Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 328 (всего у книги 349 страниц)

Мадос неприятно усмехнулся:

– Ну да, вы же видели мою коронацию. Но больше не будете общаться ни с кем, в том числе с адвокатом. И в вашу камеру не проникнет никто, даже Великая рогна. Такая же непроницаемая завеса, как и в Темном чертоге, оградит ее. Как видите, я не опасаюсь сказать про эту… потаенную сторону.

Илья пожал плечами: – Я давно о ней догадался. Просто какой смысл рассказывать об этом людям? Они получат то, чего тайно желают. А между нами останется только «the silence of the gods who understand each other without speech».[105]105
  Там же: «молчание богов, которые понимают друг друга без слов»


[Закрыть]

Мадос усмехнулся снова.

– Тоже читали? Ну да, вам же нечего делать… Однако признаюсь в неведении, все равно никому этого не расскажете. Куда вы спрятали своих детей? Я отдал приказ не вредить им, куда интереснее перевоспитать в духе почтения к новому порядку. Но их не смогли найти даже с помощью «Кводриона», а он полностью контролируется моими инженерами.

Так ли? Давно предупреждали, что искусственный сверх-разум станет неподвластным человечеству, и это одна из причин, по которой его создание так долго откладывали… И тут будто чьи-то невесомые пальцы ласково коснулись волос. Илья улыбнулся, впервые весело:

– Я не прошу открыть мне тайн Темного чертога, но и вам не все доступно. Пусть остается молчание.

– А если я прикажу прибегнуть к чтению мыслей? Более основательному, чем когда вы закрылись покровом рогн?

Илья снова пожал плечами: можно и схитрить, едва ли рискнут проверить.

– Паралич мозговых центров и смерть. Кое-кто не допустит, чтобы заглянули под покрывало Изиды. И я умру не на плахе, так что ваше долгожданное устройство не удастся опробовать.

– Ну, мы можем прибегнуть и к обыкновенным пыткам. Они будут утонченными, зато, как я процитировал, полезными для души.

А ведь Мадос осторожничает. Еще не уверен, что у него все получится. Хотя будешь бояться, если тебе дано заглянуть в огненный океан…

– Я бы на вашем месте поостерегся. Рогны ушли не так уж далеко. Стоит ли великому человеку рисковать из-за мелких желаний?

Мадос самодовольно улыбнулся:

– Вы имеете в виду первую жену, Селину? Да, женщины мстительны, а эта может наплевать на любые запреты, почему мне и понравилась… Пожалуй, я соглашусь с вами. Не хочу, чтобы меня отвлекали от дел. Вам просто безболезненно отрубят голову.

Илья усмехнулся: – Спасибо. Вы очень любезны, Мадос.

Его доставили обратно, и в камере лег на койку. Ну что же, наконец-то появилась определенность: ему отрубят голову, и никто не поможет… Он зевнул и крепко уснул, впервые за долгое время.

Утром за стеной шумело, шел дождь. Он лил весь день, словно вознамерился смыть недостроенную столицу. Вечер был ясный, и вдруг зеленый луч скользнул по розовой кромке снегов.

Глубокой ночью Илья проснулся. За окном не было темно, вспыхивали голубые зарницы плазменной сварки. Сторожкий свет выхватывал из мрака какую-то тень в углу. Илья сел на койке:

– Сайнара, это опять ты?

Тень пошевелилась и приняла более четкие очертания – женщина в глухом плаще. Лишь слабо светится лицо, а голос шелестит.

– Ты все-таки поумнел. Если бы назвал меня бабушкой, я наверное тотчас ушла.

– Как ты проникла сюда? Мне сказали, что тут завеса, как в Темном чертоге.

– Я с поручением. Есть поручения, для которых нет завес.

– С каким поручением? От кого?

– Не спеши. Помнишь, я спросила тебя про желания?

– Все сбылись. Я благодарен тебе, Сайнара.

– Что оказалось самым ценным?

– Любовь, Сайнара. Без нее жизнь была бы пустой.

– И здесь возникает проблема. Мне поручено передать вопрос от Селины. Она сожалеет, что твоя жена умерла и спрашивает, не хочешь ли ты продлить обеты в третий раз?

Илья тихо рассмеялся.

– Не будь у меня Тамары, и сомнений не возникло. Понимаешь, Сайнара, я люблю обеих.

