Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 293 (всего у книги 349 страниц)

– Нет, – улыбнулся Толуман. – Я думал над этим. Летом действует водный путь по Лене от Якутска до Усть-Кута, а зимой перевозки осуществляются по льду реки. Там устраивают настоящую автостраду, с полосами движения и дорожными знаками. От Усть-Кута до Красноярска восстановлено железнодорожное сообщение, сделаны два перехода через Темные зоны. Ты можешь заявить, что мы воспользуемся этим маршрутом. Кстати, это действительно дешевле, чем пытаться восстановить старую Байкало-Амурскую магистраль или делать переходы на Транссибе. К тому же там уже частью китайская территория.

Кэти тряхнула волосами: – Ты молодец, Толуман. Я так и скажу. Может, китайцы действительно от нас отстанут. Или, что еще лучше, понесут свои денежки.

Она приняла более свободную позу и мечтательно улыбнулась, вряд ли позволит себе такое на других совещаниях. Все же она стала мягче, хотя на деловых качествах это не отразилось.

– Распределяем обязанности, – сказала она. – На мне остается общее руководство, буду девочкой на побегушках. Толуман занимается строительством рудника и подбором персонала. Сколько нам понадобится?

– Примерно тысяча двести на период строительства. Около тысячи для эксплуатации рудника и обогатительной фабрики, с расчетом на круглосуточную работу.

– Что ж, подбирай людей. Я перетащила бухгалтера из магаданского филиала «Northern Mining», она будет главным. Все вопросы по оплате согласуй с ней. Дел у тебя невпроворот, а ведь скоро у Элизы должен родиться ребенок. Кто у вас будет?

Толуман улыбнулся: – Девочка.

– Да, на тебя все свалилось разом. Еще и институт заканчиваешь?

– Летом. Но я взял темой диплома именно закрытую разработку месторождений.

– Остаешься ты, милый, – Кэти с улыбкой повернулась к Матвею. – Стоило со мной познакомиться, как кончилась твоя вольная жизнь. Нужен человек, который займется магистралью. Я знаю, это не совсем твой профиль, но будешь учиться на ходу. Для проектирования трассы можно обратиться к специалистам из Новосибирска: я знаю, что в прежней России разрабатывались такие планы. Для строительства переходов привлеку «Trans-Zone», как-никак я совладелица и должна давать людям работу. Но главное – Берингов туннель! Потом обговорим вопросы финансирования, однако проект надо делать прямо сейчас. Подними все прежние наработки…

Кэти вдруг осеклась и прикусила губу.

– Постой! Я взваливаю на тебя кучу дел, а вдруг тебе это не надо? Я и Толуман уже впряглись во все это – платина, Великая северная магистраль. Но я не хочу заставлять еще и тебя, можешь выбрать что-нибудь проще и жить спокойнее.

А ведь в глазах у нее появилась тревога. Жаль ее, подгоняет себя и других. Ей нужен не просто муж, а человек, на которого она может целиком положиться. Кому можно поплакаться, забыв свою гордость, но кто и сам будет тянуть этот тяжелый воз. Толуман даже затаил дыхание.

– Я с вами, – спокойно улыбнулся Матвей.

Кэти порозовела. Пожалуй, если бы не Толуман, расцеловала бы мужа. Но только облегченно вздохнула.

– Тогда я заявляю о создании консорциума «Великая северная магистраль»[71]71
  Консорциум – временный союз хозяйственно независимых фирм для решения конкретных задач – реализации крупных целевых программ и проектов, в том числе научно-технических, строительных и др.


[Закрыть]. В совете директоров пока будут трое – я, Толуман и ты. Придется работать как проклятые, но может, хоть иногда отдохнем. – И она застенчиво улыбнулась Матвею.

* * *

Толуман

Он спал рядом с Элизой, когда кто-то коснулся его плеча. Он вздрогнул и поднял голову. Темная фигура отступала в сумрак, маня рукой. Мама? Ведь никто посторонний не сможет войти в ее юрту. Однако зачем он ей понадобился?

Стряхивая остатки сна, Толуман встал и пошел к выходу. Непонятно, одевался он или нет? Луна над снежными горами, но уже пахнет весной.

