купол мечети Омара, высокий кирпич Третьего храма, серый купол Аль-Аксы, а дальше нагромождение современных зданий в легкой дымке. Жара спадала, день клонился к вечеру.

– А это что? – Хельга указала на скопление белых прямоугольников внизу. Метельский опять запросил «Сивиллу» и повторил информацию вслух:

– Это еврейское кладбище. Самым старым могилам больше трех тысяч лет. Верующие евреи считают, что когда придет Мессия, он появится на вершине Масличной горы и пойдет к Золотым воротам, воскрешая умерших. Так что похороненные на этом кладбище воскреснут первыми. Любопытно, что у христиан тоже есть такое поверье и кладбище на этой горе, только они ждут второго пришествия Христа. А вон там, в стене Старого города, замурованные Золотые ворота с мусульманским кладбищем перед ним – это, чтобы неверные не прошли первыми.

– И куда эти воскресшие направятся?

– На Страшный суд, а после него кто в рай, кто в геенну огненную.

– Воображаю драчку между воскресшими покойниками, – фыркнула Хельга. – Кто пройдет первым: евреи, мусульмане или христиане? Хотя… прости меня, Господи! Никак грешить не перестану.

Метельский улыбнулся: – Мне Сивилла привела цитату из Библии, по которой воскреснут только обезглавленные за свидетельство об Иисусе и те, кто не поклонились Антихристу. Прочие умершие не оживут, пока не окончится тысяча лет[121]121
  Откр. 20, 4-5


[Закрыть], только тогда и состоится Страшный суд.

– В общем, спешить некуда, – кисло сказала Хельга. – Мало шансов, что нам отрубят головы и окажемся среди избранных… Ох, я опять за свое! Ты знаешь, я наверное злая, потому что отрезана от мира. Боюсь активировать трансид, чтобы опять не отследили. А ты у Кводриона любимчик. Ладно, что дальше? Думаю, остальные достопримечательности лучше осмотрим завтра.

– Посидим где-нибудь. Вот, Сивилла рекомендует ресторан на крыше, прямо в центре города. Вино, сырные блюда… Так, столик я заказал.

Когда подъезжали, Хельга покачала головой:

– Надо же, словно в Париже. Забыла, как его…

– Нотр-Дам. Это здание построено еще в двадцатом веке, так и называется «Notre Dame of Jerusalem». Владеет до сих пор Ватикан, в самом здании отель, а на крыше ресторан.

Хельга хмыкнула: – Да, лакомые кусочки католики для себя сохранили.

Когда вошли в холл с мозаичным изображением Святой Марии на стене, вздохнула: – Вот где надо было остановиться, а не в той стеклянной коробке на задворках.

– Может, завтра и переедем. Похоже, ты входишь во вкус паломничества по святым местам.

Ресторан был на крыше под навесом, и панорама действительно великолепная. Сели, официант разлил по бокалам красное вино. В городе зажигались огни, над сизым сумраком у горизонта недолго горела багровая полоса, а потом сразу стемнело. Стрельчатые окна в красивых башнях над входом осветились желтым.

Вдруг Хельга оторвалась от сырного фондю:

– Что это?

Красная черточка прорезала темный небосвод. Огненный фонтан взметнулся среди городских огней, и чуть погодя донесся тяжелый гул. Вот взлетел еще один факел, а на месте первого стал подниматься дым.

Метельский вскочил, расплескав вино по скатерти: – Обстрел! Похоже, ракетами.

Еще несколько вспышек среди городских построек. Завыли сирены. Хельга тоже встала:

– А Храмовую гору не обстреливают.

Действительно, разрывы происходили далеко от сиявшего золотом купола мечети Омара.

– Если стреляют арабы, они боятся попасть в свои мечети. – Метельский схватил Хельгу за руку: – Уходим!

– Подожди! Красиво.

Из нескольких мест в городе стали выметываться голубые лучи, и в небе вдруг распустились багровые цветы.

– А это излучатели, сбивают ракеты! – Хельга дрожала от возбуждения. – К нападению все-таки готовились.

Пол под ногами содрогнулся. Одна из башен над центральным входом рухнула, разлетаясь на куски. В лицо ударила горячая и смрадная воздушная волна. Метельский, а следом Хельга упали, хватаясь за мебель.

– Быстрее! – крикнул Метельский, кое-как поднимаясь на ноги и вздергивая Хельгу. – Здание может обрушиться.

Они побежали к выходу. Их толкали, но среди отчаянных криков достигли лестницы и бросились вниз. Вокруг стоял страшный треск, в стенах молниями возникали трещины. Влетели в холл. Стена с входными дверями разламывалась на глазах.

– Сюда! – отчаянный крик перекрыл даже скрежет.

В полу возле боковой стены возникло прямоугольное отверстие, у него стоял человек в черном балахоне и махал руками. Метельский потащил туда Хельгу, следом побежало еще несколько человек.

– Скорее в убежище! – крикнул человек в балахоне.

