Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 346 (всего у книги 349 страниц)

– Если это нужно для Тины, – без особой радости сказал тот.

– Что ж, полдела сделано. Остается уговорить какую-нибудь старшую рогну. Их мало осталось, почти все уже просветлили свою карму.

– Где мы будем искать ее? – спросила Тина.

– Зачем? Старшие рогны свободны от уз пространства и тела. Попробую позвать.

Леди Селина чуть прикрыла глаза. Один угол комнаты вдруг стал наполняться серостью. Поблек утренний свет, будто выцвели обои на стенах, и вот в углу стало почти темно. Промозглый холод потек оттуда, а следом выступила какая-то тень. Тина вздрогнула, ледяные мурашки поползли по спине.

Женщина. Изможденное серое лицо, неопрятные космы волос, блекло-голубые глаза. В черном глухом плаще, и от нее струятся холод и страх. Леди Селина привстала:

– Приветствую тебя… Эльвира.[132]132
  Эльвира (исп.) – та, которая оберегает, защищает


[Закрыть]

Женщина слегка поклонилась: – Благодарю за имя и приветствую тебя, госпожа Селайна. – Голос будто скрежетал по ржавому железу.

Леди Селина глянула на Тину с Никитой: – Извините, мы поговорим на безмолвном языке рогн. Мне нужно рассказать о вас и вашей задаче. Потом перейду на обычный язык.

Наступило молчание, однако Тина будто слышала краем уха какой-то шепоток. Но вот Эльвира глянула прямо на нее, и сделалось еще холоднее, зубы чуть не выбивали дробь.

– Девчонка не безнадежна, хотя страшно запущена, – голос звучал как шипение. – Но я так поняла, что ее будет сопровождать мужчина?

– Да, – кивнула леди Селина. – Ты знаешь, что иначе она обретет лишь часть своей силы.

– Мне это не нравится, – слова будто скребли по нервам. – Жить рядом с парочкой любовников и слушать, как они возятся в постели?

Пожалуй впервые на лице леди Селины появилась растерянность, а щеки Тины загорелись – наверное, стали пунцовыми.

– Извините, госпожа Эльвира. – неожиданно вступил Никита. – Мы хотим пожениться, но никак не выходит, всё приходится бегать.

– Я не госпожа, – буркнула женщина и покосилась на леди Селину. – Это она госпожа. Но так и быть, молодоженам я согласна помочь, пусть это будет свадебный подарок. Хотя вас ожидает своеобразное свадебное путешествие. Ладно, сообщите госпоже Селине, когда будете готовы.

– Спасибо… – начал Никита, но Эльвира уже исчезла, только порыв холодного ветра устремился в угол.

Леди Селина покачала головой:

– Постарайтесь привыкнуть, у старших рогн тяжкий нрав. А ты молодец, Никита, сразу сообразил, как ее умаслить. Заодно и Тина получила предложение… – Она вдруг рассмеялась и приложила к глазам платочек. – Не принимайте на свой счет, я просто вспомнила, как сама выходила замуж. Тоже было неожиданно.

– Извини, Тина, что я так брякнул, – сказал Никита, – тебя не спросил. Ты согласна выйти за меня?

Ей предлагают выйти замуж? Чудно, никогда об этом не думала. Но ей хорошо с Никитой. Только… однако она заставила себя не думать об этом.

– А что мне еще остается? Согласна.

– Не слышу особого энтузиазма, – прокомментировала леди Селина. – Ну, как раньше говорили – стерпится, слюбится. Перспективы у вас неплохие.

– Где здесь можно зарегистрировать брак, госпожа Селина? – спросил Никита.

– Обращайтесь ко мне по-прежнему, «леди Селина». Госпожа я только для тех, кто знает, что это значит. А зарегистрировать… Официальных терминалов у нас нет, придется в церкви. У нас их несколько, в поселении собралась разная публика. Только храма Трехликого нет.

– А вы какую посоветуете, леди Селина?

– Обычно для молодых пар испрашивают благословение у Христа и Матери-земли. Изредка, у Предвечного света, но вам это рано. Единая христианская церковь вполне подойдет, вы проезжали мимо. Только там довольно консервативный священник, предпочитает православный обряд. Ты крещена, Тина?

