Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 240 (всего у книги 349 страниц)

– Я! – просиял Сирин.

– Тогда поедете со мной. А вы, – она глянула на Варламова, – подождите внизу. За вами приедут.

На этом аудиенция закончилась. Приятели спустились в холл, забрали пожитки, оставленные шерифом, и вышли на крыльцо. Сирин вытер лоб и мрачно сказал:

– Кажется, обошлось. Я думал, нас ждёт кутузка. То ли ты ей понравился, то ли из-за твоей матери за нас вступилась… А про бойню на базе никому не рассказывай, тёмное это дело. Говори, что я пригласил тебя переводчиком. Или заставил лететь под дулом пистолета – как хочешь.

К крыльцу подкатил большой автомобиль, за рулём сидела Хелен. Она поманила Сирина, тот вздохнул и, сунув на прощание Варламову руку, скрылся в машине.

Они уехали, Варламов остался один.

Солнце скрылось за перламутровыми облаками, потемнела зелень деревьев.

Варламов почувствовал себя одиноко: всю жизнь провёл в Кандале, а тут чужой город, чужая страна, другой край Земли… Вдобавок мучил голод – давно миновал час, когда дома собирались на ужин. В Кандале уже ночь…

Варламов сглотнул и уставился на пустую улицу. Послышалось жужжание, из-за кустов появился жёлтый автомобильчик. Свернув, неспешно подъехал к крыльцу. Дверца открылась, из автомобиля вышла девушка в мешковатом брючном костюме. Варламов отметил рыжие волосы, выдвинутый подбородок и длинноватое по русским меркам лицо.

Она неприязненно поглядела на Варламова:

– Хай! Это ты Юджин?

Удивлённый Евгений кивнул.

– Садись! – Не дожидаясь ответа, девушка села обратно в машину.

Варламов нехотя поднялся со ступенек. На душе стало муторно, и занесло же сюда!

Дверок было две – по одной с каждой стороны, – и внутри оказалось теснее, чем в «Форде». Варламову пришлось поджать ноги. Девушка тронула резко, так что голова Евгения дёрнулась назад. Когда стали выезжать на улицу, он повернулся – глянуть, нет ли других машин, а заодно рассмотреть свою спутницу.

Подбородок оказался действительно великоват, скулы выдавались, а волосы были рыжие и кого-то Варламову смутно напомнили. Глаза красивые, зелёного цвета, но неприязненные, что для Америки вроде нетипично. Даже мать Евгения, хотя ей нелегко пришлось в чужой стране, улыбалась чаще русских женщин…

«Ну погоди», – усмехнулся про себя Варламов и с лучшим каролинским прононсом, какой смог изобразить, спросил:

– А как вас зовут, леди?

Автомобильчик рыскнул, и в косо брошенном взгляде девушки промелькнула растерянность.

– Джанет.

Но больше не произнесла ни слова. Не очень-то походило на гостеприимство, обещанное Хелен. Вскоре свернули, и Варламов увидел большие деревья, раскинувшие ветви над белым двухэтажным домом.

– Как называются эти деревья? – спросил Варламов, когда машина остановилась.

Джанет глянула с удивлением:

– Дубы.

«Интересно, она когда-нибудь подряд два слова скажет?» – подумал Варламов и, выйдя, стал разглядывать могучие деревья. Джанет тем временем загоняла автомобильчик в гараж.

Сегодня было лучше, он не чувствовал ломоты в костях и ходил по веранде дольше обыкновенного. Хотя сознавал, что со стороны выглядит комично – согбенная фигура, вихляющая из-за непослушных ног походка. Ничего, надо преодолевать боль, надо бороться за послушность тела, за жизнь. Новости по радио слишком взволновали его: чего он ждёт от объявившихся в Ил-Оу русских? Всё унесли воды Леты. Всё же он позвонил Хелен, и теперь откинулся в кресле, ощущая на лице тёплый солнечный свет.

