Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 275 (всего у книги 349 страниц)

Ни признака людей, только кое-где на реке виден санный след. Впрочем, позже миновали поселок, но ни дымка – видимо из тех, где золотодобытчики жили только летом. Наконец показались столбы дыма – наверное, Первомайский. Вертолет опустился в центре селения.

Их встречала пестрая компания – люди в меховых дохах, шубах и китайских куртках. Вперед вышел мужчина с русским, хотя и более смуглым лицом, а следом девушка в длиннополой нарядной шубе и с подносом в руках. Координатора встречали по русскому обычаю хлебом-солью. У Варламова вдруг замерло сердце – Сацуки!

Та же милая припухлость щек, те же чуть узковатые глаза, такой же мягко закругленный подбородок… Но в следующий миг стало ясно, что это не Сацуки. Хотя девушка совсем юная, но стоит в полной достоинства позе. Черные волосы длиннее и спадают на плечи из-под нарядного капора. Холодные голубые глаза не опустились под взглядом Варламова. Она искоса, но внимательно разглядывала его.

– Приветствуем вас, Дмитрий Анатольевич, на земле Саха, – сказал мужчина, видимо здешний староста. – Хлеб вам да соль.

Девушка с легким поклоном протянула поднос, и Варламов отметил некоторую небрежность в поклоне.

– Это Рогна, – прошептал отец Вениамин, – здешняя ведьма. А вот шаман не явился.

Сердце Варламова сжалось, вспомнилась Рогна из Московской автономии. Но эта другая! Может быть, ее дочь? Но как здесь оказалась?

В стороне стояли три упряжки оленей, и, отведав хлеб-соль, Координатор вместе со старостой и одним из горных мастеров направился к ним – поехали на рудник. Варламов отметил, что Координатор сначала тронул оленей с места и пробежал немного, а потом уже ловко вскочил на нарты. Отец Вениамин пошел к церкви, а Варламов решил прогуляться по поселку. Хотя тот являл собой жалкое зрелище: от одних домов остались только фундаменты, другие еще стояли, но с трещинами в стенах и выбитыми окнами. Теперь это было скорее стойбище: вдоль улицы разбросаны юрты и какие-то балаганы, над ними поднимаются столбы дыма. Укатанный полозьями снег скрипит под ногами, взлаивают собаки. Хотелось поглядеть на оленей, но их не увидел – наверное, где-то пасутся … Сзади послышалось скрипение снега, и Варламов обернулся.

Его догоняла Рогна. Теперь он разглядел ее лучше: ярко-голубые глаза, кожа лица свежая и без изъяна, будто отшлифованная ветрами и снегом. Лоб охвачен обручем с бляхой посередине, на ней разноцветная спираль. Она в упор разглядывала Варламова, и сходство с Сацуки стало менее заметно.

– Евгений, – представился он.

– Рогна, – девушка первой протянула руку, и ладошка была горячей, несмотря на мороз.

– Я встречал Рогну, – сказал Варламов. – Далеко отсюда, в Московской автономии. И гораздо старше.

Девушка моргнула и как будто смутилась.

– Рогна не одна. Нас… немало.

Об этом уже догадывался. Выходит, не дочь.

– Но я хотела бы услышать о ней. Она – старшая рогна. А я младшая.

Голос у нее был грудной, и что-то тревожил в душе. Варламов пожал плечами:

– К сожалению, я скоро улетаю.

За юртами начался заиндевелый лес. Варламов стал мерзнуть и повернул обратно, Рогна шла рядом.

– А вы не можете остаться на несколько дней? Мы бы поговорили… о старшей Рогне.

Задерживаться в этом диком краю было неохота, да и работы много.

– Нет, – сказал Варламов, но из вежливости добавил : – Я даже не взял теплых вещей.

Рогна поглядела как будто с обидой и стала понемногу отставать.

Координатора долго не было, наконец показались оленьи упряжки. Олени остановились, взрыв копытами снег, и Координатор соскочил с нарты.

– Входы в штольни вроде в порядке, – сказал он, выдыхая клубы пара, – а транспортеры под снегом. Вряд ли в рабочем состоянии. Здания полуразрушены. Рудник горный мастер сейчас обследует.

Староста пригласил попить чая.

– Отказываться нельзя, – вздохнул Координатор. – Хотя времени мало.

