Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

– Приготовила тебе гречневую кашу, милый, – улыбнулась она, вздергивая носик. – Хорошо, что взяла крупу в магазине. А то упиваюсь новыми ощущениями, и тебя совсем вымотала.

После завтрака пошли купаться в золотом море. Лежа на пледе, который Толуман захватил из спальни, Элиза вздохнула: – Хорошо бы сейчас в бухточки Карадага, но боюсь встретить родителей. Пойдут разборки с непутевой дочерью. А так… хорошо бы отсюда вообще не уезжать. – Она искоса глянула на Толумана и снова вздохнула.

Когда возвращались и шли по бульвару, в кармашке у нее зазвонил телефон.

– Это Матвей, – буркнула Элиза и села на скамейку.

– Что?.. Да, я вернулась в Сад… Где Толуман? Он со мной… Не кричи, я его верну. Будет завтра на работе… И не вздумай являться сюда или сообщать родителям! Я тебе глаза выцарапаю, и я не шучу! Вернемся в понедельник утром, тогда и устраивай свои разборки. Это все!

Она сунула телефон в карман, лицо было раскрасневшееся и прекрасное.

– Они меня еще плохо знают, – гневно сказала она. – Я завтра тебя отвезу, но мне надо будет вернуться. Не миновать объяснения с родителями. Ты не раздумал на мне жениться?

– Нет, что ты, – сказал Толуман. – Я люблю тебя. А здесь полюбил еще больше.

– Да уж, – фыркнула Элиза. – Как я читала, постель очень сближает. Тогда надо сделать это поскорее, а то так и будут считать меня ребенком.

– В следующий раз, как появишься у нас, зайдем в администрацию. Зарегистрировать брак всего пять минут, если без торжеств.

– На… они мне нужны, – непечатно выразилась Элиза. – Ох, извини. Достали меня, и видно еще достанут.

Толуман рассмеялся, а Элиза, похоже, успокоилась.

– Знаешь что, – задумчиво сказала она, – давай зайдем в музей. Я тебе кое-что покажу…

Побывали в музее, приятно провели время в спальне, погуляли по саду, где Элиза, смеясь, грызла сочные персики… так долго и блаженно прошел день.

Приустав, долго спали, но в середине последней ночи Элиза вытащила Толумана из постели.

Она выглядела задумчивой и тихо молвила: – Я и забыла про лунную комнату.

Накинула халатик, и в коридоре открыла дверь напротив. В маленькую комнату сквозь шторы струился таинственный голубой свет. Элиза отдернула занавеси: смутно-зеленые склоны, синие холмы, а выше – причудливый голубой пик горы. Надо всем сияет почти полная луна, освещая небо странным розоватым светом.

– Adagio в голубых тонах, – прошептала Элиза.

В комнате стоял диванчик, как раз для двоих, и они сели. Элиза склонила голову на плечо Толумана, но ей не сиделось, она скользнула вниз и стала шаловливо касаться губами его бедер. Вскоре он часто задышал, а Элиза резковато засмеялась, распахнула халатик и села Толуману на колени, спиной к нему. Чуть приподнялась, направила его в себя и медленно опустилась. Он застонал от наслаждения, а Элиза чуть подвигалась и замерла, подняв голубовато озаренное лицо к луне. Вдруг заговорила тихим речитативом:

 
«Лампада снов! Владычица зачатий!
Светильник душ! Таинница мечты!
Узывная, изменчивая – ты
С невинности снимаешь воск печатей,
Внушаешь дрожь лобзаний и объятий,
Томишь тела сознаньем красоты
И к юноше нисходишь с высоты
Селеною, закутанной в гиматий.
От ласк твоих стихает гнев морей,
Богиня мглы и вечного молчанья,
А в недрах недр рождаешь ты качанья.
Вздуваешь воды, чрева матерей,
И пояса развязываешь платий,
Кристалл любви! Алтарь ночных заклятий!»
 

Помолчав, глухо сказала: – Это сонет из «Lunaria» поэта Волошина. Он жил… или еще бывает в этих местах.

