Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 347 (всего у книги 349 страниц)

Метельский подполз к кран-балке, а дальше, пригнувшись, пошел по трапу. Снизу доносился плач, бормотание, стоны – видимо, первоначальный шок проходил. Так и расстрелял бы этих серых, но разве этим исправишь зло, в которое погружается мир? Не хватит патронов, да и самого тут же пристрелят. У него и Хельги теперь своя война.

Шел медленно, выбирая куда ступить, а когда дошел до конца, снова пополз по настилу. Здесь он был уже, Метельский приник к бухте троса и выглянул: внизу некий загон, разгороженный на клетушки – похоже, контора. Потолков нет, да и зачем они под крышей?

Здесь плач громче, а вдобавок раздаются хлесткие удары – люди в сером заставляют женщин раздеваться, подгоняя хлыстами. Женщины молодые, некоторые совсем девчонки, они торопливо складывают одежду на пол и поспешно прикрывают груди и низ живота руками. Метельского трясет от ненависти, но опять, что он может сделать?

А женщин, грубо дергая за руки, выстраивают в подобие шеренги (Хельги среди них нет!), и принимаются разбирать. Мужчины хватают ту, на кого видимо положили глаз, и тащат в какую-нибудь клетушку. Там кидают на пол или на стол, сопротивляющихся бьют по щекам, или хлыстами по чему попало. От криков, стонов и плача начинает звенеть в голове.

Прямо под Метельским мужчина спускает брюки, садится на стул и притягивает за волосы симпатичную брюнетку. Та мотает головой, плюется, и наконец видимо кусает мужика за его деликатную оконечность. Тот вскрикивает, запрокинув голову, и Метельский чуть не ахает: шрам на щеке, да это же Сувор! К сожалению, в дамских зубках не достает силы, Сувор дает женщине несколько оплеух и запрокидывает на стол. Потом наваливается сверху, и женская голова начинает дергаться по столешнице.

У Метельского от ненависти поплыло перед глазами: представилось, как вот так же Сувор завалил Татьяну на ее циннии. Чуть не выстрелил из станнера в белые ягодицы, но опомнился: пусть и отключит Сувора, но всего на полчаса. А вот (взгляд упал на большой гаечный ключ) проломить голову будет получше. И мужики опьянены насилием, гвалт стоит неописуемый… Метельский вскочил и бросился вниз по лестнице, почти не скрываясь. Ворвался в клетушку (даже дверей не было) и занес гаечный ключ над головой Сувора.

Дело испортила дамочка, приподняв голову и еще пронзительнее завопив. Сувор стал поворачиваться, и удар, нанесенный от души, только скользнул по его голове, а ударить второй раз Метельский не успел…

Пришел в себя со жгучей горечью во рту, уже который раз блюет после станнера. В глазах постепенно прояснилось: он сидит, привязанный к стулу, похоже в той самой клетушке. За столом Сувор, и другой мужчина перевязывает ему голову.

– Пришел в себя, сволочь? – процедил Сувор. – Ты чего на меня набросился, из-за бабы?

Метельский только сплюнул, слюны во рту едва набралось.

– Дай-ка тебя просканирую. – Сувор уставился на Метельского, связь у легиона видимо работала исправно. – Да это же тот мудак с Телецкого озера! Зря я тебя тогда не пришил. Куда-то исчез, фамилию сменил…

– Татьяна, – хрипло выговорил Метельский. – Из села Иогач. Это ты ее изнасиловал? А почему зарезал?

– Ты о ком? – Сувор поморщился. – Я только командовал операцией, от центра села не отходил. Зачистку производили другие.

– Помолчи, Сувор, – перебил делавший перевязку. – Похоже, выбалтываешь секреты постороннему лицу. Понятно, с головой не всё в порядке. Ты мешаешь бинт закрепить. Потом поговорите, никуда он теперь не денется.

Сувор замолчал, со злобой глядя на Метельского. Хотя голова тоже отупела после станнера, пришлось быстро соображать. Значит, Татьяну убил кто-то другой, но ведь наверняка тоже из легиона… Стоп, не о том думаешь. Тебя наверняка задержат… уже задержали. Придурок, теперь не сможет найти Хельгу!.. И ворон, он же сдохнет в закрытом глайдере!.. Метельский постарался мыслить спокойно.