Правление было в сохранившемся деревянном доме, но зашли в юрту рядом. Внутри оказалось тепло: стены из вертикальных древесных стволов, на полу набросаны шкуры и стоят столики и низкие табуреты, в центре что-то вроде камина. В нем трещит огонь, однако воздух свежий, дым втягивается в трубу.

Якутка в красивом наряде (видимо, жена старосты) налила чаю, и после пары чашек поговорили о деле.

– Вы, Евгений Павлович, специалист по логистике, – обратился Координатор к Варламову. – Как думаете, стоит ли восстанавливать поселок?

– Вряд ли, – пожал плечами Варламов. – Пока лучше работать вахтовым методом. Так все делают в Канаде. Насколько я понял, тут была взлетная полоса. Если ее можно привести в порядок, рабочих дешевле доставлять легкими самолетами. А что лучше – привезти жилые вагончики по зимнику, или срубить бараки на месте, надо посчитать. И все зависит от того, сколько золота может давать прииск.

– Да уж, – вздохнул Координатор. – Ну, пока начнем с малого. Обследуем, посчитаем… Ладно, спасибо за угощение, – обратился он к хозяину. – Надо еще церковь посмотреть.

Вышли на мороз, Координатор и отец Вениамин скоро вернулись из церкви. Координатор говорил на ходу:

– Подсчитаете, сколько понадобится досок и сообщите. И что еще надо? Трактор потащит сани с нашим грузом, и для вас возьмет. Надеюсь, епархия все оплатит.

– Не сомневайтесь, – прогудел отец Вениамин.

– Разгрузить мы поможем, – пообещал староста.

Генератор и бочки с бензином уже стояли на снегу, горное оборудование тоже выгрузили. От угощения олениной Координатор отказался.

– Прошу извинить, погода может испортиться.

Он кивнул Варламову: – Ну, поехали обратно.

Снова собралась кучка провожатых, среди них и Рогна.

– Отойдите подальше! – крикнул Координатор.

Местные отошли, отец Вениамин с ними, но Рогна осталась на месте. Координатор досадливо махнул рукой и забрался в вертолет. Следом и Варламов занял свое место. Он выглянул в иллюминатор – Рогна стояла слишком близко.

– Сводка погоды плохая, – сказал один из пилотов. – Надвигается снежный шторм.

– Взлетаем! – распорядился Координатор.

Прошла минута, но ничего не произошло. В кабине пилотов началась какая-то суета.

– В чем дело? – потребовал Координатор.

– Тока нет, – с досадой отозвался пилот. – Аккумулятор заряжен, но напряжение почему-то не поступает. Попробуем еще раз…

Опять ничего. Сердце Варламова сжалось. Он смотрел на спокойно стоявшую Рогну, и в нем нарастала тревога… В бесплодных попытках завести двигатель прошло несколько минут.

– Я выйду, – обратился к Координатору Варламов. – Есть догадка.

Он выпрыгнул на снег и подошел к Рогне.

– Это твоя работа? – спросил он, указывая на вертолет.

Губы Рогны искривились. Казалось, вот-вот заплачет, но только кивнула. У Варламова что-то оборвалось внутри, вспомнилась жуткая сцена на подмосковном шоссе. Так бы и врезал этой Рогне по гладкому личику! Только никак нельзя…

– Ладно, – вздохнул он и полез обратно в вертолет.

– Улетайте без меня, – сказал он Координатору и подхватил чехол с «Сайгой». – Это Рогна хочет со мной пообщаться.

– Слышал про них всякое… – с сомнением сказал Координатор, глядя в иллюминатор. – Но не знал, что могут такое. Может, ее припугнуть?..

– Не надо! – сказал Варламов. – С рогнами лучше не связывайтесь. Потом пришлете за мной вертолет, рейс я оплачу.

– Ну и ну! – покачал головой Координатор.

Варламов спрыгнул и, обойдя стороной Рогну, подошел к отцу Вениамину. Тот обрадовано хлопнул по плечу.

– Остаешься? Хоть ты со мной!

Варламов только скрипнул зубами. На этот раз Рогна отошла от вертолета подальше.

Как ни в чем не бывало, заработал двигатель, раскрутились винты, и скоро вертолет превратился в пятнышко в пасмурном небе. Погода и в самом деле начала портиться. Подошла хмурая Рогна.