– Да, родители окрестили совсем маленькой. Но в приюте церкви не было, лишь часовня Мадоса.

Леди Селина повернулась к Никите: – С тобой, наверное, сложнее?

– Вовсе нет. На той планете тоже есть храмы Планетарного логоса, он свой для каждой обитаемой планеты. Только имя у них другое, не Христос – тех, кто возвращается, просили его не называть. И обряд зовется иначе, там Планетарный логос не был распят на кресте. Но суть та же, и всех детей, меня тоже, приносили в такой храм.

– Ну и ну, – удивилась леди Селина. – Счастливая цивилизация, это мы хватили горя через край. К сожалению, я мало знаю о дальних мирах. Только думаю, священнику это покажется странным: какой-то Планетарный логос, мир в пятидесяти световых годах от Земли… Скорее всего, он захочет тебя окрестить. Если понадобится, позовите нас.

– Как, леди Селина? Мой телефон здесь не работает.

Леди Селина лукаво улыбнулась: – Тина, постарайся, ты уже отдохнула. Я дам тебе урок перед тем, как поедете.

– Сейчас и поедем, – сказал Никита, – незачем откладывать. Но если договоримся, надо Тину одеть поприличнее.

– Ах да! – рассмеялась леди Селина. – У меня-то было припасено белое платье, хотя для другого случая, а у бедной Тины вообще ничего. Тогда сделаем по-другому. Ты, Никита, поезжай в церковь, а я с Тиной по магазинам. Это в городе, около часа лёту.

– Это не тот город, через который мы проходили? – озабоченно спросил Никита.

– Нет, столица автономии – Барнаул. Я думаю, там таких безобразий пока не творится. И есть ювелирные магазины.

– Тогда возьмите это, леди Селина. – Никита достал подаренный бумажник. – Лорд Кайлит сказал, что если в названии магазина есть такая буква «К», то могут обслужить в долг. А то не знаю, хватит ли на золотые кольца?

Леди Селина взяла бумажник: – Золото Тине нельзя, вам придется обойтись платиновыми. А такой магазин есть, туда и наведаемся. Денег у меня хватает, но к Тине отнесутся совсем по-другому. Да, надень кольцо с бирюзой на минутку, оно адаптируется к твоему пальцу, и я смогу снять размер…

Ей устроили праздник! Долетели до Барнаула, приземлились на окраине и взяли ховер. Сначала наведались в ювелирный. «Золото, платина, драгоценные камни» – и «к» была точь в точь, как на бумажнике. Увидев его, продавец уважительно поклонился и вызвал хозяина. Тот провел в небольшой кабинет, и дальше бегать уже не пришлось: ей подобрали кольцо, а еще принесли жемчужное ожерелье – такое красивое, что у нее навернулись слезы! Леди Селина выбрала кольцо и для Никиты.

Потом отправились в универмаг: новое белье, белое платье для венчания, и обычное нарядное, которое леди Селина попросила уже не снимать. Еще посоветовала трикотажное, подобрали меховую шубку, красивые туфли и платок. На робкий вопрос – сколько же все это стоит? – леди Селина только рассмеялась: —Надо тратить деньги, пока они еще ходят. Мой муж был миллиардером, и у нас кое-что осталось.

Им уложили обновы в ховер, а потом леди Селина приказала ехать в ресторан. Кушали, поглядывая на реку в белых берегах. Вдруг леди Селина поскучнела.

– Не дают расслабиться. Доедай мороженое, Тина, надо скорее к глайдеру.

Там переложили покупки из ховера, леди Селина не стала трогать штурвал, но глайдер стремительно пошел вверх.

«Илья, приготовься к отдаче энергии!». Слова прозвучали так ясно, что Тина глянула на леди Селину, но губы у той было плотно сжаты. Она усмехнулась:

– Услышала? Я использовала безмолвную речь рогн, но посыл такой силы, что дошел и до тебя. Ничего, скоро тоже научишься. А теперь не отвлекай меня.

Глайдер завис: белая равнина и прямоугольники городских кварталов внизу, темная извилистая лента реки впереди. Вдруг у горизонта показалось несколько пятнышек. Всё ближе и ближе – какие-то диски.

– Транспортные ховеры легиона, – пояснила леди Селина. И вдруг заговорила громче: – Летательные аппараты к северу от Барнаула! Немедленно обозначьте свои намерения.