«Сивилла, есть связь с глайдером?»

«Да, Лон, мы в пределах досягаемости трансмиттера».

«Пусть откроет окно или дверь, чтобы Мунин мог вылететь. И пусть ждет меня».

В том захламленном дворе, может, и отсидится. Не похоже, чтобы этот «хаб» работал.

Мужчина закончил перевязку и снял с пояса станнер.

– Поговорили, и хватит, – сказал он. – Может, с тобой еще побеседуют, а может и нет. По-хорошему, надо тебе перерезать глотку за то, что напал на офицера. Но у нас недобор по мужикам…

Снова тьма.

Очнулся, лежа на голой земле. Похоже, свежевскопанной: пряный аромат так и лезет в ноздри. Откуда земля, он только что был в помещении?..

Забрезжило воспоминание, и Метельский выругался: отвлекся на этого Сувора, а насиловал и зарезал, вполне возможно, кто-то другой. Хельга упоминала, что в легионе хватает любителей мокрых дел. Конечно, Сувор причастен, но думать сейчас надо о Хельге. Только думается плохо, два разряда станнера плохо влияют на мыслительные способности… Ладно, по порядку. Во-первых, где он?

Упираясь ладонями в землю, Метельский встал на колени. Он в яме, похожей на могилу (по спине пробежали ледяные мураши), размером примерно два на два с половиной метра. Но глубина маловата для могилы, всего метр. Вокруг невысокая пластиковая загородка, на вид хилая.

Придерживаясь за землю, а потом загородку, встал во весь рост. Обширный котлован, разделенный на такие же клетки из пластика. Похоже, котлован еще продолжают сооружать: поодаль копошатся два бульдозера и человеческие фигурки. В соседней клетке, справа, лежит женщина – одета в плащ и как будто спит. Слева пусто, впереди проход, а за ним второй ряд клеток. Возможно, в них тоже есть люди, но поверх загородок не видно. В стороне вышка – видел такую в сюжете о лагере под Интой, – на ней что-то белеет. Пригляделся: да это хэ-ути, а возле него тренога, то ли со станнером, то ли с пулеметом, прямо как в старом военном фильме. Вылезать явно не стоит. Он что, спас Хельгу из лагеря, чтобы самому попасть в другой? И в самом деле придурок.

Низко нависло серое небо – кажется, вот-вот пойдет дождь или снег. Но не холодно, будто и не зима. От земли даже исходит тепло, почему-то неприятное.

Женщина справа зашевелилась и села. Внизу подстилка, лежала не на голой земле.

– Эй! – хрипло сказала она. – Ты в порядке? Весь день пролежал, я уже думала, что ты мертвый.

Весь день? Ну да, тело будто одеревенело, наверное второй разряд станнера вырубил надолго.

– Более или менее, – язык тоже ворочался с трудом. – А вы здесь сколько? И что это за место?

Женщина передернула плечами: – Давай на «ты», коли мы соседи. Нас еще ночью привезли и раскидали по этим загонам. А тебя уже утром. Меня зовут Виктория, всю жизнь прожила в Питере, но не знала, что тут такое нагородили.

Лицо приятное, только каштановые волосы растрепались.

– А меня Лон, – хмуро сказал Метельский. – Похоже, здесь совсем недавно копали. И смахивает на лагерь, вон и часовой на вышке.

– Ну да. Нам сказали сидеть по боксам и не выходить.

Метельский еще раз огляделся: – Эти ямы они называют боксами? А как же в туалет? – Уже хотелось, пока по малому.

Женщина невесело посмеялась: – Выкопай себе ямку в углу. На, держи.

Она протянула Метельскому лопатку из жесткого пластика. Он повертел ее – туповата, как оружие не пойдет, – и стал рыть. Рыхловатую землю лопатка брала хорошо, можно подкопаться и под загородку, только ведь часовой увидит.

Подумав, он выкопал еще углубление для ног, а то сидеть на ровной земле неудобно, н вернул лопатку. – Отвернись, пожалуйста.

Сделал свое дело (неловко, рядом женщина), и повернулся к ней:

– Кто нас здесь держит? И кормят ли?