И та как будто засмеялась, хотя скорее лишь эхом смеха.

– Тяжелый случай, хотя со мною еще сложнее. К сожалению, Тамара умерла.

– Но мы все равно встретимся?

– Согласно Писанию, когда закончится тысячелетнее царство Христово. Тогда мертвые восстанут, и те, кто не будет осужден, населят Землю. Сейчас насчет сроков есть и другие мнения, но ждать все равно долго. Да еще сказано, что после воскресения не женятся и не выходят замуж. Наверное, будут другие радости.

– Что-то у тебя печальный голос, Сайнара.

– А ты стал не таким толстокожим… Но хватит о моих проблемах. Когда-нибудь тебе тоже придется разбираться с обеими женами. А сейчас Селина ждет ответа.

– Ну, тогда… В таком случае я согласен.

– Ответ должен быть простым, «да» или «нет».

– Да, Сайнара. Я согласен подтвердить брачный обет с Селиной. Но меня не отпустят ради этого. Наоборот, собираются отрубить голову.

Сайнара посмеялась, будто зашелестела сухая листва.

– Воображаю, как ты ждешь Селину с отрубленной головой под мышкой. Потому что разлучить вас будет уже невозможно. Но я шучу. Селина одна явится в храм Огненного цветка, и, кстати, отпустить ее могут только для этого. В общем, я рада за вас.

– Боюсь, я постарел за эти годы, а Селина осталась молодой.

– Как-нибудь разберетесь со своими проблемами. Мне пора, Илья.

– До свидания, Сайнара. Спасибо тебе.

Тень исчезла, а сумрак в комнате стал редеть. Да, бывшая рогна Колымского края стала Великой рогной, и все же грустит. Чего-то не хватает даже ей, ставшей ровней Владык.

Глава 13

13. Третий аркан: «Госпожа» (The Empress)

Карта изображает женщину в струящемся платье. Она сидит, положив левую руку на колено, а в правой держа скипетр. На голове диадема, которая воплощает дары, данные ей от рождения. Скипетр означает, что она является владычицей земли и неба, но это лишь возможность, вся полнота власти может быть раскрыта только через соединение с мужским принципом.

Глайдер вышел из точки перехода над садами Предвечного света, и Селина глянула вниз. Сады так и остались, но буйно разрослись, подступая зелеными волнами к заброшенным зданиям. Кое-где среди городской застройки виднелись огороды и хижины, отапливать многоэтажные дома вряд ли было возможно.

Селина усмехнулась: тонущие в зелени дома, серебристая лента реки – Москва будто превратилась в уголок рая. Но жизнь здесь была нелегкой, а на горизонте высились сумрачные небоскребы Москвы-2. Свято место пусто не бывает.

Вот и храм Огненного цветка – так и вздымается голубоватой волной, а за ним золотом отсвечивают маковки храма Христа Спасителя.

– Садись на площадь перед входом, – сказала Селина. – Штраф за неправильную парковку не выпишут.

Сели, в самом деле безлюдно.

– Жди здесь, – приказала Селина.

– Слушаюсь, леди Селина, – ответил глайдер, и она, не торопясь, пошла ко входу.

Дверь открыли вручную, женщина на пороге удивленно глядела на Селину.

– Надо же, взрослая рогна.

– Здравствуйте, – сказала Селина. – А у вас есть и другие?

– Несколько юных. Пришли в Москву из разных мест.

– Я Селина. Из тех, кто ушел двадцать лет назад. У вас есть хранительница?

– Конечно. Их двое, и только они младшие рогны. А Наставницы у нас давно нет.

– Проводите меня к ним.

– Хорошо… леди Селина.

Действительно, в роскошном алом платье, что сохранила с церемонии продления обетов, с изысканной прической (все женщины помогали укладывать волосы), да еще с изумрудом на груди, она должна выглядеть по-королевски.

Приемный холл, а за ним уже переливаются сполохи голубого и фиолетового пламени. Как и двадцать лет назад…

– Пожалуйста, подождите здесь, – и женщина быстро ушла.

Селина стояла, завороженная игрой огненных лепестков, и наконец появились две пожилые женщины. В простых синих платьях, какие носят хранительницы и Наставницы, и явно переодевались в спешке. Селина поклонилась им.

– Здравствуй, Селайна. Мы рады видеть тебя, после стольких лет.