И незаметно снова стал молодым и здоровым – ноги несли его даже чересчур быстро, словно плыл над забитыми илом улицами, утонувшими автомобилями, а впереди всё жутко горело – это над чёрными этажерками плавились в огне заката остатки стеклянной одежды небоскрёбов. Он узнал мёртвый Нью-Йорк, бывшую столицу мира – гибель настигла его, когда в пароксизме первых минут войны по всему миру были атакованы русские подлодки и одна, уже идя ко дну, выпустила ядерные мины. Произошло это случайно, или командир лодки отдал последний приказ – никто уже не узнает. Стометровая волна радиоактивного кипятка накрыла город и смела всё на десятки километров от побережья…

Всё гуще становились вечерние тени, холоднее воздух, погас этот адский свет, а он всё нёсся над улицами в бесплодном поиске. Кого или чего он искал?..

Он очнулся. В оконных стёклах отражался закат, похолодало. Перед верандой остановилась машина Джанет, кто-то вышел. Он прищурился, стараясь разглядеть получше, и холодок разочарования пробежал по спине… Наконец заставил себя говорить.

– Молодой человек! – послышалось со стороны дома.

Варламов обернулся: с веранды кто-то махал рукой. Он поднялся по ступенькам.

В плетёном кресле сидел мужчина в зеркальных очках, с ёжиком седых волос на голове. Ещё не старый – лицо выглядело даже моложаво, хотя была в нём странная окаменелость черт, словно этому человеку пришлось увидеть что-то невыразимо страшное, и лицо навсегда застыло, сохранив маску горечи и упрямого достоинства.

Варламов вырос вежливым молодым человеком, отец пару раз самолично отхлестал ремнём: первый раз – когда сынок нагрубил незнакомцу, а второй – когда для забавы науськал на старушку собаку.

– Добрый вечер, сэр, – сказал он. – Меня зовут Юджин, и я только что прилетел из России.

Сидящий снял очки. Света ещё хватало, и Варламов разглядел, что глаза у него серо-зелёные, хотя и тусклее, чем у Джанет. Одно веко подёргивалось, и Варламов подумал, что вероятно, поэтому мужчина и носит очки. Не вставая, тот протянул руку. Пожатие было крепким, но слова дались с трудом:

– Грегори Линдон, полковник в отставке. Извините, что не встаю – памятка о войне. Не думал, что доведётся пожать руку русскому. Это я выпросил вас у Хелен: хотел узнать о России, как говорится, из лошадиного рта…

– Из чего? – уныло переспросил Варламов. Уже не раз сегодня слышал непонятные выражения, а ещё думал, что хорошо знает английский…

– Это значит, из первых рук… – затруднённо улыбнулся Грегори, продолжая разглядывать Варламова.

«Вряд ли это тот, о ком я просил… Господи, есть ли Ты на свете? Я долго не верил в Тебя, но когда попросил о помощи, Ты откликнулся. Ты оставил мне жизнь, одному из всей команды. И с тех пор я жду, что Ты выполнишь и другую мою просьбу. Я жду давно. Но это не тот человек. Это просто зелёный юнец. Он ничего не знает. Он ничего не значит. Неужели мне придётся ждать и дальше?.. Наверное, я обманываю себя, и Тебе безразличны земные дела».

– Дядя, потом поговорите. – Джанет поднялась на веранду. – Пора обедать. Наш гость, наверное, проголодался.

Она помогла дяде встать и, придерживаясь за её плечо, тот заковылял к двери. Походка была странная, вихляющая. За дверью оказалась не прихожая, а сразу гостиная – обширный зал с ведущей наверх лестницей. Джанет проводила Варламова в ослепительно чистую ванную.

Отдельной кухни не было, сели в углу гостиной: зелёная лужайка под окнами, в тени дубов пламенеют цветы.

Вместо привычной по дому трески перед Варламовым поставили тарелку с ломтиками чего-то жёлтого и ароматного. Не то фрукт, не то овощ – на вкус нежно-сладкий и назывался дыней. Курицу подали в столь остром соусе, что пришлось открыть рот, чтобы его остудить. Варламов испытал лёгкую панику, увидев, как Джанет разделывает курицу ножом и вилкой, дома обходились руками. Он попытался копировать движения девушки, вспотел при этом, и ему показалось, что та слегка улыбается…

Под конец Джанет подала мороженое, дома Варламову это лакомство доставалось редко.

– Спасибо, – пробормотал он, едва не облизываясь. – Всё очень вкусно.

Джанет улыбнулась, в первый раз за сегодня, хотя всё равно хмуро, а её дядя поинтересовался, складывая салфетку:

– А что едят обычно в России?