– Эти белые уроды, – Виктория кивнула на вышку. – И еду развозили утром. Зачем все это, не говорят… Да вот они, опять.

Вдали за соседним рядом появились две белые долговязые фигуры, и стали подходить, останавливаясь перед боксами. Дошли до конца и, повернув, приблизились к ним. Один подал пластиковые контейнеры Виктории и Метельскому. Он вздрогнул от прикосновения горячей четырехпалой руки. Другой сказал механическим голосом:

– Вы здесь временно. Проведем исследования метаболизма и отпустим. Выходить из бокса разрешается только для совокуплений. Потом сразу возвращаться, иначе получите болевой разряд.

– Чего? – Метельский едва не уронил контейнер, а хэ-ути уже шли дальше. Виктория хихикнула:

– Это они говорили и утром. Похоже, узникам разрешают развлечься.

– Ну и ну. – Метельский открыл контейнер: в одном отделении гречневая каша, в другом бутылочка с водой и ложка. Виктория набросилась на еду, а Метельский поковырял ложкой – невкусно, каша совсем не соленая – и отставил контейнер, только воду выпил. Виктория уже проглотила свою порцию.

– Ты что, больше не будешь?

– Невкусная. – Увидел, с какой жадностью она смотрит, и протянул контейнер. – Если хочешь, доедай. Я ел только с этого края.

Виктория выхватила контейнер и подчистила все, не разбирая краев.

– У вас голод, что ли? – спросил Метельский.

– А ты не знаешь? Продукты по карточкам, вообще мизер, и все время хочется жрать. Впервые наелась, спасибо.

Да, совсем забыл про голод. Это ему хорошо, с его-то деньгами. Он сел на землю, умостив ступни в углублении – от земли исходило явственное тепло. Подогрев наподобие теплого пола, что за ерунда? Смеркалось, из других загородок было слышно бормотание, темнеющий воздух дышал неопределенной угрозой. Что их ждет, не верится в эту сказочку про исследование метаболизма?..

Виктория опять прилегла: – Расскажи о себе, Лон. Что-то у меня тяжело на душе.

Метельский вздохнул: в подробности пускаться неохота, слишком запутанная у него история.

– Я из Москвы, – сказал он, – точнее из Москвы-2. Разыскивал жену, она тут пропала, в Питере. Лучше ты расскажи о себе. Такая симпатичная женщина, и вдруг брошена в какую-то яму. Ты как хоть жила?

Виктория стала охотно рассказывать: колледж, подруги, работа в какой-то фирме по благоустройству…

– Не замужем и не хочется. Сходишь во Дворец наслаждений, и с неделю на мужиков не тянет. Это моя подруга Светка… – и она пустилась в такие подробности, что жители села Иогач расплевались бы. Слушать было неловко, и одновременно возбуждало. Вдруг Виктория притихла.

– Слушай, Лон, иди ко мне. Не затем, чтобы трахаться, мне неудобно тебя соблазнять. Просто полежи рядом, а то жутко становится.

Отказывать неловко: чувствовалось, как женщина болтовней пытается заглушить панику. Уж извини, Хельга…

Так что без труда перелез через хлипкую загородку (лишь земля немного осыпалась), и прилег к Виктории. Та подвинулась, освобождая место на подстилке.

– Ты симпатичная, Вика. И волосы у тебя красивые.

Пришлось ее приобнять, иначе вдвоем на подстилке не уместятся. Вика вздохнула и тоже обняла его. Остро чувствовался исходящий от женщины страх, еще пахло немытым телом, а от земли исходил пряный запах. Вика уткнулась ему под мышку и что-то пробормотала.

– Что? – спросил Метельский.

– Ничего. Просто лежи так.

Но прижималась к нему все теснее, да и у Метельского появилось и стало нарастать желание.

– Не могу. – наконец простонала Вика. – Возьми меня, Лон. Иначе я сойду с ума от страха.