Похоже, когда-то знала их, хотя не помнила имен. А представляться хранительницам не пристало.

– Я венчалась с мужем в этом храме. Потом мы подтвердили обеты в Токайдо. Я пришла, чтобы в третий раз произнести их.

– Но где твой муж?

– В тюрьме у Мадоса, его не отпустят. Его зовут Илья Варламов, и Великая рогна должна была передать его согласие.

Одна из рогн прикрыла глаза, и ее лицо приняло мечтательное выражение. Немного погодя она улыбнулась:

– Да, Сайнаара подтверждает это. Подожди, пока я схожу за вашими венками. Наши юные рогны неопытны и вряд ли найдут. И еще, мы соберем всех в обители, это большой праздник. Не возражаешь?

– Нет, конечно. Я подожду.

Обе рогны ушли. Вскоре в холле стали появляться женщины – разного возраста, просто одетые, им явно было не до нарядов. Все кланялись, и Селина отвечала кивком. Впорхнула стайка юных рогн, они уставились на Селину широко открытыми голубыми глазами.

Вернулись две хранительницы, одна несла венки из голубых цветов.

– Подойдем ближе, – сказала она.

Вторая хранительница раздвинула стеклянную перегородку (опять вручную), и все медленно пошли к Цветку. Голубые, зеленые и фиолетовые отсветы бежали по лицам, было торжественно и тихо.

Хранительница с венками встала лицом к живому пламени, и слегка вздохнула.

– Жаль, мы не подготовились, и будет слишком просто. Пытаемся создать хор, однако девочки только учатся.

– Ничего, – улыбнулась Селина. – Мы венчались в лучшие времена, но тоже наспех и без песнопений.

– Станьте все полукругом, – приказала вторая хранительница.

Селина встала на одно колено, и то же сделала рогна с венками. Она протянула оба к Цветку и размеренно заговорила:

– Мы обращаемся к Тебе, Предвечному свету. Произносим в сердце Твое тайное имя… – ее губы продолжали беззвучно шевелиться, и так же у Селины. Потом продолжала вслух:

– Прошу Тебя в третий раз принять брачные обеты Селайны и Ильи Варламова, и на этот раз сочетать их таинством вечного брака. Да будут они вечно сопутствовать друг другу во всех мирах.

Она встала и, подойдя к Цветку, протянула оба венка во взвевающийся огонь. Подержала – и пламя взметнулось, а Цветок на мгновение сделался весь голубым. Хранительница вернулась, по ее щекам текли слезы.

– Обеты приняты, – сказала она. Надела один венок на голову Селины, а второй дала ей в правую руку.

Селина склонила голову, потом встала.

– Вот и исполнилось, – тихо сказала она. – Благодарю Тебя, Свете невечерний.

Она протянула оба венка хранительнице: – Все равно они останутся у вас в Храме. А теперь…

Она подняла руки к застежкам на плечах, и платье красной волной упало к ее ногам. Остался только изумруд, но и его положила на платье. Оставшись совсем нагой, сделала шаг к Цветку.

– Нет! – крикнула хранительница, а цветок неожиданно изменился: языки голубого пламени как бы втянулись, стали лиловыми, и он превратился в чашу с бархатисто-лиловыми лепестками. Будто волны тёмного жара стали распространяться из центра по лепесткам.

– Цветок ждет, – уже тише сказала хранительница. – И ему не нравится то, что может произойти. Я видела, как одна рогна вот так же вступила в Огненный цветок. Потом мы вытаскивали ее мертвое тело баграми. Другая вообще обратилась в пепел.

Она решительно встала на пути Селины: – Ты давно не юная девушка, ты жила с мужчиной, а отныне разделяешь его карму. Ты умрешь.

Селина улыбнулась: – Неважно, мой дух все равно будет ожидать мужа под стенами Исейона. Но я исполню мечту своей жизни. По крайней мере, попробую.

Хранительница помолчала, потом отступила в сторону.

