Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 253 (всего у книги 349 страниц)

В комнате было очень тихо – Варламов слышал, как бьётся сердце Джанет. Скоро он почувствовал, что не в силах оторваться от неё и приникал всё ближе и ближе. В конце концов, Джанет слегка оттолкнула его:

– Пожалуйста, уходи. А то я чувствую, что мы не совладаем с собой и я потеряю невинность ещё до свадьбы. Немного можно и потерпеть.

Но до свадьбы оставалось ещё далеко. Грегори говорил о весне, а потом под мягким нажимом Джанет согласился на время после Рождества.

В четверг на следующей неделе отмечали День благодарения. Варламову была в новинку огромная индейка на праздничном столе. Грегори прочёл благодарственную молитву, чего обычно не делал, а потом стал нарезать розовое мясо.

– Учись, Юджин, – говорил он, орудуя ножом. – Дело непростое, а ты ведь скоро станешь главой семейства. Придётся тебе индейку разделывать.

Варламов смущённо улыбнулся, а Джанет тихо сказала:

– Да ладно, дядя. Мы от тебя никуда не уедем.

– Это Юджину решать. – Грегори откинулся на спинку стула, налил Варламову и себе золотистого виски. – От меня больше вреда, чем пользы. Виски вот научил твоего будущего мужа пить.

Варламов усмехнулся слегка виновато.

– Я за компанию с вами, – сказал он.

– И за компанию не надо, – благодушно отозвался Грегори. – Я уже старик, семьи у меня не будет. Вот и ищу утешения в бутылке. Так что давай по последней, Юджин. Было приятно с тобой познакомиться.

Джанет поглядела с сомнением:

– Странный у тебя тон, дядя. Будто прощаешься.

– С чего бы это? – бодро ответил тот. – Сегодня праздник. Мы ещё потанцуем.

И в самом деле, хотя и медленно, станцевал с Джанет. Потом сидел, выпрямив спину, и смотрел то на пламя в камине, то на самозабвенно танцующих Варламова и Джанет. А в окна тёплой и ярко освещённой гостиной на них глядела чёрная ноябрьская ночь.

Наступил декабрь, снова выпал снег и снова растаял. Грегори стал уезжать из дома, машину брал напрокат или у друзей. Он не говорил, куда ездит, только сказал Варламову и Джанет не открывать окон в его отсутствие. И ещё поменял замок на входной двери – теперь надо было прикладывать ладонь к специальной пластине. Варламов понял, что дом находится под неусыпным надзором компьютера.

Пару раз на выходные Грегори брал с собой Джанет. Возвращались поздно, и Джанет выглядела усталой, но в глазах прыгали озорные огоньки. Она наотрез отказалась рассказывать об этих поездках.

В один из таких одиноких вечеров Варламов сидел в гостиной с планшетом, захотелось узнать побольше о Трехликом.

О Рарохе компьютер выдал скудную информацию: существо в виде огненного вихря, хищной птицы или дракона. Образ был общим для славянских племён и являлся, возможно, противоположностью светлого бога Сварога.

Варламов перешёл к Лилит.

Компьютер выдал изображение, уже знакомое по дому Брайана: нагая женщина, едва прикрытая чёрными волосами, прекрасная и соблазнительная. Информация о ней была противоречива. Согласно одним источникам, она являлась падшим ангелом: вместе с Люцифером восстала против Бога и после падения превратилась в ночную демоницу, соблазнительницу спящих мужчин. Согласно другим – первой женой Адама, которая не пожелала подчиниться ему и, перейдя на сторону тёмных сил, стала матерью демонов. Образ Лилит присутствовал в легендах многих народов, хотя она носила разные имена. Приверженцы Трехликого чтили её как женственный лик Единого и дарительницу запретных любовных наслаждений…

Вдруг раздался гудок, и дисплей погас. Потом загорелся снова, но тускло. Появилась красная надпись: «Попытка взлома защиты. Задействованы все ресурсы компьютера. Не смотрите на экран, ждите голосового сообщения».

Варламов положил панель на диван и оглядел гостиную: светло, тихо, уютно. Чья злая воля ломится сюда?.. Он не знал, что делать, но через некоторое время опять раздался гудок и приятный женский голос сказал: «Попытка пресечена. Можете возобновить работу».