– Извини, – сказала она, тоже перейдя на «ты». – Я потом все объясню. Для вас приготовлена юрта возле церкви. Горные мастера поживут у старосты. А тебе, – она кивнула Варламову, – я пришлю теплую одежду. Твоя не годится.

Она отошла с гордо поднятой головой, и отец Вениамин сплюнул.

– А ведь совсем молодая девка.

У Варламова стало тяжело на сердце, снова задерживают.

С другой стороны церкви действительно стояла юрта, из трубы поднимался дым. Стены тоже из древесных стволов, а коническая крыша укрыта шкурами. Но прежде, чем войти в юрту, Варламов заглянул в церковь. Времени теперь стало, хоть отбавляй.

Внутри полутемно, свет падает через открытую дверь и небольшие окна с выбитыми стеклами.

– Осторожнее, – пробасил сзади отец Вениамин. – Пола почитай, что нет.

Действительно, посередине церкви зияет обгоревшая дыра – тут жгли костер. Видимо, люди спасались в тяжелое послевоенное время. Торчат обгорелые доски, стены закопчены, церковь не сгорела только чудом.

– Надо как-то полы настилать, стены очищать, – горестно сказал отец Вениамин. – Придумал владыка мне послушание, окаянному.

Даже стало жаль попа-расстригу.

– А главное, кто на службу придет? – продолжал жаловаться отец Вениамин. – Тут всем заправляют шаман и Рогна. Просто хочет владыка отчитаться, что еще один храм восстановили.

Он опасливо оглянулся, словно и здесь могли быть уши Московского патриархата.

– Я помогу, – пообещал Варламов. – Завтра отдерем оставшиеся доски, а потом надо придумать опоры для нового пола. К стенам крепить нельзя: тут вечная мерзлота, и пол может гулять отдельно от стен. Здесь, похоже, был на деревянных колодах, но их видно сожгли.

– Благодарствую, – грустно отозвался отец Вениамин.

Отправились в юрту. Внутри оказалась та же картина: на полу шкуры, столик и табуреты. В печке, поставленной на кирпичи, горит огонь. Варламов скинул куртку и сел на табурет. Вот и еще одно жилище, надолго ли? Хорошо бы всего на несколько дней.

Полог откинулся, и в юрту вошла девочка. Тоже в капоре, только простеньком, и в меховой шубке. В руках держала что-то, завернутое в меховую шкуру.

– Здравствуйте, – тонким голоском сказала она. – Это оленина, от госпожи.

Поставив ношу на стол, развернула шкуру. Внутри оказался котел, из которого пошел пар. Вкусно запахло вареным мясом. Из-за пазухи девочка достала две лепешки и завернутые в салфетку ложки.

– Спасибо, – сказал отец Вениамин. – Как тебя звать, дитя?

– Куннэй, – ответила девочка, прилаживая на печку чайник.

– Это значит «солнечная», – пояснил отец Вениамин. Похоже, немного освоился в этих краях, пока Варламов мыкался по Японии. – Жаль, что имя не христианское.

– Передай Рогне спасибо, – скучно сказал Варламов.

Тарелок не было, ели ложками из котла. Варламов нагулял по морозу аппетит, и оленина показалось очень вкусной. После чая он полежал на шкуре, а потом выглянул на улицу. Уже стемнело (северный день короток), дул ветер со снегом. Вернулся в теплую юрту.

Отец Вениамин подкладывал дрова в печь.

– По малой нужде ходи в ночной горшок, – добродушно сказал он, показывая на утварь в углу юрты. – А то на улице морозно.

Он разделся, оставив только нательный крест, и залез под одеяло. Похоже, оно было сшито из оленьих шкур. Варламов разделся до трусов и майки, и стал устраиваться на своей постели, вместо простыни было меховое покрывало.

– Накрывайся мехом к телу, – посоветовал отец Вениамин. – Так теплее.

Варламов послушался. Мех шелковисто скользил по телу, и сразу стало тепло. Пожалуй, по примеру отца Вениамина можно было лечь совсем голым. Красные отсветы от очага колебались по древесным стволам, и постепенно стало казаться, что лежит в каком-то волшебном лесу. Незаметно уснул.

Утром Варламов померз, пока не растопил печку, а потом освоил процедуру несложного туалета: налить талой воды в тазик, сполоснуть ею лицо и почистить зубы. Появилась Куннэй с меховым кулем.

