Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"
Автор книги: Виктория Свободина
Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 251 (всего у книги 349 страниц)
– Да, мой милый Юджин, – тихо сказала она. – Этот мир не таков, каким он мог быть. Я боюсь того, что нас ждёт впереди. Но я попробую положиться на тебя. И на Бога. Я стану твоей женой, Юджин.
Она вдруг заплакала и, подняв руки к лицу, поспешно вышла. Варламов остался сидеть, не испытывая никаких эмоций: слишком много случилось за этот день. Вскоре он лёг и быстро уснул.
Гаснет свет из окон Джанет, а в комнате Юджина и не зажигали. Сидя у окна, Грегори смотрит на падающий снег: в мерцании фонаря лужайка постепенно становится белой – красивое зрелище. Наверное, привычное для Юджина – известно, что в России подолгу лежит снег…
Да, удивила его Джанет. Не то чтобы слишком удивила: в последнее время её поведение стало слишком красноречивым. Живёт замкнуто, дом и работа, а тут симпатичный молодой человек рядом, немудрёно и увлечься. Но вот с какой радостью и надеждой она смотрела сегодня…
Грегори качает головой: похоже, увлечение-то нешуточное.
Что же делать? Он обо всём договорился, и День ветеранов удобное время, чтобы под каким-нибудь предлогом увезти Юджина. В Атланте от него узнают всё, можно не сомневаться… Только как он, любимый дядя Грег, решится разрушить мечты Джанет? Как сможет потом смотреть в её глаза – часто грустные и такие счастливые сегодня? Ведь они потускнеют: Юджина не отпустят скоро, даже если догадки только наполовину верны.
Грегори вздыхает. Почему выбор оказывается так тяжёл? Что важнее: долг перед страной или счастье Джанет? Или это ложная дилемма, и не надо вмешиваться в естественный ход вещей?.. Да, хорошо сказал старик Шекспир:
Грегори с трудом встаёт, подходит к компьютеру. Верный друг: есть ли кто вернее? Жены ведь не было и не будет. Так стоит ли мешать Джанет обрести мужа? Пусть он не такой, какого хотел для своей девочки, но это юноша с хорошими задатками. Способность к культурной адаптации просто поразительна, даже если вспомнить, что его мать американка. Где-то читал о всемирной отзывчивости русского характера. Кто знает, что получится из Юджина?.. А связанная с ним тайна – что ж, надо понаблюдать и подумать. Бывают странные совпадения, которые далеко не случайны – надо только понять, кто за ними стоит. И Джанет… будет ли у неё другой шанс?
Грегори трясёт головой, отгоняя пугающую мысль. Слишком много он знает, привык всё вынюхивать, ему известно даже то, что Джанет считает своей тайной… Ладно, хватит копаться в себе.
Экран компьютера вспыхивает голубым безрадостным светом. Шифровальная программа, электронный номер в Атланте – всё, как обычно. Интересно, пытались цзин снова войти в систему? Пусть попробуют.
Он надевает специальные очки и перчатки, на этот раз клавиатура не нужна, да и экран тоже.
– Берт? Извини, что так поздно.
– Всё в порядке, старина. – Ответ собеседника видят только глаза Грегори. – Почему не спишь?
– Операция отменяется, Берт. Я поспешил, сделал неверные выводы.
– Странно, оказывается, и ты можешь ошибаться, Грег.
– Бывает.
– Ладно, но на всякий случай присматривай за ситуацией. Если что, сразу звони.
– Договорились. Спокойной ночи, Берт.
– Спокойной ночи, Грег.
Вот и всё. Грегори снимает очки и перчатки, пальцы слегка дрожат. Подпортил себе репутацию на старости лет. Конечно, если заинтересовались и начали разрабатывать версию, так просто теперь не отстанут…
Ну что же, он хотя бы выиграл время…
Экран, на котором так и не появилось ни строчки, гаснет. Светлый сумрак наполняет комнату – за окном продолжает идти снег.
Варламова разбудил яркий свет. Стены и мебель сияли, девушка на фотографии весело улыбалась. Евгений подошёл к окну и чуть не ахнул: за ночь мир стал ослепительно белым. Белели ветви дубов и сугробы под ними, белыми кораблями плыли дома Другого Дола, и только небо осталось голубым, словно улыбаясь этому сказочному преображению.
