Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 318 (всего у книги 349 страниц)

– Я сказала, – опять обернулась женщина, – что вы подтверждаете обеты.

Снова холодное пламя колыхается у щеки, снова цветные тени бегут по лицу Селины, снова ее пальцы дрожат в руке Ильи. Она протянула было другую руку к Цветку, но тут же отдернула.

– Сегодня я боюсь, – прошептала она. – А значит, не надо.

Обойдя Цветок, Илья все же коснулся пламени. Разряд сильнее, чем в Москве, пронизал его тело, и так же содрогнулась Селина.

– Ты играешь с огнем, – тихо сказала она. – Ладно, я тоже.

Она коснулась пальцев Ильи, миг – и снова язычок голубого пламени затрепетал над кончиками соединенных пальцев. Селина прерывисто вздохнула, а Илья поспешил убрать руку из огня. Смотрительница глядела на них с непонятным выражением. Хотя кто разберет выражение лица этих японок?

– Обеты приняты, – хрипловато сказала она. – Поздравляю.

– И сколько раз такое может быть? – спросил Илья, когда возвращались через ворота Ёта-мон.

– Бывает, их дают еще в третий раз, – дрожащим голосом сказала Селина. – Вечный брак. Только нам не суждено.

– Почему?

Но ответа не последовало, и они вышли под холодный дождь.

В отеле согрелись, а ближе к вечеру прогулялись по Гинзе и посидели в ресторанчике. Вышли на бурлящую рекламой улицу, а потом вернулись в свой номер над мерцающей жемчужными огнями бухтой.

Утром отправились на симпозиум. Над зелеными садами Одайбо высился храм Солнца мира («В Москве никак не сходим», – вздохнула Селина), а неподалеку стояло элегантное здание с куполом и надписью – Auditorium.

Молодая японка проводила к креслам, и было приятно сидеть в аудитории, будто снова оказался студентом. Все традиционно: буклет с расписанием мероприятий, наушники-ракушки в подлокотнике, только стены непривычно пестрят иероглифами.

Священник Единой церкви благословил присутствующих и выразил надежду, что симпозиум послужит уточнению деталей земной жизни Иисуса Христа. Затем началась основная часть. Профессор Токийского университета изложил популярную среди японских христиан версию, что Иисус Христос жил в Японии, и даже два раза: первый в возрасте 21 года (по другой версии, в 30 лет), когда проходил обучение у некого духовного наставника, а второй раз после распятия. На самом деле был распят его брат Исукири, а Христос вернулся в Шинго на севере острова Хонсю, там женился, имел детей и прожил до 106 лет. В Шинго с давних пор стоят два деревянных креста – один на могиле Христа, а второй над местом захоронения реликвий, связанных с Исукири.

Последовал анализ источников, которых было не так много – в основном семейная летопись кланов Такенучи и Савагути, которые претендовали на то, что являются потомками Иисуса Христа. Анализ древесины крестов показал, что они относятся к гораздо более позднему времени, но согласно местным записям, кланы регулярно обновляли кресты. Изучение самих захоронений, даже дистанционное зондирование, было запрещено еще прежним правительством Японии, и запрет строго соблюдался. Сам профессор склонялся к мысли, что все это лишь христианская легенда.

Селина тихонько фыркнула: – Но хороший повод лишний раз напомнить о Японии, а то долго оставалась в тени Китая.

Следом выступил молодой ученый с красивым смуглым лицом – доктор философии, советник комиссии по делам религий при Всемирном конгрессе. Говорил по-английски, и Илья несколько раз извлекал наушник, чтобы проверить, как понимает английскую речь – пока не очень.

