Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 239 (всего у книги 349 страниц)

Найдя столик почище, они перекусили консервами из НЗ. Одна канистра была с водой, а в кафе Варламов отыскал пластмассовые кружки.

Поев, Сирин вяло сказал:

– Отдохну, и пойдём машину искать. Может, какая заведётся. Не пешком же идти.

Подняв облачко пыли, он лёг на диван и сразу захрапел.

Варламов сел на другой диван и стал глядеть сквозь стеклянную стену. Небо было тёмно-голубое и по нему плыли облака, похожие на причудливые шахматные фигуры. День обещал быть жарким, Варламов не привык к таким.

Он встал и снял трубку раскуроченного телефона-автомата – мёртвая тишина. Вышел наружу, приостановился от яркого света и зашагал к зарослям. По пути миновал несколько автомобилей. Все были грязные и на спущенных шинах – наверное, их бросили давным-давно.

Бетон закончился, путь преградила тёмно-зелёная стена. Она вздымалась выше головы Варламова, виднелись жёлтые початки. Варламов вспомнил рассказы матери о родительской ферме и сообразил, что видит кукурузу. Никогда её не пробовал, но срывать початок не хотелось: все были деформированы, да и растения выглядели зловеще. В глубине зарослей сгущалась тьма, оттуда веяло неопределённой угрозой – верный признак, что они в Лимбе.

Темнота притягивала Варламова, он ощутил странное томление. Захотелось войти в заросли и бездумно уходить всё глубже, чувствуя на лице прохладу, растворяясь в зелёном сумраке…

Он очнулся, стоя на коленях, зарывшись пальцами в неприятно тёплую землю. К лицу тянулись острия нескольких листьев, и Варламов отпрянул, будто увидев змею. Надо же, едва не поддался чёрному зову! Что-то странно притягательное таилось в Тёмных зонах, время от времени люди уходили в подобный сумрак, и больше их никто не видел.

Он кое-как встал и вернулся в аэровокзал. Долго мыл руки, потом сполоснул разгорячённое лицо, профилактика не помешает.

Сирин всё спал – с улыбкой на помятом лице. Варламов снова сел, глядя на самолёт. Тот стоял за стеклянной стеной нахохлившейся птицей.

Варламов вяло подумал: что же он будет делать в этой Америке? А вдруг выучится, сделает блестящую карьеру и вернётся в Россию?..

Облака превратились в башни, их движение походило на шествие белых ладей. Вот и первая тень накрыла аэровокзал.

Сирин заворочался, спустил ноги на пол, и лицо стало озабоченным.

– Ну ладно, Евгений. Отдохнули, а теперь за дело. Надо машину искать.

Они вышли из аэровокзала, но на стоянке не задержались. Сирин покачал головой:

– Эти все сгнили. Надо искать под крышей.

Стали заглядывать в пристройки, но тщетно. Наконец Сирин повернулся к ангарам и вздохнул: хотя по аэродрому плыли тени облаков, ангары стояли в более густой тени, которая не двигалась.

Лимб, граница Тёмной зоны!

– Посмотрим там.

Варламов потащился следом и, войдя в тень, ощутил холодок. Наверное, от страха, потому что температура в Лимбе и самих Тёмных зонах всегда была выше, чем снаружи. Впрочем, пребывание в Лимбе считалось относительно безопасным.

Зато в первом же ангаре вместо самолёта увидели с десяток автомобилей. Сирин повеселел:

– Хозяева улетели, но собирались вернуться. Только не пришлось.

Машины поблёскивали в сумраке как новые. Варламову это было знакомо: вещи в Лимбе сохранялись лучше, чем в обычных условиях. Словно впитали неведомую энергию, которая законсервировала их. Зато пытаться оживить аппаратуру, побывавшую в самих Тёмных зонах, было бессмысленно: избыток энергии превратил электронные схемы в закопчённое месиво.

Провозились долго. Варламову пришлось отыскать тележку и подвезти аккумулятор и канистры. За это время Сирин распахнул ворота ангара и, подняв капот автомобильному диву с чудной эмблемой на радиаторе, стал копаться в моторе. Сначала чертыхался изредка, потом ругань потекла непрерывно, но машина не отреагировала ни на пластиковую бутыль с бензином, ни на подсоединённый аккумулятор. Видимо, электрические цепи всё же пострадали. Варламов хотел предложить идти пешком, но вспомнил зловещие заросли и закрыл рот.