Помолчала.

– Неопознанные летательные аппараты! Совершите посадку, не пересекая городской черты, иначе будете уничтожены.

Диски продолжили полет, вырастая на глазах, но один повернул к ним. Вдруг из него ударил ослепительно-белый луч. Их глайдер будто оделся пламенем, а Тину пробрал озноб: по ним стреляют?

– Ну что же, – спокойно произнесла леди Селина, – намерения понятны.

А следом от них ударила молния. На миг земля сделалась черной, а небо призрачно-голубым. Диск уже казался размером с дом, и вдруг он разлетелся на куски, которые стали падать, оставляя чадные следы. Тина будто попала в сердце неистовой грозы: ослепительная вспышка – тьма, вспышка – тьма. По ушам бил непрестанный гром.

Вдруг все стихло. В воздухе повисли дымные колонны, а диск остался только один – он прекратил двигаться и висел неподвижно. В кабину проник резкий запах озона.

– Там были люди? – спросила потрясенная Тина, и показалось, будто она шепчет.

– Только в этом, – невозмутимо сказала леди Селина. – В остальных хэ-ути. – И, громче: – Неопознанный летательный аппарат, немедленно отзовитесь, иначе тоже будете уничтожены.

Как будто прислушалась: – А, это ты, Сувор? За грязную работу взялся, я было составила о тебе лучшее мнение… – Последовала пауза. – Не отпирайся, я знаю, зачем вы здесь. Видела, что было в Петербурге и в других местах. Сейчас вам не повезло, тут оказалась я. – Еще пауза. – Всё, убирайся. И передавай теплый привет Мадосу.

Диск повернулся вокруг оси и начал удаляться.

– Если бы там не было людей, – невесело сказала леди Селина, – я бы уничтожила и его. Хотя эти из легиона, на них лежит несмываемая печать зла.

– А что они хотели сделать с жителями города?

– Часть убить, ты это видела в обители Никиты. Часть – отвезти или загнать в питомник.

– Что за питомник?

– Тина ты хочешь знать все ответы сразу. Не спеши, у тебя еще свадьба впереди. Жители должны быть признательны тебе, иначе я не оказалась бы в городе.

Глайдер повернулся и заскользил туда, где гряда высоких облаков обозначала Алтайские горы. Но Тина не могла угомониться.

– Что должны подумать горожане? Полнеба в дыму, а грохот наверное разносился на километры.

– Навесят власти какую-нибудь лапшу на уши, – рассеянно сказала леди Селина.

– Чего?

Леди Селина улыбнулась: – То есть, наврут. Я нахваталась старинных словечек от мужа, он родился на сто лет раньше меня. Ну, примерно, как твой Никита. А жители… проглотят эту лапшу и вернутся к любимым занятиям: трахаться, потреблять наркотики, и гнаться за все новыми развлечениями. Не так уж востребованы оказались наши убежища.

Тина помолчала. Нет, удержаться невозможно.

– Но как вы это сделали? У меня от маленького разряда чуть не обгорели руки. А тут были целые моря пламени. Да еще сквозь лобовое стекло.

Леди Селина глянула на нее: – Ладно, тебе все равно надо начинать.

Тину передернуло, но леди Селина видимо не заметила: – Пламя рождается не в руках. Я даю пространственному огню возможность проявиться в определенной точке пространства, и она может быть, где угодно. Потом канализирую эту энергию в нужном направлении. Конечно, делаю всё в тонком теле, ты пока не можешь увидеть его. Так что твоя первая задача – научиться видеть. Поэтому и нужен тот мир: интенсивность энергий так велика, что органы твоего тонкого тела активируются принудительно.

– Я… не сгорю там, леди Селина?

– Пятьдесят на пятьдесят. Лучше бы предварительные тренировки, но в щадящем режиме это займет годы. Мне страшно, Тина. Я бросаю тебя в океан пламени, а ты даже не умеешь плавать. Никогда бы не сделала этого, если не согласилась Эльвира. Она была могучей рогной, но… Впрочем, не буду касаться личной кармы.

Помолчали, Тиной стала овладевать дремота. И в самом деле заснула, проснулась от толчка при посадке. Они были уже в селении, около церкви. Тина непривычно повязала платок, купленный в Барнауле, и вышли.