А затем начала двигаться – облитая лунным светом, то придавливая бедра Толумана теплой тяжестью, то словно воспаряя к луне, но все время удерживая его плоть в горячем объятии. Ее волосы распушились и плавно вздымались и опускалась перед его глазами, то скрывая лунный лик, то открывая его вновь. Постепенно стало казаться, что диск луны растет, окружая ее голову пронзительно-белым лимбом. Элиза стала постанывать и двигаться все быстрее. Толуман стискивал зубы, но тоже не мог сдержать стонов. Белый свет то угасал, сменяясь теплым сумраком, то будто пронизывал Элизу насквозь… Вдруг она неистово закричала, всей тяжестью вдавила Толумана в диванчик и замерла, дрожа всем телом. А он испытал нечто ошеломляющее – будто электрическим разрядом весь выплеснулся в нее, а следом растворился в лунном сиянии…

Через некоторое время Элиза подвигалась и встала.

– Мы орали, как бешеные, – тихо сказала она, зубы явственно постукивали. – Хорошо, что вокруг никого нет. Я и не думала, что можно такое испытать.

Она опустилась на пол и прижалась к коленям Толумана, голубоватый свет стекал по ее худенькой спине…

В глайдере они сидели усталые, и Толуман без особой радости увидел заснеженные сопки над Усть-Нерой. Они розовели в свете восхода, и Толуман впервые за долгое время вспомнил о кристалле. Он достал его из кармана: камень был теплый и светился таким же приятно-розовым светом. Толуман глянул на дремлющую рядом Элизу – выходит, своим присутствием она озарила кристалл уже тогда.

Глайдер опустился перед офисом, они поцеловались на прощание, и хмурая Элиза ушла объясняться с братом. Толуман сбегал домой, чтобы переодеться. Когда вернулся, ни голубого глайдера Элизы, ни серого, Матвея, на стоянке уже не было. Кэти с любопытством глянула на Толумана:

– Загорел, словно побывал на курорте, но как будто исхудал. Где это вы пропадали?

– А где Элиза? – не отвечая, спросил Толуман.

– Сразу развернулась и исчезла с братом. Мне показалось, они сейчас подерутся.

– Может, так и будет, – пробормотал Толуман, а Кэти скептически посмотрела на него.

– Слушай, приляг у себя и выспись хорошенько. А то будто перебрал вчера, но это явно не от вина, глаза шальные. Потом зайдешь, и возвращайся к своей платформе.

Толуман подумал и кивнул. – Спасибо.

«Каково-то сейчас Элизе?».

* * *

Кэти

Весь день она провела за расчетами. В «Northern Mining» к вольфрамовому руднику прямого отношения не имела, но старалась вникать в ход работ по освоению месторождения, и здесь это пригодилось. Мог бы помочь Толуман – он появился отдохнувший, хотя и с прежней сумасшедшинкой во взгляде, и немного побеседовали за обедом. Где провел выходные, говорить отказался, а Кэти не стала настаивать, с ним явно что-то произошло. Хотя ясно, это «что-то» носит имя Элиза. Так что предпочла сплавить его обратно к платформе, заодно не будет мозолить глаза своим слишком счастливым видом.

А сама вошла в спальню не в духе, надолго ли пропал Матвей? И где он вообще с сестрой обретается: на попытки позвонить получала ответ «нет доступа», а местоположение вообще не определялось.

Следующие дни провела, комплектуя отдел геологоразведки и подбирая буровиков для вахтовой работы. Понадобилась помощь Толумана, хотя с этим стало легче: платформа наконец-то достигла Усть-Неры, и до лета ее поставили на прикол. Когда подошли выходные, Толуман не заикался, чтобы его отпустили, и вообще поскучнел – похоже, и Элиза пропала из виду. Кэти старалась сдержать мстительное чувство, сама тосковала без Матвея. Тоже, как говорят русские, «втюрилась».

Но после выходных он вдруг появился. Кэти устроила за день несколько разносов сотрудникам и хмуро ужинала в своем номере, когда в дверь постучали. Глянула на дисплей – Матвей!

Она тронула клавишу «открыть» и, чуть поколебавшись, с улыбкой встала: незачем демонстрировать плохое настроение.

– Матвей, я рада! – воскликнула она. – Тебя так долго не было!

Похоже, угодила: Матвей крепко обнял ее, и Кэти потерлась носом о его холодную щеку.

– Садись, поешь. Что тебе заказать?