И так казалось, будто что-то невидимое давит на плечи – это Тёмная зона касалась его, пока играючи…

Во второй машине мотор шумно провернулся. Обрадованный Сирин подсоединил бутыль с бензином, подкачал ручным насосом – и автомобиль завёлся, но мотор стал давать сбои и заглох. Сирин сплюнул:

– Нет времени возиться. То ли раньше были карбюраторные.

Подкатил тележку со своим хозяйством к третьей машине, «Форду». Подсоединил всё, и машина внезапно завелась, мотор загудел мощно и ровно. Сирин даже ругаться перестал от неожиданности и быстро разъединил провода.

– Упокой, Господи, душу раба твоего, Генри Форда! – с чувством произнёс он, вытирая со лба пот.

Варламов вздохнул: было что-то неестественное в лёгкости, с какой завелась машина, простоявшая в ангаре Бог весть сколько лет. Наверное, сказывалось зловещее колдовство Зоны.

Канитель на этом не кончилась. Сирин заливал бензин, масло, охлаждающую жидкость, а Варламов подкачивал шины. Наконец Сирин сел за руль, и «Форд» с рычанием прополз несколько метров.

– Ничего, доедем, – ухмыльнулся Сирин, вылез и стал закреплять под капотом новый аккумулятор вместо выброшенного.

Наконец всё было готово. Сирин постоял, глядя на покинутый самолёт. Глаза немолодого лысоватого мужчины были печальны, словно расставался с любимой женщиной.

– Ладно, поехали, – буркнул он. – Садись за руль, Евгений.

Варламов устроился на сиденье и стал искать ручку переключения передач. Севший рядом Сирин издал смешок:

– Тут ездят на автомате, Евгений. Переводишь селектор в положение «D», и остаются тебе две педали – газ и тормоз. Да баранку не забывай крутить.

Руль слушался необычно легко – пару раз Варламов повернул слишком круто, но потом привык. Стена кукурузы скрыла аэропорт с самолётом. Двигатель работал неровно – то ли бензин был неподходящий, то ли барахлили свечи. Варламов не стал разгоняться, хотя и хотелось скорее миновать кукурузный лес. Солнце прошло зенит, и должно было палить нещадно, но дорога тонула в густой тени.

Варламов поёжился:

– Надо же, сели в Лимбе.

– Ну и ладно, – зевнул тот. – Зато в аэропорту никого, и машина в хорошем состоянии.

Тёмные зоны – главная загадка минувшей войны. Даже учёные из университета Карельской автономии не понимали природы происшедших в них изменений. Ходили слухи, что не только животные, но и некоторые люди выжили там, только это были уже не люди… Так что Варламов обрадовался, когда дорога вырвалась на солнце и влилась в просторное шоссе.

– Мы сели в аэропорту Гринфилд, – сказал Сирин, глянув на поблёкший указатель. – Жалко, нет карты. Ладно, едем куда глаза глядят.

Дорога была непривычно широкой – две полосы в одну сторону и две в другую, пространство между ними заросло буйной травой. Варламов ехал медленно, жалея мотор, и указатель спидометра колебался у отметки «40». Евгений вспомнил, что это не километры, а мили. Он попытался представить время, когда по всем четырём полосам неслись разноцветные автомобили, но не смог. Казалось, шоссе всегда было пустынным, и всегда на него гневно смотрел ослепительный глаз солнца.

Местность потихоньку менялась: поля сделались ухоженными, а потом проехали домик, перед которым на странной карусели сохло бельё.

– Смотри! – оживился Сирин.

– Остановимся? – Варламову стало не по себе.

– Не стоит, – расслабился Сирин. – Доедем до какого-нибудь городка. Может, у них пиво есть. И сигаретами запастись надо. Авось долларов хватит. – Он похлопал по карману.

– Если такие ещё ходят, – хмыкнул Варламов, несколько успокоенный беззаботностью Сирина.

Городок попался скоро, но желания остановить машину у Евгения не возникло. Разбитый асфальт, обшарпанные дома, играющие на замусоренном тротуаре дети. Проехали какую-то забегаловку, где стену подпирало несколько подозрительных личностей.