В церкви народу не было, Никита сидел на скамейке с обмотанной головой. В ответ на вопросительный взгляд Тины улыбнулся:

– Все-таки окрестили. Священник сам был восприемником, так что больше никто не понадобился. Прочитал молитвы и три раза окунул с головой.

Подошел священник, молодой и чернобородый. Сразу предложил Тине исповедоваться перед завтрашним венчанием, это можно было сделать прямо сейчас. Ее бросило в жар: никогда не исповедовалась, да и как рассказывать о том, ужасном? Леди Селина пристально поглядела на нее и, подойдя к священнику, прошептала что-то на ухо. Тот кивнул, а леди Селина так же на ухо шепнула Тине: «Ты исповедуешься мне. Я предстою Извечному свету, и для женщин у меня есть такое право».

– Хорошо, – глухо сказала Тина.

Дома она развесила наряды, потерлась щекой о меховую шубку (никогда не имела такой роскоши), и с тяжелым сердцем пошла к леди Селине. Обычная комната, только удивительно красивые искусственные цветы. Леди Селина указала на стул рядом с собой.

– Садись, Тина. Смысл исповеди – очистить душу, потому что иначе невозможно общение с высшими мирами. Ты должна рассказать обо всем плохом, что делала или только подумала. И это не я прощаю грехи, я лишь свидетельница, что ты хочешь очиститься от них.

Но она не может рассказать об этом, даже леди Селине!

– А если это сделала не я, а со мной сделали?! – она сорвалась на крик, из глаз брызнули слезы.

Леди Селина помолчала. – Спокойнее, Тина. Завтра это станет невозможным, но сегодня вечером я еще могу быть твоей Наставницей. Ты желаешь этого?

И что с того? Хотя… вдруг это поможет? Она грязная, она осквернена, а еще собирается замуж за Никиту.

– Да, – сказала она, будто кидаясь в воду.

– Мы с тобой едины, ты и я! – Голос леди Селины прозвучал очень ясно, и так же ясно было, что звучит только в ее голове. – Больше ничего не говори, мы в свете Предвечном.

Она снова в светоносном океане, среди цветов и радуг. События ее жизни проходят, как на экране. Она видит даже ту сцену. Как смешон полуголый директор, с выпученными глазами и с раззявленным в крике лицом. Как смешны эти похотливые пыхтящие мужики. И ее не осуждают, она купается в волнах любви и сочувствия!.. Но вот и другие эпизоды, о многих она забыла, а тут показаны крупным планом – это те, где уже она вела себя нехорошо. Однако ее лишь будто с юмором укоряют – больше так не делай… И опять проходят то ли миги, то ли часы и дни. Наконец она выныривает, вся в слезах и с сожалением об утраченном рае.

У леди Селины на глазах тоже блестят слезы. Она обнимает Тину и некоторое время они сидят молча. Наконец леди Селина отодвигается.

– Твои грехи разрешены, и ты чиста, Тина. К сожалению, темное в нашей душе иногда пробуждается. Бойся соблазна отомстить, в твоих силах уничтожить обидчиков, но одновременно ты разрушишь и то, что тебе дорого. Обещаешь стараться?

Как же трудно это сказать!

– Я попробую, – глухо говорит она. И добавляет: – А это… всё потому, что вы танцевали в Огненном цветке?

– Да. Это танец на грани смерти, но приносит небывалый восторг. Возможно, этот праздник ждет и тебя. Однако не будем заглядывать в будущее, оно пока не определено. Праздник у тебя уже завтра…

Может и праздник, но очень утомительный. О ней договорились в парикмахерской, и потом она полюбовалась на себя в зеркале: красивая прическа, белое платье, платиновый крестик (леди Селина и о нем не забыла)… Бедная Вероника, у нее всего этого не будет. Служба была длинной, с малопонятным церковным пением: священник надел кольца, подтвердили намерение вступить в брак («имам, отче…), а когда над головами держали венцы, и священник сравнил венцы брачные с венцами мученическими, она чуть не фыркнула – и тут мучения? – но удержалась. Потом, троекратно меняясь, выпили с Никитой чашу вина, усталость немного отступила, и наконец церемония закончилась. Праздничный обед был устроен в столовой поселка, тут постаралась Марфа и официантки. Гостей, конечно, не знала, их называла сидящая рядом леди Селина. Видимо, она же позаботилась о приглашениях, и было приятно: Тину словно принимали в большую семью.