– Доброго утра, – прощебетала она, развертывая мех. На этот раз оказались колбаски, опять с лепешками. Куннэй налила воды в чайник из ведра, где растапливался снег, и поставила на огонь. После чая отец Вениамин потянулся.

– Ну, пошли работать.

Снег перестал идти, на улице было морозно. Столбы дыма поднимались над юртами. Отца Вениамина явно отправили восстанавливать церковь в целях наказания, но почему бы не помочь, сидеть одному в юрте не хотелось. А Рогна, если понадобится, позовет.

В запасах отца Вениамина нашлась рабочая куртка и рукавицы. Некоторое время отковыривали обгоревшие доски, и вытаскивали на улицу. Скоро Варламов замерз и пошел греться в юрту. Отец Вениамин последовал примеру, хотя был одет теплее – наверное, обмундировали в епархии. Когда Варламов отогревал руки у очага, неожиданно вошла Рогна.

– Не надрывайся, – неодобрительно сказала она. – Попу трудиться полезно, а тебя никто не заставляет. Еще простудишься. Дай-ка, я сниму с тебя мерку. У нас зимой носят меховое белье.

– Зачем? – пожал плечами Варламов, но все-таки встал. – Все равно скоро улечу.

Рогна как будто призадумалась.

– Если будет непогода, вертолета можно ждать долго, – наконец сказала она. И, достав сантиметровую ленту, стала наскоро обмерять Варламова. Было заметно, что старается меньше прикасаться к нему. Закончив, быстро ушла.

Молчавший до этого отец Вениамин вздохнул: – Что-то тут неладно.

У Варламова тоже появилось неприятное предчувствие.

– Пойдем работать, – сказал он.

Трудились и после обеда, пока было светло. К вечеру у церкви набралась куча обгорелых досок. Отец Вениамин походил по освобожденному земляному полу.

– Завтра буду измерять, – сказал он. – Отправлю запрос на доски в епархию, а пока всё привезут, надо стены от копоти очищать.

Перспектива не радовала.

Когда стемнело, явилась Куннэй с ужином – вареной олениной и простоквашей. Поставив чайник, посидела у стены, а потом налила отцу Вениамину в чашку какого-то белого напитка.

– Это кейюю кымыс, – пояснила она. – Крепкий перебродивший кумыс… А вас, – обернулась она к Варламову, – госпожа просит на чай.

И, собрав посуду, поманила за собой Варламова.

На улице мороз обжег щеки. Стойбище выглядело неожиданно празднично: окошки юрт (вставлены были не стекла, а льдины) переливались огнями, в черное небо поднимались красновато подсвеченные столбы дыма. По хрусткому снегу подошли к юрте в середине селения. Рогна поднялась от камина.

– Присаживайся, – она указала на табурет напротив себя.

Юрта была обставлена с некоторой роскошью: открытый камин, шкуры на стенах, большая кровать с покрывалом из оленьего меха, столики на резных ножках.

Варламов сел. Куннэй разлила по чашкам чай и разложила лепешки с кусочками масла. Рогна была в замшевой рубашке, вышитой полосками меха, и штанах с бахромой. Походила на стройного мальчика, только овал лица нежнее и волосы до плеч. Сердце Варламова сладко дрогнуло от воспоминания о Сацуки.

– Спасибо, Куннэй, – сказала Рогна. – А теперь иди домой.

Та поклонилась и выскользнула из юрты.

– Угощайся, – пригласила Рогна.

Но разговор не клеился. Рогна прихлебывала чай, искоса поглядывая на Варламова. Чай был густой, а лепешки вкусные. Наконец Варламов сказал:

– Ты хотела поговорить о старшей рогне. Но я видел ее недолго. И откуда ты знаешь о ней, между вами тысячи километров?

Рогна помолчала.

– Мы встречаемся, – тихо сказала она. – В особом месте, как бы во снах. Ты, наверное, знаешь, что бывают не простые сны.

Странно, чашка в ее руке дрожала, так что пролила чай. Рогна с досадой поставила чашку на стол. То ли отсветы пламени легли на щеки, то ли она покраснела.

– Старшая рогна сказала мне… – с трудом выговорила она, – что сюда явится мужчина, видевший Владычицу Сада… Она сказала… – Рогна говорила, все более запинаясь, – что я должна… родить от него ребенка.

На этот раз чашку едва не выронил Варламов. Пришлось ее тоже поставить.

– И этот мужчина – я?

