Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 330 (всего у книги 349 страниц)

– Они не обойдутся без вас? – спросил он. – А то поехали ко мне, переждем.

Хельга снова внимательно поглядела на него.

– Я тут больше не нужна. Скажу своим, чтобы приглядывали за ситуацией, и поехали. Хоть посмотрю на хижину миллиардера.

Метельский хмыкнул:

– Всего-то несколько сотен миллионов, слишком много родственников.

Хельга усмехнулась, недолго поговорила со своими спутниками, оба вскочили на лошадей и поехали. У избы Татьяны Метельский придержал жеребца: калитка закрыта, занавески в доме задернуты, наверное спряталась внутри. Забрать ее с собой? Но не хочется, чтобы увидела Аэми. На душе стало еще поганее: впервые попал в ситуацию, где не знает, что делать?..

Снова Бия, белоснежные буруны на синей воде, только веселее не стало. Ворота открыты, а лошадей пришлось привязывать самому. У дверей встретила Аэми в кимоно.

– Аэми, андроид, – низко поклонилась она.

Хельга фыркнула и бесцеремонно провела ладонью по ее волосам и щеке (спецзаказ, изысканно-шелковистая кожа). Когда Аэми ушла с ее курткой и рединготом Метельского, повернулась к нему.

– Теперь понятно, почему тебе не нужен гарем. Небось, дорогущая. Ты с ней спишь?

Метельский пожал плечами: – Зачем? Если нужна женщина, полчаса лёту до Барнаула, а там романтический ужин в ресторане или Дворец наслаждений. Есть и уютная квартирка для встреч. Аэми – андроид для общения и эротического массажа. Для секса заказывают модель «Асэми». Взял пока напрокат, с доставкой на дом. И в самом деле, недешево.

Хельга опять фыркнула: – Вас, богатеньких, не поймешь. Ладно, где у тебя можно помыться? Давно не ездила на лошади, а тут выдалась возможность. Всего-то пятнадцать километров, но с непривычки вспотела.

Метельский улыбнулся. Что перешла на «ты», уже не возмущало, однако и ему тогда нечего церемониться.

– Можешь искупаться в бассейне. Он внизу.

Хельга долго смотрела на искусственный заливчик и панораму лесистых гор.

– Ну и ну! Отсюда можно выплыть прямо в озеро?

– Не стоит, там температура чуть выше нуля. От озера отделяет прозрачная стена.

– Хорошо живут миллиардеры. – Хельга начала сбрасывать одежду, буркнув: «Извини, купальник не взяла», и постояла нагишом на бортике. Белокурая, довольно красивое тело, выглядит соблазнительно.

Хельга кинулась в прозрачную воду, издала «Ух!», и встала на гальку. Вода плескалась вокруг небольших округлых грудей.

– А что же ты?

Похоже, и в самом деле ожидало приятное разнообразие. Метельский разделся, плавки надевать тоже не стал, и бултыхнулся в воду так. Поплавали, иногда сталкиваясь скользкими телами. У выхода в озеро Хельга случайно коснулась боком невидимой стены и вскрикнула: «Однако!»

Наконец вылезли. Аэми уже стояла наготове с полотенцами и купальными халатами. Вытерла обоих и подала Метельскому халат, в который он поспешил завернуться. Хельга оделась сама, и только глянула на Аэми, как та исчезла.

– У нее даже прикосновения эротические, – сказала Хельга, – сразу заводят.

Она легла на подстилку, распахнув халат, и лежала голая, часто дыша.

– А обычные женщины тебя не возбуждают?

Метельский замялся, а она бесцеремонно откинула полу его халата и хихикнула: – Вот и нет, очень даже возбуждают. То-то ты сразу оделся. Ну и нечего ему бездельничать, пускай потрудится.

Она привстала и опустилась на бедра Метельского, деловито направив его в себя. Он скользнул в ее тело, слегка застонав от наслаждения, а она стала подниматься и опускаться, пофыркивая при этом. Пусть и не с Татьяной, все равно хорошо. Но вскоре монотонность наскучила, и Метельский, ухватив Хельгу за пухлые ягодицы, стал то подталкивать ее вверх, то с силой насаживать на себя. Хорошо, что утром не дал воли Аэми: от сильнейшего оргазма тело выгнулось так, что Хельга взвизгнула и немного погодя сползла на бок, вся дрожа.