Ученый тоже сомневался в достоверности легенды. В I веке нашей эры японцев на севере Хонсю еще не было, они пришли позже, вытеснив менее развитых айнов на остров Хоккайдо. Так что учиться было не у кого, да и вообще в речениях Христа не заметно следов пребывания в Японии или Китае. Зато очевидно влияние индуизма и буддизма (следовал скучноватый текстологический анализ). Почти несомненно, что в возрасте между 12 и 30 годами Иисус побывал в Индии, связи с которой со времен Александра Македонского были довольно развиты. Он освоил мудрость брахманов и стал заметным проповедником. На основе упоминаний в индийских и тибетских текстах можно даже восстановить его маршрут: Аллахабад – Сарнатх в окрестностях Варанаиси – Гая – Лех, столица княжества Ладакх в Тибете. Есть признаки, что упоминания об этом периоде его жизни были удалены из канонических Евангелий. Затем Христос вернулся в Палестину, учил три года и был распят. Чудеса, которые он творил, очень напоминают чудеса индийских йогов. Что любопытно, в Индии существует легенда, почти тождественная японской: Христос не умер, а вернулся в Индию, там женился, умер в старости и похоронен в Шринагаре. В Коране тоже говорится, что Иисус не умер на кресте, а вознесся и поселился на мирных склонах, орошаемых прохладными ручьями.[96]96
  Коран 23.50


[Закрыть]

Можно допустить, продолжал ученый, что на кресте Иисус впал в состояние, известное у йогов как самадхи, его сочли умершим и отдали для похорон. Затем он пришел в себя и смог вернуться в Индию. Но его облик стал иным, преображенным, как на горе Фавор, и в этом облике он мог являться в других местах – может быть, в Америке, как считают мормоны, а может и здесь, в далекой тогда Японии, чтобы пролить и сюда свет духовности.

Закончил оратор вдохновенно, широко разведя руки и как бы охватывая всю Японию. Ему оживленно похлопали, и был объявлен перерыв. Селина, тоже явно впечатленная, стала пробираться к столу, где были разложены печатные версии докладов, а потом встала в очередь к докладчику за автографом.

– И как ты к этому относишься? – спросила она у Ильи.

Он пожал плечами: – Скептически. В Индии Христос, может, и побывал, но до распятия. И потом, на лекциях нам рассказывали, что евангелия довольно точно описывают детали. В евангелии от Иоанна написано, что когда Иисус висел на кресте, один из воинов пронзил ему ребра копьем, и оттуда истекли кровь и вода. Такое бывает, когда человек умирает от обширного инфаркта. Хотел бы я посмотреть на йога, который способен выйти из самадхи с проколотым сердцем?

– Пятерка по библеистике, – засмеялась Селина. – Но согласись, окончание доклада прямо поэтическое.

– Может быть, – пробурчал Илья. Не очень нравилось, что Селина очарована докладчиком и чуть не строит ему глазки. Хотя почему бы женщине не улыбаться симпатичному и элегантно одетому мужчине? Сам-то он до сих пор выглядит неотесанным.

Селина похвалила доклад, а молодой доктор философии выразил восхищение обворожительной леди из России (все носили бэджики с именем и названием страны). На бэджике докладчика было: «Мадос. Бразилия». То-то не похож на японца.

Селина улыбнулась с долей кокетства:

– Редко встретишь такое сочетание эрудиции и поэзии.

– И редко встретишь столь красивую женщину, заинтересованную в теологии! – изящно вернул комплимент Мадос. Он надписал брошюру и, передавая ее, слегка коснулся губами руки Селины.

– Меня очаровывают рогны. Я прохожу стажировку в Токийском университете и занимаюсь не только теологией, но и физикой. С одним японским коллегой мы изучаем физические аспекты проявления Дара. Не хотите принять участие в одном эксперименте? Мы собираем несколько рогн для измерения параметров магнитного поля при совместном использовании Дара. Это совершенно безопасно, вы будете просто сидеть на стуле.

– И когда это будет?

– Через день или два. Позвольте вашу визитку, я вас извещу.

– Я подумаю, – сказала Селина, но карточку протянула.

«Я прочла, что японцы обожают традиционные визитки, – сказала она Илье перед отъездом, – хотя с трансидами они стали не так нужны. Так что заказала себе и тебе».

Отошли в сторону, и Илья недовольно сказал:

– Мне не очень нравится, что ты будешь участвовать в каких-то экспериментах.

– А, – отмахнулась Селина, – сижу в глуши, а тут хоть какое-то разнообразие. И мне интересно пообщаться с японскими рогнами.