Глубоко вздохнув, Селина подняла руки, и, будто танцуя, влетела в центр чаши. Пламя мгновенно стало багровым, лепестки взметнулись и одели ее как платье. Селина споткнулась, и показалось – вот-вот упадет. Хранительница ахнула, вскинула руку ко рту, и все в зале ахнули тоже. Но тут же пламя взметнулось особенно высоко – и опало уже голубой и фиолетовой волной. Селина выправилась, раскинула руки и стала медленно поворачиваться. Лепестки пламени – только теперь голубые, зеленые и фиолетовые – льнули к ее телу, одевая вместо платья. Движения Селины становились все увереннее, она танцевала среди пламени. Вокруг вихрился огонь, будто танцуя вместе с ней. Вот Селина замерла на несколько мгновений, а потом вышла из Цветка. Все в зале, как одна, опустились на одно колено.

– Приветствую вас, Наставница! – дрогнувшим голосом сказала хранительница с венками.

Селина тяжело дышала, и щеки были в слезах. Две женщины подбежали к ней, одна вытерла лицо, а другая стала помогать надеть платье. Юные рогны глядели как завороженные.

– Не пытайтесь повторить! – еще косноязычно сказала Селина. – Вы должны пройти тяжелейшие испытания. Все потеряв, все вернуть, со страшным усилием. Только тогда Предвечный свет не отринет вас.

Хранительница покачала головой:

– Они нуждаются в частых наставлениях. Хорошо, что…

– Я не могу остаться, – уже тверже сказала Селина. – Когда-то муж вырвал меня из тьмы, и теперь я должна сделать это для него. – Она огляделась:

– Но что это? Я шла сюда с предвкушением праздника, и он состоялся. Почему же это ощущение не проходит?.. Все ли собраны здесь?

Вторая хранительница подошла ближе:

– Нет, Наставница. Одна юная рогна пришла уже ночью, изможденная, под охраной Пса. Она помылась, мы покормили ее, и она дала обет послушания, потому что иначе нельзя ночевать в храме. Сейчас она еще спит.

– Разбудите и приведите сюда. Я чувствую что-то необычайное.

Хранительница ушла и через пять минут вернулась с девочкой в наспех подогнанной одежде послушницы. Она остановилась на пороге, глядя на Селину, и вдруг опустилась на одно колено. Все опять ахнули.

– Здравствуйте… – девочка запнулась.

– Я леди Селина. Откуда ты знаешь, что передо мною следует встать на колено?

– Я… видела во сне, – сказала девочка. – Цветок изумительной красоты… и я взаправду увидела его, когда давала обет. И… увидела вас. Кто-то сказал мне: «Перед нею встань на одно колено. Она будет твоей наставницей».

– Встань! – приказала Селина. – Перед высшей достаточно встать на колено один раз. А наставницей я могу быть, только если захочешь. Но тогда мы будем связаны неразрывно.

– Я хочу этого, – прошептала девочка.

– Да будет так. Расскажи о себе.

– Меня зовут…

– Не надо, – сказала Селина. – У тебя будет другое имя. И рассказывать вслух не надо. Теперь мы едины, ты и я…

Эсмеральда

В хлеву было темно и пусто. Из-за двери в дом раздавался грохот и звон стекла – ломали наружную дверь и били окна. Раздавались пьяные выкрики: «Ведьмы! Сжечь обеих!..»

Мать прижала к себе, ее сердце отчаянно билось.

– Беги! Спрячься за баней и жди меня. Если я… не приду, убегай. Беги в место, которое видела во сне, в Москву.

– Мама! Бежим вместе.

– Нет, пусть думают, что мы в доме. Скорее, вдруг они обошли вокруг.

Накинула на нее свою кофту, вытолкала наружу, и было слышно, как задвигает засов.

Она пригнулась за поленницей, но как будто никого: темень, кому охота лезть через забор? В доме закричала мать: «Ублюдки! Только с бабами можете воевать!». В ответ послышался мат, ее передернуло. Пригибаясь, побежала к развалившейся баньке, спряталась за ней и выглянула. От ужаса похолодело нутро.

Окна дома озарились красным, и вот уже красный язык вымахнул из-за веранды. Подожгли! Среди пьяных воплей голос матери было уже неразличим.

Ее трясло, не было сил двинуться. Будто прикованная, смотрела, как пламя охватывает дом, как столбом взвеваются искры, как размахивают руками красные от огня погромщики… И только когда страшный костер стал угасать, нашла силы тронуться с места, и стала огородами выбираться из деревни.

Так началось ее долгое путешествие – в страхе, голоде и холоде. Хорошо, что мать научила ориентироваться по солнцу: часто ходили по грибы и ягоды, чтобы продавать проезжающим. И Большую Медведицу показала, так что нетрудно было найти Полярную звезду. Если стать к ней лицом, то справа будет восток.