Варламов вздохнул и, не трогая панель, ушёл в свою комнату. Копаться в сведениях о Трехликом расхотелось. Когда Грегори и лукаво улыбающаяся Джанет вернулись, не стал ничего рассказывать: компьютер сам доложит Грегори.

По дороге на работу и обратно Варламов несколько раз замечал, что за ними следует неприметный серый автомобиль, и наконец сказал об этом Джанет. Глянув в зеркало заднего вида, та спокойно ответила:

– Это друзья. Не беспокойся.

Тем не менее, Варламов всё чаще испытывал гнетущее предчувствие близящейся беды. Две недели оставалось до Рождества, ещё через месяц была назначена свадьба, но даже это не радовало. А тут ещё Грегори уехал и не появлялся в течение двух дней.

На третий день его отсутствия на склад пришёл трейлер с грузом. Напарник заболел, и Варламову пришлось разгружать в одиночку. Он сильно устал, зато отпустили пораньше. Джанет отвезла его домой, а потом вернулась на работу. Варламов поднялся в свою комнату и прилёг на кровать. Было приятно расправить натруженные руки и ноги.

Незаметно он уснул…

Она сидит за компьютером, составляя отчёт. На сердце тревожно: Юджин какой-то хмурый последнее время. А вдруг его чувства остыли? Или ему нужен только секс и недоволен, что она не хочет уступить?.. Бедная её голова, опять допустила ошибку.

Раздаётся гудок, и поверх таблицы возникает сообщение: срочная почта. Она выводит текст и чувствует, как замирает сердце.

«Информацию уничтожить!»

С экрана исчезает всё, в том числе таблица, над которой так долго работала. Она стискивает пальцы и смотрит в окно: угрюмое небо, тусклый день. Соберись с силами, Джанет, выбрось эти мысли из головы. Надейся на лучшее, надейся, что он любит тебя!

Она встаёт и подходит к окну. Тучи стелются над окраиной города, дорога уходит в пустые поля. Серый безрадостный день. И такой же безрадостной кажется прежняя жизнь, до того как появился Юджин. Но вот и распутье: что делать?..

Робкая улыбка трогает губы.

«Почему ты растерялась, Джанет? Ты сделала немало шагов по этой дороге, ведущей в неизвестность – то ли в никуда, то ли в недолгий рай. Ты можешь сделать ещё один. И что бы ни случилось потом, этого у тебя уже не отнимут».

Она лукаво улыбается. Идёт к столу и глядит на дверь кабинета – закрыта ли? Снимает трубку телефона, набирает номер и ждёт… Наконец-то ответный голос. Сердце неистово бьётся, едва может говорить спокойно.

Всё, дело сделано. Если придётся отказаться… нет, она не будет думать об этом. Глядит по сторонам, кидает несколько дорогих ей мелочей в сумку. Теперь – дверь в кабинет. Вряд ли мистер Торп обрадуется, но на карту поставлена её жизнь!

Неужели она открывает эту дверь в последний раз?..

Варламов спал беспокойно, ныли руки и ноги. Какие-то смутные образы возникали, потом пропадали… как вдруг всё стало кристально ясным. Он снова увидел чёрную реку. Мама ещё стояла на другом берегу, и Варламов вдруг подумал, что время здесь течёт медленнее, чем на Земле. Как и тогда, в свете невидимого солнца пламенели волосы, но на этот раз любимое лицо выглядело встревоженным. Она робко протянула руку…

Варламов проснулся от прикосновения к щеке. Сердце сильно билось. Рядом сидела Джанет.

– Что с тобой, милый? – встревожено спросила она.

Варламов не ответил, и она прилегла рядом. Впервые их головы лежали на одной подушке. Блёклый свет позднего дня наполнял комнату, и Варламову стало спокойно и уютно. Он вздохнул, повернулся на бок и обнял Джанет.

И увидел, что она пристально и как-то печально глядит на него. И ещё увидел, что одета не по-домашнему, в плотную кофту и джинсы.

– В чём дело? – спросил он.