Ударяясь о металлические перила и удерживая Хельгу почти на весу (сильно мешала палка в другой руке), Метельский скатился по крутой лестнице. Чуть не на голову ему свалился кто-то. Не разбирая дороги, Метельский рванулся в сторону, и вовремя – у подножия лестницы образовалась куча-мала. С лязгом закрылся люк, а следом раздался гул, пол заходил под ногами, и с потолка посыпался мелкий сор. В желтоватом свете стало видно, что по лесенке спускается человек в балахоне.

– Laudatus sis, mi Domine![122]122
  Прославлен будь, мой Господи! (лат.)


[Закрыть] – громко произнес он, и еще что-то, тоже на латыни.

Похоже, священник или монах: одет в черный короткий плащ, под плащом белая туника. Наверное, какое-то католическое облачение, ведь отель принадлежит католической церкви. Метельский прокашлялся, горло саднило от пыли:

– Где мы?

– В бомбоубежище, – спокойно сказал монах, теперь уже по-английски. – В него ведет несколько входов, и надеюсь, что спаслись еще другие. Иерусалим долго жил под обстрелами, и Господь снова попускает это, чтобы привести нас к покаянию.

– Зря ела это фондю, – простонала Хельга. – Хотя еда вроде постная.

Сверху все еще слышался гул, но голоса были вполне различимы. Метельский глянул вверх, там массивные арки – католической церкви не привыкать к катакомбам. И все равно, под руинами наверняка погибли люди. Не помогла статуя «Нашей Дамы», тоже наверное лежит в обломках. Надоело человечеству жить в мире.

Или кому-то еще…

– Пройдемте дальше, в глубинную часть убежища, – сказал монах. – Она была устроена в двадцать первом веке, и должна выдерживать ядерный удар.

Тускло освещенные коридоры, но сырости не чувствуется. Стены как будто из известняка, порой встречаются арматурные пояса. Монах открыл люк и спустились еще ниже. Довольно обширное помещение и немало людей – видимо, не стали задерживаться, чтобы полюбоваться ракетным обстрелом. Но вводят других, эти окровавлены и стонут. Укладывают на скамьи, и две женщины – похоже, медсестры – начинают хлопотать возле них. Четко все организовано у католиков.

Монах сразу ушел, а Хельга не стала присаживаться: – Нас учили оказывать первую помощь. Пойду, помогу.

Метельский сел на скамейку (и это предусмотрели!), вслушиваясь в многоязычную речь. Сивилла переводила, и стало ясно, что большинство подозревает в нападении фанатиков мусульман. Попросил «Сивиллу» показать новости. Шла прямая трансляция с дронов, и на фоне бомбоубежища поплыли картины разрушений, пожаров и пустынных улиц. Жителям и туристам настоятельно рекомендовали не выходить из укрытий, хотя большинство ракет как будто удавалось сбыть. Как заметил комментатор, словно вернулись времена последней арабо-израильской войны XXI века.

Наконец вернулась Хельга – рукава блузки засучены и в пятнах крови.

– Толку от меня немного. – пожаловалась она, – да и раненые перестали поступать, все завалено.

Вернулся монах – плащ порван, а белая туника тоже испачкана.

– Спасательные команды начали разбирать завалы наверху, – сказал он. – Можно будет эвакуировать раненых.

– Похоже, вы подготовились, – заметил Метельский.

– Видно было, куда все идет, – вздохнул монах. – Да и Господь не оставил без указаний.

– А что у вас за орден? – спросила Хельга. – И эмблема на плаще странная, как будто собака с факелом в зубах

– Орден святого Доминика.[123]123
  Был основан в 1216 году для борьбы с альбигойцами. С 1232 г. руководил инквизицией. Девиз ордена: «восхвалять, благословлять, проповедовать»


[Закрыть] Раньше братья называли себя dominicanes, «псы господни». Ныне мы мирный орден братьев-проповедников.

– Закончились мирные времена, – сказала Хельга, огорченно разглядывая свою блузку.

– Похоже на то. Но мы готовились к этому, и при надобности вспомним про dominicanes… Однако лучше поговорим о вас. Господь допускает свершиться злу, однако посылает и возможности к лучшему. Наша встреча может быть не случайной. Вы крещены?

– Я нет. Даже имя языческое, Хельга.

– А меня крестили в Польше, в католическом храме, – сказал Метельский. – Но я считаю, что принадлежу к Единой церкви.

Хельга покосилась, а монах пожал плечами: – Различия несущественны. Скоро христианские церкви уйдут в катакомбы, и на поверхности земли постепенно воцарится ад. Почему бы вам не уйти с нами? В Иерусалиме стало опасно, но мы переберемся в Тель-Авив, где ждет судно ордена. Оно заберет всех желающих и доставит в Италию. Вас, – он улыбнулся Хельге, – могут окрестить в пути, пройдете ускоренный курс катехизации[124]124
  Катехизация (от греч. Κατήχησις – поучение, наставление) – изучение основ христианской веры и вероучения церкви


[Закрыть]. Я видел, как вы проявляете милосердие, так что слово Христово вам не чуждо.