– Не останавливайся! – быстро сказал Сирин, когда двое шагнули наперерез.

Варламов и сам нажал на газ. Мотор заскрежетал, и машина рванулась, оставив потрёпанную парочку в клубах пыли.

– Непрезентабельный у них вид, – задумчиво заметил Сирин. – Неужели вся Америка такая?

– В фильмах смотрится лучше, – пожал плечами Варламов, но настроение испортилось: что их ждёт?

Городок закончился, снова потянулось пустынное шоссе. Минут через двадцать впереди показался перекрёсток, а перед ним знак в форме растопыренной пятерни. Надпись под ним (естественно, на английском) гласила:

«Шоссе № 65. Только для граждан».

– Что там написано? – поинтересовался Сирин.

Варламов перевёл, и Сирин хмыкнул:

– Значит, есть и не граждане? Наверное, парочку таких мы недавно видели. Хотя мы тоже не граждане… Плевать, поехали!

Варламов повернул наугад, направо. Дорога стала заметно лучше, и вскоре впервые показалось транспортное средство. Варламов нагнал ярко-жёлтый автомобиль и стал его обходить. Выглядел автомобильчик забавно – вдвое короче «Форда», обтекаемой формы, и сильно смахивал на жука. За рулём сидел мужчина в костюме, на «Форд» поглядел удивлённо.

– Ясненько, – сказал Сирин, когда жук остался позади. – С бензином у них плоховато. Наверное, электромобиль, выхлопной трубы я не заметил. Сбылись мечты экологов.

Снова показался городок. Дорогу перегораживали ворота, но открытые и без охраны. Зато имелся дорожный указатель с надписью «Anotherdale». «Другой Дол», – автоматически перевёл Варламов. Населения числилось 9 248 человек, вдоль улицы стояли незнакомые деревья с густыми кронами, а в глубине ухоженные домики. Кое-где на подъездных дорожках виднелись автомобили, похожие на давешнего жука. Различались только цветом: красные, синие, белые. Благоустроенное местечко…

Сирин схватил его за руку:

– Тормози, чёрт! Перекрёсток.

Варламов резко затормозил и глянул налево, потом направо – но других машин не было.

– Здесь у них светофоры, – Сирин смотрел вверх. – Ну вот, зелёный. Трогай, но езжай помедленнее.

Варламов пожал плечами: машин в Кандале было мало, так что обходились без светофоров.

Улица оставалась пустынной, попалось всего несколько прохожих, их «Форд» провожали взглядами. Сирин первым заметил вывеску «BAR & RESTAURANT».

– Стоп машина! Попробуем здешнего кофейку. А может, и пивка хлебнём. Не забыл, как по-английски пиво, Евгений?

Варламов хмыкнул и подрулил к пустому тротуару. Помедлив, открыл дверцу и вышел. Подул ветерок, подняв над улицей немного пыли. Варламов с вздохом вошёл – следом, сопя, двигался Сирин.

Внутри оказалось чисто, вдоль окон стояли столики и стулья из красноватого дерева. Варламов с Сирином сели поближе к двери.

– Может, надо пойти заказать? – прошептал Варламов.

Но тут откуда-то выпорхнула девушка в голубом платье, белом переднике и с чёрными как смоль волосами. На миловидном личике выделялись фиолетовые губы. Сирин прямо впился в неё глазами. Официантка глянула на мятый тренировочный костюм Варламова и прощебетала:

– Что будете, парни? – Разумеется, по-английски.

Варламов почувствовал себя странно, вот и пригодился язык. Он вспомнил, как делали заказ в одном фильме, слова от волнения выговаривались с трудом:

– Два пива, по гамбургеру и чашке кофе, пожалуйста.

Официантка глянула на него с любопытством:

– Занятный выговор. Вы с юга, ребята? А пиво какое?

Названий здешнего пива Варламов, естественно, не знал.

– Светлое, – вывернулся он.

Официантка исчезла и вернулась на удивление быстро. На подносе имелись две запотевшие бутылки с янтарной жидкостью, два внушительных бутерброда, стаканы и две чашки кофе. Пока Сирин глядел, как она это расставляет, официантка кокетливо стрельнула в его сторону глазками.