– Оч-чень неплохо, – выговорила она. – Могу даже п-поверить, что с Аэми у тебя только массаж.

Придя в себя, она встала и, прихватив поясную сумочку, скрылась в душевом отделении. Вернулась с чем-то в руке.

– Термическая пробирка, – объяснила она. – Тебе и кровь сдавать не надо, ты оставил мне биологический материал в изобилии.

– Что? – Метельский не сразу понял, а потом расхохотался. – Вот это способ сдавать анализы! Весьма приятный.

– Так ты не возражаешь?

– С чего это? Раз уж мы занялись сексом, результат естественно достался тебе.

– Это хорошо, – удовлетворенно сказала Хельга, и снова распростерлась на бережку.

Метельский пожал плечами: – А зачем это надо? Кого-то оплодотворить?

– Сама не знаю. Просто приказали взять кровь на анализ у всех, живущих в этом районе. То ли для вакцины… а может, еще почему. Твой материал даже лучше, но с деревенскими мужиками возникли бы проблемы. – Хельга снова фыркнула. – И не обижайся, ты мне понравился. Редко удается совместить приятное с полезным. Не прочь и повторить.

Что немного погодя и сделали. Вообще никуда не спешили, приятно проводя время у бассейна. Хельга только раз отвлеклась на телефонный звонок.

– Они улетели, – сообщила она. – Похоже, всё в норме. Селяне пожалуются, спишут всё на антихриста, и забудут. Ты потом не доставишь меня в Барнаул?

– Конечно, – кивнул Метельский. – Но я этого так не оставлю. Местные привыкли, что я защищаю их интересы, и теперь окажусь виноватым.

Хельга пожала плечами, сказала еще несколько слов в телефон, а потом удовлетворенно потянулась и опять положила ладонь на бедро Метельского…

В конце концов проголодались и пошли обедать. Аэми подавала блюда, скромно потупив глаза. Когда отошла, Хельга хихикнула: – Думаю, этой ночью тебе не понадобится эротический массаж.

На улице смерклось, вода в озере приобрела цвет вороненой стали. Метельский поглядывал на деревню, что-то было не так. Попросил Сивиллу увеличить изображение, и наконец понял.

– Поехали, – сказал он, вставая. – Ты говорила, что всё в порядке, но деревня словно вымерла. И там что-то стоит, только из-за домов плохо видно.

Торопливо оделись. Метельского будто кто-то толкнул, и он забежал в оружейную за карабином. Сели на лошадей и двинулись. Вода в реке тоже сделалась темной и шипела вокруг валунов. Едва въехали в село, Метельский натянул поводья. Будто струйка ледяной воды протекла по спине. В палисаднике лежало человеческое тело, и этот не был оглушен из станнера. Рубашку окровавлена, а лицо искажено в муке.

– Что это? – хрипло сказала Хельга.

У Метельского застучали зубы. Он сорвал карабин со спины и передернул затвор. Собирались поохотиться на горных козлов (бараний мозг не поддавался гоминизации, и охота по лицензии разрешалась), так что патроны были с пулями. Осторожно тронул жеребца с места.

Третья изба!.. Теперь уже вся кровь в теле словно обратилась в ледяную воду Телецкого озера. За распахнутой калиткой (а ведь была закрыта, когда проезжали раньше!) лежало нечто белое с красным. Метельский спрыгнул с жеребца и бросился к нему. Женское тело! Белое – это обнаженные бедра, вымазанные кровью. На голову задран сарафан с красным орнаментом, но еще и красный от крови. Метельский схватил за липкую ткань и сдернул сарафан с лица.

Татьяна! Рот широко открыт, и словно появился второй – горло рассечено. Края разреза будто кровавые губы, карие и все еще красивые глаза остекленели от ужаса. Подступила тошнота, и Метельский поспешно отвернулся, чтобы не вырвало прямо на лицо девушки. Но позыв к рвоте удалось сдержать, а перед глазами продолжало покачиваться что-то красное. С трудом сфокусировал взгляд – это бордовые циннии.