Выслушали еще один доклад, а потом пообедали в соседнем ресторане, арендованном для участников симпозиума. Распорядитель объявил, что здесь же после ужина для гостей будет устроено представление с гейшами.

– На ловца и зверь бежит, – улыбнулась Селина.

Илья покачал головой: – Странно, религиозный симпозиум – и гейши.

– Как я читала, японцы умеют все совмещать. Христа и Аматэрасу, семью и гейш. Приглашение гейш – щедрый жест со стороны организаторов, это стоит дорого. Не думай, что будет эротика, просто споют и станцуют. Я уже смотрела, через трансид.

– Да, у тебя времени больше, – проворчал Илья.

Во второй половине дня проводились семинары на разные темы. Селина выбрала посвященный женщинам в жизни Христа. Илья тайком зевал, симпозиум стал надоедать.

И вечернее представление показалось скучноватым: гейши были густо набелены, от шеи до лодыжек укутаны в яркие кимоно, танцевали медленно, замысловато двигая веерами, и всё под аккомпанемент резковатой музыки.

Селина поглядывала на него, улыбаясь, а потом толкнула в бок: – Не то, что ты ожидал? Но у тебя есть шанс познакомиться поближе. После представления найди старшую гейшу, вежливо представься, расскажи о планах открыть школу в своем городе и попроси о свидании с какой-нибудь гейшей наедине. Тебе же надо знать, чему будут учить женщин в твоей школе. На этот раз я тебе все позволяю, в ознакомительных целях, – и Селина хихикнула. – Если хочешь, поговорю я, а то у тебя английский не очень.

Илья отпивал чай из маленькой чашки, поперхнулся и поставил ее.

– Еще чего! – фыркнул он. – А что это ты мне потакаешь?

– Я всегда потакаю тебе, милый, – скромно сказала Селина. – Не хочу, чтобы ты чувствовал себя обделенным. Да и вряд ли получится, обычно нужна рекомендация.

Ай да Селина! Илья поерзал, но уже стало разбирать любопытство. – А что, попробую.

Он подождал, пока гейши не поклонились до пола – как будто на прощание, – и встал.

– Удачи, милый, – потупила глаза Селина. Похоже, вошла в роль услужливой японской жены.

У задернутого занавеса Илья помялся, но тут, словно из-под земли, появилась девушка-переводчица – организаторы приставили к гостям симпатичных студенток. Поклонилась:

– Чего желаете… Вар-рамов сан?

Илья улыбнулся в ответ на оплошность в произношении, и сказал, что хочет видеть старшую гейшу. Вспомнив наставления Селины, поспешил подать свою визитку. Девушка исчезла, и через пару минут вернулась.

– Пройдемте, – сказала она, предусмотрительно избегая слова «пожалуйста».

Селина объяснила, что визитка открывает доступ к информации о посетителе, так что об Илье сразу узнают почти всё. И действительно, пожилая гейша встретила его почтительным поклоном.

Илья тоже неловко поклонился: – А можно поговорить с глазу на глаз?

Переводчица слегка улыбнулась и заговорила по-японски. Гейша отодвинула панель в стене, за ней оказалась небольшая комната – наверное, для отдыха персонала. Сделала приглашающий жест, и вошли. Илья покосился на студентку, но – была, не была! – стал рассказывать о намерении открыть школу гейш в своем городе, и желании познакомиться с какой-нибудь гейшей поближе.

Один раз студентка прыснула, но стушевалась под строгим взглядом пожилой гейши. Та периодически кивала, а когда Илья закончил, некоторое время молчала. Наконец стала говорить, делая паузы для переводчицы.

Предложение господина директора (не сразу понял, что «господин директор» – это он) заслуживает внимания. Но желательно получить больше информации – о городе, предлагаемых условиях и прочее. Список вопросов и пожеланий будет направлен на трансид Ильи. Не следует ожидать ответа раньше окончания весенних праздников. Под конец переводчица, стараясь сохранить невозмутимое лицо, сказала, что о возможности удовлетворить желание «господина директора» ему будет сообщено в личном письме.

В общем, все туманно и неопределенно, но может, здесь такой стиль общения?