Едва она отошла, Сирин попробовал кофе – и с отвращением отставил.

– Такая же ячменная бурда, как у нас, – пожаловался он тихо. – Стоило лететь за семь тысяч километров.

Зато от пива не оторвался, пока не вытянул всё до капли. Грустно поглядел на пустую бутылку, и Варламов пододвинул свою.

– Пей, я всё равно за рулём.

Он жевал непривычно огромный бутерброд, запивая тёплым невкусным кофе, и в голове теснились мысли:

«А что дальше? Куда направимся? Что тут вообще делать будем?».

Он вдруг остро ощутил свою чуждость этому опрятному ресторанчику и всему городку за его стенами. «Другой Дол», – вспомнил название. Действительно, всё другое. Ему остро захотелось в свою комнатку в Кандале, но тут Сирин ткнул в плечо пальцем:

– Спроси, есть у них настоящий кофе? Я сам стесняюсь. Произношение у меня швах, да и словарный запас кот наплакал.

Варламов механически перевёл вопрос появившейся официантке. Та заулыбалась:

– Да вы миллионеры, ребята. И машина у вас, – она глянула в окно, – давно такой не видала. Это будет стоить пятьсот монет.

У Сирина открылся рот. Он обвёл рукой столик и на плохом английском спросил:

– А за это сколько?

Официантка поджала губы и оглянулась.

– Триста, – сказала она заметно холоднее.

Сирин с вздохом вытащил из кармана пачку купюр. Варламов глянул: зеленоватые, с портретами бородатых господ – кажется, первые президенты. Сирин отсчитал требуемое количество и передал официантке. У той даже глаза расширились:

– Надо же, старые! Извините ребята, пойду, проверю.

Исчезла, и Варламов стал гадать, что она имела в виду: может, счётчик вторичного излучения? Но тут входная дверь отворилась, и по спине пробежал неприятный холодок. Вошёл плотно сбитый мужчина в белой рубахе и с бляхой на груди, Варламов моментально опознал знакомую по фильмам звезду шерифа. На поясе у мужчины и в самом деле висела кобура. Окружающее вдруг показалось Варламову нереальным, словно смотрел очередной американский боевик – с самим собой в качестве действующего лица.

– У тебя клиенты, Мэри? – спросил шериф у появившейся официантки. На Варламова с Сирином даже не поглядел.

– Какие-то приезжие, Боб. – В голосе официантки слышалось облегчение. – Представляешь, расплатились старыми. Но на гробокопателей не похожи, деньги чистые.

Шериф повернулся к двум приятелям, неторопливо пододвинул стул и сел. Потом положил ладони на колени и наклонился вперёд. Лицо у него было круглое, добродушное, и таким же добродушным голосом он спросил:

– Вы откуда, ребята? Покажите свои гражданские карточки.

– Наверное, с юга, – подала голос официантка. – У этого, помоложе, южный выговор. Когда я была…

– Помолчи, Мэри! – недовольно отрубил шериф. – Итак, гражданские карточки. И где взяли машину? Номерной знак штата Иллинойс, сейчас такие не действуют.

Варламов прекрасно всё понял, разобрать речь в фильмах бывало труднее. Надо было отвечать, а они заранее ничего не придумали. Так что вздохнул и скучно сказал:

– Нет у нас никаких карточек. Мы из России. Прилетели на самолёте в Гринфилд, взяли там брошенную машину и заехали сюда кофе попить. Извините, но виз нет. Получить их у нас негде.

Лицо шерифа почти не изменилось, только карие глаза потемнели, да верхняя губа приподнялась в нехорошей усмешке. Варламов обратился к Сирину по-русски:

– Миша, скажи что-нибудь.

– Всё так, – подтвердил Сирин на ломаном английском. – Туристы мы. – И добавил по-русски: – Неужели непонятно, ёлки-моталки?

К шерифу вернулся добродушный вид, самообладания ему было не занимать. Он кивнул Варламову:

– А откуда язык знаешь, парень?

– Мать научила, – вздохнул Варламов. – Она у меня из Южной Каролины. Застряла в России, когда всё это началось… – он неопределённо повёл рукой.

– Я же говорила… – радостно встряла Мэри. Шериф оборвал её движением руки.