– Мы уезжаем, любимый, – сказала Джанет. Голос был тих, но мурашки пробежали по спине Варламова. – Пришло письмо от Грегори. Нужно немедленно уезжать. Он встретит нас по дороге. Я собрала вещи, пока ты спал. Посмотри, не забыла ли чего-нибудь?

– Куда уезжаем? – Варламов ничего не понимал.

Джанет помедлила:

– Дядя просил извиниться, что не успел поговорить с тобой. Он хотел сделать это ближе к свадьбе. Мы едем к друзьям в Канаду. Эта страна не затронута войной, и цзин ведут себя там гораздо осторожнее.

Она поднялась и подошла к фотографии на стене. Мать и дочь смотрели друг на друга, обе одинакового возраста.

– Пусть остаётся здесь. – Джанет отошла, но задержалась в дверях. – Поспеши.

Варламов встал. Посмотрел на голые дубы в окне, потом на открытую дверь. У порога стояла сумка, и Варламов заглянул в неё: Джанет положила его костюм и несколько рубашек. Подумав, надел джинсы и плотную рубашку, привычно переложил в большой нагрудный карман футляр Сирина, принёс из ванной бритвенные принадлежности. Всё, можно уходить. В последний раз поглядел на фото улыбающейся девушки.

«Прощай, Эрна. Спасибо за Джанет».

Застегнул сумку и спустился вниз.

Джанет колдовала над компьютером в комнате Грегори. Варламов подтащил обе сумки к двери и оглядел гостиную: чисто, уютно, кухонный уголок сверкает никелем. Но комната уже казалась пустой. Появилась Джанет, застёгивая куртку на ходу.

– Оденься теплее, – сказала она. – Ружьё не забудь.

Они вышли на веранду, свет в гостиной погас, и дом показался Варламову нежилым. На улице было сумрачно: близился вечер, из низких туч опять накрапывал холодный дождь. Машина стояла у крыльца. Евгений затолкал сумки на заднее сиденье и сел рядом с Джанет. Они тронулись.

Когда дом стал скрываться за дубами, оба оглянулись и мысли их, наверное, совпали: увидят ли его снова? Но Джанет быстро вела машину по безлюдным улицам, и Варламов стал смотреть вперёд. Он думал, что сразу выедут из города, но, к его удивлению, Джанет свернула к церкви.

– А сюда зачем? – спросил он.

Джанет поглядела лукаво:

– Ты думаешь, я отправлюсь в дальнее путешествие с посторонним мужчиной? Конечно, нет! Нам ведь придётся останавливаться в гостиницах. Сейчас нас поженят, пусть и на скорую руку. Я договорилась по телефону с пастором.

От неожиданности Варламов не нашёл, что сказать. Машина затормозила у церкви, и Джанет повернулась к нему.

– Если ты передумал… – Сомнение, а потом страх появились в её глазах.

Варламов вспомнил пословицу: «Назвался груздем, полезай в кузов», наклонился и поцеловал лежащую на руле руку Джанет.

– Разумеется, нет. Ты молодец, всё предусмотрела.

Он заметил у церкви знакомый фургон.

– Это не Болдуин?

– А, Болдуин и Филлис уже здесь! – В голосе Джанет слышалось облегчение. – Они будут свидетелями. Как забавно получилось, милый. Никогда не думала, что буду выходить замуж в такой спешке. Пришлось собирать вещи и одновременно договариваться по телефону о собственной свадьбе. Я не хотела тебя будить, ты так крепко спал.

– Всё в порядке, Джан. – Варламов вышел и открыл для неё дверцу. – Ты у меня замечательная. Я люблю тебя.

И всё же его сердце сильно билось, когда вёл Джанет по ступеням церкви. Всё случилось так неожиданно!.. Но тут же он почувствовал укол совести: а каково Джанет? Ведь, наверное, каждая девушка мечтает о великолепной свадьбе: толпа родственников и знакомых, красивое белое платье, поздравления… А что здесь? Серый вечер, грязноватая машина, безлюдная церковь. Ни тебе подвенечного платья, ни гостей, ни даже праздничного обеда!

Они были у дверей. Он сказал вполголоса:

– Извини, Джанет, что так получилось. У тебя даже нет белого платья.