Наконец все разошлись и разъехались, на улице стояли синие сумерки. Вернулись домой. Войдя в коридор, Тина вздрогнула: посередине стояла фигура в черном плаще.

– Поздравляю с законным браком, – скрипуче сказала Эльвира. – Подумалось мне, что не стоит откладывать ваше свадебное путешествие. Еще разнежитесь, а это ни к чему.

Тина возмущенно глянула на леди Селину: им что, отправляться прямо сейчас? Та еле заметно пожала плечами:

– Переодевайся, Тина. Я подыщу комбинезон твоего размера, он непромокаем и хорошо сохраняет тепло. И Никите тоже. Вещи и одежду можете оставить в своей комнате, по времени нашего мира вы будете отсутствовать всего пару недель.

А по времени того? Но похоже, леди Селина тоже не очень рада, а вот с Эльвирой действительно придется помучаться.

– Никита, – сказал муж леди Селины (Тина и забыла о нем), – я соберу тебе рюкзак. Продукты на первое время, соли побольше, спички, мыло.

Поднялись в свою комнату, Тина с тяжелым сердцем сняла свадебное платье и повесила в шкаф. Накинула халатик, а вскоре явилась леди Селина – с таким же комбинезоном, как был на ней утром.

– Ожерелье оставь, – сказала она, – а насчет колечка с бирюзой не знаю.

– Возьму, – хмуро сказала Тина. Только обрадовалась украшениям, и сразу всего лишиться?

– Внизу я оставила сумку с постельным бельем, это пускай Никита тащит.

Она переоделась за ширмой – вроде комбинезон удобный, – со вздохом оглядела комнату и спустились. Никита был уже внизу, в таком же комбинезоне, с рюкзаком и сумкой у ног.

– Мы полетим куда-то? – спросил он.

– Зачем? – скрипуче отозвалась Эльвира (так и продолжала стоять). – Где госпожа Селина, там и точка перехода. Только выйдем во двор.

Вышли: легкий морозец, в темно-синем небе уже появились звезды.

– Ну, – сказала леди Селина, – ни пуха вам, ни пера.

Среди звезд возник жемчужный столп и внезапно будто трепетными крыльями охватил полнеба. Леди Селина подняла руки, по ним заструился голубой свет. – Я, Селайна, приветствую тебя, мир вечного пламени!

И в жемчужном сиянии потонуло все вокруг.

Тошнота, перебои сердца. Она невесома, под ногами нет опоры, постепенно сгущается сумрак. Вдруг голубая молния вспыхивает впереди и доносится тяжкий удар грома. Тина чуть не падает – каблуки ударяются о землю, а тело наливается привычным весом. Становится что-то видно.

Перед нею сумрачная равнина, позади смутно видится холм, небо затянуть тучами. Непохоже на мир пламени. Справа стоит Эльвира – ее плащ очень уместен на фоне мрачного пейзажа, а слева Никита с рюкзаком за плечами. Прямо как туристы, в приюте изредка устраивали походы.

– Скорее к пещере, – сказала Эльвира. – Нам повезло, сейчас как раз вечернее затишье.

Она повернулась и поспешила к холму, где виднелось темное пятно. Тина пошла следом, на щеки стали падать холодные капли дожди. Пятно оказалось входом в пещеру, справа какая-то загородка из камней. Вход прикрывало что-то вроде одеяла, внутри темно, но вот загорелся голубоватый свет. Эльвира выпрямилась от грубо сколоченного стола, на котором светился какой-то кристалл.

– Днем надо выносить наружу, – ворчливо сказала она. – чтобы зарядился энергией.

Кроме стола, в пещере несколько табуреток, а на полу какие-то неопрятные кучи. Сердце сжалось: и здесь они будут жить?

– Бросай вещи, – сказала Эльвира Никите, – возьми эти фляги, я покажу, где родник. Скорее.

Они вышли, снаружи донесся раскат грома. Тина огляделась: у стены сложен очаг из камней, на грубой полке кое-какая посуда. Еще рукомойник (в приюте висел такой в огороде) и таз.