Душа Варламова тоже ликовала, из зеркала глянуло до неприличия счастливое лицо. Он попытался придать ему серьёзный вид, потом махнул на это рукой и спустился вниз. Грегори посмотрел на него с любопытством.
Чуть позже появилась Джанет в нарядной жёлтой блузке и длинной фиолетовой юбке. Несмотря на старание держаться строго, на лице то и дело появлялась озорная улыбка. Сначала приготовила завтрак, а поставив его на стол, торжественно объявила:
– Дядя, я всё обдумала. Я выйду замуж за Юджина.
После этого села, выжидательно глядя на Грегори. Тот криво улыбнулся и шутливо сказал:
– Ну что же. Что Бог сочетает… Только не будем спешить. О помолвке объявим, а со свадьбой повременим. Вы ещё десять раз успеете передумать.
Джанет надула губы, но в общем завтрак прошёл празднично, хотя на меню это не сказалось: всё та же овсянка, пирог и сок. Только вместо чая пили кофе из запасов Грегори.
Поездка в церковь обернулась проблемой. Сначала Варламову пришлось откопать выезд из гаража. Потом он выкатил снегоуборочный агрегат фирмы «Хонда» на гусеницах и с причудливыми лопастями впереди. Китайское чудо техники загудело лопастями, отбрасывая снежные веера по бокам подъездной дорожки.
Варламов давно не чувствовал себя таким счастливым: свежий снег, яркое солнце и любовь Джанет. Было не холодно, термометр показывал 25 градусов по Фаренгейту. Варламов не привык к такой шкале – по его прикидкам выходило градусов пять мороза.
Наконец он расчистил дорожку и завёл «Хонду» обратно в гараж. За работой вспотел так, что отправился принять душ. Когда в халате выходил из ванной, то столкнулся с Джанет. Та озорно улыбнулась и, подтолкнув обратно к двери, прижала всем телом.
– Попались, мистер Варламов, – рассмеялась ему в лицо.
Варламов чувствовал упругое давление груди Джанет, сердце застучало, и он потянулся к её губам. Но та ловко уклонилась.
– Вдруг набалую вас, мистер Варламов. Поторопитесь, а то опаздываем в церковь.
Из-за обильного снега многие не приехали, и церковь была полупустой.
В конце службы Варламов и Джанет неожиданно оказались героями дня: Грегори встал и объявил об их помолвке. Собравшиеся вразнобой похлопали, а пастор подошёл и, взяв за руки, благословил. Джанет раскраснелась и не знала, куда девать глаза. Варламов тоже чувствовал себя неловко.
Грегори попросил их идти в машину, а сам задержался. Снег уже начал подтаивать, в колеях от колёс проглянул мокрый асфальт. Евгений открыл дверцу для Джанет, потом сел сам. На голубом небе сияло солнце, вокруг белел снег, и Варламову на миг показалось, что он снова в Кандале.
Появился Грегори: аккуратно ступая по снегу, подошёл к машине, забрался внутрь и сказал:
– Я пригласил несколько человек на воскресенье после Дня ветеранов. Чтобы отпраздновать вашу помолвку.
– Ой, дядя! – На щеках Джанет ещё был румянец. – Зачем так скоро? И надо ли приглашать гостей? Приглашать, так на свадьбу.
– И на свадьбу пригласим, девочка, – уклончиво сказал Грегори, глядя на снег.
Тот был белый, как подвенечное платье. Белый, как мраморное надгробье. Белый, как одеяния тех, кто шёл по следу Варламова.
8. Грегори
Он сидит у окна и пьёт кофе, сегодняшняя ночь не для сна. Смутно белеет снег, свет на втором этаже давно погас. Приятная горечь во рту, мысли текут спокойно. Возможно, сегодня он всё узнает.
Наконец встаёт и подходит к двери. Усмехается: сегодня спина почти не болит. В полумраке гостиной светится зелёный прямоугольник сторожевого дисплея.
Грегори усмехается снова.
Мы запираемся от угрозы снаружи, но кто защитит нас от зла, что внутри?