– Ладно, ребята, – задумчиво произнёс он. – Я вынужден вас арестовать. Незаконная иммиграция, так это вроде называлось. Но если накурились и несёте всякую чушь… – тут он поднёс здоровенный кулак к носу Сирина, – это для вас плохо кончится. Пошли! Идите вперёд, руки за голову. Не делайте резких движений.

Он вывел их из ресторана. Рядом с «Фордом» стояла полицейская машина с мигалкой. Шериф заставил положить руки на крышу и сноровисто обыскал. Из кармана Сирина извлёк пистолет и, внимательно осмотрев, переправил в собственный. Потом вытащил футляр величиной с портсигар и, не глядя, сунул туда же. Открыл заднюю дверцу:

– Залезайте. Только не вздумайте безобразничать, оглушу из парализатора. Слава богу, законы у нас сейчас простые.

Он не надел им наручников, но задние места были отделены прозрачной перегородкой, так что сидеть оказалось тесновато. Закрыв дверцу, шериф обошёл машину и сел за руль. Нажал что-то на передней панели и сказал приглушённым голосом:

– Сэм! Сгоняй-ка в Гринфилд. Там может стоять чужой самолёт. Если найдёшь, – шериф покосился назад, – то вызывай военных и жди. Полетят чьи-то головы. Если самолёта нет, дуй назад. Успеешь до темноты.

Он помолчал, а потом рассмеялся:

– Чей самолёт? Русский, если наши новые приятели не врут. Добрались-таки до нас. Ладно, давай поскорее.

Он что-то переключил:

– Ник! Подъезжай к ресторану Поллака и забери «Форд»… Да, из старых, на бензине. А то наша шпана мигом угонит… Скорее всего из Лимба, так что сразу в могильник… Нет, без ключей. Просто соедини провода.

Машина тронулась и уже через несколько минут свернула к широко раскинувшемуся зданию. Варламов успел заметить вывеску «HOSPITAL» и удивился: думал, что их доставят в полицейский участок.

Остановились у бокового входа. Шериф препроводил обоих в большую комнату, похожую на приёмный покой больницы, но с решётками на окнах. Там передал двум крепким мужикам в синих халатах – наверное, санитарам.

– Обработайте их, ребята. Как не-граждан.

Сам ушёл, а Варламову и Сирину приказали раздеться догола, сложить одежду в пластиковые корзины, а потом затолкали в душевую, где четверть часа обдавали водой с запахом дезинфекции. Затем вода перестала течь, поток горячего воздуха высушил тело, дверь открылась, и им кинули новую одежду – пижамы из желтоватой ткани.

Варламов едва натянул штаны. Его опрокинули на холодный скользкий стол и вкатили укол в зад. Потом санитар перетянул руку и набрал кровь из вены – видимо, на анализ. Дал тампон, чтобы прижать ранку.

Варламов хмуро встал. Сирин был не так покладист – когда его хотели повалить на стол, оскалился и саданул американца кулаком в скулу. Здоровяк в синем халате выругался, а Сирин победно крикнул: «Врёшь, не возьмёшь!», и развернулся ко второму.

Тот флегматично снял с пояса дубинку и огрел воинственного Сирина по голове. Варламов дёрнулся, но тоже получил болезненный тычок в бок. Сирина забросили на стол и повозились со шприцем. Потом санитары отошли, и получивший по скуле стал опрыскивать больное место из баллончика.

Так гостеприимно встретила путников Америка.

Варламов поспешил к столу, но Сирин зашевелился и сел сам. Тут же застонал и коснулся головы.

– Чёрт! – прошипел он. – В нашей КПЗ просто в морду бьют, а тут сразу дубинками.

Рядом раздвинулась прозрачная перегородка. Им знаками приказали зайти в камеру из металлических прутьев. Сначала дверь камеры, а потом перегородка автоматически закрылись.

– Ну и ну, – фыркнул Сирин, садясь на койку. – Обращаются, как со зверьём в зоопарке. Всех так обрабатывают, или только нам такая честь? Боятся, что заразу занесём в их Америку.

– Да ладно, – угрюмо сказал Варламов, разглядывая камеру. Сквозь перегородку было видно, как санитары пьют что-то из кружек. – Это, наверное, карантин. Интересно, сколько нас продержат?.. А нашей КПЗ я так и не видел.