Очень неловко перед Хельгой. И отказать женщине нельзя: она цепляется за него, будто повисла над бездной. Вероятно, так оно и есть. Метельский вздохнул: нечего себя обманывать, ему и самому захотелось. Прости, Хельга…

Он расстегнул плащ женщины, открыв беззащитные голые ноги (под плащом была только ночная рубашка) и, приспустив брюки, лег на нее. Отощала сильно: когда вошел, то уперся в лобковую кость, а ребра выступают – похоже на стиральную доску, какими женщины по старинке пользовались в селе Иогач. Накатила ярость – как можно доводить женщин до такого состояния? – но это только усилило его толчки. Вика ответила стоном и вцепилась ему в ягодицы.

Неожиданно со всех сторон вспыхнул свет, залив мертвенной белизной лицо Вики, ее зажмуренные глаза и приоткрывшийся рот. Она будто пыталась убежать от этого мертвящего света, все сильнее стискивая бедра Метельского своими, судорожно вталкивая его в себя. И он заспешил вместе с ней – прочь из этого мира, в то неистовое пламя, что разгоралось у него в паху. Оргазм сотряс тело так, как бывало только с Хельгой, и пронзительным криком ответила Вика.

Она открыла глаза и поморгала.

– Такого у меня еще не было. Теперь и умереть не страшно.

– Типун тебе на язык, – проворчал Метельский, укладываясь рядом.

– Чего? – рассмеялась Вика и запахнула плащ. – Откуда ты взял такие словечки?

– В одной деревне нахватался.

Вика вздохнула и потянулась. – Да уж… Пожалуй, мне впервые захотелось выйти замуж, чтобы почаще так. Но ты ведь женат?

– Да.

– Ну, – хихикнула Вика, – теперь с этим не особо считаются. Можно и втроем сходить во Дворец наслаждений.

– Я не люблю… – начал Метельский, но тут в глаза ударил ослепительный свет. Сощурившись, разглядел, что луч падает с вышки.

– В боксе 338! – загремел голос. – Вы закончили совокупление. Оставьте самку и возвращайтесь в свой бокс. Иначе будете наказаны.

– Это тебе, – с горечью сказала Вика, – мой бокс номер 337. Эти уроды на весь процесс отводят полчаса. Ты меня еще навестишь завтра? Можно и с утречка.

– Попробую, – сказал Метельский, переваливаясь в свою яму. Было и неловко перед Хельгой, и приятно после секса, и жутковато: что будет дальше? Такой вот винегрет.

Лечь пришлось прямо на землю, у Вики хоть была подстилка. Но земля теплая – странно, и как-то неприятно. Сонно подумалось: а если и вправду как-нибудь заняться сексом втроем, не обязательно во Дворце наслаждений?.. Нет, Хельга прибьет Вику, да и его под горячую руку тоже. Он улыбнулся и заснул.

Проснулся от душераздирающего вопля, тут же последовал другой. Очумело вскочил. В соседней яме стояла Вика, судорожными рывками сдирая с себя одежду. Располосовала и скинула плащ, затем ночную рубашку – единственное, что под ним было. Лицо исказилось в крике, глаза выпучены. С земли поднимался какой-то красноватый туман, обвиваясь вокруг ее голых ног.

– Что с тобой? – крикнул Метельский. Но ответа не получил, Вика продолжала вопить и вдобавок стала корчиться. Туман заволок ее по грудь, обвивая как призрачный питон. Несколько мгновений – ошеломленный Метельский никак не мог двинуться, – и окутал ее голову. Теперь Вика была закутана словно в красноватый саван, и по нему проходили пульсирующие, будто глотательные движения – жутко и омерзительно.

Внезапно туман начал сползать с нее. Теперь уже завопил Метельский: вместо женской головы с симпатичными кудряшками возникла другая – темная, словно обугленная, без волос и… с чем-то вроде рожков на поблескивающем черепе. Глаза горели дьявольским красным огнем.

Туман исчез, но Вика не появилась. В яме, слегка присев, стояло другое существо – темное, голое, с низко свисающими руками. Хотя… похоже, тоже было женского пола, с темными нашлепками грудей. Метельский задохнулся от ужаса и омерзения.

– Вика! – закричал он и, стиснув кулаки, бросился на это существо.

Он ударился будто в раскаленный столб. А в следующий миг потерял опору под ногами, его крутанули в воздухе и швырнули обратно, в собственную яму. Темнота…

Очень медленно в ней забрезжил свет. Метельский застонал от боли в пояснице. Он лежал на спине, прожектора потускнели, небо начало сереть. С трудом повернулся на бок, а потом кое-как встал. Соседняя загородка была пуста – ни Вики, ни темной твари. Что это такое было?