Лестница не скрипит под ногами. Грегори медлит у комнаты Джанет: можешь спать спокойно, моя девочка. Он поворачивает ручку другой двери, не заботясь о щёлкнувшем замке. Этой ночью у их гостя будет крепкий сон и приятные сны.
Беглый взгляд на постель: Юджин раскинул руки, тихо посапывает, лицо умиротворённое. Быстро приспособился к чужой стране, молодец.
Грегори подходит к окну: в слабом свете уличных фонарей дубы кажутся тёмными громадами. Включает фонарик и для очистки совести ещё раз светит в ящики комода – там пусто, как и днём.
Одежда гостя – костюм, недавно купленные джинсы и куртка – висит в шкафу. Грегори вздыхает: грязную работу себе выбрал когда-то и даже на пенсии от неё никак не откажется. Опускает руку в карман куртки: так, что-то есть. Осторожно извлекает коробочку величиной с футляр для сигар. Интересно, ведь Юджин не курит.
Две простые защёлки по бокам, но Грегори медлит: просветить бы эту коробочку рентгеном. Ладно, постоялец не похож на террориста.
Крышка легко открывается. Внутри поблёскивают три цилиндрика, чуть больше сигареты каждый. Был и четвёртый, место с края пусто. Цилиндрики явно не простые, их удерживают пружинные зажимы. Что же это такое? Днём футляра не было – значит, Юджин носит его с собой.
Грегори быстро проверяет другие карманы – ничего интересного. Держа футляр в руке, снова смотрит на молодого человека – тот не шелохнётся.
Опять дверь, коридор, лестница. Беззвучно пробуждается к электронной жизни компьютер. Грегори поворачивает перед глазком веб-камеры футляр – сначала закрытый, а потом открытый, – и запускает программу идентификации…
Так, во всём архиве ничего нет, зря гордился своим банком данных. Придётся идти в Интернет.
Компьютер ждёт, ему све равно сколько ждать. Грегори медлит.
После использования Интернета как оружия в Третьей мировой прежнюю информационную вольницу прикрыли: всемирная паутина превратилась в конгломерат изолированных друг от друга правительственных, корпоративных и других сетей с тщательно контролируемыми межсетевыми экранами.
Грегори не интересует открытый доступ, нужна закрытая информационная сеть. Он входит в неё с помощью засекреченного браузера и чужого идентификационного кода, спасибо бывшим коллегам. Даже так сильно рискует, с нарушителями секретности подобного уровня обычно расправляются без суда…
Несколько минут и готово!
Грегори с облегчением выходит из Сети, а компьютер продолжает работать, заметая следы. Грегори сосредоточенно глядит на экран, полученную информацию следует уничтожить как можно скорее …
Не может быть!
Он даёт команду «стереть и перезаписать». Откидывается на спинку стула и глядит в темноту за окном. Впервые за долгое время чувствует холодок страха.
Ничего себе футлярчик! Откуда он у Юджина? Неужели всё-таки ошибся в нём? Первые три цилиндрика ладно – не слишком секретный военный «хай тёк». Теперь ясно, что первый Юджин использовал на кладбище.
Но четвёртый! Холодная аннигиляция! Об этом оружии есть только скудная информация. К счастью, его не применили в Третьей мировой…
Что делать? Такого он не ожидал: неужели их постоялец диверсант? Чушь какая-то, не станет специально обученный человек носить такую вещь в кармане куртки… Можно ли узнать что-нибудь ещё?
Ах да, полиция должна была обыскать Юджина и его товарища, когда появились в городе. Правда, на небольшой футляр могли не обратить внимания. Придётся звонить Бобу, хоть время и позднее. Эх, сам не спит и другим не даёт, только Юджин сладко дремлет.
…Через несколько минут Грегори кладёт трубку. Молодец Боб, вроде бы пустяк, а запомнил. Хотя с другой стороны, это в полиции называют обыском?
Грегори встаёт и бодро ходит по комнате. Надо же, боль совсем отпустила – как полезно бывает вернуться к профессиональной деятельности! Значит, футляр сначала был у Майкла. Похоже, к Юджину попал случайно, хотя о содержимом знал, иначе не применил бы так ловко на кладбище. Но тогда…
И вдруг Грегори останавливается, хлопает ладонью по лбу и громко смеётся.