– Спасибо, я только что…

– Позавтракал? – рассмеялась Кэти. – Помню твою чудную сестрицу, путает завтрак с ужином. Как она, а то мне казалось, что вы подеретесь?

Матвей с явным удовольствием откинулся на спинку дивана.

– Элиза в порядке. Но побудет невыездной, кое-что опять учудила.

– А что?.. – Кэти подняла бровь, но тут же махнула рукой. – Ладно, не отвечай. У всех свои секреты.

В общем, мило поболтали. Потом Кэти пошла в ванную, а когда вернулась, то с радостью увидела, что он ожидает ее в постели… На следующий день устраивать разносы не хотелось.

А вот Толуман к концу недели выглядел угрюмым, да и работа не ладилась: тракторы волокли на будущий прииск еще один вагончик, но мешали глубокие снега. Наконец дотащили, и Кэти решила слетать, разведать обстановку. Оказалось, что наверху снега мало – видимо, сметало ветром, и сразу захотелось возобновить работы.

Когда, не снимая курток, пили чай в новом вагончике, отведенном под кухню и столовую, Толуман иногда слегка улыбался.

– Получил наконец вести от Элизы? – спросила Кэти.

Толуман улыбнулся во весь рот: – Да. Ей не разрешали звонить, но она устроила жуткий скандал родителям, и те позволили один звонок в день.

Кэти подняла брови: – У нее до сих пор телефон с родительским контролем?

Толуман замялся: – Не совсем… там некое ограничение доступа.

– Хм, – фыркнула Кэти. – Убедительно врать еще не научился. Хотя Матвей врать совсем не умеет, но я его и не пытаю. Пожалуй, и тебя не буду, слишком странная эта семейка.

Толуману явно хотелось что-то сказать, но отвел взгляд и промолчал. Действительно, у всех секреты, однако сейчас это особо не волновало. Вечером она сказала Матвею (тот был занят системным администрированием и на будущий рудник не летал):

– Толуман повеселел, наконец-то поговорил с Элизой.

На что Матвей как-то криво улыбнулся и перевел разговор на другую тему.

* * *

Толуман

Приходилось дневать и ночевать на работе, бурение все-таки решили начать зимой. Погода стояла солнечная, самые жестокие морозы миновали, и Кэти нервничала: деньги утекали, а результатов еще не было. Пришлось доставлять бочки с горючим, а потом возиться с буровой. Так что к вечеру устал и с радостью услышал свежий голос Элизы.

– Толуман, милый, как ты там? Я по тебе скучаю.

– Я тоже. Тебя не отпустят хоть на день? У меня тоже больше дня не выйдет.

Элиза помолчала. – Может, и получится, – загадочно сказала она. – Давай поговорим об этом позднее, ладно?

– Конечно, – обрадовано сказал Толуман.

Поболтали о разных пустяках, а напоследок Элиза мечтательно сказала:

– Что-то вашей строганины захотелось, а то всё молоко да фрукты… Ладно, целую. До свидания.

К концу недели появилась надежда на выходной. Толуман стоял на улице, глядя на блистающие снега: уже пахло весной. Раздался звонок – Элиза.

– Послушай, – сказала она как-то неуверенно, – собираюсь тебя обрадовать.

– Сможешь приехать?

– И это тоже. Знаешь… наши невинные забавы не обошлись без последствий. Я все-таки забеременела.

– Что? – поразился Толуман.

Элиза хихикнула: – Всегда было интересно, что говорят мужчины, когда такое услышат. Теперь знаю.

– Ты уверена?

– Ну, неделю назад не очень, но теперь тест дал определенно положительный результат. Я захватила тогда в магазине… на всякий случай. Но я не поняла, ты рад, или не очень? А может, ты…

Пришлось быстро соображать.

– Что ты, Элиза? Если хочешь, чтобы у нас был ребенок, я только рад.

– Гм, – сказала Элиза. – Ответ не исполнен энтузиазма, но в целом принимается. Я понимаю, ты огорошен…

– Естественно, – признал Толуман. – Дай немного привыкнуть.

– Пожалуйста, – великодушно разрешила Элиза. – Конечно, я сохраню ребенка. Пусть теперь попробуют обращаться со мной, как с маленькой.