Когда приехал весной, Татьяна все переживала, что рано высадила рассаду – цветочки не росли и выглядели хилыми. Но постепенно вымахали в кусты с роскошными махровыми головками… А ведь не раз встречал здесь Татьяну. Вскоре убегала, но похоже, выглядывала его, когда ехал по мосту через Бию. Не была такой равнодушной, как хотела казаться.

Метельский скрипнул зубами и встал с колен. Татьяне уже не поможешь. Хотя… если срочно транспортировать в больницу? Не дури, переливания крови они тоже не признают. Да что здесь происходит, резня какая-то?

Хельга не слезла с лошади, глядя то на мертвую девушку, то на него.

– Что с тобой, на тебе лица нет? Кто это?

– Та девушка, что дала мне оплеуху, – сквозь зубы сказал Метельский.

Хельга как будто хотела что-то сказать, но еще раз глянула на него и закрыла рот.

Метельский взлетел в седло: надо в центр селения – то что он видел, походило на ховер.

– Давай вернемся, – сказала Хельга. – Здесь происходит что-то непонятное.

– Нет, – отрезал Метельский. Он вынул из чехла карабин и положил на луку седла. Тронул жеребца и поехал по улице, оглядывая дома. То и дело открытые калитки, что необычно – замков здесь не бывало, однако калитки запирали на щеколду, чтобы скотина не потравила огородов. Да, что-то случилось. Не переставая бил озноб, и это был озноб бешенства.

Вот и центральная площадь перед церковью. Сбоку от нее большой ховер, только это не тот, на котором прибыла команда Хельги. В круге на борту – косой крест, эмблема легиона. Вокруг суетится несколько человек, вносят что-то на носилках…

Стиснув зубы, Метельский поехал к ховеру, держа карабин наготове. Неужели Татьяну убили люди из легиона? Вдруг из-за машины вывернулся человек, поднимая руку. Станнер, или что-то подобное! Ну, получай!..

Метельский выстрелил прямо с луки седла. Проша был заядлым охотником и часто учил Метельского, посмеиваясь над неловкостью городского жителя. Выстрел прозвучал как щелчок – карабин был с глушителем, чтобы не распугать дичь, – но человек согнулся пополам и упал. Люди у ховера уронили носилки и обернулись. Метельский облизнул пересохшие губы, впервые стрелял в человека.

– Не стреляй, Лон! – незнакомым голосом сказала Хельга. Она высоко подняла руку с каким-то значком, а губы беззвучно зашевелились.

Метельский продолжал медленно ехать. У другого дома оказалось еще два окровавленных тела, и стало видно, что на носилках лежит еще одно.

ЧТО ПРОИСХОДИТ?!

Из ховера вышел человек, на пару секунд склонился над лежащим и пошел навстречу, приподняв руки.

– Не стреляй! – повторила Хельга. – Это легион.

Уже понял, да хоть черт лысый! Метельский не опускал ствол, хотя могут запросто достать из станнера. В деревне к нему относились благожелательно, слегка подсмеивались над безуспешными ухаживаниями за Татьяной, и большинство селян он знал. А тут окровавленные трупы: как могло случиться такое?

Человек подошел вплотную – такой же темно-серый комбинезон, как у Хельги. Злые белесые глаза, а лицо слегка перекошено: кривой шрам тянется со щеки на подбородок.

– Сувор? – удивленно сказала Хельга.

– Откуда ты взялась? – жестко спросил он. – И как посмели открыть огонь? Здесь проходит спецоперация легиона порядка.

– Почему меня не предупредили? – сухо парировала Хельга.

Ясно, из той же компании – правильно Сивилла предупредила.

– Ты должна была уже уехать. Происходящее вне рамок твоей компетенции. Кто этот человек, местный житель?

Хельга быстро глянула на Метельского:

– Местный землевладелец. Задержан мною для доставки в штаб.

«Что за хрень? Но не вмешивайся – похоже, Хельга повела какую-то свою игру».

– И ты позволила ему сохранить оружие? Ранен человек из моей команды.

– Я только сейчас увидела эмблему легиона. Повторяю, меня не предупредили. Но теперь понятно.

Она протянула руку к Метельскому: – Сдайте оружие!

Он что, действительно арестован? Но губы Хельги побелели и дрожат, игра явно рискованная.

Метельский не спеша снял карабин с луки и подал Хельге. Та ловко перекинула его за спину – не только любовными позами владеет. Он мельком заглянул в открытую дверь ховера: виднеются босые ступни, и еще какие-то прозрачные цилиндры с темной жидкостью. Кровь?..