– И немного потерял. – Сирин как будто пришёл в себя и, надев пижамную куртку, лёг на койку.

Варламов тоже улёгся и чуть не рассмеялся: матрац был мягче, чем на кровати дома.

«Нервы у тебя разгулялись», – подумал он и спросил:

– Интересно, что с нами сделают?

Сирин хмыкнул:

– Известно что. Посадят в тюрьму или будут возить по Америке в клетке, чтобы местные глазели на русских. И зачем сюда прилетели?

«Да уж», – вяло подумал Варламов. Но стало клонить ко сну – наверное, сказывалась потеря крови и общее напряжение прошедших часов.

Незаметно он задремал, и опять привиделась река – не чёрная, из-за которой мать помахала рукой, а сверкающая под солнцем. Он забрасывал удочку в заводь, поплавок повело, и Варламов подсёк. Раздался всплеск…

И перешёл в лязг открываемого замка.

Варламов с трудом разлепил глаза. Похоже, проспал он довольно долго.

В проёме раздвинувшейся перегородки стоял шериф, а за ним двое в серых костюмах. Варламов вспомнил слова Сирина, и по телу пробежал озноб: неужели повезут в тюрьму?.. Ну и сволочь Сирин, затащил в страну, где должны ненавидеть русских!

– Выходите, – в голосе шерифа проскальзывали юмористические нотки. – Это надо же, русский военный самолёт в сердце Ил-Оу! У вас случайно ядерной бомбы на борту нет, ребята? К сожалению, самолёт конфискуют. Военные в бешенстве, прислали за вами специальный вертолёт из Колумбуса.

Варламову полегчало, тюрьма откладывалась. Приятно было и то, что понял речь шерифа до последнего слова. Тот стоял, подбоченясь, а двое санитаров с ухмылками наблюдали за сценой. Маски они уже сняли: видимо, анализы провели и сочли гостей не заразными.

Двое в сером ничего не сказали, только отодвинулись. Санитар принёс одежду – в тех же корзинах, но мятую и с запахом дезинфекции. Пока приятели переодевались, шериф продолжал болтать:

– Думал, вы меня разыгрываете. Или накурились. У нас по границам Тёмных зон в рост пошло такое, что куда там прежней травке. Ник чуть не ошалел, когда увидел ваш самолёт. Минут пять ощупывал, словно бабу. Теперь сидит, ждёт военных из Колумбуса.

Когда закончили одеваться, шериф махнул в сторону выхода. Сели в ту же машину, но перегородку шериф опустил.

Один в сером костюме сел рядом с шерифом, а другой сзади, толкнув Варламова и обдав запахом хорошего одеколона. Приезжие из Колумбуса молчали, и Варламов почувствовал себя неуютно.

– Закуривайте, – шериф протянул назад пачку сигарет.

Сирин выхватил одну. Варламов отказался.

Они поехали, быстро проскочив несколько улиц. На приборной панели замигал зелёный огонёк, и приятный женский голос сказал:

– Боб, заедь ко мне. Вместе с задержанными.

– Есть, мэм. – Шериф повернул голову к человеку в сером костюме и ухмыльнулся: – Слышали? Вертолёту придётся подождать.

– У нас приказ губернатора, – раздражённо отозвался тот.

– А у меня моего начальства, – пожал плечами шериф. – Начихать мне на губернатора, я не от него жалованье получаю.

Он свернул, и вскоре машина остановилась перед белым зданием с колоннами. Над колоннами свисал американский флаг со звёздами и полосами, а по фронтону шла надпись золотыми буквами: CYTY HALL.

– Мэрия, – шериф выключил двигатель. – Пошли, ребята, я вас представлю.

Сначала из машины выбрался Сирин, потом Варламов. Серые костюмы недовольно шли следом.

Они поднялись по лестнице. Варламова поразил простор, обилие мрамора и безлюдье. В приёмной шериф кивнул девушке за компьютером, а та вежливо улыбнулась приезжим из Колумбуса:

– Джентльмены, вас просят подождать. Боб, тоже останься.

Шериф пожал плечами и плюхнулся в кресло. Двое в сером недовольно сели у входа. Девушка с любопытством смотрела, как Варламов топчется у двери (та просто отодвинулась, когда подошёл ближе). Из-за стола поднялась женщина средних лет в сером костюме. Голубые глаза внимательно оглядели Варламова и Сирина, она первой подала руку:

– Хелен Роузвотер, мэр Другого Дола.