Медленно наступил унылый рассвет, прожектора потухли. На фоне краснеющей зари обрисовались черные уродливые силуэты вышек. Опять лагеря, опять голод, бедную Вику выманили из ее квартирки, а потом какая-то тварь забрала и ее исхудалое тело. «Теперь и умереть не страшно». Метельский заскрипел зубами: он дал женщине мимолетное наслаждение, но спасти не сумел. Откуда эти твари, кто они? А вдруг вот так же погибнет и Хельга?

Надо спасать ее, а для этого необходимо добраться до глайдера, черт бы побрал эти вышки! Пускай надежды нет, но: «Сивилла, есть хоть какая-то связь?»

«На тактической частоте Асгарда, – неожиданно отозвалась та. – Только что активировалось подключение с ховером».

Горячая волна радости прошла сквозь тело. Ну да, войска Асгарда штурмовали Петроградскую сторону, на каждом летательном аппарате есть мощный трансмиттер, а подключение наверняка осталось после налетов с Хельгой. Непонятно, кто они теперь в глазах Гунтера, но надо рискнуть. И еще хорошо, что не отобрали трансмиттер: специально взял малозаметный, в виде пуговки на рубашке, а Сувору наверное было не до обыска, головка болит…

«Сивилла, передавай! Говорит Лон Метельский, рядовой армии Асгарда. Взят в плен вместе с лейтенантом Хельгой. Нахожусь в охраняемом лагере, на вышках охрана, как будто легко вооруженная. Освободите нас».

На тактической частоте местоположение определяется с точностью до сантиметра – эх, если бы и Хельга сообразила.

Ответ последовал сразу: «Ожидайте».

Метельский сел, чтобы над землей не торчала голова, а то парни из Асгарда любят корчить из себя лихих вояк. И правильно сделал, уже через несколько минут по ближней вышке хлестнула огненная плеть – ударил боевой лазер. Вышка с грохотом разлетелась в щепки, и еще несколько фонтанов дыма поднялось в разных местах. Это вам не с женщинами воевать!

К яме подлетел ховер с изображением орла на борту – похоже, в Асгарде отказались от маскировки. Метельский выскочил из ямы, показывая пустые ладони, дверца открылась, и он запрыгнул внутрь.

Ховер был воздушным такси, наскоро переделанным для военных нужд: по три места впереди, посередине и сзади. Впереди рядом с пилотом и стрелком сидел командир в чине лейтенанта, позади четверо десантников. Были оставлены места для Метельского с Хельгой, и он наскоро объяснил (разговор шел по-немецки), что его боевая подруга где-то в другом лагере.

– Жаль, – сказал лейтенант. – На тактическую частоту она не вышла, возможно поблизости нет наших ховеров. А на поиски у меня нет времени, я решаю боевую задачу. – Он оценивающе поглядел на Метельского: – «Один» подтверждает, что вы состоите в рядах армии Асгарда. Было какое-нибудь транспортное средство до того, как попали сюда?

– Глайдер, должен оставаться на окраине Петербурга.

– Сообщите координаты. Заберем, если поблизости нет врага. У нас, как всегда, нехватка транспортных средств.

Ничего не поделаешь, снова мобилизовали.

«Сивилла, передай этому ховеру координаты глайдера».

Лейтенант видимо сверился с внутренним тактически дисплеем. – Да, можем подлететь относительно безопасно.

– Подождите, товарищ лейтенант, – сказал Метельский (вспомнилось, что Хельга говорила про обращения). – Надо полетать над лагерем, Хельга может оказаться в радиусе действия трансмиттера. И необходимо предупредить здесь людей, чтобы немедленно уходили.

Лейтенант подал Метельскому микрофон: – Я включил внешнее оповещение, попутно продолжайте вызывать Хельгу на тактической частоте. Облетаем лагерь.

Ховер поднялся в воздух, и Метельский заговорил:

– Внимание всем! Немедленно бегите из лагеря. Здесь вас ожидает скорая и мучительная смерть. Город в том направлении, куда улетит наш ховер. Да здравствует Асгард!