Темная фигура откидывает капюшон и делает шаг навстречу. Кто это?.. Изможденное лицо, серые космы, голубоватые льдинки глаз.

– Не бойся, – скрежещет голос. – Я старшая рогна и во второй раз вызываю тебя из сна. Надеюсь, для тебя это останется сном.

– З-зачем я тебе? – выговаривает Толуман. У него стучат зубы, то ли от холода, то ли от страха.

– Я уже совершала путешествие с твоей сестрой. Теперь твой черед.

– Куда? – с тоской спрашивает Толуман.

– Кэти не испытывала страха. Почему боишься ты? Дай руку!

Руку будто сжимают костяные тиски. Ветер хлещет в лицо, но вдруг стихает – вокруг некая разреженная пустота. Уши закладывает от перепада давления. Только что была ночь – и вдруг день!

Слева величественные здания, а справа серая река с пенными гребешками волн.

– Ты в Петербурге и незрим для большинства людей. Но будь осторожен, есть и другие, равные мне по силе. Я не могу быть с тобой, меня сразу почуют. А тебе пора ближе узнать своих врагов…

Вдруг он оказывается в машине, на заднем сиденье. Сидящий впереди оборачивается и недоуменно глядит сквозь него. Пробирает озноб – это отец-настоятель, глаза блеклые и безжалостные! Но тот пожимает плечами и поворачивается обратно.

Машина едет по набережной мимо серо-стальной реки. Водитель сворачивает к зданию… и снова этот храм: темные колонны, портик, шестиконечный крест.

Некто в сером одеянии, видимо служка, открывает дверцу, и отец-настоятель выходит. Следом и Толуман, хотя опять непонятно, открывали ему или нет? Его явно не видят, но это не относится к ветру, который холодной тряпкой хлестнул по лицу. Что необычно для храма, у входа охранники, но молча расступаются в стороны. В вестибюле отец-настоятель ждет, а ему в глаза упираются два красных лучика – идет процедура идентификации. Толумана не замечают, и вскоре открывается дверь внутрь.

Отец-настоятель мимоходом кивает изображениям Троицы (Толуман помнит их по первому сну) и поворачивает налево, вниз по лестнице, освещенной язычками свечей. Первая ниша в этот раз пуста, но справа красноватый свет заливает обширное помещение с круглым столом и чем-то вроде лож у стен. Четверо сидят за столом, и отец-настоятель сперва кланяется полунагой женщине в зеленом одеянии, с красной розой в руке – двойнику Лилит. Затем человеку в темном, с бледным лицом и пальцами на рукояти меча. После этого магистру с золотой цепью и кроваво-красным камнем на ней. И нерешительно замирает перед четвертым, лицо которого скрыто капюшоном, как и у старшей рогны.

– Приветствую тебя, – говорит тот и откидывает капюшон. Голос звучит холодно, как ветер среди обледенелых якутских скал, и явно с китайским акцентом. Редкая бородка клинышком, голый череп, один глаз черный и живой, а другой пластиковый или стеклянный. Он возвращает руку на набалдашник посоха – странную черно-белую фигурку.

– Приветствую вас, Патриарх Темной луны, – низко склоняется отец-настоятель. – И благодарю за честь.

– Я рада видеть тебя, – тихо смеется женщина. – Ты был готов отдать свою бренную жизнь в моих объятиях.

Толумана пробирает дрожь: не настоящая ли это Лилит? И зачем сюда явился сам Патриарх Темной луны – по слухам, глава тайного ордена убийц-невидимок, цзин?

А отец-настоятель снова кланяется двойнику Лилит: – Это блаженство, умереть в темнице твоих волос.

Глаза женщины светятся зеленым, как у довольной кошки: – Я за него. Но послушаем и тебя, Патриарх.

И опять, вряд ли обычная женщина посмеет обращаться к фигуре такого ранга на «ты». А тот, прищурив живой глаз, рассматривает отца-настоятеля.