Ее дорога лежала на запад.

Первый день пробиралась лесом, в стороне от шоссе. Далеко уходить от него боялась, шум машин не давал заблудиться. К вечеру стал донимать голод, в кармане кофты нашелся лишь кусок черствого хлеба. И ягоды уже прошли…

Когда настали сумерки, впереди показался поселок. Хотя было страшно, решила попытать счастья: вдруг кто накормит? У окраинного дома на лавочке сидели две женщины. Поздоровалась, сказала, что отбилась от родителей, и попросила что-нибудь поесть. Женщины внимательно оглядела ее, переглянулись, но одна зашла в дом и вынесла четвертинку батона, тоже черствого. Чтобы избежать расспросов, быстро ушла и стала грызть батон на ходу.

Немного утолила голод, но все глубже запускало когти отчаяние. Люди ненавидят рогн – в следующий раз могут не покормить, а вызвать полицию, и та отвезет в приют. Как мать пыталась спасти ее от этого!

Брызнули слезы, она шла по какой-то боковой улочке, ничего не видя вокруг. Это и подвело…

Ее схватили сзади, прижав руки к бокам. На лицо накинули какую-то тряпку. Кто-то дернул за ноги так, что упала в бурьян. Уже разворачивали на спину и задирали платье.

– Не надо! – закричала она, но в рот затолкали вонючую тряпку. Попыталась укусить пальцы, однако получила такую оплеуху, что из глаз посыпались искры.

Раздался возбужденный мальчишеский голос: – Я первый! Хорошенько держите ей руки. Раздвиньте ноги. Ну, бля…

С треском сорвали трусики. В отчаянии, она выгнулась всем телом.

Вдруг руки, оттягивавшие ей ноги в разные стороны, ослабели.

– Ну, ты! – грубо сказал кто-то. – Проходи, не задерживайся. Это ведьма. Мы с ней позабавимся, а потом перережем глотку. Кому говорю, мудак?..

Что-то треснуло. По животу хлестнула волна жара, а ткань слетела с лица. Раздался отчаянный вопль. Она быстро перевернулась на бок и стала подниматься.

Рядом полыхал костер. Он не был неподвижен, а метался из стороны в сторону, издавая пронзительные вопли. Из огня выметывались руки, по ним плясало пламя – это заживо горел человек. Вот он смолк, упал бесформенной кучей, и пламя яростно загудело, пожирая его.

Она наконец встала: несколько силуэтов убегало в сумерках, а неподалеку стоял человек – темная кряжистая фигура. В отчаянии она вскинула руки, но ведь толком ничего не умеет, разве что поджечь сухую траву…

– Спокойно! – прогудел мужской голос. – Я тоже рогн. Я помогу тебе.

Руки бессильно упали, а рогн осторожно приблизился и взял за руку, прикосновение обожгло.

– Какая ты холодная. Пойдем отсюда, тебе надо теплее одеться.

Он повлек ее в сторону, где ярко горели огни. Похоже на центральную улицу: светят фонари, мигает вывеска торгового центра. Но как она войдет туда – все увидят, что она рогна, и денег нет.

– Зайдешь после меня! – приказал рогн.

Он вошел и поднял растопыренные ладони.

– Это ограбление! Я – рогн. Сожгу любого, кто посмеет мне помешать. Всем выйти из магазина!

Она вошла следом и, дрожа, стояла в стороне, пока мимо пробегали испуганные люди. Это было обычное торговое заведение: справа кое-какая одежда и предметы кухонного обихода, слева продукты. Рогн заглянул направо и подхватил рюкзак.

– Я наберу еды, – прогудел он, – а ты найди себе одежду. Потеплее, нам придется спать на земле. Своего ничего не оставляй, по следу могут пустить собак.

Он пошел мимо полок, сметая продукты в рюкзак, а она стала торопливо перебирать одежду на вешалках. Повезло, нашлось и женское белье, старые трусики так и пропали. Такого свежего и белого у нее никогда не бывало. Натянула джинсы – хоть и мешковаты, но лучше порванного платья, надела новую плотную блузку, только мамину кофту оставила. Связала старую одежду в узел и направилась к выходу.

Рогн ждал ее с рюкзаком за спиной.