Она села на табурет – сердце почему-то бьется неровно, а по телу будто пробегают иголки. Вернулась Эльвира с Никитой. Тина моргнула: силуэт Эльвиры темен, но по контуру словно очерчен красным. Фигура Никиты тоже обведена, только лиловым.

– Вы будто светитесь. – хрипловато сказала она.

– Увидела ауру? – отзывается Эльвира. – Просыпается тонкое зрение. Ты бы на себя посмотрела, такого алого пламени я в жизни не видела. Прямо алая леди.

Тина облизнула пересохшие губы: да, ее бока и ноги словно очерчены алым. Раскаты грома раздавались все чаще.

– Завтра начну с тобой заниматься, – сказала Эльвира. – Никита, у тебя тоже много дел. Нужно собрать коз, они разбежались и возможно половина погибла, а Тину надо поить козьим молоком. Нужно привести в порядок огород, наверное зарос сорняками. Нужно пополнить запас дров. Тут вообще не хватает мужских рук, но мужчин здесь никогда не бывало. Ночью не выходите наружу, гранитный массив защищает от молний. Я устроюсь в пещерке рядом.

– Куда вы? – слабо возразила Тина. – Оставайтесь здесь.

Эльвира хрипло рассмеялась: – У вас же брачная ночь. Только меня не хватало, старой карги.

Она откинула завесу от входа, и Никита сорвался с места: – Я провожу.

Быстро вернулся, а снаружи уже непрестанно грохотало. Зарницы вспыхивали ежесекундно: голубые, зеленые, алые. Тело откликалось мелкой дрожью.

– Там просто каменная нора, – Никита почти кричал. – Не знаю, как в ней спать.

– А нам? – она не сдержала не то смех, не то рыдание. – Брачная ночь посреди молний!

Тут же постаралась взять себя в руки, не хватает истерики. Надо обустроиться, создать хоть какой уют. Кучи на полу оказались изо мха, на них лежало несколько матрасов, тоже набитых мхом, и такие же подушки. Тина порылась в сумке, которую приволок Никита: два теплых пледа, простыни и наволочки, полотенца. Получилось устроить вполне сносную постель. По белым подушкам плясали цветные сполохи.

Никита пробовал развести огонь в очаге, но вскоре оставил попытки.

– А то напущу дыма. Завтра надо поглядеть, что с трубой, пока обойдемся без чая. Вода тут вкусная.

– Ты и в походы ходил?

– Ну да, с родителями. На той планете обширные зоны оставлены заповедными.

– А я нигде не была, – пожаловалась Тина.

Пошарила по углам – похоже, вместо туалета полагалось ведро. Она еще помедлила и начала раздеваться. Никита глядел, и она постаралась преодолеть неловкость: должен же он увидеть ее нагой.

– Ты красивая, – сказал Никита немного хрипло. – Похожа на мальчика, но вся гладкая и соблазнительная.

Она юркнула под плед. – Ты и раньше, у костра, видел меня голой. А вот я тебя нет. Я вообще не…

Она замолчала: видела уже голых мужиков, как бы опять не накатило то отвращение. Никита не обратил внимания на ее заминку и тоже стал раздеваться. Вид забавный и не вызывает отвращения, а возбуждает. Вот он скользнул под плед и обнял ее.

И снова ощущение, что так и должно быть: ее тело удивительно совпало с другим, мужским телом. Никита стал целовать ее, и было приятно, словно ела изумительно вкусный торт. Вскоре, похоже, не утерпел и вошел в нее – долгое восхитительное скольжение, пока с силой не уперся в нее. По ее телу пробежало содрогание, и ему ответил оглушительный удар грома.

Никита задвигался, и она приподнималась вслед, боясь выпустить его из себя, боясь потерять это ощущение блаженной полноты внутри. Молнии вспыхивали уже непрерывно, очерчивая края завесы белым огнем, вырывая из темноты и снова погружая во мрак внутренность пещеры. Непрерывно гремел и гром, гася оставшиеся мысли, наполняя тело исступлением, о котором и не подозревала. Она впилась в ягодицы Никиты, и только это еще связывало ее с чем-то вовне – она была уже вне себя, вне мира. Вдруг будто неистово яркая молния ударила в средоточие бедер и электрическим разрядом пронизала все тело. Она закричала, изо всех сил втискивая Никиту в себя, и провалилась в некую пустоту…

Будто стеклянистая гладь океана, освещенная безмолвными вспышками молний. Ее покачивает, ее уносит в безмятежный покой.