– Ты позван на разбирательство, но также по твоему собственному прошению. Тебе поручили устранить возможную помеху для нашего Плана – тех, кто может реализовать так называемый меморандум Варламова. Наши аналитики выявили около десятка таких людей, и тебе достался не самый сложный вариант. Но сначала тебе не удалось справиться с его сыном, а когда была поручена и дочь, то опять провал. Почему? И зачем отнимаешь у нас время, если даже не стал магистром?

Лицо отца-настоятеля дергается, он облизывает губы.

– Почему?.. Вмешались некие факторы, о которых я мог сообщить только лично. Поэтому благодарю за приглашение.

– Поясни, – голос Темного патриарха снова, как свист якутской пурги.

– По секретному заданию Империи, я веду постоянный мониторинг окружающей местности. Выяснилось странное обстоятельство. К западу от реки Индигирка имеется горное озеро, где периодически исчезают и появляются летательные аппараты…

– Одно из якутских мест силы, – небрежно замечает спутник Лилит.

А Толуман вздрагивает: слишком много тот знает для обычного человека.

– По-видимому, – соглашается отец-настоятель. – Я распорядился установить там аппаратуру слежения, это тайная разработка Империи. Когда подозрительный объект приближался к озеру, аппаратура фиксировала изменение темпа времени вокруг его корпуса. Затем аппарат, а это всегда были глайдеры, просто исчезал.

– Их принадлежность? – Темный воин (похоже, это действительно он) поглаживает рукоять меча.

– Зарегистрированы в Южнороссии. Но некоторые физические параметры необычны.

– И ты не пытался сбить их для изучения? – с ноткой презрения осведомляется Патриарх.

Отец-настоятельмедлит: – Хотя подобные действия пока запрещены Империей, я сделал одну попытку… исходя из приоритета нашего Плана. Вот результат.

Он кидает на стол несколько фотографий. Женщина небрежно тасует их холеными пальцами.

– Работа Псов, – замечает она. – Как в Москве.

– Судя по всему, да, – соглашается отец-настоятель. – Мне пришлось срочно эвакуировать ракетную установку и… остатки тел. Исходя из этого, а также видимых манипуляций со временем, я пришел к выводу, что мы имеем дело с вмешательством Сада. Это максимальная угроза для нашего Плана. Именно это вмешательство, я полагаю, защитило тех, кого мне поручили устранить. Поэтому я и попросил о личной встрече.

Повисает молчание, и Толумана опять бьет озноб: выходит, их пытались сбить. Матвея, или его с Элизой? Скорее их, ведь глайдер Матвея непросто засечь. Неужели Псы снова вмешались из-за нее?

– Рановато, – наконец роняет Темный воин. – Похоже, кто-то ускорил ход событий.

Женщина тихо смеется. – Я расскажу об этом в Темном чертоге, при следующем свидании.

А Патриарх Темной луны пронизывающе смотрит на отца-настоятеля и слегка качает головой: – Признаться, я относился к тебе с сомнением. Но ты проявил смелость и ум. Ты все еще адепт?

Тот кивает, и Патриарх некоторое время молчит.

– Пока не делай ничего. Эти… трое объявили о своих планах. Строительство магистрали, которая соединит Северную Америку и Китай, что выгодно нашим формальным руководителям. Мы подождем. Следи, но ничего не предпринимай против этих глайдеров. Мы узнали важное – что Псы охраняют не только Серую зону, но и внешние границы Сада. Как бы они не добрались до тебя… – Патриарх смеется, словно зловеще кудахчет. – А ты оказался ценен. И доказал, что достоин быть магистром.

Он слегка поворачивается к присутствующему магистру, который за все время не произнес ни слова. – Отдай свою цепь, потом получишь другую.

Тот встает и с поклоном подает цепь с красно-кровавым камнем. Патриарх Темной луны манит рукой, отец-настоятельстановится перед ним на колени. Цепь опускается ему на плечи… и Толуман кричит от жгучего прикосновения камня к своей груди.

– Здесь кто-то есть! – Патриарх неожиданно легко вскакивает и обводит навершием посоха помещение. Черный глаз бегает по сторонам, но стеклянный в упор смотрит на Толумана. Теперь видно, что черно-белая фигурка представляет сплетшиеся в объятиях Ян и Инь. Темный воин со зловещим свистом выхватывает меч.