– А деньги? – заикнулась она.

Рогн недобро усмехнулся: – Тебя насилуют, убивают, и ты должна им деньги? Иди сразу за мной.

Он вышел, опять подняв растопыренные пятерни. Напротив входа стоял полицейский ховер, в окнах маячили пятна лиц.

– Стойте! – раздался громовой голос. – Руки вверх!

Рогн осклабился и пошел прямо на ховер, еще выше поднимая ладони. Голубоватая змейка вылетела из них и мимолетно оплела машину.

Ховер дернулся и рванул в воздух.

– Теперь иди впереди меня, – сказал рогн. – В ту сторону. Ничего не бойся.

Двинулись. По ложбинке на спине стекал холодный пот, в любой миг их могут убить. Сзади и в самом деле раздались хлопки, но в тот же миг из темноты рвануло ослепительно-белое пламя, и грянул гром.

– Глупцы! – с презрением сказал ее спутник. – Они не потрудились узнать побольше о рогнах. На тонком плане у меня круговое зрение, и мне не обязательно наставлять ладони.

Ее трясло, еле переставляла ослабевшие ноги, но кое-как дошли до окраины. Рогн с сожалением глянул на огромный грузовик.

– Я мог бы настроить его, чтобы доехали до Москвы, но они могут нанести удар с воздуха, издалека. Придется пешком.

– Ты знаешь, куда я иду?

– Мне сказали о тебе все, что нужно. К сожалению, сами не захотели набивать мозолей. Очень надеюсь, что хоть как-то заплатят. Они не любят оставаться в долгу.

– А кто эти «они»?

– Мне не велено говорить. Когда-нибудь все узнаешь.

С дороги свернули в лес, и она стала спотыкаться о кочки.

– Ты не видишь в темноте? – ворчливо удивился рогн.

– А разве можно?

– Странно, ты должна быть очень талантлива, раз меня попросили сопровождать тебя. Представь, что из глаз исходят два лучика, освещая землю. На самом деле ты не заметишь лучей, но увидишь землю тонким зрением.

Она приостановилась. Лучики, лучики…

И в самом деле, в зеленоватом свете возникла кочка, а на ней несколько красных ягодок брусники.

– Получилось! – потрясенно сказала она.

– Ну, это цветочки, – проворчал рогн. – Но ты и в самом деле щедро одарена.

Еще долго шли в темноте, однако теперь было легче. Лес стал таинственным в зеленоватом свете, и она пару раз даже увидела каких-то животных – наверное, зайцев, – притаившихся в кустах.

Когда уже выбилась из сил, вышли на прогалину, и впереди зачернели какие-то постройки.

– Наверное, дачный поселок, – сказал рогн. – Все заброшено. Здесь сможем поспать.

Устроились в дачке. Рогн моментально разжег огонь в очаге перед верандой, вскипятил чайник. «Надо будет взять его с собой», – пробурчал он. Тушенка, чай с пирожными – давно не пробовала такой вкуснятины. Спать устроились в комнате: она в глубине на диване, рогн у входа. Никак не могла заснуть, прислушиваясь к рогну. Было жутковато, рядом чужой мужчина.

– Не бойся, – прогудел рогн. – У меня есть гордость, я никогда не трону женщину. Они нуждаются в помощи от мужчин.

Стала расслабляться и наконец заснула…

Они шли две недели, избегая деревень и поселков, но один раз пришлось зайти в магазин. На выходе снова ожидала полиция, однако теперь не посмела вмешиваться.

– Готовят теплую встречу, – хмуро сказал рогн. – Ничего, прорвемся.

Начались пригороды, и шли в основном ночью. Мест для ночлега хватало. «Промышленные зоны вокруг Москвы заброшены, – пояснил рогн, – и жилье здесь пустует».

Последнюю ночь отсыпались.

– Пойдем при свете дня, – сказал рогн. – Вокруг города забор из колючей проволоки под напряжением. Электричество я могу вырубить, но нужны кусачки, да и работа займет час или два. Все равно успеют подъехать по сигналу тревоги. Пойдем через проход, они оставили несколько для каких-то своих целей.

– Страшно, – вздохнула она. Хотя скорей бы конец: ноги болят, и вообще чувствует себя как избитая.

– А может, бросишь эту затею? – спросил рогн. – Ну, насчет храма. Поживешь в моей деревне, а через несколько лет мы поженимся. У нас должны быть замечательные дети.