Лон Метельский. Петербург

Голова кружилась, тошнило, во рту была горечь – похоже, недавно блевал. Приоткрыл глаза: мокрый асфальт, и рядом навалено несколько тел. Одно лежит прямо на его руке, она онемела, с трудом вытащил ее. Пальцы стиснуты на каком-то предмете… ах да, это „Смит-и-Вессон“.

С трудом сел: вокруг была словно загородка из нескольких тел, и наверное недавно он выглядел таким же безжизненным, как они. Обрывками стала возвращаться память. Диски с конусами голубого света, уходящая Хельга, белые фигуры…. По улице разбросаны трупы, живых людей не видно, везде лужи крови. Похоже, и его сочли мертвым. Почему такая бойня? Что с Хельгой?

Он начал вставать, но одумался. Сунул руку в карман, нащупал патроны для револьвера и перезарядил его. Потом, преодолевая тошноту, встал на колени, перевернул несколько тел, и все-таки нашел станнер.

„Сивилла, что со мной? Где Хельга?“

„Ты выходишь из шока, Лон, но функции мозга еще нестабильны. Я простимулировала твою нервную систему. Ни с Хельгой, ни с Кводрионом связи нет. Даже городской информационный канал прекратил вещание“.

„То есть, вообще нет связи?“

„Вдоль улицы проложены инфо-кабели, но они мертвы. Трансмиттер глайдера доступен, однако и у него нет внешней связи. Что-то глушит электромагнитные сигналы уже на небольшом удалении“.

Опять стасис-поле, какой-то другой вариант? Метельский потряс головой: нужна связь, хоть с кем-то… Постой, „Сивилла“ ведь сообщила о прибытии на станцию Петербург-товарная!

„Сивилла, а как ты узнала, куда мы прибыли“?»

«Это было оповещение сети управления движением по Трансполярной магистрали… Ох, Лон, какая же я глупая без контакта с Кводрионом! Каждая магистраль имеет отдельную сеть, где идет обмен информацией в гигацерцовом диапазоне, и все объединены в транспортном секторе Кводриона. Больше никто не может управлять столь сложной системой. Однако передача сигнала возможна лишь в непосредственной близости к железной дороге».

«Возвращаемся к ней».

Он встал (ноги не очень держали) и на полусогнутых пошел к глайдеру – к счастью, тот стоял за углом и был цел. Метельский с облегчением сел за штурвал, и ворон беспокойно зашевелился.

– Мунин, я опять потерял твою хозяйку. Снова будем искать.

Он повел глайдер обратно к станции – не захотелось снова преодолевать ограду, и поставил глайдер вплотную к ней.

«Лон, есть контакт! Мы вошли в периметр обнаружения, и через станционный ИИ возможен выход на Кводрион».

«Он в курсе, что происходит в Петербурге?»

«Нет, он отрезан от всех местных ИИ, кроме отвечающих за транспорт».

Ну и что делать? Как узнать, где может быть Хельга? Вполне вероятно, ее увезли на одном из транспортных ховеров, но как выяснить, куда они полетели?.. Вот оно! «Кводрион», как ни в чем ни бывало, продолжает контролировать транспорт. Для кого-то главное – блокировать связь для людей, а контроль движения пускай работает. Эразм говорил, что десятки узлов глайдеров и ховеров находятся под постоянным внешним контролем…

«Сивилла, может Кводрион сообщить информацию о трассах полета больших транспортных ховеров на восточной окраине Петербурга в недавнее время?»

«Выдать в виде карты?»

«Да, пожалуйста, на лобовое стекло».

Сердце забилось чаще, неужели получится?

На лобовом стекле возникла карта: городские кварталы, лента Невы, какие-то голубые линии.

«Голубые линии, это трассы ховеров, Лон».

«Показать только обратные, из города».

Число линий уменьшилось: пять брали начало недалеко от Невы, пересекали ее и поворачивали на север. Три заканчивались на окраине города, а две уходили за городскую черту.