Толуман хочет отстраниться, но черно-белый набалдашник поворачивается вслед за ним. Его чуют! Похоже, посох опасен, да и острие меча нацелено чуть не в глаза.

В который раз пронизывает ледяной холод, только еще вот-вот пронзят посохом или мечом. Можно ли умереть во сне? Старшая рогна сказала: «Надеюсь, для тебя это останется сном». Не очень уверенно, значит можно и погибнуть. А как же Элиза, останется одна в чуждом мире?

И тут он вспомнил!

Он боялся, что голос будет дрожать, но он прозвучал четко и властно:

– Именем Предвечного света. Именем Той, которую я не могу назвать. Заклинаю вас…

Что он говорит? Ведь он не рогна!..

Но две фигуры замерли, словно в ступоре, а рот женщины открылся, будто в неслышном вопле…

Всё исчезло, он в меховой постели и дрожит, покрытый холодным потом.

– Что с тобой? – спросила Элиза, приподымаясь на локте. – Ты так странно кричал.

– Кошмар, – стуча зубами, выговорил Толуман. – Я просто видел кошмар…

Он согрелся и даже немного поспал. Проснулся от грома – он шел со стороны реки, перекатываясь между домами.

– Что это? – испуганно спросила Элиза.

– Ледоход, – сказал Толуман, торопливо одеваясь.

Он прибежал к обрыву: замерзшая река двигалась, разламывая лед на огромные льдины и громоздя их на берега. От гула дрожала скала под ногами. Если в далеком Петербурге Нева давно освободилась ото льда, то сюда только пришла весна …

Весна придет еще дважды, но ледоходов не удастся увидеть, потому что будет по горло занят на стройке.

Для рабочих и специалистов требовалось благоустроенное жилье: возить из Усть-Неры было далеко, да и погода не всегда позволяла. Договорились со строительной организацией, и та собрала за лето пять жилых бараков, а на следующий год планировала еще семь. Строили на приречной террасе, в трех километрах от промышленной зоны, на арендованной муниципальной земле. Возводили дом с квартирами для администрации, одну собирался занять Толуман с Элизой. Может, ей будет скучновато на руднике, но уже начали строить коттедж в Усть-Нере, где есть детский сад и школа. Рядом с бараками забивали сваи под многоквартирные дома. Вахтовый метод здесь не годился, работу предполагалось вести не только круглый год, но и круглые сутки. За работу в ночную смену и при сильных морозах Кэти распорядилась выплачивать солидные премии.

На все нужны были деньги, и пока разрабатывали верхнюю, богатую платиной часть месторождения. От штольни пробивали боковые штреки, а чтобы спускать породу к обогатительной фабрике (пока скромной), устроили рельсовый путь для вагонеток. В цирк лебедками затащили второй балок, чтобы рабочим было где пережидать пургу. Нередко попадались самородки, так что при выходе из штольни все, не исключая Толумана и Кэти, проходили через металлодетекторы.

Проходку вертикального шахтного ствола, который должен был вывести к основному месторождению, пока отложили. Вместо этого в начале серпантина стали пробивать вторую штольню – и для разведки, и в надежде найти еще самородную платину.

Для доставки стройматериалов и вывоза рудного концентрата требовался выход на колымскую трассу: зимой концентрат еще можно вывезти на тракторных санях, но в межсезонье и летом только платформой на воздушной подушке, что выходило дорого. Главбух подсказала, что «КК Платина» имеет право на налоговый вычет в размере стоимости дороги к месторождению. Уже по итогам первого года компания вошла в число крупнейших налогоплательщиков Автономии и, чтобы не терять доходов, власти предпочли строить дорогу сами, тем более часть средств выделил Российский союз. Параллельно стали тянуть и ЛЭП, хотя тут пришлось вложиться в «Западные электрические сети».