– Это ничего, – шепнула Джанет. – Я люблю тебя.

Они вошли в церковь, где их приветствовал пастор, а Филлис поднесла Джанет большой букет цветов. Болдуин крепко стиснул руку Варламова:

– Так и не съездили больше на охоту. Теперь молодая жена и вовсе не пустит. Но всё равно, поздравляю.

– Зато до собственной свадьбы дожил, – отшутился Варламов.

Обряд показался Евгению странным. Ему доводилось наблюдать венчание в церкви родного города – там это была долгая церемония с пением, размахиванием кадила и торопливым чтением священника. Занимало это часа два и выглядело торжественно. Здесь прошло проще.

Сначала пастор с седой бородкой дал им подписать что-то на электронном блокноте. От волнения Варламов не рассмотрел, что подписывает. Потом отступил назад, взял Библию и, не раскрывая её, сказал:

– Для каждого из нас Бог уготовил путь. Мы свободны идти по нему, или выбрать собственную дорогу. Чтобы на этом пути не было одиноко, Бог подбирает нам спутника. Мы вольны принять от него этот дар, или выбрать себе другого. Бог определяет время и место для нашей встречи. Мы свободны согласиться с Его выбором, или пройти мимо. Это время может показаться странным, сейчас позднее время, но Бог выбрал его, чтобы сочетать вас браком, Юджин Варламов и Джанет Линдон. И для этого у Него, конечно, есть причина…

«Да, странное время», – думал Варламов. Вечер, пустая церковь, брошенные на стулья куртки, отражения свечей в тёмных окнах. Он и Джанет стояли перед алтарём, одетые по-дорожному, и единственный букет цветов украшал их венчание.

На минуту Варламов даже забыл, что происходит. Он стал рассматривать подсвечники, впервые видел их так близко. Центральный был особенно красив: пятнадцать свечей горели на полого поднимающейся, а затем спадающей дуге из кованого металла…

Пастор повысил голос, и Варламов вернулся к действительности. Пастор был стар – наверное, видел и не такие венчания. Он предлагал повторить слова супружеского обета.

Варламов сделал это почти машинально, своё имя произнёс на русский манер:

– Я, Евгений Варламов, беру тебя, Джанет Линдон, в жёны…

Джанет повторила свой обет тише, запинаясь. Когда произносила последние слова: «Я выхожу за тебя замуж и связываю свою жизнь с твоей», голос сорвался и она расплакалась.

Варламов обнял её за плечи, она дрожала. Филлис поспешила на помощь с платочком.

После паузы пастор спросил, у кого кольца? Чуть успокоившаяся Джанет достала из кармана два кольца – Варламов и забыл, что они лежали в ящике комода. Евгений легко надел колечко Джанет на её палец, а вот пальцы Варламова распухли после работы, и Джанет никак не могла надеть кольцо. Варламову пришлось натянуть его самому, едва не содрав при этом кожу.

После этого пастор объявил их мужем и женой. Болдуин и Филлис похлопали, затем все стали надевать куртки. Варламов и Джанет вышли из церкви растерянные – всё произошло так быстро!

– Заедем к нам, – предложила Филлис. – Надо ведь отпраздновать вашу свадьбу.

За руль на этот раз сел Евгений. Ведя машину за фургоном Болдуина, он поглядывал на золотое кольцо, непривычно украсившее палец. Джанет откинула голову и казалась утомлённой.

Из тёмной улицы наперерез им выехала машина. Варламов притормозил и вдруг почувствовал, что голова отяжелела и клонится на грудь. Он едва успел нажать на тормоз…

Словно чёрная вода затопила красные огни автомобиля Болдуина впереди, а потом сомкнулась и над Варламовым.

Он приходит в себя, но брезжит только сознание, тела не чувствует. Перед глазами плавают светлые пятна. Варламов пробует пошевелить руками и ногами – их словно нет. Затем острые иголки пробегают вдоль позвоночника, и он ощущает озноб. Вскоре ощущение конечностей возвращается, хотя двигать ими всё равно не может. В глаза словно что-то попало: как ни моргает, всё видит расплывчато.