Профессионал, называется! У него под носом развёртывается сложная многоходовая операция, а он только сейчас догадался! Связной, группа поддержки, группа прикрытия – всё налицо, хотя и в непривычном виде.
Он перестаёт смеяться. Темнота угрожающе глядит в окно. Если так, то дело сложнее, чем думал. И много важнее. Никакая разведка в мире не смогла бы всё так устроить. Уж конечно, не подстроила бы отчаянную влюблённость Джанет, котора явывела Юджина из-под спланированного им, Грегори, удара.
Если вывела…
Неужели это ответ на ту давнюю просьбу?..
Но тогда он впервые участвует в столь странной операции, не зная ни замысла, ни даже собственной роли… У него не спросили согласия? Но здесь не спрашивают согласия, из игры можно выйти в любой момент. Только вернуться будет нельзя. Эти игры ведутся слишком давно, и в них свои правила.
Грегори сумрачно улыбается. Потом встаёт, снова поднимается по лестнице и открывает дверь.
Юджин мирно спит. Догадывается ли он? Возможно, о чём-то догадывается: у него были странные встречи. Грегори кладёт футляр обратно, хотя и содрогаясь при мысли, что тот будет находиться в его доме.
Едва ли стоит искать дальше, хотя что-то должно быть. Цзин не стали бы так рьяно охотиться за футляром – должны знать, что четвёртый цилиндрик нельзя ни открыть, ни просветить жёстким излучением: последует мгновенное уничтожение (хорошо, что не добрался до рентгена). Помнится, они даже не обыскали комнату Майкла.
Нет, они ищут что-то другое. Но вряд ли ему будет позволено узнать, что именно: у каждого своя роль в этой невидимой схватке. Ему дали возможность участвовать в ней. И возможность отступить в сторону. Что он выберет?..
Грегори выходит в коридор и приостанавливается у другой двери.
Бедная Джанет, попала в такую переделку! Но может быть, это единственный шанс для неё – положиться на милость тех сверхчеловеческих сил, смысл борьбы которых выше его понимания?
Грегори спускается по лестнице, пересекает гостиную и закрывает за собой дверь.
Снег пролежал недолго, на улицах снова появились лужи, их гладь морщил холодный ветер. На третий день пошёл дождь и съел остатки снега, лишь кое-где остались грязные белые пятна.
Сразу после уик-энда был праздник – День ветеранов. Не работали: Грегори поднял над верандой полуспущенный американский флаг, а Джанет красиво украсила цветами столик с зажжёнными свечами. Потом Грегори уехал на встречу сослуживцев, а Варламов посидел перед телевизором, наблюдая за трансляциями разных церемоний. Потом поднялся к себе – осваивать купленный накануне телефон. Пришла шальная мысль позвонить в Кандалу, но решил не рисковать.
На шум машины выглянул в окно: автомобильчик Джанет скрылся за дубами. Обедать пришлось в одиночестве, разогретой пиццей. Потом опять смотрел телевизор: длинный перечень войн, которые вела Америка; парады по случаю Дня ветеранов; пикеты инвалидов, возмущённых урезанными пособиями…
Джанет вернулась затемно.
– Что-то дяди долго нет, – покачала она головой и вышла на веранду. Тут лужайку залил свет фар, и подъехал большой джип. Вышел мужчина с серебристой короткой стрижкой и жёстким лицом.
– Привет! – сказал он жизнерадостно. – Вы Джанет Линдон? Принимайте своего дядю. Перебрал немного.
Джанет укоризненно поглядела на Варламова, а тот вздохнул: он-то чем провинился? Грегори пришлось тащить под руки. Джанет долго возилась, устраивая его поудобнее, а Варламов вышел в гостиную.
Хозяин джипа кивнул, развалившись в кресле:
– Джон.
– Юджин, – отозвался Варламов.
На этом обмен любезностями закончился, и появления Джанет ожидали молча. Та вышла хмурая и вряд ли обрадовалась, услышав просьбу нежданного гостя:
– Можно у вас переночевать? А то путь неблизкий, да и виски хлебнул больше, чем следует. Грег приглашал остаться, пока ещё разговаривал.
Джанет механически улыбнулась:
– Хорошо. Устрою вас здесь, на диване.