Утром за окном тоже туманилось, по стеклам сползали капли дождя, и вставать не спешили. Раздался звонок – господину Варламову (тут произношение было идеальным) сейчас будет доставлено письмо. Вскоре позвонили в дверь. Илья накинул халат и пошел открывать. Вошла японка в скромном кимоно, и с поклоном протянула листок пластика – интерактивное письмо. Илья оглянулся на дверь спальни, присел на диванчик и стал читать, письмо было на русском.

Устроит ли господина директора встреча в семнадцать часов, в апартаментах на острове Ёсивара?

Илья коснулся квадратика «да».

Желает ли господин директор сначала полюбоваться классическим танцем с веером, или сразу перейти к интимным развлечениям?

Илья опять покосился на дверь спальни (та оставалась закрытой), и коснулся квадратика напротив классического танца.

Появилась новая строчка: в таком случае танец исполнит дипломированная гейша, затем удалится, и интимные услуги будет оказывать ее компаньонка. Она достаточно искусна, согласен ли на это господин директор?

Илья уже не стал оглядываться, и с вздохом коснулся «да».

Возникла новая строка, с примерной стоимостью услуг. Согласен ли господин директор заплатить такую сумму?

Сумма была очень приличной, примерно месячный оклад самых высокооплачиваемых работников на руднике. Илья тронул «да». Больше строчек не появилось, японка протянула ладошку, и Илья вернул ей листок.

– Все строго… конфиденциально, – выговорила она по-английски. – Возьмите, пожалуйста, карточку для мувекса.

С низким поклоном исчезла, а Илья пошел объясняться с Селиной. Та усмехнулась:

– Расскажешь потом, кто окажется лучше, я или твоя гейша? Ладно, разок согрешить позволяю. Но давай собираться на симпозиум.

Доклады были посвящены апокрифическим евангелиям, запрещенным прежней христианской церковью, и проблеме вычленения из них подлинных слов Христа. За обедом Селина задумчиво сказал:

– Знаешь, я тоже получила приглашение, от этого… Мадоса. Тоже на сегодня и тоже на вечер. Интересно, есть связь между этими приглашениями? То, что я не могу пойти с тобой, это понятно, но оказывается, и ты не можешь сопровождать меня. Хотя в приглашении упоминается, что ты мог бы присутствовать, только в другом помещении.

– Ну, вряд ли специально ставили цель нас разлучить, – пожал плечами Илья. – Откуда Мадос может знать о моем визите к гейше? Просто совпадение.

Селина вздохнула: – Ох, и легкомысленный ты, Илья. Но скорее всего, и вправду случайность.

Однако оставалась задумчивой. С симпозиума ушли раньше и, переодеваясь, Селина сказала:

– Жаль, что ты так и не овладел искусством дальновидения. У тебя все другое на уме. Я была бы спокойнее, если и ты за мной порою приглядывал.

– А что для этого вообще нужно?

– Войти в состояние пустоты, «шуньята»,[97]97
  От санскр. «шунья» – пустота. Будда говорил: «Как на пустоту взирай ты на этот мир. Разрушив обычное понимание себя, ты поборешь и смерть. Владыка смерти не узрит того, кто так смотрит на мир» (Сутта-нипата, строфа 1118).


[Закрыть] но не совсем войти. Оставаясь на грани, как бы вскользь представить меня. Только сегодня это у тебя вряд ли получится. – И она невесело рассмеялась.

Проследила, как Илья одевается, заставив сменить носки, и расстались.

Мувекс сразу погрузился в путаницу туннелей. Чтобы скоротать время, Илья спросил:

– А что это за остров, Ёсивара?

– В переводе с японского, «тростниковое» или «веселое» болото, – бодро сообщил мувекс – В семнадцатом веке в Эдо, нынешнем Токайдо, был построен квартал для мужских развлечений с таким именем. Место неоднократно менялось, ныне это один из насыпных островов в Токийском заливе. В Ёсиваре сохраняется традиционная японская эротическая культура, поэтому посещение разрешено только мужчинам и по приглашению. У вас таковое есть. Если интересуют места, где можно удовлетворить другие сексуальные запросы, то…

– Спасибо, довольно, – перебил Илья. Ну и ну! Интересно, где-то еще кроме Японии есть заповедники эротической культуры?