Сначала кажется, что он снова в церкви. Вверх тянутся язычки свечей, перед ними маячат смутные фигуры. Но странно неподвижны эти фигуры, полное безмолвие царит вокруг, да и время слишком позднее, в окнах стоит ночь.

Варламов переводит взгляд на себя. Взгляд, наконец, фокусируется, и становится ясно, почему нельзя пошевелиться. Он, Евгений, сидит на массивном стуле: голени привязаны к ножкам этого стула, а поясница и вывернутые назад руки – к спинке.

Варламов пытается сообразить, что с ним произошло, но тщетно. Он снова глядит вперёд, теперь всё видно совершенно отчётливо.

Это не церковь, а точнее – не та церковь, где он обвенчался с Джанет. Окна как бойницы, и в их стёклах почему-то не отражаются огоньки свечей. А свечей горит много – и все по краям похожего на надгробие чёрного стола. Вокруг стоят фигуры в красных балахонах с накинутыми капюшонами, а на столе, как на чёрном ложе, распростёрта Джанет!..

Варламов кричит и пытается вскочить. Но крик звучит еле слышно, а верёвки не подаются. Похоже, стул намертво прибит к полу. Евгений может только смотреть.

Лицо Джанет очень спокойно. И очень бело… Только лёгкое вздымание и опускание блузки на груди говорит, что она жива.

– С ней всё в порядке, – раздаётся холодный голос слева от Варламова.

Варламов поворачивает голову: рядом сидит человек в балахоне, только не красном, а тёмном и с откинутым капюшоном. Бледное неприметное лицо, лысоватая голова на крепкой шее – Варламов сразу узнаёт того, с кем встретился в доме Брайана. Того, кто с фанатической убеждённостью говорил о Трехликом, а в игре появился как чёрный священник.

– Что это за спектакль? – гневно спрашивает он, но голос дрожит.

– Это не спектакль, – укоризненно отзывается человек в балахоне, – а ритуал. То, что вы допущены – немалая честь.

Варламову с болезненной ясностью вспоминается содержание предыдущей беседы. Чего от них хотят на этот раз? У него мелькает сумасшедшая надежда: может быть, всё опять сведётся к попытке склонить их к вере в Трехликого?.. И хотя умом он понимает, что на этот раз дело серьёзнее, всё же произносит:

– Освободите девушку. Потом мы поговорим.

– Мы сначала поговорим, – спокойно отвечает собеседник. – У нас есть время.

Варламов отчаянно пытается что-нибудь придумать, но испытывает только растерянность.

– А о чём мы будем говорить? – спрашивает он жалко.

– Вы меня удивляете. – Служитель Трхеликого театрально разводит руками. Рукава балахона приспускаются, открыв мосластые запястья. – Неужели так поглупели от любви? Мы всегда считали, что любовь ни к чему хорошему не приводит. Ещё одна уловка Иеговы, чтобы люди наплодили побольше рабов. Вас надо лечить от этого умопомрачения. Поглядите вперёд.

Варламов снова смотрит на ложе, хотя теперь понимал, что это скорее алтарь. С трудом поднимает взгляд от распростёртого тела Джанет.

За алтарём до пола свисает красная завеса, и на её фоне светится изображение – скорее всего, трёхмерная проекция. Нагая женщина с чёрными волосами, в которой сразу узнаёт демоническую Лилит, пленительно улыбается из багрового сумрака. На этот раз обе груди наги, руки заложены за голову, а ноги чуть раздвинуты в предвкушении неги.

Варламов отводит глаза.

– Ну и что?

– Наши Повелители хорошо знают людей, – снисходительно говорит человек в тёмном. – Иегова хочет от них молитв и поклонов, но ведь в людях частица Единого и они жаждут большего. Он осуждает чувственную любовь, а госпожа Лилит охотно дарит её. Когда надоест любовь, мужчины хотят упоения в бою, и его посылает тот, кого мы зовём Тёмным Воином. А тем, кто пресытился любовью и войной, даёт высшее знание первый, таинственный лик… Как видите, Три лика заботятся о верных. Так что не беспокойтесь за молодую жену, мистер Варламов. Сегодня у нас мирная жертва – приношение Лилит.

– А в чём оно будет состоять? – Озноб возвращается, Варламов еле сдерживает дрожь.