Пусть новые соратники считают за своего. Из многих загородок поднялись головы, горел какой-то барак, наверное административный. Метельский повторил несколько раз, а «Сивилла» твердила: «Хельга! Хельга! Если не можешь ответить, выйди из загородки и подними руки». Наконец лейтенант приказал: – Всё, улетаем.

Да, похоже Хельги здесь нет. Надо бы проверить и другое место, то, где заканчивались траектории двух транспортных ховеров, но командует здесь не он. Внизу уже плыли городские кварталы, ховер снизился, идя почти над крышами.

– Здесь, – сказал лейтенант.

Плоское, широко раскинувшееся здание с пустой площадкой перед ним – видимо, ховеры легиона давно улетели. Опустились во двор, глайдер так и стоял за пожарной лестницей, с открытым окном. Метельский выпрыгнул и закричал: – Мунин! Мунин!..

А вдруг он где-то пропадает? Но с какой-то эстакады снялась черная птица, хрипло каркнула и подлетела к Метельскому. Он распахнул дверцу глайдера: – Залетай, Мунин.

Ворон довольно аккуратно спланировал на заднее сиденье: хорошо обучен, впрочем вороны птицы умные. Подошел один из десантников:

– Возвращаемся в штурмовой лагерь. Командир приказал лететь с вами.

Не очень доверяют, ну и ладно. Главное – договориться о поисках Хельги. Метельский наскоро переоделся в чистую одежду (хорошо, что припас в глайдере), только рубашку с пуговкой трансмиттера оставил. Полетели на северо-запад, вслед за ховером. Центральная часть города осталась слева, над нею поднимались дымы. Штурмовой лагерь оказался у Финского залива, на территории торгового центра. Сели, дежурившие солдаты сразу накинули на машины полиморфные плёнки, и те стали неотличимы от грузовиков. П`ургов это вряд ли обманет, но на площади стояла и лучевая установка. Метельского сразу провели к командиру, полковнику Янсону. Похоже, город штурмовали не очень большими силами, впрочем такова особенность этой хаотичной войны. У Мадоса тоже нет армий: то ли не озаботился их созданием, то ли… не настолько эта война всерьез. Вот и здешний командующий тратит время на какого-то освобожденного пленника.

Полковник оказался мужчиной средних лет, с голым пятнистым черепом – наверное, попал под лучевой удар. Выслушав Метельского, мотнул головой.

– Я немного знаю геноссе Хельгу. К сожалению, на нее нет времени, я не могу разбрасывать силы. Я вызвал вас по следующей причине. Вы участвовали в штурме дворца Мадоса, и ваш опыт может быть полезен. Одна из наших задач – занять Петербургский комиссариат. Первый штурм был отбит: с одной стороны широкая река, с другой простреливаемая площадь, на крыше здания лучевая установка, из которой был сбит наш десантный ховер. Как вы штурмовали дворец Мадоса?

– Что за комиссариат? – удивился Метельский.

– Ну да, вы где-то отсутствовали три года. За это время власть на местах была передана комиссарам Мадоса, им перешли полномочия бывших местных правительств. Резиденция петербургского вот здесь. – Над столом возникла карта, и полковник повел пальцем. Красное пятнышко лазерной указки остановилось на левом берегу Невы.

– Хм, – сказал Метельский, – это ведь Эрмитаж. Побывал в Питере с одной театралкой и любительницей музеев, но долго эту экзальтированную даму не выдержал.

– Ставленники Мадоса любят занимать дворцы пороскошнее, им все позволено. Как вы подавляли лучевые установки, прикрывавшие дворец Мадоса?

– Сам в этом участвовал. Провел глайдер между зданий, неожиданно для расчета вышли на лучевую установку и забросали плазменными гранатами. Правда, там нападение было внезапным. Но… – он разглядывал карту, – и здесь как будто можно подобраться. Скажем, пройти над Мойкой и взмыть выше крыши. Расчет не успеет перенацелить установку, они явно ожидают атаки с севера.

– Гм. Отвлекающая атака со стороны Невы, тем временем вы уничтожаете установку, а потом выбрасываем десант? Может сработать. Подробнее обсудим на военном совете, к сожалению вас я не могу пригласить. Но получите точные указания, и я дам людей с гранатами.