Мувекс вынырнул на зеленый берег, под сень деревьев. Позади над водной гладью высились небоскребы Токайдо.

– Дальше ехать нельзя, – проинформировал мувекс. – Кроме экстренных случаев, передвижение только пешком.

– А как я?.. – начал Илья, но махнул рукой и вышел. Разберется.

Никого, только полицейский в стороне. Скользнул взглядом и отвернулся, но наверняка всю нужную информацию об Илье тотчас получил на внутренний трансид.

Спрашивать, куда идти, не пришлось: перед глазами появилась желтая стрелка, и не спеша поплыла по аллее. Илья последовал: вокруг уютные двухэтажные дома, садики за живыми изгородями. Кое-где уже горят фонари, в их свете падают редкие снежинки. Разговоры, смех, звуки музыки. Стрелка свернула в арку, увитую цветами, всплыла над крылечком, и навстречу открылась дверь.

Встречала девушка, почти распростершись на полу. Но тут же встала, мило улыбнулась и подала «ракушку», а другую вставила себе в ушко. Что-то сказала по-японски, и в ухе Ильи прозвучало:

– Приветствую, господин Варламов. Я служанка и сейчас представлю вас своим госпожам. Позвольте…

Она опустилась на колени и ловко сняла с Илья туфли – теперь понятно, почему Селина озаботилась носками. Впрочем, пол был натерт до блеска.

Затем помогла снять куртку и провела в помещение без мебели, со стенами из деревянных панелей. Перед Ильей низко склонились две женщины – одна с набеленным лицом и шеей, в красивом кимоно персикового цвета с коричневым поясом. Другая в кимоно попроще, сером, со спокойным узором. Лицо не набелено и приятно, прическа не столь изощренная.

– Госпожа Кэзуми, – представила служанка, и женщина в красивом кимоно склонилась еще ниже.

– Госпожа Акихо. – Женщина в сером сделала то же самое.

Служанка предложила перекусить, но Илья отказался:

– Недавно обедал, да и не хочу позориться с палочками.

Женщины слегка посмеялись, и завязался необязательный разговор: как понравился Токайдо, местная кухня, какая сейчас погода в России?.. С наушником общение шло легко, местный ИИ был на высоте. Стало даже забываться, зачем сюда пришел. Служанка незаметно исчезла.

Акихо иногда вскользь поглядывала на Илью, а Кэзуми держалась более строго.

– Нам передали, что вы хотите посмотреть на классический японский танец, – сказала она наконец. – Разрешите исполнить его для вас?

– Да, – пожалуйста, – попросил Илья.

Девушка в сером пересела к стене и взяла какой-то музыкальный инструмент. Кэзуми встала перед раскрытой ширмой желтого цвета, приятно оттенявшей ее кимоно. Раздались непривычные, будто позванивающие аккорды, и Акихо запела. Переводчик в ухе тотчас умолк – видимо, чтобы не забивать мелодию голоса.

Кэзуми плавно закружилась, играя веером – то призывно протягивая его, то заслоняясь. Вдруг отбросила на пол и стала играть руками в широких рукавах: маня, отстраняя, пребывая словно в сомнении. Пошла было к похожей на двустворчатую дверцу ширме, вернулась…

И вдруг, в отличие от увиденного в ресторане, смысл танца стал понятен, а может, его придумал он сам. Гейша звала в волшебный мир красоты и гармонии, скрытый за ширмой. Она обнажила одну руку до локтя, подняла вверх, последовала еще более изощренная игра пальцами и ладонями. Уже обе руки были обнажены, они сближались, льнули друг к другу и вновь расходились… Вдруг гейша раскинула их перед ширмой – жест отчаяния или запрета? – и склонилась до пола.

Илья захлопал: – Спасибо! Мне очень понравилось.

Акихо отложила инструмент.

– Видно, что в вас сохранилась способность чувствовать аварэ, «печальное очарование». К сожалению, многие мужчины заглушают это в себе.

Кэзуми встала, но вдруг опять поклонилась.

– Благодарю за визит. Разрешите мне уйти.