– Отвернитесь! – резко приказал офицер. – Иначе буду стрелять.

Метельский пожал плечами и отвернулся. А то еще стошнит.

– Мы возвращаемся в штаб, – тускло сказала Хельга. – Сдам арестованного и запрошу объяснений.

– Это тебе придется давать объяснения, – скривил губы человек со шрамом. – Езжайте. Но только до Кебезени, штаб передислоцируется туда…

Из ховера вышел еще один человек. Одежда странная: длинный черный балахон, перепоясанный ремнем с массивной пряжкой, на груди какая-то монограмма. Лицо властное, на лбу три горизонтальных морщины. Не сказав ни слова, он стал разглядывать Метельского.

Хельга было дернулась, но осталась на месте.

– Поехали! – хмуро приказала она. – Гражданин Метельский, вперед. При попытке к бегству применяю оружие.

Похоже, не только пробирка припасена в комбинезоне.

Снова лес, сумрачная река, только теперь повернули налево. За полосой березняка глухо шумели пороги на Бие. Весь мир вокруг словно потускнел.

– Подожди, – сказала Хельга.

Метельский придержал коня, и Хельга поравнялась с ним.

– Вот влипли! – сказала она. – Стали свидетелями секретной операции легиона, таких обычно сразу убирают. Да еще черт дернул тебя стрелять. Нам повезло, офицер… – она запнулась, – мой хороший знакомый.

– А… – протянул Метельский.

Хельга покосилась: – Похоже, ты не очень удивлен. С чего бы это? Но надо думать, как быть дальше? Даже если я тебя сдам, меня все равно могут убрать. У меня нет допуска, а это явно операция класса «А».

Выходит, и его тоже могут «убрать». Снова холодные мурашки поползли по спине. А еще недавно было так хорошо.

– Что за операция? – спросил он. – Есть идея?

– Нас особо не информировали, но кое-что я слышала. У некоторых людей в этом районе необычная кровь, она дает доступ к каким-то особым возможностям. Наша задача была обнаружить их, ну а потом… не наше дело. Похоже, провели экспресс анализ, и несколько таких действительно выявили. Сейчас у них откачивают кровь, а остальных… устранили. Нельзя оставлять в живых, а то всё расскажут. Потом прибудет группа ликвидации, сожгут и трупы, и деревню.

– Что? – Метельский от неожиданности остановил коня. – Как такое возможно при Мадосе?

– Поехали! Ты ведь голосовал за него? Сидел бы в своей усадьбе, тебя не тронули. И мне не повезло. Вот дура, подумала: красивый мужик, вдруг выйдет трахнуться?

И Хельга невесело посмеялась.

– Да, я голосовал за него. Выдающийся человек. Гуманный, он пресек бы это безобразие на корню… Да что же мы! Надо звонить в полицию, в канцелярию Мадоса.

– Полиция не вмешивается в операции легиона, – холодно сказала Хельга. – И Мадос… мы, в легионе, знаем больше, чем обычные люди. Не удивлюсь, если он все это устроил.

– Не может быть, – выдохнул Метельский.

– Может. Глава легиона подчиняется Мадосу… Впрочем, мы не о том. Мне нельзя появляться в штабе. В зоне операции за ослушание могут расстрелять на месте, а вот если попадусь позже… скорее всего, ограничатся промывкой мозгов и понижением в звании. С тобой и вовсе церемониться не будут, хоть и миллиардер. У тебя есть идея, где спрятаться на время? Деньги все еще кое-что значат.

Пришлось быстро соображать.

– У меня есть ховер, только к усадьбе возвращаться опасно, заметят. Но есть еще глайдер в Кебезени, куда мы едем. Собирались на охоту. Он в гараже на окраине.

Хельга передернула плечами.

– Спешимся перед селом, – сказала она. – Лошадей привяжем, их потом найдут по ржанию. Пробираемся скрытно, возможно штаб уже тут.

Показалось село, протянувшееся вдоль Бии. В роще у дороги привязали лошадей и стали красться окраиной села под косогором. Вот и дом Проши. Метельский осторожно заглянул во двор: на входной двери висит замок (здесь по старинке пользовались висячими – показать, что дома никого нет). Гараж, естественно, открылся через трансид.