Варламов с досадой оглянулся на свою салфетку, которой забыл воспользоваться.

– Я знаю только про Карельскую Автономию. Рыбу… – Он снова ощутил во рту вкус надоевшей трески. – Ещё картофель и мясо, а фрукты привозные, из южных Автономий. Летом пекут пироги с грибами и ягодами…

Тут Грегори задал неизбежный вопрос:

– А откуда вы так хорошо знаете язык, юноша? У вас даже южный выговор.

Варламов вздохнул.

– У меня мама американка, – нехотя начал он, в третий раз за сегодня. – Родом из Южной Каролины. Приехала в Россию ещё до войны, с христианской миссией. Тогда у нас вроде была дружба с Америкой…

Закончив, он ненароком глянул на Джанет: её глаза были широко открыты и чуть не светились зелёным пламенем. Она тут же опустила их, и Варламов заметил, что в комнате стемнело.

– Завтра наговоритесь, дядя, – тихо сказала Джанет. – Гостя положим спать наверху. – Мельком глянула на Варламова: – Пойдём, покажу твою комнату.

Евгений последовал за девушкой вверх по лестнице, затем по коридору. Джанет открыла дверь в большую комнату. Вдоль стен стояли широкая кровать, комод и шкаф; дубы протягивали чёрные ветви к окну.

Вспыхнул свет, и дубы спрятались в темноту. Открыв комод, Джанет побросала на кровать постельное бельё.

– Спокойной ночи, – пробормотала, исчезая.

Варламов сел на кровать, вдохнул запах свежих простынь и попытался унять калейдоскоп в голове: схватка на базе, сумасшедший перелёт, мёртвый Чикаго, аэропорт в Лимбе, чужая страна, чужой город, чужой дом… – всё обрушилось на него за один непомерно долгий день. Он почувствовал озноб, это могло кончиться гораздо хуже: схватил бы случайную пулю, самолёт сбили или разбился при посадке, попал бы в тюрьму…

Варламов содрогнулся и пошёл в ванную.

С трудом разобрался в кранах, разок его обдало ледяной водой, зато потом понежился в горячей воде – редкое удовольствие дома. Накинул махровый халат и вернулся в спальню. Другой смены белья у него не было, но на кровати лежала пижама. Поколебавшись – Марьяна его такими глупостями не баловала, – Варламов облачился в неё и долго искал выключатель, пока не догадался тронуть пластинку в стене.

Свет погас, темнота и шелест деревьев хлынули из-за окна.

Дважды за этот долгий день для Варламова наступало утро, но наконец и его настигла пришедшая вслед за их самолётом ночь.

Она приготовила таблетки на ночь для дяди, прошлась по гостиной. Всё убрано, входная дверь на замке. По лестнице поднялась медленнее, чем обычно: второй этаж больше не принадлежал ей одной. Косо глянула на закрытую дверь: долго ли придётся терпеть новое соседство? Неуклюжий, не подстриженный и плохо одетый молодой человек вызывал раздражение.

Что поделаешь, такова дядина прихоть…

Войдя в ванную, брезгливо перевесила мокрое полотенце. Придирчиво посмотрела в зеркало: кожа лица светлая, даже бледная, и осталась довольна. К её досаде, на вешалке не оказалось любимого халата – наверное, надел тот русский.

Прошла в свою комнату и, не включая лампы, встала у окна. Слабый свет падал на лужайку, и красные огоньки цветов выглядывали из темноты.

Она улыбнулась им: ничего, всё пройдёт.

«Как и твоя жизнь», – глумливо сказал в ухо чей-то голос. Она содрогнулась, от окна словно потянуло холодом.

«Не думай об этом!» – приказала себе Джанет. Надев любимую ночную рубашку, она легла в постель и по детской привычке помолилась, свернувшись в калачик.

А что ей оставалось делать ещё?

Мы не знаем, что принесёт случайный гость – докуку или бесконечную дорогу, полную страданий, ужаса и любви. Эти три слова часто обозначают одно и то же…

3. Другой Дол

Варламова разбудило щебетанье птиц, совсем как дома. Вставать не хотелось: сразу вспомнил, что он не дома, а в чуждой Америке. Потом раздался резкий голос Джанет:

– Юджин, вставай! Пора завтракать.