Имя Евгений она выговорила с трудом, так что Варламову пришлось назваться на американский манер – Юджином. Сирина из Михаила перекрестил в Майкла.

– Садитесь. – Хелен повела рукой на кресла, и Варламов подумал, что никогда не видел таких ухоженных ногтей.

Хелен положила подбородок на сплетённые пальцы, губы тронула улыбка, и на секунду мэр показалась юной девушкой.

– Ну, рассказывайте! – потребовала она. – Как вы оказались в моём городе?

Рассказывать пришлось Варламову. Несколько раз он сбивался, смущённый пристальным взглядом женщины-мэра, да и слова подбирал с трудом, не привык говорить по-английски. Иногда Хелен задавала вопросы. Конечно, спросила: откуда так хорошо знает язык?..

Когда Варламов дошёл до событий на базе, покосился на Сирина. Тот, видимо, ухватывал суть рассказа, так как подмигнул приятелю.

– Рыба ищет, где глубже, – сказал он по-русски, – а человек, где лучше. Надоело сидеть на одном месте, вот и решил взглянуть на Америку. А тебя уговорил лететь переводчиком.

Варламов перевёл, хотя и с чувством неловкости за явную ложь. При упоминании о рыбе Хелен слегка нахмурилась, а потом внимательно поглядела на Сирина.

Наконец Варламов довёл рассказ до конца: как стали расплачиваться в кафе, и вошёл шериф…

– Не ожидал, что чашка кофе будет стоить полтысячи долларов, – вставил Сирин. Наверное, он долго обдумывал фразу и произнёс её гладко.

Хелен рассмеялась:

– Инфляция. Да и настоящий кофе теперь редкость. Поставок с Кубы недостаточно, а китайцы перепродают дорого.

Голос звучал музыкально. Она откинулась на спинку кресла и, повернув голову к окну, где начало темнеть небо, продолжала:

– Ну, хорошо. Посидите в приёмной, а я поговорю с Бобом.

Приятели вышли из кабинета. Двое в серых костюмах не повернули голов, но Варламов чувствовал, что за ними наблюдают.

Девушка за компьютером кивнула шерифу, тот встал и развалистою походкой скрылся за дверью. Варламов мрачно разглядывал мебель. Скорее всего, придётся коротать ночь в тюремной камере. Хорошо, если не годы…

Шериф вышел через пять минут, широко улыбаясь:

– Ребята, вы ходячий юридический казус! Столичные власти хотят, чтобы вас препроводили в Колумбус. Незаконный въезд, угроза национальной безопасности и так далее. А наш мэр считает, что для ареста нет оснований. Как же с вами поступить, а?..

Варламов неуверенно улыбнулся и, вспомнив любимую поговорку отца: «Повинную голову топор не сечёт», сказал покладисто:

– Сэр, я не знаю американского законодательства. Но готов признать, что мы очутились здесь незаконно. Мы подчинимся любому решению властей.

Шериф расхохотался:

– Какой законопослушный молодой человек! Такого и в тюрьму сажать жалко…

– Эй! – вскочил один в сером костюме. – Вы что, не собираетесь выполнять распоряжение губернатора?

Шериф подбоченился, ситуация явно доставляла ему удовольствие:

– Поправка Бьюкенена, принятая после Реорганизации: если распоряжения мэров на территории их компетенции не нарушают Конституции Соединённых Штатов, они могут быть отменены только в судебном порядке. Поскольку местная власть не предъявила обвинений, наши гости свободны. До свидания, джентльмены, и привет губернатору.

Джентльмены мрачно переглянулись, а один сказал:

– Ладно. Только вы много себе позволяете. Ещё увидимся.

Оба разом повернулись и вышли. Варламов вздохнул с облегчением.

– А теперь давайте познакомимся, – ухмыльнулся шериф. – Боб Хопкинс.

Ладонь у него была большая, а хватка вроде бы добродушная, но цепкая. Русские имена и ему дались с трудом, так что пришлось опять назваться Юджином и Майклом.

– Вы не вернёте мой портсигар? – обыденным тоном спросил Сирин.