Хельга поглядела на глайдер: – Век на таких не ездила.

– Удобен для охоты и рыбалки. И дальность у него хорошая. Но надо подумать, куда лететь, а то скоро вечер. Ладно, побыстрее с глаз долой. Только патроны возьму.

Покопался в оружейном сейфе, забрались в глайдер и выехали во двор. Оттуда был выход в прогон, по нему и поехали. В режиме воздушной подушки глайдер издавал мало шума, а прогон зарос травой, и пыли почти не было. В конце прогона Метельский свернул к Бие, так что большая дорога осталась в стороне.

– Ну вот. Если повезло, никто не увидел.

– Куда полетим? – хмуро спросила Хельга. – В Барнаул мне теперь не стоит.

– Не хочу подниматься воздух, сразу засекут. Здесь есть старая конная тропа к Горно-Алтайску, глайдер пройдет.

В облаке брызг пересекли относительно спокойную в этом месте Бию, и вскоре среди редких сосен показался проселок. Справа речка, вокруг луга и рощицы. Золотой закатный свет лежал на листве, и не верилось в недавний кровавый кошмар. Хельга хмуро поглядывала по сторонам, держа одну руку поближе к карману. Небось, припрятан станнер.

Пересекли речку, опять без моста. Снова луга и перелески, вдали увидели табун лошадей. Еще речка – быстрая, с голубовато-зеленой водой. Метельский стал оглядываться.

– Где-то здесь. Сивилла, карту.

На лобовом стекле появилась карта и, сверяясь с ней, повернул вверх по речке. Хельга мельком глянула на карту.

– Древняя у тебя техника.

– Когда ездишь на охоту вдвоем, так удобнее.

– Хорошо, что темнеет, а то они наверняка вышлют дроны. Правда, и в темноте засекут, так что лучше остановиться и прикрыть глайдер чем-нибудь.

– Сейчас.

Впереди показалась роща. Метельский въехал в нее по узкой прогалине, и вскоре остановил глайдер под сенью кедров. Стал слышен шум речки, в той стороне что-то темнело.

– Здесь живет один старец, Никодим. Раньше в этих местах было немало обителей, скитов для желающих уединиться, летние лагеря. Сейчас больше запустение, но кое-кто остался. Подойдем, может примет?

– А нам зачем? – недовольно спросила Хельга.

– Вообще-то к нему приезжают за советом издалека.

– Тебе нужны духовные советы? По-моему, лишь плотские утехи.

– Ну-ну. Сама соблазнила, а теперь ехидничаешь.

Хельга вздохнула: – Мне так редко выпадает полакомиться. Ладно, пойдем.

По темнеющей траве подошли к бревенчатому скиту, и Метельский постучал. Ответа долго не было, наконец дверь отворилась. В проеме стоял… пожалуй, не такой уж старец – хотя борода седая, но мужик кряжистый и еще в силе.

Не очень понятно, как приветствовать. Вроде бы, просят благословения, но ни разу не пробовал.

– Здравствуйте, отец Никодим, – наконец сказал он.

– Да благословит вас Христос, – ответил старец, вглядываясь в Метельского. Потом перевел взгляд на Хельгу и нахмурился. Впрочем, тут же повернулся и сделал приглашающий жест. – Проходите, дети мои.

Небольшая комната: узкая кровать, несколько икон и лампадка в углу, пара книжных полок. На дощатом столе раскрыта большая книга – наверное Библия, и горят две свечи. Старец указал на лавку, сели. Сам он опустился на табурет.

– Странных гостей мне прислал Господь, – сказал он. – Но и вечер необычный, так что это неспроста.

– Почему необычный, отче? – спросил Метельский.

– Позже узнаете, – строго ответил старец. – Кто такие будете?

А говорили, сразу все узнаёт про каждого…

– Я Лон Метельский, летом живу на Телецком озере. По матери Варламов, и в нашем владении окрестная земля. Отдана в вечное пользование заказнику «Урсул» и поселенцам.

Старец вздохнул:

– Да, беда случилась с христианами села Иогач. Но Господь утер их слезы, и они с Ним.

Метельский моргнул – выходит, уже знает, – а старец повернулся к Хельге. Та заметно колебалась.