Она занялась приготовлениями, а Варламов пошёл наверх принять душ. Когда вошёл в спальню, там, забравшись с ногами на кровать, его поджидала Джанет.
– Н-да, – невесело сказала она. – Давно не видела дядю в таком состоянии.
– Ладно, всё будет нормально, – улыбнулся Варламов.
Он сел рядом, обнял Джанет, и её голова склонилась ему на плечо. Долго сидели молча, потом начали целоваться. И снова окружающий мир исчез для Варламова: осталось только белеющее в сумерках лицо Джанет, остались только её ласковые руки и частый стук собственного сердца…
Наконец Джанет оттолкнула Варламова и, соскользнув с кровати, убежала.
Он посидел, приходя в себя, а потом лёг и стал смотреть в окно. Там стояла тьма, однако в комнате было светло и уютно.
Сердце унялось. Варламов разделся и выключил свет.
Во сне он гулял с Джанет по берёзовому лесу, пронизанному солнцем. Но постепенно лес становился мрачнее, а потом Джанет исчезла. Меж деревьев сгустилась тьма, и Варламов ощутил лёгкие прикосновения к волосам, словно сверху падала паутина.
Он огляделся. Темно и глухо стало в лесу, холодный воздух дышал смутной угрозой, и лишь за серыми стволами мигал красный огонёк.
Варламов пошёл в ту сторону. Ближе к моргающему свету замедлил шаг, боясь, что навстречу выступит коренастая фигура Уолда.
Открылась поляна, и Варламов облегчённо вздохнул: возле костра стоял человек, который привёз Грегори. Жёсткий красный свет подрагивал в глазах.
– Здравствуйте, – принуждённо сказал Евгений.
Человек не ответил, только глянул на него и щёлкнул пальцами.
Против воли Варламов сделал шаг к костру.
Ещё один щелчок, и ещё один невольный шаг Варламова. Костёр начал припекать.
Снова щелчок. Варламов почти ступил в огонь, нестерпимый жар обжёг лицо и руки. Он открыл рот, чтобы закричать, и чуть не задохнулся от раскалённого воздуха. К счастью, человек повёл рукой, и Варламов смог качнуться назад. Из горла вырвался хриплый крик. Евгений сделал отчаянное усилие, чтобы проснуться.
Он открыл глаза, и ему показалось, что сон продолжается.
Варламов лежал на постели, туго спелёнутый какой-то сеткой. Голове было неудобно от шлема наподобие того, что надевал у Брайана. Похоже, он лежал в своей комнате, вон и фотография на стене, но кошмар продолжался: рядом с кроватью сидел человек, только что виденный во сне. В руке он держал что-то вроде пульта дистанционного управления.
– Проснулся? – холодно спросил человек. – Можешь говорить?
Варламов смог только двинуть кадыком: горло болело, словно наглотался огня.
– Хорошо, – без выражения сказал человек. – Что рассказал тебе Сирин про «чёрный свет»?
– А кто вы? – ухитрился выдавить Варламов.
– Я… представляю официальные структуры, – скучно произнёс голос. – Говори, ничего не опасаясь. Извини за неудобства.
«Хороши неудобства, – подумал Варламов. – Что за технику они применяют. Тоже шлем виртуальной реальности?». А вслух сказал:
– Ничего он мне не говорил.
– Подумай хорошенько, – жёсткое лицо приблизилось вплотную. – Это устройство может причинить сильную боль.
Человек сделал движение пальцем, и Евгений в самом деле ощутил острую боль, словно невидимое пламя лизнуло тело. Пытки с доставкой на дом…
– Хорошие методы вы применяете, – прохрипел он. – Пытаете людей…
– Вы не американский гражданин, – небрежно отозвался допросчик. – И против террористов любые средства хороши. Вспоминайте!
Пальцы снова задвигались, и Варламов провалился в темноту, наполненную болью. Но шлем не только причинял боль: Варламов чувствовал, как в памяти шарят невидимые пальцы, подбираясь к прощальной записке Сирина…
И он снова увидел этот пейзаж: серые скалы, искривлённые сосны, пасмурное небо. Только откуда здесь телефонный номер?.. Ах да!
– Миша? – попытался позвать Варламов, но в горле жгло. Наконец с трудом выговорил: – Дайте телефон, я ему позвоню.