Снова окрик, только теперь по-английски! Варламов нехотя поднялся и, надев мятый тренировочный костюм, пошёл умываться. Ему положили зубную щётку и пакетик с одноразовыми бритвами. Уныло поглядел в зеркало: волосы взлохмачены и в глазах бы побольше уверенности. Он вздохнул, занялся утренним туалетом, и наконец сошёл по лестнице.

Из-за стола приветственно помахал газетой Грегори:

– Тут про вас!

На первой странице и вправду была большая фотография, в самолёте угрожающего вида Варламов не сразу узнал родной «СУ-34». Буквы заголовка кричали:

РУССКИЕ В ИЛ-ОУ! ШПИОНЫ? ДИВЕРСАНТЫ? ТУРИСТЫ?

– Ничего страшного. – На лице Грегори сложилась улыбка. – Газетчики, сенсация их хлеб. Скоро и до вас доберутся.

Джанет обернулась от плиты и скептически оглядела Варламова. Она выглядела элегантнее, чем вчера: жёлтая блузка эффектно оттеняла волосы.

– Надо переодеться, – в голосе скользнуло пренебрежение. – А то репортёры потешатся, будешь выглядеть на снимках, как парень из деревни.

Варламов смолчал. Джанет отвела его в кладовую размером с комнату, где висело на удивление много одежды: костюмы, рубашки и даже военная форма.

– Это всё дядино. Сейчас ему мало что нужно. Выбирай.

Она ушла, а Варламов отыскал костюм, который был ему лишь чуть велик, и стал перебирать рубашки. За спиной фыркнули – это Джанет увидела Варламова в одном белье. Бросив на стул какой-то пакет, бесцеремонно отодвинула в сторону все рубашки, кроме одной, и вышла.

Варламов почувствовал, что у него загорелись щёки. В пакете оказалось белоснежное мужское бельё. Он торопливо переоделся и глянул в зеркало.

И оторопел: на него смотрел почти незнакомец в элегантном сером костюме и голубой рубашке. Только волосы разлохматились, да в глазах застыла тоска.

Когда он вернулся к столу, Джанет уже не было, донёсся только звук отъехавшего автомобиля. Грегори поглядел с одобрением:

– Девочка знает толк в одежде. Не думал, что этот костюм ещё пригодится. Садись, поешь.

Завтрак был непривычный: овсянка, апельсиновый сок и ароматный кофе. Дома такого кофе Варламову пить не доводилось.

– Настоящий, – криво улыбнулся Грегори. – Иногда я себя балую.

Не успел Варламов допить кофе, как снова раздалось жужжание – подъехал автомобиль, а потом ещё один. Несколько человек, увешанных сумками, стали подниматься на веранду.

– Репортёры, – покачал головой Грегори. – Потерпи, Юджин. И постарайся быть доброжелательным. Это их работа.

Репортёры повели себя бесцеремонно, расположились как у себя дома. Варламов забился в угол дивана, а на него нацелили телекамеры и закидали вопросами. Пришлось рассказать и об отце градоначальнике, и о маме из Южной Каролины, и о жизни в Кандале, и о перелёте… В ответ на вопрос: «Зачем они прилетели в Америку?», Варламов пожал плечами.

– Давно хотел вашу страну повидать, и тут случай представился.

– Как вам понравился Другой дол и вообще Америка? – спросил другой репортёр.

– Ну, Америки я толком не видел, – ответил Варламов, – а городок понравился, чистый и аккуратный. Наверное, не все такие: по пути сюда миновали какую-то трущобу.

Репортёры переглянулись, и последовал новый вопрос:

– Покажите, откуда вы прилетели. Как сейчас выглядит Россия?

Варламову подсунули компьютерный планшет, где высветилась карта Евразии. Варламову пришлось дать небольшой урок географии, к счастью любил её в школе.