– Это зависит от вас. – В голосе собеседника звучит насмешка. – Вы же хотели поговорить. Говорите, а я буду вас внимательно слушать. Если не совсем пришли в себя, то напомню – речь идёт об одном секрете, связанном с Третьей мировой…

Снова «чёрный свет»!

Евгений глотает ком в горле и ещё раз глядит вперёд: красные фигуры по очереди кланяются и бормочут что-то. Пламя свечей не колеблется, и по-прежнему как мёртвая лежит Джанет…

Варламов облизывает пересохшие губы. Сердце сильно бьётся, на глазах от бессилия выступают слёзы. И всё же у него сохраняется надежда: помнит, каким самовлюблённым показался собеседник в прошлый раз. Возможно, это удастся как-то использовать… Возможно, Болдуин сообщит в полицию… Возможно, подоспеют таинственные друзья Грегори. Сейчас главное – выиграть время.

– Хорошо, – выдавливает он. – Но я знаю так мало. Истинные причины войны мне неизвестны. Конечно, главная причина всех войн – это жадность и неразумие людей…

– Чем стало бы человечество без войн? – презрительно замечает служитель Трехликого. – Стадом послушных баранов. Войны закаляют мужчин, пополняют ряды сторонников Тёмного воина.

Варламов вдруг испытывает странное ощущение – будто безмолвная вспышка озаряет сумятицу его мыслей, приведя их в порядок. Недолго он колеблется, а потом решает последовать подсказке. Словно холодом трогает корни волос…

– Но тогда… Выходит, Третья мировая была выгодна Трём ликам! Просто они не хотели гибели человечества, поэтому она так долго не начиналась. Лишь когда угроза тотальной ядерной катастрофы исчезла, с цепи были спущены псы войны. И какие великолепные результаты она принесла! Разгромлена Европа, радикально ослаблена Америка, огромные богатства Центральной Азии отошли Китаю. Один шаг остался до возникновения всемирного государства, где миллиарды людей станут поклоняться Трём ликам. Дьявольски гениальный план!

На лице человека возникает улыбка. Веселья в ней меньше, чем в мёртвой синеве озера Мичиган, скорее холодное удовлетворение.

– Нам неизвестны планы Владык. Возможно, мыслилось иначе, и Америка должна была возглавить разорённый мир. Но в любом случае война пошла на пользу нашим Повелителям. И если мы не научимся дисциплине у китайцев, если не откажемся от остатков прогнившей демократии, то Америка скоро исчезнет с карты мира… Я рад, что вы не ослепли от любви, а сохранили способность рассуждать. Если откажетесь от христианского бога и поклонитесь Трём ликам, то, пожалуй, можете быть приняты в первый круг. Конечно, спешить с этим не следует, сначала поучаствуете в ритуалах и приношениях.

– Но в прошлый раз вы говорили, что в мировых войнах виноват Иегова. – Варламов делает вид, что не заметил лестного предложения. – Где же истина?

– Что есть истина? – насмешливо осведомляется служитель Трехликого. – Понтий Пилат показал себя мудрым, задав этот вопрос Иешуа. Истина бывает разной. Есть истина для обыкновенных людей, а есть истина для посвящённых. Вы можете стать одним из них.

– Что же вам нужно? – Варламов вдруг ощущает навалившуюся усталость: что за безумную игру он затеял?..

– Самую малость, – собеседник Евгения подбирается, став похожим на кота, готового прыгнуть на зазевавшуюся мышь. – Во время Третьей мировой было использовано некое оружие – «чёрный свет». Считалось, что его секрет утерян. Но от наших друзей среди цзин поступила информация, что вам он может быть известен. Мы понимаем, вы хотите продать его подороже… Правильно сделали, что не пошли к властям: что хорошего вас тогда ждёт? Всю жизнь проведёте в изоляции за колючей проволокой. Лучше поделитесь секретом с нами, а мы обеспечим вам блестящую карьеру. Здесь присутствует господин магистр, он даст необходимые гарантии. Мы имеем огромное влияние в этой стране. У вас будут деньги и сколько угодно красивых женщин. Со временем вы войдёте в круг избранных.