– Что? – не сразу понял шериф. Потом сунул руку в карман и, достав футляр, протянул Сирину. Похоже, в него не заглядывал. Варламов подивился самообладанию Сирина.

– Пистолет полежит у нас, пока не оформите разрешение. Мне пора. Ваши вещи я оставлю в холле. Мэр вас ещё вызовет. – И шериф ушёл, что-то насвистывая.

Через некоторое время приятелей опять пригласили в кабинет. Хелен задумчиво смотрела на них, от благодарности Варламова отмахнулась:

– Сейчас нет такой бюрократии как раньше, и я могу принимать решения самостоятельно… У вас выдался нелёгкий день, надо оформить бумаги и устроить куда-нибудь. Вряд ли наскребёте денег на отель… Салли! – обратилась она в пространство. – Отпечатай пару бланков для въезда в страну. И узнай, нужны ли таможенные декларации?

Она улыбнулась Варламову:

– Вообще-то это компетенция служб в Колумбусе, но отсылать вас туда не хочется. Начнётся бюрократическую канитель и ещё неизвестно, где окажетесь. Вы надолго в Штаты?

Варламов пожал плечами:

– Самолёт нам вряд ли вернут. А если вернут, так дома посадят за угон. Так что, похоже, надолго.

– Ну и хорошо. Наш город относится к благополучным, так что жить здесь едва ли тяжелее, чем в России.

Мэр перестала улыбаться, словно тень легла на красивое, но несколько увядшее лицо. Теперь оно не казалось юным.

– О России, надеюсь, мы ещё поговорим. Идите, заполняйте бланки, а я узнаю, где вас можно разместить.

В приёмной белокурая девушка-секретарша дала им бланки. Варламову пришлось вписывать ответы и за Сирина. Таких документов он прежде не видел, и заполнять их было любопытно. Без труда одолев пункты с первого по шестой, он застрял на седьмом – «аэролиния и номер рейса». Помог компьютер – Салли поводила пальчиком по дисплею, и тот высветил: «специальный рейс». Так и записали.

В пунктах о месте и дате выдачи визы поставили Другой Дол и день нынешний.

– Конечно, власти в Колумбусе могут это оспорить, – деловито пояснила Салли. – Могут даже обратиться в суд Территории, чтобы аннулировать разрешение мэра, а вас посадить в тюрьму за незаконный въезд. Но они редко вмешиваются в распоряжения мэров.

Пункт об адресе проживания Салли посоветовала пока не заполнять. После названия города следовало: «Территория Ил-Оу». Варламов вспомнил, что уже слышал это словосочетание по телевизору.

– А что это такое? – удивился он. – Раньше были штаты. Моя мать, например, родом из Южной Каролины.

Салли похлопала ресницами:

– Штатов нет со времени Реорганизации. Некоторые почти вымерли, как Мичиган и Висконсин, а в других население сильно сократилось. Поэтому штаты объединили в Территории. Наша включает бывшие штаты Иллинойс, Индиану и Огайо, поэтому и называется сокращённо Ил-Оу. Столица в Колумбусе, там наш конгресс и правительство. К западу лежит Территория Мин-Айоу, а к востоку Пенси-Мэр…

Салли вздохнула, и на этом краткий урок географии закончился.

– Хм, – Варламов стал заполнять таможенную декларацию.

Затруднения вызвал вопрос: был ли кто на ферме или ранчо вне пределов США (название страны, похоже, не изменилось) в течение последних 30 дней? Варламов с Сирином решили, что окрестности Кандалы на ранчо не походят, и написали «нет».

На следующий вопрос – есть ли у кого сумма, превышающая 500 000 долларов? – тоже с чистой совестью ответили «нет»…

Наконец бумаги были оформлены, и оба снова предстали пред очи мэра. Хелен устало улыбнулась:

– Всё устроено, мне даже не пришлось звонить самой. О вас сообщили по радио, и я получила с десяток звонков. Восемь человек предложили погостить у них. Двое сочли более подходящим местом городскую тюрьму. Я решила, что вы предпочтёте первое…

Она снова улыбнулась, хотя не так весело, и продолжала:

– Две пожилых леди не откажутся от помощи по дому, а один скучающий джентльмен хочет увидеть живого русского. Кто из вас лучше справится с ремонтом?