– Мы прилетели из Карельской автономии, – показал он на экране. – Она включает Карелию и Кольский полуостров, население около полумиллиона человек. Я вырос в Кандале – это портовый город на берегу Белого моря. Обычно границы Автономий проходят по Тёмным зонам, но нас со столицей в Петрозаводске соединяет водный путь. Связь с остальной Россией только воздушным транспортом, железная дорога перерезана Тёмной зоной…

Варламов вздохнул, вспомнив зловещий сумрак, куда уходила дорога в десятке километров от Кандалы, затем продолжал:

– На юго-восток лежит Архангельская автономия, там климат мягче, и людей живёт больше. Дальше к югу идёт Московия. Довольно густо населена, развита промышленность. Сама Москва необитаема, оказалась в Тёмной зоне… Про южнорусские автономии я знаю мало. Кажется, наиболее развита Новороссия со столицей в Сталинграде.

– Согласно китайским источникам, – вступил другой репортёр, – демократии в России не существует. В Московии и Новороссии настоящая диктатура.

Варламов хмыкнул.

– Про Московию говорят разное. Одни – что там порядок, а другие – что диктатура. У нас вроде как демократия. Выбираем Президента Автономии, а тот назначает градоначальников. На них можно жаловаться. Отец говорил, что всё на свете имеет хорошую и плохую стороны. От войны Россия пострадала, зато власть спустилась ближе к народу…

Другой репортёр поинтересовался:

– А как вы уживаетесь с китайцами?

– Да никак, – скучно ответил Варламов. – Они к нам не суются. То ли холодно, а они этого не любят, даже летом в тёплом белье ходят, то ли им хватает. Присвоили некоторые районы Сибири, где их и так было больше, чем русских, а целиком захватили только Туркестан, там полезных ископаемых на сто лет хватит. Торгуем понемногу, вот и всё.

– А может, вы китайский шпион? – очаровательно улыбнулась корреспондентка с фиолетовыми губами (Варламов вспомнил официантку из кафе). – Полетели проверить нашу противовоздушную оборону?

Варламов поморгал, а потом рассмеялся:

– Ну да, я шпион. Специально прилетел, чтобы посидеть в американской кутузке. Там даже койка удобнее, чем у меня дома.

Репортёры тоже посмеялись и стали дружелюбнее. Рассмешить их ничего не стоило, и Варламов немного расслабился, но всё равно, когда наконец гурьбой повалили к выходу, почувствовал себя выжатым.

Из-за двери выглянул прятавшийся от репортёров Грегори.

– Заходи, Юджин, – помахал он очками.

Комната Грегори оказалась небольшой: стол с компьютерным дисплеем и кучей журналов, по-армейски тщательно застеленная кровать, а на стене громоздкое оружие, похожее на автомат-переросток.

Проследив взгляд Варламова, Грегори улыбнулся:

– Как ты думаешь, что это такое? Возьми в руки, не бойся.

Против ожидания, автомат оказался не тяжелее двустволки, с которой Варламов хаживал по лесам вокруг Кандалы.

– Стреляет гиперзвуковыми пулями, – с гордостью объяснил Грегори. – Летят в пять раз быстрее звука, можно танк расстрелять. Таких мало выпустили, оружие дорогое и не очень практичное… Выпей-ка виски, Юджин, а то у тебя вид замученный. И зови меня просто Грегори, без всяких «сэров».

Варламов осторожно повесил автомат и взял протянутый стаканчик с желтоватой жидкостью. Вкус показался маслянистым, горло слегка обожгло. Грегори махнул рукой на стул, и Варламов сел, чувствуя, как по телу расходится приятное тепло.

– Джанет вернётся не раньше пяти, – продолжал Грегори, – есть время поболтать. Послушай, Юджин, так из-за чего началась та чёртова война? Что говорят об этом в России?

Варламов поставил стаканчик на край стола. Военной историей не интересовался, так что просто повторил слова Сирина.

– Я слышал, что началось с диверсии против наших спутников. Возможно, не без участия американских спецслужб. Включились установки «чёрного света» – говорят, что их создали для радиоэлектронной войны, и компьютеры на земле стали сходить с ума. Наверное, ваше руководство решило, что это мы напали на Америку – и последовал удар высокоточным оружием. В ответ наши стали сбивать американские «Томагавки» и самолёты, и тоже запустили десяток-другой ракет. Однако компьютерные системы пошли в разнос из-за «чёрного света», так что настоящей ядерной войны не получилось…

Грегори передёрнуло:

– Начали не мы…

Он залпом проглотил виски и продолжал:

– Случилось странное. Всё было более-менее спокойно, и вдруг на Америку обрушилась эта напасть – «чёрный свет». Солнечное излучение меркло, люди и компьютеры выходили из строя. Система НОРАД стала выдавать сигналы, что Америка подвергается ракетной атаке, и сочли инициатором Россию. Не было времени выяснять, зачем ей это понадобилось: мы могли остаться слепыми и глухими. Тогда и был нанесён удар – с целью обезоружить вероятного противника. Ракеты по центрам управления, уничтожение спутников и прочее… План, естественно, был составлен заранее, а технология отработана в Югославии, Ираке, Иране и других местах. Всё довольно гуманно – разрушение военной инфраструктуры при минимуме жертв среди гражданского населения…

Грегори прижал пальцем задёргавшееся веко и умолк.

Варламов пожал плечами:

– Прямо как в вестернах. Там герой сначала стреляет, а потом думает. Хотя мама говорила, что это типично для американцев.

Грегори невесело улыбнулся:

– И у нас не исключают, что компьютеры НОРАД ошиблись. Это могло быть результатом воздействия «чёрного света» или атаки хакеров. Из дата центра в Юта поступило предупреждение, что компьютерная сеть могла быть взломана, но на детальный анализ им не хватило времени. Слишком большие массивы информации пришлось перерабатывать…

Грегори потрогал левый висок:

– К счастью, ваши не ответили массированным ударом. Над Америкой взорвалось всего несколько ядерных зарядов, целями были военные объекты. Самым страшным оказался подводный ядерный взрыв близ Нью-Йорка, погибло около десяти миллионов человек. После этого вице-президент отдал приказ прекратить боевые действия, и с Россией заключили перемирие. Настоящий кошмар начался потом… Что у вас известно о «чёрном свете»?

Варламов нахмурился:

– Мало. Насколько я знаю, секрет утерян…

Он запнулся – словно тень накрыла комнату, и слегка похолодало.

– Нам природа этого излучения неизвестна, – уныло сказал Грегори. – У нас работали над ЭМИ – оружием электромагнитного импульса. Так вот, «чёрный свет» действовал похоже, но влиял не только на электронные чипы, но и клетки живых организмов. В результате клетки и микросхемы начинали поглощать энергию из окружающей среды. Компьютеры шли в разнос, а люди впадали в сильнейшую эйфорию – как от наркотиков или большой дозы виски…

Грегори покосился на бутылку, но больше наливать не стал.

– Вдобавок возникали галлюцинации, как от ЛСД. Воевать в таком состоянии невозможно, так что оружие получилось замечательное… Затем наступал глубокий сон, и всё проходило казалось без следа. Самое страшное начиналось потом. В живых клетках происходили злокачественные изменения, и вскоре мутации захватывали весь организм. Развивались молниеносные формы рака или чёрное бешенство, когда люди грызли друг друга, дерево и даже металл. В конце всегда приходила смерть. От последствий этого излучения за несколько лет умерли миллионы американцев! И не меньше в России. На огромных пространствах возникли Тёмные зоны, где жизнь оказалась чудовищно деформирована. В Америке пытались разгадать природу «чёрного света», но безрезультатно…

На щеках Грегори появились красные пятна, он стал задыхаться и умолк.

Варламову захотелось показать образованность:

– В школе нам рассказывали о русском учёном, кажется Гумилёве. Он полагал, что иногда из космоса приходит излучение, которое резко повышает уровень биохимической энергии. Может, кто-то научился вызывать такое излучение искусственно?..

Он почувствовал неловкость и добавил:

– Что толку выяснять? Есть русская пословица: «После драки кулаками не машут». Наши политики не доверяли друг другу, учёные разрабатывали новые виды оружия, а теперь сидим в дерьме и разбираемся: кто начал войну и кто кого победил?

Грегори раздвинул губы в безрадостной улыбке.

– Во всяком случае, не мы. Что осталось от Америки? Полтора десятка Территорий, Тёмные зоны и мёртвые города.

Варламов пожал плечами:

– В России не лучше.

Он поднялся наверх и ещё на лестнице перестал думать о войне – дело прошлое. Войдя в комнату, огляделся.

Тени ветвей качались по белым стенам. В зеркальном шкафу отражались окна, и в их глубине тоже колыхалась зелёная листва дубов. Между окон стоял белый комод – ручки ящиков сияли золотом, словно первые листья осени слетели в комнату.