Белое лицо плавало в темноте, на нём появилось сомнение, а потом странное выражение…Руки Варламова освободились, он увидел на ладони телефон, номер помнил хорошо.
– Миша? – прохрипел он в трубку.
Тишина. Когда-то слышал подобную тишину…
Потом издали донёсся усталый женский голос. Словно с древнего коммутатора, а не из компьютерной сети…
– Абонент не отвечает. Возможно, находится вне зоны связи…
Варламов не опускал трубку. Он смутно понимал, что происходит нечто необычайное.
И вдруг голос Сирина сказал:
– Евгений?
Голос был глуховат, но слышен хорошо. Варламов заторопился:
– Михаил, меня допрашивают… насчёт «чёрного света». Жгут огнём. Скажи им, что я ничего не знаю.
– Кто допрашивает? – в голосе Сирина слышалась боль.
– Не знаю. Один человек. Наверное, из американской разведки. Это не белые.
– Передай ему трубку! – приказал Сирин.
– Возьмите, – хрипло сказал Варламов, протягивая телефон. – С вами хотят поговорить.
Человек не сразу взял трубку. Теперь Варламов явственно видел в его глазах страх.
Он держал телефон возле уха всего несколько секунд – и выронил. Щёки побелели. Трясущимися руками сорвал с Варламова сетку, шлем и бросился к двери. От удара о косяк едва не упал, но оправился и выбежал в коридор. Через короткое время снизу донеслось рычание джипа.
Варламов устало поднял телефон:
– Спасибо, Миша. Он удрал как ошпаренный. Что ты ему сказал?
Сирин ответил с печалью:
– Евгений, вокруг меня только пепел. Огненные цифры льются по чёрному небу. Что я сказал? Дату его смерти, она уже близко.
Варламова пробрал ледяной холод: только теперь вспомнил, что Сирин мёртв.
– Как ты? – прошептал он. – Как можешь разговаривать по телефону?
– Хорошо, что ты запомнил номер, – тихо раздался голос Сирина. – Только по нему и можно было дозвониться. Телефон зазвонил бы даже в аду. Постарайся попасть в более счастливые места, Евгений.
– Когда?.. – зубы Варламова едва не стучали о трубку. – Сколько мне осталось жить?
– Тебе было сказано, – еле слышно прозвучал голос. – Когда придёт время, не держись за жизнь. Если попытаешься сохранить её, то вес потеряешь…
Голос оборвался. В трубке была мёртвая тишина.
Наутро тело болело, и Варламов долго оглядывал себя, но волдырей от ожогов не было. Происшедшее ночью казалось кошмаром. Джанет покосилась на Варламова, но сразу ушла к Грегори, а на работе зеленоватое лицо Варламова оставили без внимания.
Всю неделю Грегори не выходил из комнаты, а когда появлялся, то глядел на Варламова виновато. В пятницу Джанет затеяла большую уборку, и после передышки на ночь продолжила её в субботу. Евгений одурел от шума пылесоса, с которым таскался по всему дому. От скучного занятия его оторвал Грегори, поманив из приоткрытой двери. Варламов выключил надоевший агрегат и зашёл в комнату.
Грегори прикрыл дверь.
– Бросай всё это, – сказал он. – Бери кредитную карточку, и поехали к ювелиру.
Варламов поглядел исподлобья: не причастен ли Грегори к ночной истории? Но спрашивать не стал, и через десять минут уже вёл автомобиль по городу. Облака нависли над крышами, в лужах празднично отражались огни светофоров.
В магазине ювелира Грегори долго изучал сверкающие витрины. Варламов не знал, на что смотреть, большая часть выставленного была ему не по карману.
– Пожалуй, вот это. – Грегори указал на золотое колечко с бриллиантами в форме веточки. – Размер шестнадцатый?
Варламов поглядел на ценник и втянул сквозь зубы воздух. Грегори попросил ещё два обручальных кольца, и одно сразу примерили на палец Варламова. К счастью, кольца оказались дешевле – денег Варламова как раз хватило. За кольцо с бриллиантами заплатил Грегори.
– Как-нибудь расплатишься, – отмахнулся он. При этом улыбнулся, но улыбка получилась кривой. – Держи всё это. Джанет про обручальные кольца пока не говори.