Похоже, опять влип.

– Полковник! – с отчаянием сказал Метельский. – Я должен спасти Хельгу. Она офицер армии Асгарда, и она моя жена. Если она в таком же лагере, откуда меня освободили… там творятся жуткие вещи.

Пятна на лбу полковника сошлись к переносице. – Рядовой Метельский, вообще-то я обязан доложить о вас в главный штаб. Вас наверняка оставят в моем распоряжении до конца кампании. Но могу и не спешить. Выполните боевое задание, и после этого я сам приказываю вам отыскать геноссе Хельгу.

Что же, полковника можно понять: как обычно, не хватает людей. Спорить неразумно.

– Есть! – сказал Метельский. – Разрешите еще одно соображение.

Занятно, приучается к военному жаргону. С волками жить… Полковник кивнул.

– Возможна неожиданная атака п`ургов. Они вооружены лазерами, вам следует держать свои лучевые установки наготове.

– Учтем, отбивали такую атаку в Асгарде. Итак, вы поступаете в распоряжение сержанта Гильберта. Постарайтесь найти оружие, перекусите, ожидайте приказа. Разрешаю ходить в гражданском, только желательно кепи с эмблемой Асгарда, чтобы не приняли за противника.

Да, о побеге нечего и думать, куда он без глайдера и ворона?.. Ворона надо покормить, да и сам проголодался, отдал безвкусную кашу Вике. Вспомнилось исхудалое тело женщины, и стало тошно, поджарил бы Мадоса живьем вместе с его комиссарами.

Отвели, а скорее отконвоировали к сержанту Гильберту. Долговязый, типичный немец – все похожи, как галька на морском берегу. Он выдал сухой паек, тот саморазогрелся после добавления воды, и Метельский перекусил получившейся кашей. С кусочками мяса, вкуснее чем в той загородке, поклевал даже ворон. Его придется оставить в заложниках – хорошо, что в багажнике лежит разборная клетка. Из оружия дали штампованный «глок», а кепи нашлось убитого десантника. Стало неприятно, не пополнит ли и он ряды павших героев Асгарда? Это пока везло…

Впрочем, как будто подобрались незамеченными. Думал ли он, гуляя с любовницей по набережной Мойки, что будет пробираться здесь над самой водой, с дышащими в затылок вояками Асгарда? В стороне Невы шла ожесточенная перестрелка, так что шума турбин не должно быть слышно. В точке, рассчитанной «Одином», активировал донные ракеты и глайдер швырнуло в небо. Крутой вираж в сторону крестика целеуказателя, на глазах вырастают скульптуры вдоль крыши Зимнего дворца, по левой стороне тела словно проходит электрический разряд, но глайдер уже над установкой и будто упирается в воздух взвывшими турбинами. Вниз летят гранаты, и Метельский опять бросает глайдер вверх, чтобы уйти от бушующего внизу пламени.

Как ни странно, опять повезло. Весь мокрый от пота, Метельский опустил глайдер в стороне от пылающей установки. Сержант Гильберт от души хлопнул его по плечу и умчался с подчиненными, тут же пропав в клубах дыма. Метельский остался сидеть, он получил задание по окончании боя спуститься перед дворцом, чтобы вывезти раненых. Конечно, безопаснее выйти из глайдера и лечь, но ноги пока не держат.

Сколько еще придется возить штурмовиков Асгарда? Сегодня вполне могли оглушить из станнера, и можно не сомневаться, что внизу бы добили. Не все ли равно, кто победит – Гунтер или Мадос? Один зациклился на возрождении арийской расы, а другому, похоже, половина человечества вообще не нужна. В общем, с ними не по пути, но Хельгу надо выручать. Одну женщину он уже бросил, с перерезанным горлом среди кроваво-красных цинний. Метельский скрипнул зубами, а вскоре получил приказ спускаться, сопротивление защитников дворца было подавлено.