– Пожалуйста, – машинально ответил Илья, и та исчезла, перегородка бесшумно раздвинулась и снова закрылась за ней.

Теперь встала Акихо. – Мы, гейши, служим красоте, а значит гармонии и покою. Вы слишком напряжены, расслабьтесь хотя бы на время.

Она вскинула руки, раздвигая перегородку, у которой стояла желтая ширма. Открылось слабо освещенное помещение с расписанными цветами стенами, в ноздри проник аромат жасмина. Илья неуверенно встал, а девушка распростерлась у входа, и похоже не собиралась вставать, пока Илья не войдет.

Пришлось зайти.

Акихо гибко встала и провела пальчиками по его рубашке.

– Так и есть, напряжение в верхней части груди. Снимите, пожалуйста, рубашку, я сделаю легкий массаж. Это снимет усталость и эмоциональный стресс.

Ловко помогла освободиться от рубашки, и, аккуратно сложив, положила на пол (в комнате был только матрас и низенький столик с какими-то принадлежностями). Туда же отправилась майка, а следом Акихо молча и деловито расстегнула молнию на брюках, и стянула их.

– Лягте, пожалуйста, на спину, – попросила она.

Когда Илья лег на матрас, ухватила его тело по обе стороны груди и осторожно оттянула складки от ребер. По телу действительно стало разливаться расслабление. Акихо подождала, потом повторила это в области нижних ребер. После этого пальчики скользнули к бедрам и задержались.

– Трусы тоже придется снять, – тихонько рассмеялась она. – Как иначе я буду делать массаж? Не стыдитесь, я тоже сниму кимоно…

Зря она приехала сюда.

Сначала все было хорошо: Мадос встретил почтительно, его взгляд обволакивал словно медом, ее познакомили с двумя японскими рогнами и другим ученым. Женщин усадили в лаборатории, каждую под серебристым диском.

У всех были «ракушки», и Мадос приступил к объяснениям:

– Есть предположение, что при безмолвном разговоре рогн используется сверхслабое электромагнитное взаимодействие. Оно до сих мор мало изучено, но известно, что магниты реагируют друг на друга в гораздо большем отдалении, чем допускает классическая теория. Видимо, возникает некий резонанс, и мы пытаемся зарегистрировать его чувствительными приборами. Так что, милые дамы, поговорите о чем угодно на своем тайном языке, мы вас все равно не услышим, а мы попробуем хоть чуть прикоснуться к вашему секрету. Начали…

Разговор, естественно, шел по-английски: «ракушки» не могли слышать безмолвную речь. И был интересным: сначала о системе образования рогн в Японии, а потом неизбежно соскользнул на тему семейных отношений. Обе японки были не замужем и, поначалу стеснительно, расспрашивали о проблемах жизни с мужчиной. Потом разошлись, и уже Селине порой становилось неловко. Но вдоволь похихикали, так что мужчины с улыбками оглядывались от пультов.

Наконец приустали, Мадос встал и шутливо поклонился:

– Благодарю, очаровательные создания! Приборы что-то зафиксировали, но изучать результаты придется долго. Теперь отдохните, приглашаю попить чая.

И дальше было хорошо. Вышли в комнату отдыха, где Мадос элегантными движениями сервировал столик. Еще побеседовали за ароматным чаем. Было приятно, что Мадос восхищенно поглядывает на нее. Потом японки засобирались, а Мадос сказал:

– Леди Селина, не задержитесь немного? О вас в общественной базе данных сказано, что вы некоторое время жили в обители Предвечного света. Не расскажете о госпоже Ассоль? Феномен столь долгой жизни очень интересен с научной точки зрения.

Селина задумалась – стоит ли рассказывать и в каких пределах? – а Мадос тем временем проводил японок и коллегу. Вернувшись, налил еще чаю…

– Вы знаете, лучше сами приезжайте в Москву, – сказала Селина и отпила несколько глотков. – Мне неловко говорить о Наставнице за ее спиной. И кроме того, у вас есть своя Танцующая в Цветке.

– О, она гораздо моложе, – чарующе улыбнулся Мадос. – И не так обворожительна, как вы, леди Селина. В вашем лице словно живет таинственное пламя Огненного цветка.