– Хельга, – наконец сказала она. – Не христианка. Из легиона, хотя теперь, наверное, уже нет.

– Ты знаешь, чей это легион, – сурово произнес старец. – Беги от него. Ты уже сделала первый шаг. Поприще тебе предстоит трудное, но я стану молить Христа, чтобы присматривал за тобой. Хотя… тебе будет ближе Предвечный свет.

Хельга закусила губу. В комнате наступила тишина. Метельский прокашлялся:

– И все-таки, отче, почему этот вечер особенный? Может, нам надо готовиться к чему-то, а мы теряем время?

– Наступило время великой скорби. То, что случилось в селении Иогач, только начало.

Что-то это напомнило, но что именно? Как сидеть за книжками, когда вокруг столько симпатичных студенток?

– Это из «Откровения» Иоанна Богослова, – неожиданно сказала Хельга. – Так он называл время Армагеддона. Но, отец, нам рассказывали в училище легиона, что Иоанн предвидел его близко к своему времени, а это был первый век нашей эры. Прошло больше двух тысяч лет, и ничего не состоялось.

Никодим вздохнул: – Я надеялся, Господь пошлет мне учеников, чтобы я мог поделиться тем, что мне открылось. Но пожалуй, в этом уже нет смысла. Вам я скажу, что Иоанн не ошибся. То, что он описал, должно было случиться очень скоро. Да и другие апостолы ожидали второго пришествия Христа в ближайшее время, в Библии немало указаний на это. Но Христос упросил Отца повременить, чтобы как можно больше людей достигло духовного просветления. Иначе Армагеддон оказался бы воистину Страшным судом, а так он очистит Землю для тех, кто за это время смог достичь Света.

– Новое небо и новая земля, – медленно сказала Хельга. – Тысячелетнее царство Христово. Вы в это… – она осеклась.

Никодим кротко улыбнулся:

– К сожалению, события, предсказанные Иоанном, все равно состоятся. Кое-что пойдет по-другому, но так или иначе, живущим предстоит Суд.

Хельга криво улыбнулась:

– И сколько будет оправдано?

– Из ныне живущих всего несколько тысяч. К сожалению, люди все больше погрязают в грехе. Но миллионы ждут в светлых мирах, чтобы вернуться.

– В общем, нам не светит, – хмуро прокомментировала Хельга. – Впрочем, извините, святой отец, я не очень верю в это. Может, кого-то ждет одно будущее, а других – другое.

– Именно так, – спокойно сказал старец.

Хельга с досадой глянула на Метельского:

– А ты чего молчишь?

– Задумался о светлых мирах. У нас в семье передаются легенды, что… Впрочем, об этом лучше в другой раз.

Хельга явно хотела что-то сказать, но прикусила губу. Издалека донесся тонкий высокий звук, похожий на зов трубы. Никодим встал и перекрестился на иконы.

– Началось, – сказал он. – Выйдем.

Они вышли. Небо усеяли необычайно яркие звезды, от их света серебрилась трава на поляне.

– Вы не случайно оказались здесь. – сказал Никодим. – Вам не откроется дорога в Китеж, но возможно, вы добьетесь даже лучшего. Ночевать можете здесь. Моя постель мне больше не понадобится, а в чулане есть еще раскладушка.

– Почему не понадобится?.. – растерянно начал Метельский.

На этот раз громче, торжественно запела труба. Одна из звезд вдруг сделалась невыносимо яркой, и от нее протянулся блистающий белый луч. В этом луче стала будто растворяться фигура Никодима. Он поднял руки, словно благословляя их.

И исчез…

– Ну и ну! – хрипло сказала Хельга. – Что это было?

Метельский пытался унять дрожь.

– Мама рассказывала. – медленно сказал он, – что так исчезла жена одного моего родственника, во время исхода рогн. Она ушла в некий мир под названием Сад. Только ты никому этого не говори.

– Водите родство с ведьмами? Ну и семейка у вас.

– Я не думаю, что они ведьмы. – грустно сказал Метельский. – Но пойдем в дом, холодает.

– Я бы лучше переночевала в глайдере. Хотя да, холодно, а энергию лучше поберечь.

В комнате Метельский подошел к столу с раскрытой Библией.