На стене висела картина в коричневой рамке. Варламов подошёл ближе – это оказалась искусно сделанная фотография. С неё улыбалась девушка с уложенными в сложную причёску золотыми волосами.

И сердце Варламова забилось чаще: так же выглядела его мать, когда приехала в Россию – он хорошо помнил её девичье фото из бережно хранимого альбомчика… Не сразу сообразил, что на фотографии всё-таки другая женщина.

Из замешательства его вывел донёсшийся снизу телефонный звонок, а потом окрик Грегори:

– Эй, Юджин! Это тебя.

Варламов сбежал по лестнице и взял трубку.

– Привет, – сказал в ухо возбуждённый голос Сирина. – Ты как? Меня целый час допрашивал какой-то тип из Колумбуса. С переводчиком, сам в штатском, но чувствуется военная косточка. Всё ему выложи – и про базу, и зачем сюда прилетели. Ну, про базу я наплёл с три короба, всё равно никто не проверит. А зачем полетели?.. Не всё же ему рассказывать. Пришлось сказать, что в поисках политического убежища. Тут он прямо просветлел. А потом репортёры налетели, ещё час мутузили…

Варламов рассмеялся:

– Успокойся! Эк тебя взвинтили, Миша. Как устроился?

– Ничего. – Сирин заговорил помедленнее. – У двух старых леди. Объясняемся в основном на пальцах, ну и словарь я с собой прихватил. У них масса дел по дому: надо чинить краны, канализацию, ещё кое-что. Предложили комнату и кормёжку за эту работу. Я согласился, надо пока осмотреться…

Он осёкся, наверное вспомнив, что не даёт Варламову слова сказать.

– А ты как?

– Тоже были репортёры. На каких условиях живу, пока не знаю. Развлекаю старого джентльмена. Есть ещё молодая леди, но она уехала.

– Красивая? – осведомился Сирин.

– Да нет. Лицо длинное, челюсть выдаётся. На меня глядит, будто хочет засунуть в какой-нибудь моющий агрегат и выстирать хорошенько.

– Ну-ну, – хихикнул Сирин. – Ладно, пойду краны чинить. Да, номер моего телефона запиши.

Возле аппарата лежал блокнот и ручка. Варламов записал номер, оторвал листок и в очередной раз подивился, как тут всё было удобно устроено.

Чем же он займётся в Америке? Мастер из Варламова был никакой, не чета Сирину. Да в доме ничто и не нуждалось в ремонте: видимо, за этим следил Грегори.

Варламов походил по гостиной, глазея на кухонные приспособления, видеоаппаратуру, хитро расставленные колонки. Подошёл к книжным полкам, на видном месте стояла Библия. Варламов взял книгу и открыл наугад.

«Бытие», глава 39, история Иосифа в Египте.

Варламов улыбнулся и поставил Библию на место. То, что случилось с ним, действительно походило на судьбу Иосифа: оба неожиданно оказались в чужой стране. Правда, Варламова не продали в рабство, и современная техника управилась с перемещением быстрее – всего за четыре часа. Но если он новый Иосиф, то где жена Потифара?..

Послышался звук подъехавшей машины, и настроение Варламова упало, когда увидел в окно жёлтый автомобильчик Джанет. Впрочем, её приветственное «Хай!» прозвучало на этот раз дружелюбнее.

– Поехали, – сказала она, войдя в гостиную.

– Куда?

– Тебе предлагают работу. С погрузчиком справишься?

– Наверное, – пожал плечами Варламов. В транспортном отделе городской управы имел дело с разнообразной техникой.

– Может, придётся поработать руками, – предупредила Джанет, садясь за руль. – Но в твоём положении выбирать не приходится. Как я поняла, квалификации у тебя никакой.

– Только учусь, – пробормотал Варламов, на что Джанет не обратила внимания.

Проехав пару перекрёстков, она резко затормозила. Евгений чуть не ткнулся в лобовое стекло.

– Зайдём в магазин, – объявила Джанет.

Магазин оказался обувным. Варламова усадили на диванчик, и Джанет стала подбирать ему туфли: видно, решила бороться за чистоту своей гостиной. Старые ботинки хотела выбросить, и Евгений их с трудом отстоял. Наконец подыскала туфли, которые пришлись Варламову впору и устроили придирчивую Джанет. Она вставила в устройство на прилавке карточку.