Он наклонился и поцеловал Селине руку. Словно приятный электрический ток пробежал по телу. А Мадос пересел ближе, так что ощущалось тепло его тела. В комнате становилось прохладнее, за окном закружились хлопья снега.

А дальше стало не очень хорошо…

Стены комнаты почему-то плывут вокруг. Селина полулежит, а Мадос нависает над нею и гладит волосы, потом рука соскальзывает на грудь. Селина хочет возмутиться, но почему-то не получается, а касания руки приятны. Вот она забирается под блузку, и соски напрягаются от сладостных прикосновений.

Ее укладывают на диван, мужские руки скользят по бедрам, приподнимают юбку – а она ничего не может сделать, тело полнится безволием и негой. Сумерки обступают ее – это почти угас свет, – а сверху наваливается тяжесть. И кажется, будто толстый червь заползает в нее – ощущение сладостное и одновременно омерзительное.

Плафон лампы двигается на потолке – или это дергается ее тело? Всё быстрее и быстрее толчки – снаружи тела, и внутри него, – и вдруг неприятное жжение разливается внутри живота…

Илья с трудом приоткрывает глаза. Сколько же он проспал? Слабый розовый свет, и рядом что-то белеет – это Акихо. Все тело наполнено приятным изнеможением, столько раз оргазма еще не испытывал. Глаза снова неудержимо слипаются. Еще вздремнуть?..

Постель начинает медленно крениться, и тело соскальзывать – сначала по белой простыне, потом черной. Он падает, почему-то не ощущая ни дуновения на лице. Мягкий удар…

Его вздергивают на ноги, а впереди начинает разгораться мутный синеватый свет. Кое-как скашивает глаза, сначала направо, потом налево.

Справа от него белая маска, и слева от него белая маска. Сердце учащенно бьется от испуга, но потом успокаивается – это просто гейши с напудренными лицами! Наверное, вернулась первая, прихватив и другую, чтобы продолжить с ним какую-то изысканную игру… А следом по спине начинает сползать холодок: слишком жестки эти пальцы, они до боли стискивают предплечья, слишком неумолимо его влекут по смутно освещенному коридору. Да и глаз у масок нет!

Вот и арка выхода. Грубо толкают на каменные плиты, и едва удается привстать, но только на колени.

Площадь! Величественные здания вокруг, темное небо, и холодный голубоватый свет струится из-за колонн. Да это же Луна, только какая-то незнакомая, зловеще мерцающая, висит за ними!..

– Смотри на меня, раб! – звучит холодный голос.

С трудом фокусирует глаза на фигуре впереди.

Снова она! Белое, как маска, лицо, но здесь есть глаза – две щели в непроглядную темноту. Черные волосы шевелятся как клубок змей, а в руках у женщины кнут! Взмах – и боль ожигает голые плечи.

Да и весь он постыдно гол, между бедер свисает жалкий сморщенный пенис. Разве с таким играла Акихо?

– Забудь про Акихо! – снова раздается голос. – Забудь про Селину! Теперь ты мой, и может, я когда-нибудь позабавлюсь с тобой. Но пока…

Снова взмах кнута, теперь обжигает бедра, а мошонку пронзает невыносимо болезненная судорога. Илья кричит, и на лице женщины появляется третье черное пятно – растянутый в ухмылке рот.

«А-нон!». Некий звук раздается вдалеке, и в стылом воздухе веет странным ароматом, будто потянуло жасмином из комнаты Акихо. Но нет, это другой запах…

«А-нон! А-нон!». Звук раздается громче, от аромата кружится голова, и вдруг в ней проясняется.

Думай! Ты в мире лунной богини! Уже был в нем, вместе с Селиной. Только здесь безраздельно властвует демоническая Геката, и рядом нет ни Селины, ни Великой рогны, ни Тайши! Вспомни, что читал о заклинании демонов!

Однако в голове всплывают лишь жалкие обрывки средневековых заклинаний, которые цитировались в учебниках по теологии. Может, и помогли бы, но только тому, у кого горячая вера.

«Ка-нон! Ка-нон!..». Звук становится яснее, от него содрогается воздух. Женщина-демон поднимает безликую голову, черные щели глядят куда-то поверх плеча Ильи. Он с трудом поворачивает шею.