Толуман даже рассмеялся: – Ты молодец, Элиза! Не ожидал такого делового подхода.

Она вздохнула: – Пойду, порадую родителей. Ну, пока только маму. Им придется меня отпустить, теперь лучше зарегистрировать брак поскорее. Ты не передумал?

– Нет, конечно. Я люблю тебя.

– Это хорошо, – снова вздохнула Элиза. – Ну, пока…

Остаток дня прошел, как в тумане. Ночевать полетел в Усть-Неру, а там зашел к Кэти, та еще была в кабинете. Она пожаловалась:

– Надо избавляться от активов в Канаде. А то разрываюсь между совещаниями в Усть-Нере и видеоконференциями в Торонто. Уже путаюсь, где я Кэти, а где Лора, когда реальная, а когда виртуальная. Что у тебя?..

– Мне нужен свободный день, лучше на выходные, – неловко сказал Толуман. – Прилетает Элиза, и мы хотим зарегистрировать брак.

– Почему такая спешка? – удивилась Кэти. И вдруг рассмеялась. – Милый, а ты, похоже, действительно забыл презерватив… Ну, не обижайся, мы одни. Надо же мне иногда поехидничать. Дня хватит?

Толуман вздохнул: – Мы только зайдем в администрацию. Ну и маму хочу пригласить. Матвей никуда не улетает? Только ему пока не говори.

– Ладно, – весело сказала Кэти. – Но просто зайти в администрацию не получится. Ты уже важная шишка в «Northern Mining», а скоро будешь совладельцем крупной горнодобывающей компании. В Усть-Нере нет приличного ресторана, но я устрою свадебный банкет здесь, в офисном здании. Хорошо бы только ты предупредил хотя бы за день. И маму сюда пригласи. А заявление заранее подавать не нужно?

– Нет, сейчас этим занимается ИИ. Краткий опрос и…

Кэти рассмеялась: – Одно кольцо жене на палец, а другое – мужу в нос. Ладно, опять извини. У меня сразу улучшилось настроение. Кстати, про кольца не забудь.

Элиза позвонила за полночь, но там видно стоял день.

– Надо же, – оживленно сказала она, – даже особо не ругали. Хотя и были огорошены. Поняли, что я не отступлюсь, а волновать меня теперь… не положено, – и Элиза хихикнула. – Конечно, на регистрацию брака они не прилетят, а я прибуду… ага, послезавтра с утречка, то есть в субботу. У вас там нарядное белое платье можно купить? А то держат меня здесь в черном теле…

Окончив разговор, Толуман глянул на часы. Кэти сообщит утром, и маме тоже. Вот не думал, что будет жениться в такой спешке, да и вообще как-то не собирался. Хотя настроение было хорошее: теперь ему с Элизой мешать не будут, а ребенок когда еще появится.

* * *

Матвей

Регистрацию брака проводила все-таки женщина из администрации, а не ИИ. Матвей наблюдал за церемонией с некоторым злорадством. Если бы в свое время не сделал Элизе удостоверение личности, не видать ей официальной росписи. Хотя сестрицу это вряд ли остановило бы.

Та была в скромном белом платье – сверху еще шубу надевать. С красиво вьющимися волосами (хоть и спешили, два часа провела в парикмахерской) и вздернутым носиком она, пожалуй, выглядела очаровательной. Поставила-таки на своем, но теперь пусть Толуман с нею возится. По окончании Рогна накинула на Элизу роскошную соболью шубку, свой подарок.

Банкет устроили в конференц-зале и, несмотря на спешку, зал утопал в цветах – похоже, Кэти опустошила все цветочные магазины Магадана. Она удивила – в простом, но элегантном платье и с великолепным изумрудом на груди, таких не видел даже в Саду. Заинтересовала и мать Толумана, с серебряным обручем на каштановых волосах. В отличие от Селии, она так и представилась – Рогна.

Он сидел рядом с Элизой, как единственный родственник. Поздравил от себя и родителей, к сожалению очень занятых (на что Элиза насмешливо выдвинула подбородок). Несколько официально поздравила Кэти, затем слово взяла Рогна.

– Мой сын рожден рогной, да и Элиза необычная девушка. Она очаровательна, я и не мечтала о такой жене для сына. Путь у вас будет долгий и непростой, но даже в сумерках пусть вас озаряет сияние Сада.