Несмотря на отчаяние, Варламова разбирает истерический смех. Ему предлагают такой стандартный набор: женщины, деньги, власть… И нельзя сказать, чтобы это не привлекало его! Совсем недавно он был бы не прочь. Немалая часть его существа была бы не прочь. Но сейчас его сердце разрывается от горя при виде Джанет, распростёртой на чёрном алтаре.

– А зачем вам этот секрет? – спрашивает он, пытаясь выиграть ещё время.

Человек в балахоне хищно скалится, словно кот на мышь. В глазах опять возникает фанатичный блеск.

– Это ключ к тёмной энергии, что наполняет пространство и даёт огромную мощь. Это библейское дерево жизни, что раскинуло крону по всей Вселенной и к которому христианский бог закрыл доступ… Кроме того, мы патриоты Америки и хотим, чтобы она обрела прежнюю мощь.

Последняя фраза звучит не очень убедительно.

«Ну и ну, – приходит в голову Варламову. – А может, и вправду им рассказать? Пусть поставят на себе эксперимент».

Ему видится толпа в балахонах: люди монотонно поют, а свет вокруг меркнет и меркнет…

Выживут единицы, да и те превратятся в обгорелые головешки вроде Уолда, или безумцев наподобие Ренаты. Возможно, эта странная энергия и даёт мощь, но требует крайне деликатного обхождения. Пусть поклонников Трехликого и не жалко, но нельзя забывать, что они могут поставить эксперимент на других или использовать «чёрный свет» как оружие. И тогда на Земле умножатся ненавистные Тёмные зоны…

Впрочем, среди этих фанатиков наверняка найдётся один тихий и умный, кто незамедлительно выдаст секрет цзин. Служитель Трехликого обмолвился, что какая-то связь между ними есть. А ведь это цзин убили Сирина и Эрну, и так не хочется выдавать им тайну…

Но прежде надо узнать, что собираются делать с Джанет? Нельзя ли добиться её освобождения? Ведь он может сказать поклонникам Трехликого не вс, е или исказить цифры в формуле. Вряд ли они смогут скоро проверить…

Все мысли сменяют друг друга очень быстро.

– А что будет с ней? – Варламов кивает на Джанет.

– С этой? – В голосе собеседника слышится пренебрежение. – Я же сказал, что она станет приношением Лилит. Бескровной жертвой ей…

Он запинается, а потом на губах возникает хищная улыбка:

– Хотя нет, при первом соитии немного крови должно пролиться. Ведь она девственница, что редкость в современной Америке. Я надеюсь, вы не против этой небольшой жертвы. Собственно, вы сами можете её принести – если поделитесь секретом, конечно. Ритуальный половой акт станет вашим первым приношением Лилит. Вы воспользуетесь законным правом мужа, и больше к вашей жене никто не притронется. Мы можем даже удалиться. Со временем вы станете более раскрепощены, и будете участвовать в таких обрядах без лишних комплексов. Увидите, есть много искусных женщин, которые доставят гораздо больше удовольствия в любовных утехах.

Так вот какая участь ожидает Джанет! Варламова начинает тошнить, он чувствует, как пол уплывает из-под ног. Одновременно кажется, что красная завеса впереди шевельнулась. Он напрягает руки, но верёвки держат крепко.

– А что с ней сделали? – преодолевая тошноту и отчаяние, спрашивает он. – Походит на мёртвую.

– Двойной заряд из парализатора, – скучно отвечает служитель Трехликого. – Чтобы не было сопротивления и недостойного шума… Так как, принимаете наше предложение или нет? Имейте в виду, что иначе наша беседа продолжится в не столь приятной обстановке. О супруге можете не беспокоиться: прихожане совершат с нею ритуальный половой акт в честь Лилит, а затем отпустят. Даже если она заявит в полицию, у нас там друзья. А вот к вам применят более суровые средства, из арсенала Тёмной Воинственности. О карьере и удовольствиях тогда можно забыть. В крайнем случае, вас придётся просто убить, а то эти косоглазые живо вытянут секрет и окончательно захватят власть над миром. Они способны подключить к компьютеру отрезанную голову, лишь бы узнать интересующие их сведения.