Хельга поерзала, а Метельский прокашлялся (все еще першило в горле):

– Извините, отец…

– Себастьян, – подсказал монах.

– Извините, отец Себастьян. Здесь у нас пока много дел. Но не оставите координаты, как вас найти в случае надобности?

– Пожалуйста, – монах протянул карточку, и вдруг озабоченно поглядел на темный проход в стене. – Извините, надо кое-что проверить. Не посветите?

Он достал из кармана фонарик в виде факела. Метельский взял его, прислонил свою трость к скамейке и поднялся.

– Сиди пока тут, – сказал он Хельге, и пошел вслед за монахом.

Они вошли в узкий проход, электрический факел осветил выщербленные стены, а потом металлическую дверь. Отец Себастьян потянул рукоятку, и дверь открылась.

– Вот оно, кто-то разблокировал дверь. Обычно это можно сделать только с центрального пульта. Под Иерусалимом настоящий подземный город. Копали с древних времен, а потом арабы, израильтяне. Когда строили убежище, подозрительные проходы закрыли дверями, и вот сейчас датчик зарегистрировал какую-то активность.

За дверью коридор продолжался, понемногу расширяясь и вывел в помещение размером с комнату. В стене напротив опять было два прохода, и из одного внезапно что-то выплыло. Похоже на осу-переросток, с фасетчатыми глазами и удлиненным телом. Маленький рот хищно открылся, в свете факела что-то блеснуло, и отец Себастьян с криком схватился за плечо. Но тут же отнял руку, сунул под плащ, и в ней оказалось нечто вроде револьвера. Оглушительно громыхнул выстрел, и «насекомое» разнесло в клочья.

Отец Себастьян пошатнулся. – Подержите, – сказал он сквозь зубы, протягивая оружие Метельскому, и опять прижал ладонь к плечу. – Умеете стрелять?

– Да, – кивнул Метельский. Это действительно оказался револьвер, черного воронения, с удлиненным барабаном и надписью «Smith&Wesson».

– Если что-то появится… сразу стреляйте. Взведите курок, или… самовзводом Держите крепче… отдача очень сильная. Бьет недалеко… на пять-десять метров, но картечью.

Надо бы помочь отцу Себастьяну, однако руки заняты. Метельский нагнулся и поставил фонарик на пол, но тут вбежала Хельга. Она сразу оценила ситуацию.

– Прикрой нас! – обхватила раненого и повела обратно в коридор. Метельский пятился, светя фонарем и держа револьвер наготове. Курок взводить пока не стал. Миновали дверь.

– На засов, – выдохнул отец Себастьян.

Метельский захлопнул дверь и закрыл на массивный засов. Похоже, чисто механический, снаружи не откроешь. Вошли обратно в убежище.

– Моя келья… налево, – простонал отец Себастьян.

Вошли в каморку с узкой кроватью, куда Хельга сразу усадила отца Себастьяна.

– Сейчас! – крикнула она и выбежала обратно.

Метельский выключил фонарь, поставил на стол и огляделся. Похоже на келью отца Никодима: спартанская обстановка, книжные полки, только нет икон, а на столе деревянное распятье.

Появилась Хельга с чемоданчиком, открыла его и ножницами разрезала плащ и тунику отца Себастьяна. Приложила инжектор к сгибу руки, раздалось шипение – видимо, ввела обезболивающее. Чуть подождав, разлепила окровавленную тунику, промокнула рану тампоном и вгляделась.

– Похоже на дротик, – сказала она и обернулась к Метельскому. – Подержи отца Себастьяна за плечи, покрепче. Лучше быстрее вытащить.

Метельский положил револьвер на койку и схватился за плечи раненого. Тот застонал, а Хельга уже наклонилась с пинцетом в руке, покопалась в ране (отец Себастьян заскрежетал зубами), а потом рванула что-то, едва не отлетев к стене. Раненый издал пронзительный вопль, и спустя мгновение в комнатку ворвалась одна из медсестер.

– Всё, – сказала Хельга, разглядывая окровавленный кусочек металла. – И в самом деле, дротик. Вошел неглубоко, наткнулся на кость.

Она повернулась к медсестре:

– Перевяжите. Рана у неудобном месте, у меня не получится. – Она кивнула Метельскому, и они вышли.

Сели на ту же скамейку, и Хельга оглядела себя.

– Похожа на вампира, – горестно сказала она, – вся в крови.

– Ты молодец, – похвалил Метельский. – Действовала очень профессионально.

– Надеюсь, не придется с тобой так возиться. Но во что бы переодеться?.. Кстати, кто это стрелял?

– Он, хотя его ранила какая-то летающая штуковина. Я и не знал, что у него есть оружие.

– Да, – необычно для монаха. – И еще, значит стрелял с левой руки, правой теперь долго не сможет пошевелить. Неплохая огневая подготовка.

Метельский покачал головой: – Похоже, в ордене готовятся не только проповедовать.

Наконец появилась медсестра. – Зайдите к отцу Себастьяну, – сказала она.

Тот лежал на койке, лицо бледное, но уже не искажено в страдании.