– Будешь должен три тысячи. Пошли!

Туфли почти не чувствовались на ногах, настолько были легки. Старые башмаки Евгений пристроил под сиденье.

Они приехали на окраину города и остановились у здания, похожего на склад. Складом оно и оказалось, из ворот выехал грузовик с бочками. Джанет провела Варламова на второй этаж и приоткрыла дверь.

– Мистер Торп, я его привела.

И села за стол с телефоном и компьютером. Выходит, она тут и работала!

– Войдите, – донёсся грустный мужской голос.

В кабинете Варламов увидел лысоватого мужчину, который вяло поднялся навстречу и столь же вяло потряс протянутую Варламовым руку.

– Юджин, если не ошибаюсь? Слышал о вас по радио. У нас заболел работник, и Джанет порекомендовала вас. Возьму пока временно. Условия следующие…

Так началась трудовая карьера Варламова в небольшой фирме по продаже минеральных удобрения и всякой всячины окрестным фермерам. Ему отыскали комбинезон по росту, рабочие ботинки, и, познакомив с работающим на складе негром по имени Джо, оставили под его началом. Тот показал, как управлять электрическим погрузчиком, и дал время освоиться. Варламов поездил по складу, приноравливаясь к рычагам и кнопкам. Отец приучал сыновей не бояться никакой работы.

«Судьба градоначальника переменчива, – поучал он. – Кто знает, что будет завтра?».

Когда дошло до дела – разгрузки подъехавшего трейлера, – Варламов занервничал и уронил груз на бетонный пол, к счастью ничего не рассыпав. Джо сносил оплошности белого человека терпеливо, лишь иногда снисходительно улыбался, что пугало Варламова с непривычки – так ослепительно блестели зубы на чёрном лице. Кроме них двоих на складе никого не было, и к концу дня Варламов порядком вымотался. Джо помог подключить погрузчик к зарядному устройству. Варламов долго мылся под душем, пытаясь избавиться от резкого запаха аммиака.

Джанет ждала в автомобиле.

– Мистер Торп как будто тобой доволен, – в голосе прозвучала лишь тень одобрения. – У Саймона давно развивалась чёрная немочь, его наверное изолируют, так что сможешь получить постоянную работу.

«Стоило лететь через океан, чтобы грузить удобрения?» – уныло подумал Варламов. Но постарался не подать виду.

– С меня причитается, – шутливо сказал он.

Джанет на это только моргнула. Остановилась, подождала зелёного света и тронулась снова.

– Кстати, чья фотография висит у меня в комнате? – осведомился Варламов. – Красивая девушка.

– Моей мамы в молодости, – после молчания произнесла Джанет. – Это её комната.

– Она… умерла?

– Живёт в Пенси-Мэр, – скучно сказала Джанет. – Никак не перетяну её сюда, не хочет оставлять могилу отца.

Варламова бросило вперёд, приехали. Он взял из-под сиденья ботинки и вышел. Тень от дубов лежала на и стенах дома.

Варламов проголодался. Сегодня обед состоял из ломтиков курицы, обжаренной с овощами и залитой острейшим соусом. Потом последовал пирог, чай, мороженое – и посуда исчезла в посудомоющей машине. На готовку у Джанет ушло минут пятнадцать, на уборку меньше пяти. Варламов почувствовал уважение к механизированности кухонного процесса.

После обеда включили телевизор – «Сони», той же китайской фирмы, что и в Кандале, только экран побольше. Шли новости по CNN.

Сенатор Временного конгресса Пол Макдафи требовал приостановить действие территориальных актов о контроле над рождаемостью. Импорт из Китая вырос за год на восемь процентов. Военные вертолёты нанесли удар по базе мародёров на Восточном побережье. Компания PANAM восстановила воздушное сообщение с Сиэтлом на китайских самолётах «Великий поход 797». Двое русских прилетели на военном самолёте в Ил-Оу и попросили политического убежища. На обломках России процветает диктатура мелких градоначальников (Варламов сконфуженно покосился на Джанет, но та поджала губы и отвернулась). В отставку отправлен генерал Брюс Кларк. Покидая пост, он заявил, что противовоздушная оборона Северной Америки давно уже фикция…