Наконец на красноярский аффинажный завод отправили первую партию концентрата, сопровождал молодой начальник транспортного отдела и охрана из Братства. Дошла благополучно, хотя Толуман вздохнул: водный путь с двумя перевалками обходился недешево…

В конце ноября пришло время рожать Элизе – мать настояла, что будет сидеть рядом. Никто не посмел возразить рогне, и роды прошли на удивление легко. Когда Толумана допустили, Элиза слабым голосом, но решительно заявила, что назовет девочку Ассоль. Толуман улыбнулся, вспомнив посещение музея Грина в Крыму.

Книг этого писателя не читал и без особого любопытства глядел на предметы морского обихода – карты, секстанты, барометры и прочее – на стенах и на столе. Но перед одной гравюрой Элиза остановилась, встала боком и искоса глянула на Толумана.

– Ничего не напоминает?

Толуман глянул на черно-белую гравюру: девушка на фоне морских парусов. Пряди черных волос; чуть вздернутый носик; маленький, но гордо выдвинутый подбородок…

– Да это же вылитая ты! – удивился он.

– Ага, – сказала довольная Элиза. – Это Ассоль, героиня повести «Алые паруса». Я, как впервые увидела, обалдела. Словно я сошла с этой картинки. Потом мечтала, что приплывет капитан на корабле с алыми парусами и увезет меня куда-нибудь. Сад очень хорош, но… порой бывало тоскливо. Все жалела, что родители меня так не назвали, а потом решила, что назову Ассолью свою дочь.

Толуман улыбнулся: – Только вместо капитана под алыми парусами объявился я, на мышастого цвета глайдере.

– Сойдет, – хихикнула Элиза, – учитывая технический прогресс…

В следующем году переехали на рудник. Поселок постепенно принимал благоустроенный вид, и стало возможно часть забот переложить на других. Начальника горных работ удалось переманить с прииска Первомайский, где добыча приняла рутинный характер, а горных мастеров и опытных проходчиков набирали со всего Российского союза. Места суровые, но и заработки редкие даже для Колымы.

Вторая штольня тоже вывела к богатой руде, хотя самородки попадались реже. Остро не хватало мощностей обогатительной фабрики, а для дополнительных электропечей требовалось электричество. Все же добыча заметно выросла, и слитки платины с аффинажного завода поступили в продажу (налоги с «КК Платина» власти брали именно ими).

Личная жизнь оказалась на втором плане: Элиза нянчила ребенка, к счастью помогала мама, хотя и вздыхая о своей юрте. Один раз выбрались с Ассоль в Сад. «Надо же показать бабушке и дедушке внучку», – с долей ехидства сказала Элиза, уговаривая Толумана. Он вспомнил о запрете Патриарха нападать на глайдеры, пересекающие границу Сада, и решил, что особого риска не будет. Псы не остановили их в Серой зоне, видимо сразу признав Ассоль своей…

Офис в Усть-Нере заодно служил штабом консорциума, и предпочитали встречаться там.

– Уже двадцать компаний согласились войти в консорциум, – сказала довольная Кэти, – но есть проблемы с привлечением средств. Расходы на магистраль все растут. Мне советуют создать акционерную компанию и начать эмиссию акций, только боюсь, что контрольный пакет быстро перейдет китайцам. А я хочу сохранить решающий голос в вопросах строительства магистрали.

– Китайцам это не очень нравится, – заметил Матвей.

– Верно, – согласилась Кэти. – И меня это начинает беспокоить. Что-то давно на нас не было покушений. Мы так всерьез и не обсудили рассказ Толумана о его сне, а это явно не обычный сон…

– Интересно, зачем в Петербург приезжал Патриарх Темной луны? – задумчиво сказал Матвей. – Уж наверное, не только для посещения храма Трехликого. Возможно, существует некий сговор между цзин и Империей. Жаль, что Толуман не остался там подольше…

– И так еле ноги унес, – фыркнул Толуман. Он с удовольствием откинулся в кресле, даже посидеть удавалось редко.