Как раз выгрузился десант из очередного ховера, и машина унеслась за пополнением. Объявившийся сержант Гильберт скороговоркой дал прибывшим вводную: «Присоединяетесь к зачистке дворца. Здесь сотни комнат, ваш сектор будет высвечиваться на тактическом дисплее. Если попадется верховный комиссар, взять живым для последующего суда… – Тут сержант осклабился: – Женщин насиловать, лишь если не очень сопротивляются, большинство сами этого жаждут». Он заржал, и десантники тоже. Война-войной, а потешить себя не возбраняется.

Раненых, впрочем не тяжело, было всего трое – штурм получился удачный. Метельский помог им устроиться в глайдере, и вылетели. Когда докладывал полковнику, сказал: – Не рассчитывайте особо на эту тактику с гранатами. Мой глайдер был задет из станнера, еще немного, и мы рухнули бы на крышу. В этот раз повезло. Полковник, я могу лететь за Хельгой?

Полковник Янсен усмехнулся: – Ну что же, вы сильно рисковали. Я представлю вас к медали за отличие. В каком районе Хельга может находиться?

«Сивилла, выведи на карту вторую отметку, где приземлились ховеры».

Полковник прикинул: – Заброшенный промышленный район. Наших сил поблизости нет, и вне зоны досягаемости трансмиттеров. Будем считать это одиночной вылазкой. Ну что же, подзарядите глайдер и отправляйтесь. Что вам еще нужно?

– Можно оставить себе «глок»? И взять парочку плазменных гранат?

«Глок» пригодится Хельге, сам он лучше со «Смит-и-Вессон».

– Разрешаю. Вы свободны, рядовой Метельский. Надеюсь, что в следующий раз будете уже в чине капрала.

«А я надеюсь, что вижу вас в последний раз». Но вслух этого не сказал, только молодцевато вскинул ладонь к козырьку: – Есть!

Забрал ворона, сухой паек на пару дней и поставил глайдер на зарядку возле передвижного термоядерного генератора, и как сюда дотащили? Впрочем, у берега виднелось несколько барж – возможно, десантных. Был уже вечер, но остаться ночевать не рискнул, и так промедлил из-за этих вояк. Хотя толк от них был, довооружился.

Ему помахали вслед – стал своим в доску, – и вылетел. Сзади над Финским заливом висело красное распухшее солнце. Шел низко, на высоте легче сбить. Нужное место к северо-востоку от Питера, минут через двадцать приблизился и пошел над самым шоссе – обычный глайдер, без опознавательных знаков, не должен вызывать подозрений. Хотя…

«Сивилла, здесь работает транспортный контроль? И есть ли связь с Кводрионом?»

«Нет, Лон. Вдоль дороги обычный инфо-кабель, но он деактивирован. Связи с Кводрионом тоже нет».

На железной дороге хоть своя сеть работала…

Впереди показались здания: жилые многоэтажки, а слева плоско раскинувшиеся корпуса – наверное, производственные. Только сохранилось ли сейчас производство? И есть ли жители в жилых домах?

Метельский свернул к ближайшему зданию, на парковке обнаружилось несколько ховеров. Стоянка была не подземной, как видно места хватало. Стал поближе к ховерам: вокруг почти темно, однако света в окнах нет. Не случилось ли с жителями то же, что и в Питере?

«Сивилла, фиксируешь что-нибудь на радиодиапазонах? И, кстати, какой у тебя радиус непосредственного контакта?»

Раньше этим мало интересовался – казалось, что вся планета пронизана Сетью. Кроме алтайской глуши, разумеется. Есть еще какая-то квантовая связь, но ее приемопередатчик в пуговицу не засунешь.

«Эфир по-прежнему пуст. Фиксирую слабые отметки работающих трансидов, но они вне зоны устойчивой связи, с этим трансмиттером она должна быть около трех километров».

Уже неплохо, почти как с Трошей на охоте, только там чаще не заморачивался и брал рацию.

«Извини, малышка. В какой стороне ты фиксируешь трансиды?»

В поле зрения появилась желтая стрелка, указывая в сторону производственных корпусов. «Кр-р», – издал ворон и заворочался на заднем сиденье (из клетки, естественно, выпустил). Неужели почуял?.. Так, тихим ходом в ту сторону. Здесь настоящий проспект, а потом два довольно высоких здания – наверное, административных, но здорово потрепаны: то ли здесь шли военные действия, то ли от старости. Пройдем между ними…