Страх и отчаяние всё глубже запускают когти в сердце Варламова. Что же делать? Неважным выглядит этот проклятый секрет – готов рассказать, лишь бы спасти Джанет. Но он не может надругаться над нею на чёрном алтаре! Она никогда не простит, и между ними будет всё кончено… Нет, надо попытаться затянуть разговор. Может быть, придёт помощь.

– А почему вам не скажет Лик, обладающий высшим знанием? – Варламов старается изобразить в голосе любопытство. – Мне он назвался Рарохом. Пусть оружие придумали люди, но ему должен быть известен секрет.

При упоминании Рароха человек в балахоне вздрагивает и внимательно глядит на Варламова. Довольно долго молчит.

– Он предпочитает достойных, – наконец говорит он. – Мы должны постоянно доказывать, что достойны служить Ему. И вы должны доказать это тоже. Вы готовы к этому?

Евгений чувствует страшную усталость: что говорить дальше? Неужели никто не придёт на помощь? Надежда на то, что Болдуин успел оповестить полицию невелика, и всё же Варламов в отчаянии пытается протянуть время.

– Дайте подумать, – бормочет он.

Словно темнота сгущается перед глазами. Странно, он по-прежнему видит Лилит – нагую и прекрасную, но справа проступает лик с парой огненно-жёлтых глаз, а рядом появляется мужчина в тёмной одежде и с мечом в руке.

Голографическая проекция? Или что-то другое?..

Лилит вдруг обращает чарующий взор на Варламова и протягивает руку.

– Дай это мне. – Голос звучит нежно и призывно. – Я подарю тебе все наслаждения Земли.

Мужчина в чёрном поднимает меч, полоса бледной стали почти касается горла Варламова.

– Дай это мне, – говорит он властно. – Ты станешь великим воином Армагеддона. Все преклонятся перед тобой.

Взор среднего лика обжигает пламенем.

– Дай это мне. – Голос звучит как симфония, исполненная величия и печали. – Тебя будут славить, как избавителя человечества.

Тьма углубляется, всё ярче проступают Три лика. Варламов будто растворяется в этой темноте: пропадают ощущения, мысли… Сквозь оцепенение доносится словно тень звука, проникает словно лучик света. Варламов моргает – это даётся с огромным трудом.

На своём чёрном ложе привстаёт Джанет, печально глядя на Варламова.

– Ты всё-таки оставляешь меня, Юджин, – тихо говорит она. – Так вот какой будет моя брачная ночь.

Чувство горя пронзает Варламова, словно в грудь воткнули раскалённый нож. Он мгновенно выходит из забытья и пытается вырваться.

Но не может шелохнуться…

В реальном мире ничего не изменилось: багровый занавес, распростёртая Джанет, фигуры в красных балахонах вокруг. Но другая горячая волна, на этот раз радости, проходит по телу Варламова: он ощутил какой-то предмет в нагрудном кармане. Поклонники Трехликого не обратили внимания на футляр Сирина!

Наверное, они проверили лишь обычные места, где держат оружие, не проведя тщательного обыска. Им далеко до Морихеи: тот обыскал Варламова быстро, но основательно.

Но как добраться до футляра? Руки связаны, а собеседник не спускает глаз. В ответ на движение Варламова он извлёк из балахона парализатор, серебристый стержень уткнулся в бок. Страж наготове, одет в чёрное – значит, служит сейчас Тёмной Воинственности.

Только спокойно! Что сделал бы на его месте Сирин?.. Может быть, тот трюк с портсигаром? Шериф попался на него, вдруг клюнет и этот? И хотя надежды было мало, Варламов решается.

«Мудрый солдат знает, как носить оружие, даже если нет оружия».

Хотя зубы едва не стучат, а внутри всё сжимается в комок, он по возможности беззаботно говорит:

– Я подумал и решил, что всё открою. Мне от этой тайны проку нет, а ваши предложения соблазнительны. Только скажу не вам, а самому магистру.

Человек медлит, а затем кивает. На лице мелькает тень удовлетворения: похоже, не сомневался в ответе Варламова.

Самомнение нас губит, вспоминает Евгений чьи-то слова.

– Это разумно, – отвечает он. – После приношения расскажете ему наедине.