«Уменьшить масштаб».

За городом другая застройка, две линии обрываются среди нее.

«Ховеры больше не движутся?»

«Нет, Лон».

«Зафиксируй обе точки, где кончаются трассы. Попроси Кводриона проложить курс к ближней, чтобы подобраться незаметно. Подробный трехмерный план с выводом на лобовое стекло».

«Есть, Лон».

Перед глазами возник будто макет городской застройки с зеленым пунктиром курса.

«Уходим. Спасибо, Кводрион».

Да, так в городе он еще не летал. Будто крадучись под стенами зданий, ныряя в дворы и закоулки, скользя между деревьев в скверах… В горах другое дело, там иной раз подкрадывался к добыче. Город выглядел опустелым: жители то ли спрятались по квартирам, то ли в самом деле укрылись в метро. Слева, на севере, продолжало вспыхивать красным, и доносился рокот.

Глайдер заскользил над улицей в минимальном шумовом режиме, впереди замаячило длинное низкое здание.

«Северо-восточный распределительный хаб, – сказала „Сивилла“. – Транспортные ховеры стоят на площадке перед ним, но мы заходим с тыла».

Опять закоулки, здания производственного типа. Метельский ввел глайдер в захламленный двор и как можно тише опустился.

«С этой стороны есть двери для погрузки, Кводрион передал, что ближайшую он уже открыл. Но он не смог определить, здесь ли Хельга – выход на трансиды для него заблокирован».

Ясно, чтобы не просочилась информация. Всё, как в селе Иогач, только масштаб больше. Что дальше?.. Ах да, ворон. Метельский открыл заднюю дверцу.

– Мунин, ищи хозяйку! Хельга может быть где-то здесь.

Ворон меланхолично глянул и спрятал голову под крыло. Черт возьми – то ли Хельги здесь нет, то ли не умеет разговаривать с воронами. Все-таки надо заглянуть внутрь, оттуда как будто доносятся голоса. Только «Смит-и-Вессон» придется оставить, от него слишком много шума.

– Глайдер, жди здесь. Сивилла, можешь получить у Кводриона план этого здания?

«Уже нет, Лон. Рядом нет действующей цифровой магистрали».

Вот об этом не подумал. – Ладно, я пошел. Мунин, не каркай.

Стало смешно, вдруг действительно накаркает? Осторожно вышел: рядом навес, а под ним как будто та самая дверь. Потянул за ручку – уехала в сторону. Внутри оказалось темно, однако впереди брезжила светлая щель – наверное, другая дверь. Голоса стали громче, и еще как будто доносился плач. Возле двери приостановился – входить в освещенное помещение не стоит – и пошарил вокруг. Раньше, говорят, были трансиды с фонариками, а теперь и посветить нечем. Все-таки разглядел некую лестницу – железная и ведет наверх. Лучше подняться по ней, может увидит, что за стеной?

Стал подниматься по лестнице – крутая, наверное для технических целей. Наверху действительно оказалась открытая площадка: светло, рядом кран-балка и кабина – видимо, для крановщика. Вид открывался обширный, это то ли цех, то ли склад. Пришлось лечь на пол, чтобы незамеченным подобраться к краю.

Люди, много людей. Если привезли в ховерах, то набивали как сельдей в бочку. Сидят на полу, и между ними прохаживаются люди в форме – серо-стальная, как будто форма легиона. Другие, в темных халатах и с тележками, копошатся среди сидящих, что-то замеряют приборами. Похоже на бывшее в селе Иогач, но тут и что-то новое – в отдельную кучку отбирают женщин. Нет ли среди них Хельги? Сверху не разглядишь, голов со светлыми волосами несколько. Но вот женщин окружили люди в форме и повели в дальний конец склада, отгороженный стеной с окнами – то ли контора, то ли еще один склад. Как бы туда подобраться и узнать, нет ли среди них Хельги?

Метельский огляделся. Вот и ответ: вдоль обеих стен тянутся кран-балки, а между ними и стенами узкие трапы, наверное на случай ремонта. Можно пробраться по правому, прячась за кран-балку, до его конца, там тоже есть дверь – скорее всего, выход на лестничную клетку. Риска, что увидят снизу, почти нет.