Рогна вздохнула, как будто с облегчением.

– Ты действительно видел Владычицу?

– Да, – угрюмо сказал Варламов. – Только старшая рогна предупредила, что я не должен говорить об этом.

– Конечно, – Рогна заметно расслабилась. – Тогда этот человек – ты.

– Это невозможно! – запротестовал Варламов. – У меня жена.

«Ну да, – насмешливо отозвался голос внутри. – Ты уже отговаривался перед Хозяйкой Медной горы. А с Сацуки про Джанет вообще забыл».

Рогна гневно глянула на него:

– Я некрасива? Со мной будет противно лечь в постель?

– Что ты, – вполне искренне сказал Варламов. – Ты очень миловидная.

«И так похожа на Сацуки», – чуть не добавил он, но вовремя спохватился.

– Тогда жена не помеха, – рассудительно сказала Рогна. – У якутов бывало многоженство. Богатый якут часто имел стада в дальних улусах, порою проводил там месяцы и заводил одьулун, вторую жену. Сейчас такой брак редкость, но если мужчина и женщина согласны, он имеет законную силу. Хоть ты и не богатый якут, мы можем совершить этот обряд, и я стану твоей одьулун. А позже вернешься к жене.

– У тебя все продумано, – во рту Варламов пересохло, и он жадно допил чай. – А если я откажусь?

– Ты останешься здесь, пока не согласишься! – сказала Рогна надменно, хотя голос и вздрагивал. – Неужели так трудно для мужчины сделать женщине ребенка?

А ты из молодых, да ранних… Но Варламов глянул на Рогну: ее глаза блестели от слез. Видно, как невероятно трудно ей говорить, вот-вот сорвется. Что это надумала старшая рогна? Он прикусил губу и уставился на огонь в камине. Ну что же – как говорится, чего хочет женщина, того хочет Бог.

– Нет, конечно, – сказал он, слыша свой голос как бы со стороны. – Я согласен. А когда… брачный обряд?

– Лучше завтра, – уже спокойнее сказала Рогна. – А то шаман уедет, и вернется через несколько недель. Придется ждать. Я хочу выглядеть прилично перед своим народом.

Шаман? Ну да, православная церковь не признает двоеженства. Да, тогда лучше поскорее.

– Хорошо, – сказал Варламов, ставя пустую чашку. – Ну, я пошел.

– Спокойной ночи, – мирно сказала Рогна.

Варламов откинул дверь и вышел. Несмотря на мороз, у него горели щеки. Он зашагал к темному силуэту церкви, ругая себя за податливость. Почему женщины делают с ним все, что хотят? Правда, Джанет он сделал предложение сам, но о браке узнал лишь за десять минут до обряда. Хозяйка Медной горы просто использовала его для своей потехи. Сацуки соблазнила так искусно, что не было и шанса противиться. А теперь девчонка-ведьма ставит ему ультиматум. Хотя… и сама, похоже, не рада.

В юрту ввалился в расстроенных чувствах. Отец Вениамин благодушно улыбнулся:

– Поговорили?

– Ну да, – огрызнулся Варламов. – Предлагает себя замуж, иначе не отпустит. Есть у них такой брак, помимо жены заводят одьулун. Венчать, или как это тут называется, будет шаман. Уже завтра, потому что скоро уедет.

Отец Вениамин крякнул

– При живой-то жене? Чудны пути твои, Господи. И для таких язычников мне храм восстанавливать?

Он вылил остаток кумыса в чашку и проглотил залпом.

– А вообще, в этом что-то есть. Может, она и мне одьулун найдет? Только без шаманского венчания, а то владыка с меня шкуру спустит.

Заснуть долго не удавалось. «Что-то с Сацуки совесть тебя не беспокоила», – ядовито заметил прежний голос. Варламов скрипнул зубами и все-таки уснул.

Утром встал хмурый, а вскоре появилась Куннэй с завтраком.

– Поздравляю! – радостно сказала она. – Сегодня, господин, вы не должны работать. Свадьба ближе к вечеру, а пока погуляйте. Сейчас принесу одежду, госпожа всю ночь шила.

Видно, тоже не спалось…

Вскоре она вернулась с грудой меховой одежды и вывалила на пол.