– Я думаю, нам действительно дали передышку, – сказал он – Но теперь первая очередь рудника запущена, идет подготовка к строительству магистрали и разведка трассы Берингова туннеля. Доходов от платины на все строительство не хватит, но если выставить на продажу акции, денег будет достаточно. В конце концов, мы можем выпустить привилегированные, которые не дадут права голоса, а фиксированные дивиденды будем выплачивать за счет платины… Только у меня тоже возникает впечатление, что мы становимся китайцам не нужны. Если перехватят управление консорциумом, то и сами могут построить три тысячи километров магистрали от Якутска до Уэлена, да и Берингов туннель тоже. Но что с нами можно сделать? Меня тронуть пока не посмеют, я представляю, что тогда устроит моя мать. Конечно, сначала могут устранить ее, но и тут трижды подумают. Матвея… – он усмехнулся, – так просто не возьмешь, да и жену в обиду не даст. Так что перед нашими противниками непростая задача.

Матвей пожал плечами: – Нам дали узнать, кто стоит за нападениями на нас, похоже сам Патриарх Темной луны. Конечно, цзин не осмеливаются действовать на территории Российского союза открыто, но могут через посредников.

– До Патриарха нам не добраться, – вздохнул Толуман, – и опасны именно посредники. Кроме отца-настоятеля могут быть другие. Так и не могу потянуть за ту ниточку, что ведет от Ивэна. Но теперь людей на ключевые места я подобрал, и…

– Сосредоточимся на магистрали, – недовольно сказала Кэти. – Главные участки сейчас – мост через Алдан и Верхоянский хребет с его Темной зоной. Надо жестче контролировать подрядчиков из Якутска. Если построим этот участок года за три, легче будет транспортировать платиновый концентрат, да и пластиковые сборки можно будет доставлять из Якутска, как по конвейеру. Заодно обдумаем создание акционерного общества и первичную эмиссию акций. Надеюсь, у нас еще есть время.

Есть ли оно? Но и что делать, неясно. Расследование, которое он задумал, требует времени, и еще будет ли толк?..

Началось все с непонятных компьютерных сбоев. Пропадала информация, были попытки несанкционированного доступа, но никакой системы не угадывалось, и даже Матвей, отвлекшись от поездок по делам консорциума, ничего не смог выяснить.

А в одно июньское утро позвонила Кэти. Толуман был на руднике, в недавно законченном здании правления.

– У тебя все в порядке? – спросила она.

– Вроде да. Сейчас иду на утреннюю планерку.

– Что-то случилось в офисе в Усть-Нере. Меня не впускают, и охрана сменилась.

– Не впускают? – поразился Толуман.

– Говорят, что меня нет в базе данных. А владельцы теперь другие.

Словно и не начало лета, в лицо повеяло грозным холодом зимы.

– А что Матвей?

– Я только вернулась из Якутска, а он пока там, решает проблемы с прокладкой трассы к Алдану. Я сказала ему нанять самолет, но едва ли будет до вечера.

– Сейчас прилечу, – сказал Толуман.

Пришлось думать на ходу. Все-таки хакерская атака?.. Он свернул к своему кабинету.

– Отмени планерку, Вика, – сказал он секретарше. – Пусть все занимаются своими делами.

Вошел в кабинет и проверил компьютер. Как всегда, отключил вчера от сети – привычка с детства, когда в юрте приходилось экономить электричество. Теперь отсоединил и снял со стойки резервный диск, куда копировалась вся информация. Положил в карман, достал из сейфа парализатор (получил-таки разрешение, не бегать же по городу с карабином) и вышел из кабинета. Теперь в Усть-Неру.

Вокруг офиса стояла металлическая ограда, несколько дней назад ее не было. Злая Кэти сидела в глайдере на стоянке и кому-то названивала. Толуману что-то буркнула – видно, у нее ничего не выходило. Толуман подошел к турникету и приложил свою карточку к сканеру. Прямоугольник остался красным («доступа нет»), турникет не открылся. Забарабанил в ограду кулаком.

Из будки вышел охранник с незнакомой физиономией.

– Чего надо? – грубовато спросил он.

Толуман постарался сохранить спокойствие. – У меня там кабинет, надо кое-что забрать.

Охранник протянул ладонь: – Карточку!

Приложил к своему блокноту и хмыкнул. – Верно, был. Но о доступе надо договариваться с новым директором.

Бросило в жар, и все же спокойно спросил: – А кто это?