Но Джанет была вся в делах и не поинтересовалась, где они пропадали. Обед приготовила самый простой. Грегори пошутил:
– Может, передумаешь выходить замуж? Хлопотное это дело.
Усталая Джанет даже не отреагировала.
И вот наступило воскресенье. Когда вернулись из церкви, дверь открыла женщина с каштановыми завитушками над весёлыми карими глазами, в белом кружевном передничке.
– Это моя подруга, Филлис, – представила Джанет. – Будет помогать мне сегодня. А это Юджин, мой…
Она неуверенно смолкла.
– Мы уже знакомы, – пробормотал Варламов, вспомнив вечеринку и высказывания Филлис о мужском шовинизме.
Филлис рассмеялась и помогла Грегори снять куртку. Стол был накрыт: на белой скатерти стояли тарелки и лежали массивные, похоже серебряные, ножи и вилки. Джанет и Филлис поднялись наверх, Грегори прилёг у себя, а Варламов маялся в одиночестве. Он послонялся по гостиной, подошёл к книжным полкам, рука снова потянулась к Библии.
«И сказал фараон Иосифу: вот, я поставлю тебя над всей землёю Египетской. И снял фараон перстень с руки своей и надел его на руку Иосифа; одел его в виссонные одежды, возложил золотую цепь на шею ему…».
Варламов пожал плечами: почему ему во второй раз попадается эта история? Он поставил книгу на место и подошёл к окну.
Голые ветви уже не закрывали небо, цветы пожухли, пусто и уныло стало вокруг. В Кандале, наверное, давно лежит снег. Позвонить бы отцу: как отнесётся к его женитьбе? Но между ними хмурые моря, тысячи километров снега и льда. Да и хватит оглядываться на отца: теперь он, Варламов, принимает решения. И сегодня, в канун зимы, он отправляется в новое путешествие, ещё более странное, чем первое, через океан. Где и когда ему придёт конец?..
Он услышал мелодичное звяканье и оглянулся – наверху лестницы стояла Филлис и, улыбаясь, помахивала колокольчиком.
По лестнице только что начала спускаться Джанет – она остановилась и негодующе глянула на подругу. Но Варламов был благодарен Филлис: он и не думал, что Джанет может выглядеть так ослепительно. В длинном фиолетовом платье, со сверкающим колье и подвесками в ушах, со сложной спиралевидной причёской, она казалась королевой.
Он поспешил к лестнице и подал руку. Джанет смущённо улыбнулась, а Филлис издала резковатый смешок.
С улицы послышался шум мотора. Варламов увидел в окне подъехавший автомобиль – пора было встречать гостей.
Первой, к его удивлению, прибыла Хелен, мэр Другого Дола. Варламов поспешил снять с неё пальто, а она, по-мужски пожав руку, заговорила с появившимся из своей комнаты Грегори.
Потом появился стандартный жук китайско-детройтского производства, из него вылез бородатый Болдуин и помог выбраться двум пожилым леди. Варламов узнал Джин и Лу – тех, у кого жил Сирин. Варламов освободил их от шубок, и его чмокнули в обе щеки – Джин в правую, а Лу в левую.
Болдуин ухмыльнулся и по-медвежьи крепко пожал руку.
– Рад видеть тебя в полном здравии. Жениться собрался? Дело стоящее. Я тоже всё Филлис уговариваю.
Он прошёл в гостиную, а Варламов выглянул с опаской: нет ли ещё машин? Но, похоже, Болдуином список гостей заканчивался.
Едва Варламов отошёл от двери, как его взяли в оборот Джин и Лу. Сначала пролили на него бальзам утешения: Бедняжка Сирин! Бедняжка Эрна!
Потом закидали вопросами: Нравится ли ему Другой Дол? Нравится ли Америка?
Покончив с вопросами, забросали комплиментами. Как элегантно выглядит в этом костюме! Как хорошо прижился в чужой стране! Какой молодец, что очаровал такую замечательную девушку, как Джанет!
После этого общения, напомнившего интенсивный горячий душ, беседа с Хелен походила на редкий тёплый дождик. Филлис в беседе и вовсе не участвовала: суетилась вокруг стола, шикая на Болдуина.