– Это нижние штаны с нагрудником, – она слегка покраснела. – Надеваете на голое тело мехом внутрь. У нас носят всю зиму, мех вбирает пот и очищает тело лучше, чем в бане. Потом вымораживаем и выбиваем. Вот верхние штаны, носят мехом наружу. Меховые чулки, на них надеваете пимы. Рубашка из ровдуги, оленьей замши. Сверху кухлянка, – она расправила куртку, похожую на канадскую парку. – Ну, и шапка… Одевайтесь, а я пошла.

Варламов вздохнул, снял привычную одежду и стал облачаться в обновы. Оказалось неплохо: меховое белье шелковисто льнуло к телу, в чулках сразу согрелись ноги, а то вчера мерзли. Затем он надел рубашку, верхние штаны и кухлянку. Отец Вениамин покачал головой:

– Прямо эскимосом сделался.

Варламов вышел на улицу. Хотя мороз обжигал щеки, было удивительное тепло и уютно. Сияло солнце, над лесом горбились ослепительно-белые горы. Он направился к юрте Рогны.

Девушка оказалась в примыкавшем к жилью загоне. Была в рабочей парке и выпрямилась от лежавшего на снегу оленя, с окровавленным ножом в руке. Похоже, только что забила животное.

– Не боишься своей будущей жены? – весело спросила она. Но выглядела осунувшейся: похоже, и ей нелегко дался вчерашний разговор. – У якутов принято, чтобы женщина разделывала скотину.

– Привыкну, – сказал Варламов. – Спасибо за одежду, очень теплая.

– Кухлянку дал брат, от чукчей привез. Он ею не пользуется, для верховой езды неудобна. Но ты вряд ли будешь много ездить верхом.

Она наклонилась к оленю и взяла с рогожи чашу, полную темной жидкости.

– Вот, выпей.

– Что это? – спросил Варламов, принимая чашу.

– Свежая оленья кровь. Вкусная и полезная.

Варламов вздрогнул, и часть жидкости пролилась на снег, окрасив его красным. Рогна рассмеялась:

– Все правильно! Возлияние духам нижнего мира.

Варламов не хотел обижать Рогну отказом, поднес чашу к губам и стал пить. Кровь оказалась еще теплой, солоноватой и совсем не противной. Он вернул чашу Рогне, та поглядела ему в глаза и выпила остаток до дна.

У Варламова слегка закружилась голова, и возникло ощущение, что совершился какой-то обряд.

– Ну вот, – удовлетворенно сказала Рогна. – А теперь извини, мне надо готовиться к свадьбе. Куннэй расскажет тебе, что делать.

Варламов заглянул в церковь, где возился отец Вениамин, а потом пошел к юрте, где уже ожидала Куннэй. Она сидела на полу, поджав ноги, с озабоченным лицом.

– Вот что, господин, – напряженным голосом сказала она. – За невесту у нас принято платить калым, пусть это и одьулун. Без этого женщину… – она запнулась, подбирая слово, – не уважают. Как будто она вовсе ничего не стоит…

Забавно. Мало того, что Рогна навязала себя, так еще и платить придется. Варламов улыбнулся:

– А ты хорошо говоришь по-русски, Куннэй. Где научилась?

Девочка моргнула, сбитая с толку.

– От госпожи. У нее бабушка была русская, а еще она училась в школе-интернате в Усть-Нере.

Все же непонятна легкость, с которой Куннэй говорит на чужом языке…

– И каков размер калыма?

– Хорошо бы десять лошадей. Сейчас обычно платят деньгами… Ну, хотя бы пять. Меньше нельзя, у нее родители и два брата, а калым идет семье. Если она второй раз выйдет замуж, калым будет гораздо меньше. Конечно, она пойдет за вас и без калыма, но… вы можете заплатить цену пяти лошадей, господин? – в голосе девочки послышалось отчаяние.

Все понятно. Юная Рогна не осмелилась затронуть с ним эту деликатную тему. Куннэй храбро встала на защиту своей госпожи.

– И сколько стоит одна лошадь?

– Если жеребенок, то десять тысяч рублей. Если взрослая лошадь, то около двадцати.

Похоже, юани тут не в ходу. На прикидку, вторая жена даже по максимальным расценкам обходилась ему в цену дешевенького автомобиля в Канаде. Спасибо Гурову, переведенных в Сталинграде денег с лихвой хватит. А Куннэй снова с беспокойством спросила:

– Вы можете заплатить столько, господин?

– Деньги у меня есть, но наличных мало. У вас есть банкомат? Ну, который выдает деньги с карточки.