– Слушай, тут подчеркнуто: «не все мы умрем, но все изменимся».[108]108
  I Кор, 15:51


[Закрыть]

– То есть, отца Никодима взяли на небо? – Хельга остановилась за плечом Метельского. – Сбежал от неприятностей? Вот почему я недолюбливаю христианство. Христос мог взять власть над миром, но предпочел уклониться. Оставил людей маяться.

– Ты рассуждаешь, как Мадос.

– Сам признаешь, что он умен. Только и Мадос… – Хельга вдруг замолчала. – Пойду-ка лучше спать. Я на раскладушке, а то будет неуютно в святой постели.

Метельский отыскал старую раскладушку и даже комплект застиранного постельного белья. Лег на койку старца не раздеваясь, только сапоги снял. Улыбнулся – действительно, грешники собрались в келье, – и неожиданно заснул…

Очнулся в странном месте: лежит не в постели, а на лугу, покрытом яркими цветами, где-то плещет вода, и прямо напротив сидит женщина. Платье какое-то мерцающее, а серые глаза красивые и внимательные.

– Давно хотела увидеть своего правнука, – голос мелодией звучит в голове, – но ты слишком погрузился в удовольствия этого мира. Смотри, не утони с головой. Хорошо, что за тебя замолвили слово.

Метельский поспешно сел. От удивительных ароматов кругом пошла голова, однако в ней тут же прояснилось, и пришло воспоминание. Когда-то просматривали семейные фото, и мать сказала: «Вот эта женщина с красивыми серыми глазами – госпожа Элиза, жена Толумана Варламова и моя бабушка.[109]109
  Герои романа «Трое на пути в Хель-Гейт»


[Закрыть] Я иногда надеваю ее бриллиант. Она как-то явилась мне во сне, точно такой, как на этой фотографии, но только улыбнулась».

– Госпожа Элиза?.. – неуверенно сказал Метельский.

– Надо же, ты узнал меня. Мне это приятно. Между нами граница миров, но коли так, я помогу тебе. В слишком тяжелое время тебе довелось жить. У вас еще используют биоэлектронные устройства, кажется твое носит имя Сивилла?

– Да. Мама активировала его мне, и еще сказала, что это подарок из далекого прошлого. И что он не простой.

– Да уж. Ее сектор в Кводрионе был создан одним моим… неожиданным родственником. Прикажи Сивилле восстановить исходную конфигурацию. Пароль ты знаешь, эта мелодия будит тебя по утрам. Это мне тоже приятно. А теперь… мое время истекло, до следующей встречи в тонких снах. Боюсь, это будет не скоро.

Метельский проснулся. За окошком стоял розоватый туман. Голова слегка кружилась: он видел сон? Слишком все было реальным. Ладно…

Он сел, натянул сапоги и вышел на крыльцо. Уселся на ступеньке, глядя, как среди кустов ускользают пряди тумана.

– Сивилла, что ты знаешь о своей исходной конфигурации?

«Вопрос сформулирован нечетко. Интересует схема моих компонентов?»

Нет, так не пойдет.

– Сивилла, восстанови свою исходную конфигурацию. Пароль – «К Элизе» Бетховена.

Снова волшебные такты поплыли в редеющем тумане, а когда через две минуты музыка умолкла, Сивилла тоже некоторое время молчала.

«Исходная конфигурация восстановлена, – наконец сказала она, и голос в голове прозвучал по-другому: кристально-безмятежный, как только что прозвучавшая музыка Бетховена. – Отныне я в постоянном контакте с особым сектором Кводриона, созданным Ильей Варламовым».

– А… программисты Кводриона знают об этом секторе?

«Нет, он закрыт для посторонних. И никто не программирует Кводрион, это превышает человеческие возможности. Конечно, он продолжает выполнять те задачи, для решения которых был создан».

– Он не возражает, что ты… или это скорее я, будем пользоваться его возможностями?

«Нет, он относится к этому благосклонно. Человеческие игры занимают его еще больше, чем тайны Вселенной».

Да, похоже «Кводрион» уже давно не машина.

– Спасибо, Сивилла. Мне нужно осмыслить это…

– С кем ты разговариваешь?

Метельский обернулся: Хельга стояла в дверях, ежась от утреннего холодка.

– Доброе утро, – приветствовал он. – С трансидом.