Наконец заняли места за столом. Варламов сел рядом с Джанет, та была напряжена.
Грегори встал, держа бокал с шампанским.
– Вы знаете, – начал он, – что и я участвовал в той войне. Непонятной и ненужной она была, но не об этом сейчас речь. Я тогда в глаза не видел ни одного русского. Впервые увидел, когда этот молодой человек появился у меня на веранде. Я и не думал тогда, что он мне понравится. И тем более, что понравится моей племяннице. Иначе я поостерёгся бы впускать его в дом. С чем я остаюсь теперь? Ни службы, ни здоровья, ни племянницы…
– Дядя!.. – вскинулась Джанет.
Грегори положил руку ей на плечо:
– Не принимай это всерьёз. Я рад за тебя, Джанет. И хочу напомнить Юджину об одном русском обычае. Я читал, у вас принято «обмывать» новые вещи. Так вот, мы пока не видели колечка, из-за которого собрались. Так и шампанское выдохнется!
Покраснев, Варламов достал из кармана кольцо с бриллиантами. Кое-как нацепил на палец Джанет и неловко поцеловал её. Раздался хор поздравлений, все выпили шампанского и принялись за еду.
Позже несколько слов сказала Хелен, элегантная в голубом костюме. Она говорила красиво, хотя и немного официально: про мостик любви, который соединил два враждебных народа.
После обеда стали танцевать. Танцуя с Джанет, Варламов любовался завитками её рыжеватых волос и ухом с филигранной подвеской.
– Ты очень красивая сегодня, – сказал он.
Но в зелёных глазах Джанет лежала тень.
– Как жаль, что моей мамы нет сегодня, – молвила она, слегка отстраняясь.
После этого он танцевал с Хелен. Было неловко, потому что та танцевала гораздо лучше Варламова. Но и в её красивых голубых глазах была печаль.
– Наверное, вы много говорили с Грегори, – сказала она, ведя Варламова в танце. – Почему началась та война? Зачем всё это было?
Варламов замялся:
– Мы не нашли ясного ответа. Но я вспоминаю слова матери: все беды мира оттого, что во многих охладела любовь. Лишь любовь не мыслит зла ближнему.
Хелен покачала головой:
– Это старая песня. Христианская мораль никого не спасла.
Варламов вздохнул:
– Любовь – редкость в нашем мире. Преобладает хищность – и между людьми, и между странами. А моя мама любила людей. Хотела помочь даже незнакомым, поэтому и приехала в Россию. Она знала, что другой народ – тоже ближний твой. Слишком сократились расстояния, современное оружие действует со скоростью света. Помнится, один русский мыслитель писал, что целые миры гибнут от нехватки любви… Но политики этого не понимают.
Хелен неуверенно улыбнулась:
– Нам трудно любить Россию. Но я не знала, что вы такой умный молодой человек. Джанет повезло.
И отошла, оставив Варламова в смущении.
Потом Варламов танцевал с Джин и Лу… А потом гости стали разъезжаться. Уехала Хелен – одна в своей просторной машине, двух пожилых леди увёз Болдуин. Филлис гремела посудой, убирая со стола. Они остались вчетвером, и последние аккорды полонеза Огинского величаво плыли по опустевшей гостиной.
Вдруг по щекам Джанет потекли слёзы, она порывисто встала и, путаясь в красивом платье, побежала вверх по лестнице. Евгений вскочил, но его удержал Грегори.
– Ты ничем не поможешь, – бесцветно сказал он. – Сиди.
Филлис ещё яростнее загремела посудой. Появился Болдуин и немедленно получил выговор за то, что слишком долго ездил. Наконец эта странная парочка уехала, только тогда Варламов решился пойти наверх.
Против ожидания, Джанет не плакала, а покачивалась в кресле. Свет не был включён, и в слабом освещении из коридора её платье казалось чёрным.
– Как тебе Филлис с Болдуином? – как ни в чём ни бывало спросила она. – Влюблена в него, но всё время пилит. Я удивляюсь, как он терпит? Ты бы вот терпел, если я тебя пилила?
– Не знаю. – Варламов почти ощупью нашёл стул. – Наверное, постарался бы. Но вообще у нас дома были патриархальные нравы. Никто и думать не смел возражать отцу.