Куннэй покачала головой.

– Я знаю, что такое банкоматы. Но тут их нет.

– Тогда придется обождать, – с некоторым облегчением сказал Варламов. – Я сообщу в Магадан, чтобы прислали деньги. Но на это понадобится время.

Куннэй радостно заулыбалась.

– Если вы согласны, то это неважно. Заплатите, когда придут деньги. Конечно, это не совсем правильно, но и вы жених… не совсем правильный.

Варламов чуть не рассмеялся.

– Договариваться с семьей Рогны должен я?

Куннэй покачала головой, забавно поплясав косичками.

– Для жениха это неприлично. И родственников у вас тут нет. Давайте уж я.

– Ладно, – сказал Варламов. – Можешь передать Рогне… или кому там, что я заплачу цену десяти лошадей. Когда придут деньги.

Куннэй, похоже, хотела бежать к Рогне со всех ног, но снова чинно уселась.

– Тогда остались мелочи, – облегченно сказала она. – Жених обычно дарит конину для свадебного пира. А лучше жеребенка. Тушеные ребрышки очень вкусные, – Куннэй чуть не облизнулась. – Хотя конечно, можем обойтись нашими оленями… – она выжидающе глянула на Варламова.

В этот раз тот не удержался от смеха.

– Ну, на жеребенка у меня хватит. У тебя есть на примете?

– Конечно! – вскинулась Куннэй. – Пойдем к Бэргэну. Он продаст.

По дороге забежала в юрту Рогны и вернулась с сияющим лицом.

– Пошли!

К этой юрте тоже был пристроен загон для скота, и в нем жевали сено несколько лошадей. Низкорослые и лохматые, они мало походили на ухоженных канадских. Вышел пожилой якут с морщинистым лицом. Хотя Куннэй советовала торговаться, Варламов без торга отдал десять тысяч, и Бэргэн накинул жеребенку веревку на шею. Тот жалобно заржал, словно чуя свою судьбу.

Куннэй дернула Варламова за рукав.

– Жена Бэргэна, Айта, шьет красивые унты. Госпожа подарила вам одежду, это отдарок, торкют. Но у вас ничего белого! А на свадьбу жених и невеста обычно надевают белые одежды. Пойдем, спросим ее.

Варламов позволил затащить себя в юрту, где пожилая якутка показала и в самом деле красивые белые унты, украшенные кусочками разноцветного меха. Оказались впору. Еще Куннэй навязала шарф, а скорее боа из беличьих хвостов. Варламов расстался почти со всеми деньгами, а Куннэй вытащила его на улицу и обежала вокруг, радостно прихлопывая.

– Вот теперь сойдет. Госпоже будет не стыдно.

Неся пимы подмышкой, Варламов отвел жеребенка к юрте Рогны. Тот упирался, и Варламов покачал головой: его, как и жеребенка, затаскивали в брак Рогна и неожиданно деловая Куннэй. У юрты разделывали мясо два молодых якута.

– Братья Рогны, – прошептала Куннэй.

Обменялись рукопожатиями, представились. Один был Дохсун, а другой Сэргэх, но сразу забылось, кто есть кто, настолько круглолицые братья были похожи. К Варламову отнеслись без энтузиазма, однако видимо выбор Рогны не подлежал обсуждению. Они приняли жеребенка, Куннэй скрылась в юрте и тут же высунула голову.

– Совсем забыла! Надо еще дров для праздничного костра. Будет в центре селения.

Замороченный Варламов отмахнулся.

– Есть куча досок из церкви.

– А-га! – чуть не пропела Куннэй и скрылась опять. Похоже, сегодня был ее звездный час.

Варламов пошел к церкви, но отца Вениамина там не оказалось. Заглянул в юрту, тот корпел над планшетом. Тарахтел электрогенератор.

– Связь плохая, – пожаловался отец Вениамин. – А надо сообщить, сколько досок понадобится. Еще балки и колоды, я все вымерил.

– Напиши еще Координатору, – сказал Варламов, – что прошу выслать мне денег… – он подумал и назвал цифру. – Это на калым. Когда вернусь, отдам. Он знает, что у меня есть на карточке.

– Ого! – вздохнул отец Вениамин. – За такие деньги я бы себе двух одьулун завел. Не беспокойся, отправлю. Мне и так копию в его канцелярию посылать.