Охранник лениво пошарил в кармане и дал визитку – некий Царев. Толуман отошел в сторону и позвонил тому – ни ответа, ни привета. Вернулся к Кэти.

– Ну что? – спросила она.

– Та же история, нет в базе данных. До нас все-таки добрались, рано стали радоваться. Похоже на рейдерский захват собственности, такое часто бывало в прежней России. Хотя там поступали примитивнее: под каким-нибудь предлогом делали обыск, изымали печати и документы, и вдруг оказывалось, что предприятие зарегистрировано на нового собственника. Конечно, все делалось при участии правоохранительных органов.

– Но прежний Координатор в тюрьме, – уныло сказала Кэти.

Толуман задумался: – На этот раз всё хитрее. Подменить все данные… Вот что, поехали ко мне. Надо подождать Матвея.

Хорошо, что не продал старую квартиру. Кэти продолжала названивать, а Толуман включил старый ноутбук и подсоединил взятый с работы резервный диск – здесь всё в порядке: он и Кэти совладельцы «КК Платина», ну и так далее.

Спрятал диск в карман и зашел на портал Колымской администрации. А вот здесь всё по-другому: и владельцы другие, и зафиксирована сделка по передаче им прав собственности от Кэти и Толумана Варламовых. На их счета перечислено по пятьдесят миллионов рублей. Сделка зарегистрирована ИИ Колымской автономии такого-то числа, с уплатой пошлины.

– Посмотри, – сказал он Кэти. – Оформлено так, что комар носа не подточит (Кэти недоуменно нахмурилась). Кто же это ухитрился? И как?

Кэти только махнула рукой. – Пойду, прогуляюсь, – с горечью сказала она.

Толуман стал копаться в информационных базах дальше – везде данные об их компании изменены. Отвлекся, чтобы перекусить консервами, и тут забеспокоился: где Кэти? На звонки не отвечала, так что пошел искать: а вдруг и с ней что случилось?

Указание местоположения она не отключила, и оказалась у старого офиса. Толуман глянул на полуразрушенный барак, которому досталось в последнее наводнение – похоже, такие же руины остались от его мечты. Вышел на берег Индигирки.

Фиолетовый иван-чай вскипал на нем, а дальше бежали серые волны могучей реки. Кэти сидела на груде плавника, безучастно глядя на них.

– Так же цвел кипрей, когда я была с отцом на Dark lakes, – молвила она. – Там он рассказал, что волшебная страна существует и передал мне ключи от нее. Не могу вынести, что какие-то негодяя отняли его мечту.

Толуман сел рядом, а она уткнулась в его плечо и зарыдала. Впервые видел такой гордую Кэти.

Стремительно бежала река, свистел ветер, клонились под ним фиолетовые волны иван-чая. Вернулись на квартиру к вечеру.

Матвей появился угрюмый, мимоходом обнял Кэти, выслушал Толумана и включил свое диковинное устройство. Снова светящиеся уровни повисли над столом.

– Если это рейдерский захват, то очень хитрый, – наконец сказал он. – Вся информация подменена. Терабайты и терабайты данных. Поработал кто-то, технически очень изощренный.

– Цзин, – хмуро сказал Толуман. У отца-настоятеля методы топорные, а вот цзин мы никак не научимся принимать в расчет. Только поди докажи, что это они, все фигуры явно подставные. Конечно, Китаю выгоднее завладеть и платиновым рудником и Великой северной магистралью. Технических возможностей для такого компьютерного взлома у них хватит. Но все подменить они не смогли. Я захватил диск резервного копирования с рудника, там информация осталась прежней.

– Молодец, Толуман, – отозвалась Кэти. – однако этого недостаточно. Многие важные документы остались в офисе и их, скорее всего, уже уничтожили. Конечно, мы можем подать судебный иск, но… – она повернулась к Матвею. – Посмотри, чем заканчивались такие судебные споры. Должна быть информация, раз в вашей России такие порядки.

– Вряд ли это дело рук Российского союза, – ответил Матвей с некоторой обидой. – Зачем ему это? Однако и для частных лиц масштаб вмешательства слишком велик, тут явно были задействованы ресурсы на государственном уровне… По судам, вот данные.