– Вслух? Похоже, тебя не научили использованию внутренней речи.

Никакого «доброго утра», бесцеремонная ему досталась спутница. Но объясняться он не будет.

– Ну да. Меня же не натаскивали, как вас в легионе.

Хельга передернула плечами: – Ладно, оставим это. У тебя есть чем позавтракать? После вчерашнего обеда в твоей усадьбе крошки во рту не было.

– Проша должен был запасти что-нибудь на охоту.

В глайдере нашлись рыбные консервы и хлебцы. Позавтракали за столом (Библию Метельский переложил на постель старца).

– Да, жареный на костре барашек был бы вкуснее, – вздохнул он. – Когда теперь удастся съездить на охоту?

– Мы на охоте. – фыркнула Хельга. – Только сейчас за нами охотятся. Есть идея, куда выбираться? До Горно-Алтайска долго, особенно если ползти по-вчерашнему, а в воздухе нас быстро увидят.

– Есть идея, – пробормотал Метельский, прожевывая хлебец. Да, это не изысканные завтраки, которыми потчевала Аэми. А насчет глайдера кое-что проверим.

Сели в глайдер, и Хельга со вздохом поглядела в зеркало.

«Сивилла, – мысленно сказал Метельский, – может Кводрион сделать так, чтобы нас не фиксировал воздушный контроль?»

«Да, Лон. Сигналы с датчиков будут по хитрому алгоритму искажаться Кводрионом. Конечно, это не физическая невидимость. Глазами нас можно будет увидеть, но проследить за границы поля зрения – нет».

«Уже хорошо. Поехали».

Права была мама – очень непростой оказалась «Сивилла». Метельский поднял глайдер. Накренилась и уплыла назад кедровая роща с опустелым скитом. Надо потом спросить насчет исчезновения отца Никодима, что это было?

– Я передумал, – сказал он, – летим в Катунь-град. В Горно-Алтайске все на виду, а там вольный город, отсидимся какое-то время.

Хельга хмуро оглядывалась. – У легиона быстрые ховеры, нас догонят.

– Посмотрим, – сказал Метельский.

Внизу плыли леса и скалы, приближалась белоснежная стена Катунского хребта. Хельга молчала, прикрыв глаза, потом глянула на Метельского:

– Я бегло посмотрела новости. Про то, что случилось в Иогаче – ничего, а задать поиск я побоялась, меня сразу вычислят. Хотя и так наверное отслеживают.

«Сивилла, – спросил Метельский, – может Кводрион защитить трансид Хельги от слежения? И как насчет тебя?»

«Мы почти невидимки, Лон, – раздался в голове веселый голос. – И твою спутницу с этого момента отследить будет сложнее, хотя использовать трансид пусть остерегается».

Выходит, до сих пор за ними могли проследить?.. А «Сивилла», похоже, обрела новую, более яркую индивидуальность.

Слева осталась двурогая Белуха. Глайдер полетел над рекой, стиснутой горами. Обогнули отрог, и стало видно, что из ущелья впереди поднимается дым.

– Что такое? – сказал Метельский, вглядываясь в карту. – Это как раз, где Катунь-град.

Глайдер приблизился к поселению. Хельга охнула.

Какое-то время назад здесь бушевал пожар – здания стояли обгорелыми остовами, – но сейчас открытого огня уже не было. Лишь кое-где над почернелыми руинами поднимался дым, и сильно пахло гарью.

– Вот здесь стоял университет, – сквозь зубы сказал Метельский, – самое высокое здание в городе. Ему здорово досталось.

Действительно, стены обрушились, а несущие конструкции из сталепласта были покорежены.

– Где же были пожарные? – сказала Хельга, вглядываясь в пепелище. – Почему не тушили? Вон, еще дымит. Я параллельно просматриваю местные новости, там опять ничего. Как и об Иогаче.

Метельский сбавил скорость, но ниже опускаться не стал – мало ли что?

«Сивилла. – спросил он, – есть у Кводриона актуальная информация о Катунь-граде? Что тут произошло?»

«Есть, Лон. Но она закрытая, лишь для администрации Мадоса. Кводрион может нарушить запрет только в случае непосредственной угрозы жизни».

А вот это надо запомнить.

– Людей не видно. – сказал он Хельге. – И никаких тел. Все-таки спущусь пониже.