– И еще. Можно выброшенные доски на костер пустить? Все равно никуда не годятся.

– Да, конечно. Закончу, сам помогу перетаскать.

Но работать им не позволили. Явились братья Рогны и на ломаном русском сказали, что управятся сами. А вскоре в юрту влетела неугомонная Куннэй и поставила перед отцом Вениамином кувшин:

– Кейюю кымыс, – объявила она. И хитро покосилась на Варламова. – А вам нельзя, господин. Ждите, скоро придет шаман. Он окурит вас берестяным дымом, от злых духов. Потом идите к костру. И вы тоже, – она кивнула отцу Вениамину. – Шаман плохо говорит по-русски, поэтому когда не поймете, просто кивайте. И еще, господин. Своей юрты у вас нет, поэтому перейдете жить к госпоже. Конечно, это не совсем правильно…

Она легонько вздохнула, но блестящие глаза выдавали, что все не так уж неправильно. Будет о чем рассказать.

Куннэй упорхнула, а отец Вениамин налил себе чашку кейюю кымыса.

– Благодарствую, Господи! – с чувством произнес он и выпил, после чего удовлетворенно крякнул.

Вскоре раздались глухие ритмичные удары, обошли вокруг юрты, а потом полог отодвинулся. Вошедший был в коричневом одеянии с длинной бахромой, а на месте головы – Варламов даже привстал – конская морда! Спустя секунду он сообразил, что это шапка, сделанная из снятой с головы лошади шкуры. Шаман что-то проворчал и стал размахивать подобием кадила – едкий дым наполнил юрту, и Варламов закашлялся. Отец Вениамин смотрел неодобрительно, но шаман его игнорировал. Потом он поставил кадило, достал из-за спины бубен и закружился по юрте, ритмично ударяя в него. Вскоре у Варламова тоже закружилась голова. Шаман неожиданно сел и вперил в него острый взгляд. Лицо было коричневое, как дубленая шкура.

– Я, Эргис, говорю… – с некоторым трудом произнес он. – Тебя преследуют иччи … злые духи нижнего мира. Но у тебя… сильный иччитэ из верхнего. Духи-помощники не сказали… кто возьмет верх.

Он встал и вышел из юрты, поманив за собой. Варламов вздохнул, натянул на меховые чулки белые унты, подумал и набросил поверх парки боа из беличьих хвостов. Что ж, более-менее соответствует местной моде. Вышел, а следом отец Вениамин.

Было уже темно, в центре сселения горел костер, собрались люди. Подбежала Куннэй, быстро оглядев Варламова.

– Вас не станут водить вокруг юрты, потому что госпожа будет только одьулун, – нотка сожаления прозвучала в голосе. – Лишь вокруг костра. Вам надо сначала стать рядом, а потом протянуть руку невесте.

Она поспешила к Рогне. Та уже стояла у костра, в нарядной замшевой безрукавке, отделанной мехом. В глубоком вырезе белело платье, белоснежные рукава спадали до запястий, а вместо головного убора голову охватывал обруч с большой бляхой, похоже из серебра. Волосы всё так же падали на плечи, на губах была легкая улыбка. Варламов встал рядом, стараясь выглядеть невозмутимым.

Шаман быстро обошел вокруг костра, ударяя в бубен и выкрикивая что-то по-якутски. Куннэй зашептала:

– Он приглашает иччитэ, духа-хозяина огня спуститься с небес и пребывать в вашем очаге…

Шаман остановился перед Варламовым и вопросительно поглядел на него. Но он не знал, что сказать, и шаман повернулся к Рогне. Она четко произнесла несколько фраз по-якутски, а потом, обращаясь к Варламову, сказала, видимо то же, на русском:

– Не иди передо мной, может я не пойду за тобой. Не иди за моей спиной, может я не смогу повести тебя за собой. Иди рядом со мной, и мы станем единым целым.

Шаман снова посмотрел на Варламова, и на этот раз он кивнул. Куннэй дернула за рукав, Варламов вспомнил ее слова, и подал руку Рогне.

Шаман снова пошел вокруг костра, а они следом, держась за руки. Шаман пел, бил в бубен, кружился на месте, иногда обегал вокруг Варламова и Рогны. Полы его балахона словно раздували костер, и огненные языки уносились во тьму вверху. Стало казаться, что какая-то фантастическая лошадь ведет их между яростным пламенем и темнотой. Куда?..