На этот раз над столом появилось несколько виртуальных дисплеев с документами. Матвей стал изучать их, а Толуман заглядывал через плечо.

– Обычно суды не могли прийти к однозначному выводу, – наконец сказал Матвей. – Скорее всего, нам порекомендуют заключить мировое соглашение, да и то на разбирательство уйдут годы.

– Даже в лучшем случае мы отдадим половину, – горько сказала Кэти. – Бедняками не станем, но Китай получит право решающего голоса. Что ему в принципе и надо. Погляди, как с консорциумом?

Документы на дисплеях сменились.

– Здесь учредительные документы те же. Тут мы по-прежнему в совете директоров.

– Ну-ну, – через силу улыбнулась Кэти. – Только теперь в совете будет еще с десяток человек. И у нас ни решающего голоса, ни финансовых ресурсов, так что последнее слово будет за представителями Китая. А они решат так, как им надо. В общем, сделано по-умному, не выходя за пределы необходимого.

– Да, это не примитивные ухватки отца-настоятеля, – усмехнулся Толуман.

Жаль Кэти, за эти несколько часов совсем извелась. Лицо побледнело, осунулось, даже волосы утратили живой блеск.

– Вот что, – сказал он. – Утро вечера мудренее. Ночуйте здесь, а то в ваш номер теперь не попадешь. А я полечу к Элизе. Встретимся завтра.

– Все хотела, чтобы ты построил нам небольшой коттедж в Усть-Нере, – печально сказала Кэти. – Но теперь это вряд ли понадобится.

* * *

Матвей

Он еще не видал Кэти в таком отчаянии. В постели сжалась как пойманный зверек, не реагируя на его прикосновения. Порою начинала мелко дрожать. Наконец он почти крикнул:

– Успокойся! В таком состоянии от тебя завтра не будет проку.

Она перевернулась на спину, но глаза все равно лихорадочно блестели. Вспомнилась их первая ночь, он встал и налил полстакана виски (Толуману подарили на день рождения). – Выпей!

Кэти послушно выпила, стуча зубами о край стакана. Не стала закусывать долькой лимона, но было видно, что постепенно расслабляется, и внезапно уснула.

Он осторожно лег рядом. Что можно для нее сделать? Не столь важны для него и магистраль, и Северная федерация, но отчаяние Кэти действовало угнетающе. Любит ли он ее? Вон у Толумана и вопросов не возникло, так ловко сестрица его окрутила. А тут?.. Жалость, симпатия, забота – или это тоже любовь?.. Хватит, думай о деле! Только в голову ничего не приходит…

Он думал, что долго не уснет, но заснул быстро. Долго скитался по странным снам, порою светлым, а чаще сумрачным. Наконец кто-то крепко взял его за руку и повел.

Он оказался перед необычным зданием: хаос красных и бурых башен, черно-зеркальные ленты стекла, все захлестнуто половодьем зелени и жутковатых цветов.

«То, что было и будет, – сказал в его голове тихий женский голос. – Если хочешь вернуться, чтобы идти вперед, твоя дорога лежит в Исейон».

Исейон… Отец что-то рассказывал о нем. А тот же голос спросил:

«Однако я желаю знать, чего ты хочешь? Исейон дает знание, а оно позволяет получить деньги и власть. Если тебе нужны женщины (в голосе послышалась нотка юмора), тебе не сюда».

«У меня уже есть жена. Я хочу помочь ей».

«Неужели любовь еще сохранилась в вашем мире?.. Тогда врата Исейона открыты для тебя».

Исейон… Со звучанием этого слова он проснулся. Летние ночи коротки, в комнате было уже светло. Он встал, умылся и приготовил омлет для двоих (в холодильнике нашлись яйца и пакет молока).

– Просыпайся, – сказал он Кэти.

Та открыла глаза, и стало горько – они были тусклыми от горя. Надо же, ведь ей хватает денег и без рудника. Но ей нужны не деньги, а мечта, которая стала смыслом ее жизни после гибели отца – Великая северная магистраль.

– Успокойся, – сказал он. – У нашей проблемы есть решение. Мы летим в Сад.