И видит ворота, висящие в пустоте – похожи на те, что ведут в парк Императорского дворца. В них женская фигура раскачивает колокол, до отказа натягивая веревку и отпуская ее.

«Канн-нон! Канн-нон! Канн-нон!..»

Звук становится оглушительным, колонны за спиной Гекаты покрываются трещинами, и вдруг разлетаются на куски. Ее белое покрывало начинает рваться, под ним темнота. Все же Геката пытается снова поднять бич, но ее уносит в синеватый сумрак, где кружатся осколки колонн. Кажется, вот-вот весь этот угрюмо-сизый мир обратится в пыль. Демонические существа подчиняются владетелю Темного чертога, но они не могут устоять перед Той, кто еще до Христа приоткрыла вората ада.

А Илью начинает уносить вверх, и вдруг, задыхаясь, он опять оказывается на постели. Лежит на спине, и Акихо встревожено глядит на него.

– Благодарю тебя, милостивая Каннон! – говорит она, и становится понятно, чей голос достигал той бездны, где очутился Илья. – Простите меня, господин. Я слишком увлеклась и истощила ваши силы более допустимого. Ваш дух оставил тело, глаза остекленели, и я уже хотела позвать доктора. А потом поняла, что за вами явились лисы-оборотни и уводят по темной дороге. Я стала читать молитвы милосердной Каннон и зажгла палочки деодара, его аромат непереносим для демонов. А потом все содрогнулось – и вы вернулись.

– Спасибо, Акихо, – говорит Илья, и голос кажется чужим. – Ты меня выручила… Минутку.

Он еще не совсем вернулся. По правую руку уютная комната Акихо, но по левую медлит угрюмый синеватый мир. Тело Ильи лежит на грани, вот-вот опять соскользнет в пустоту.

В пустоту… В «шуньяту». Что о ней сказала Селина? Что с ней самой?..

И вдруг становится ясно, здесь нет расстояний! Миг – и он оказывается рядом. Селина лежит в сумраке, полураздетая, и над ней нависает темная мужская фигура!..

Тело будто ошпарило, а его кто-то вырвал обратно могучей рукой. Схватился за карман, но его не было, рука скользнула по голому бедру.

– Акихо! – крикнул он. – Принеси трансид, он в кармане куртки!

Девушка исчезла, даже не накидывая кимоно. Через секунду протянула трансид.

Селины нет в сети! Так, успокойся… Обнаружение – они давно задействовали друг для друга эту функцию. Снова сюрприз, трансид Селины не регистрируется!

Спокойно! Рощин объяснял, что Ассоль заказала ему особый трансид.

«Квантовое обнаружение парного устройства»!..

Теперь есть! Селина на территории кэмпуса Хонго, сразу высветилась карта с красной точкой. Подробнее вникать в местоположение нет времени…

– Акихо, помоги одеться. С моей женой беда.

Мелькнула сумасшедшая мысль: с гейшей обсуждает проблемы жены. Но Акихо метнулась в сторону, торопливо обтерла его влажным полотенцем, уже подавала майку и трусы.

– В Токайдо есть ховеры?

– Ховеры только для полиции и экстренных служб. – Акихо тоже поспешно надевала кимоно. – Однако можно заказать мувекс экспресс, для него создается прямая трасса. Только стоит дорого. Заказать?

Илья почти выбежал в гостиную: – Да! И еще я должен заплатить.

Акихо с поклоном указала на столик, где лежал листок пластика. На нем была написана сумма, о которой договаривались.

– Вы не потребовали ничего сверх обычного, – слегка улыбнулась Акихо.

Илья поднес к листку трансид: «оплатить», и тут вспомнил. Без Акихо он не вернулся бы! Хотя может, и не попал в тот жуткий мир. Неважно…

– Акихо, вы ведь компаньонка у гейши. А если я хочу дополнительно отблагодарить вас?

– Переведите желаемую сумму на тот же счет, с пометкой «для Акихо». К этим деньгам никто не посмеет притронуться. Да, и оставьте «ракушку себе». Вам сейчас может понадобиться.