Несмотря на страх, она фыркнула:

– Даже подумать противно. Мужики пьют, колотят своих жен, воняют… – тут она спохватилась: – Извини, я не про тебя.

Рогн вздохнул, но ничего не сказал. Впереди показалась какая-то насыпь, а за ней высотные здания.

– Бывшая кольцевая автодорога, – сказал рогн. – Идем по шоссе, не скрываясь, вон к тому туннелю.

Она едва волочила ноги – наверное, жалкое зрелище со стороны. Одна бы вообще не дошла. Виднелись какие-то серые машины и люди возле них.

– Блокпост, – сообщил рогн. – Не останавливайся, иди сразу за мной.

Стало видно, что люди вооружены. Несколько направились навстречу. Рогн приподнял ладони.

– Надеются взять живыми, – прорычал он, – иначе бы открыли огонь. Ничего, с этим я тоже справлюсь…

Вдруг люди почему-то замешкались, а потом стали бросать оружие. Рогн вгляделся, и тоже опустил ладони.

– А ты, оказывается, важная персона, – со смешком сказал он.

Люди расступались, что-то черное двигалось между ними. Вот оно неуловимо приблизилось, и…

Черный огромный пес толкнул ее носом в грудь.

Она даже не испугалась. Чем-то домашним повеяло от чудовищного пса, она невольно протянула руку и почесала его за ухом. Тот заворчал, и хотя что-то содрогнулось внутри, ощущение покоя и безопасности не проходило.

– Надо же! – удивился рогн. – В жизни бы не осмелился погладить такую зверюгу.

Они тронулись дальше – втроем, пес посередине.

Люди, все в военной форме, отступали в стороны. Двое торопливо откатывали заграждение. Лица бледные, оружие валяется на земле. Только раз пес грозно рыкнул, и даже у нее по спине пробежал холодок, а люди в форме постыдно затряслись.

Так, охраняемые черным псом, они вступили в заброшенную Москву.

Сзади люди подождали, а потом стали подбирать оружие. Один покачал в руке винтовку:

– Господин лейтенант, я вполне мог снять их, когда были еще далеко.

– Болван! Эти псы каким-то образом движутся вне времени. Он порвал бы нас всех за долю секунды. Ничего, из Москвы они не выходят, а рогной больше, рогной меньше, какая разница…

Селина очнулась. За несколько мгновений она пережила недели тягот и горя. Теперь время будет послушно разворачиваться и свертываться перед ней, да и ко многому придется привыкать. Она вгляделась в девочку: все верно, впервые имя будет начинаться не на «с».

– Подойди ближе… Эсмеральда!

Девочка вздрогнула:

– Это мое новое имя?

– Да. Ты можешь сохранить прежнее, но здесь тебя будут звать Эсмеральда. Это от испанского слова «изумруд».

– Мне оно нравится, – прошептала девочка.

– Ты касалась Огненного цветка, когда приносила обет?

– Мне позволили только приблизить ладонь. Было очень приятно, словно волны тепла…

– Протяни в огонь палец. Немедленно отдерни, если почувствуешь боль.

Девочка боязливо коснулась пламени, потом погрузила в него весь палец. На губах появилась робкая улыбка, но быстро сменилась радостной.

– Хорошо, теперь погрузи всю кисть. Что теперь?

– Это чудесно! Я чувствую…

– Я знаю, что ты чувствуешь. Об этом не говорят… Раздевайся!

Девочка глянула удивленно.

– Цветок не отверг тебя, и мы рискнем. Для тебя это возможно потому, что с тобой буду я. В первый раз пламя должно пронизать каждую клеточку твоего тела, не встречая помех.

Девочка помедлила, а потом начала раздеваться. Селина вздохнула: тело худенькое, да еще застарелые рубцы на спине.

– Ты должна знать, что можешь умереть, когда пламя Огненного мира пронзит твое сердце. Но тогда вместе с тобой умру и я. Думаю, мы выживем. Не боишься?

– Н-нет, – прошептала девочка.

Селина вступила в пламя и протянула к девочке руки, по ним побежали волны голубого и фиолетового света.

– Держись за мои руки и иди ко мне, Эсмеральда! Если будут неприятные ощущения, сразу выйди из пламени.

Девочка стиснула ее руки и ступила в огонь. В зале упала звенящая тишина. Они стояли вплотную друг к другу, и Селину обтекал синеватый свет, а девочку изумрудный. Вдруг эти цвета соединились в изысканном танце, и Селина тоже сделала несколько оборотов, кружа девочку вокруг себя. Потом резко вышла из Цветка, и девочка почти повисла у нее на руках.

– Все хорошо, – прошептала Селина. – Теперь Цветок знает тебя. Иногда приходи поиграть с ним, но не спеши. Много времени пройдет, пока ты тоже станешь Танцующей в пламени. – Она повернулась к хранительницам: – Пусть ей помогут одеться. Дайте пить… Чуть потерпи, Эсмеральда. Скоро тебя отведут отдохнуть.

Она постояла, глядя, как девочку одевают и подносят воды. Зубы выбивали мелкую дробь о край стакана.

– Придерживайте ее, – сказала Селина. – Прими подарок, Эсмеральда.

Она сняла с себя изумруд и повесила цепочку на шею девочки.

– Ты носишь имя этого камня, и он по праву твой. Храни его, но пока не надевай. К сожалению, я не могу остаться с тобой. Но я буду приходить во снах, которые не просто сны. Я расскажу об этом изумруде, и о других чудесных вещах. Мы будем много гулять вместе. Не побоишься меня?

– Нет, леди Селина. Вы теперь для меня… как мать.

Селина отвернулась, смахивая слезу.

– До свидания, Эсмеральда… Отведите ее отдыхать, и три дня давайте только легкую пищу. И, пожалуйста, уйдите все. Пусть останутся только хранительницы.

Она подождала, пока женщины, кланяясь, уходят. Возбужденно щебеча, выпорхнули юные рогны. Селина повернулась к хранительницам:

– Простите, что все случилось так быстро. Эсмеральда необыкновенно одарена, а у меня больше не будет случая. Не мешайте ей приходить к Цветку и пытаться танцевать в нем. Но строго контролируйте, чтобы не переутомлялась. Учите ее всему. Не облегчайте положенных трудов – та, кому суждено властвовать, должна уметь подчиняться. Пройдет десять или пятнадцать лет, и вы почувствуете, что она готова. Тогда пригласите священников из храмов Солнца мира и Христа Спасителя, и проведите посвящение. У вас снова появится Наставница, наверное последняя в этом эоне.

Она вздохнула: – Не знаю, увидимся ли мы снова. Но если понадобится, я буду говорить через Эсмеральду.

– Вы отправляетесь за мужем, госпожа Селина?

– Да. И да пребудет с вами Предвечный свет.

Глайдер вышел из точки перехода на обширной площади: справа и слева недостроенные здания, а впереди громоздкое сооружение из сталепласта и невидимых обычному глазу энергетических полей.

– Внушительно, – сказала Селина. – Хотя не особенно элегантно. По-моему, нас приветствуют.

– Залпами из станнеров, – ответил глайдер. – Уже с десяток стрелявших сами валяются без сознания.

– Сможешь и дальше меня прикрывать?

– Госпожа Селина, мне указали защищать вас так же, как госпожу Ассоль.

Уже и тут она «госпожа», вести распространяются мгновенно.

– Хватит до входа во дворец, не хочу то и дело отвлекаться. Дальше я сама. Приземлись на некотором расстоянии от входа.

Глайдер вздрогнул. У одного из недостроенных зданий полыхнуло белое пламя, раздался грохот, и в воздух полетели обломки.

– А это уже излучатель, – сообщил глайдер. – Пришлось отразить довольно большую мощность.

– Похоже, им придется начинать стройку заново, – сказала Селина. – Садимся.

Глайдер мягко опустился на черно-зеркальные плиты. Шпили дворца отражался в них, словно в сумрачном озере.

– За образец взят Исейон, – заметила Селина, – хотя подданные не будут знать об этом. Верно говорят, что дьявол – обезьяна Бога.

Она вышла и не спеша направилась к дверям. Должна эффектно выглядеть – в огненно-красном платье на черных плитах, но синее она получила право надевать только теперь… Больше не стреляли, однако будто из-под земли появились три человека и побежали к ней. Селина остановилась. Трое тоже перешли на шаг. Впереди, судя по ауре власти, офицер, сзади топают двое с оружием. Варварское, огнестрельное.