Присутствующие вряд ли поняли последние слова, а Матвей навострил уши. Впрочем, рогны всегда знают больше, чем обычные люди…

Банкет длился недолго – в присутствии начальницы и строгой Рогны особо не разгуляешься. Когда гости разошлись, Элиза стала торопливо собирать нетронутые блюда в пластиковые контейнеры. Кэти с явным удивлением наблюдала за ней.

– Куда девать подарки, – наморщила носик Элиза, – в багажник все не поместится? А цветов мне не надо.

– Вы улетаете? – опять удивилась Кэти.

– Да. Не дадите моему мужу снова два дня?

– Я и три дам. И так мало для медового месяца.

– Спасибо, – вздохнула Элиза и мельком глянула на Толумана. – Трех хватит, больше не надо.

Три дня – это девять там, куда Элиза навострила лыжи, и как только отыскала эту заводь во времени, будто специально для влюбленных?

– Возьму подарки и цветы в свой глайдер, – сказала Рогна и повернулась к Элизе. – Когда вернешься, погости у меня. Толуман будет очень занят на прииске, а я накормлю разными вкусностями.

– Жить в юрте? – обрадовалась Элиза. – У вас и строганина есть?

– У меня много чего есть, – улыбнулась Рогна.

Когда она ушла с первой порцией подарков, Кэти глянула на Толумана: – Небось, будет поить Элизу теплой оленей кровью, как отец рассказывал. Кстати, куда это вы собрались? Цветы твоей жене не нужны, хотя я так старалась. А вот с колбасой и соленой рыбой там явно напряг.

Толуман ловко ушел от ответа. – Еще вкуснее, когда макаешь сырую оленину в подсоленную кровь, – мечтательно сказал он.

– Б-рр, – содрогнулась Кэти.

С надеждой покосилась на Матвея, и пришлось неопределенно пожать плечами. Хотя надо что-то делать, хватит играть в прятки. Вот Элиза действовала решительно: сразу забеременела, и ничего с ней уже не сделаешь.

А Кэти с явной досадой схватила телефон. – На вахте! Помогите Рогне с подарками.

Наконец погрузились. Глайдер Рогны ушел в затянутую серым туманом долину Индигирки, а «Ямаха-Игл» Элизы голубой каплей скользнул к сумрачным горам на северо-западе.

– Мне говорили, что там вообще никто не живет, – хмуро сказала Кэти. – Разве что летом пасут оленей. Откуда вы все-таки взялись?

Он взял ее за руку: – Там теплое море. И очень много цветов. Но это трудно объяснить, надо увидеть. Чуть позже…

– Возьмешь меня в свадебное путешествие? – после заминки спросила Кэти.

Да, так и надо сделать, вон Элиза никого не спрашивала. Он слегка сжал руку Кэти: – Может быть, и даже наверное. Но надо выждать, а то Элиза всех взбаламутила.

– Я согласна подождать, – уже веселее сказала Кэти. – Это на работе вечная спешка, приходится всех ставить на уши…

Во время отсутствия Толумана пообщались с буровиками и геологами. С платиной никто раньше дела не имел: скудные россыпи были только на далеком Вилюе, а богатый Кондер перешел в руки китайцев. Буровую укрывал шатер для защиты от морозов – температура по ночам еще опускалась до минус сорока, – но в балке для рабочих было тепло. Главный геолог Фролов (Толуман выбрал его на должность, несмотря на молодость) снимал со стеллажа керны.

– Уже должны попадаться сопутствующие минералы, – ему приходилось перекрикивать шум буровой, – но их нет. Обычные ультраосновные породы. Это значит, либо платины нет вообще…

– Либо?.. – досадливо спросила Кэти.

Фролов погладил бородку. С ней, да еще в круглых очках напоминал интеллигента из прошлого века.

– Другой вариант скорее теоретический. Настолько мощный выброс из земных недр, что рудное тело вонзилось в окружающие породы, практически не смешиваясь с ними. Надо бурить глубже.

– Куда уж глубже, – расстроено сказал Кэти. – Ладно, продолжайте.

Ночью она свернулась в клубочек и, похоже, тихонько плакала. Как ей помочь: вся жизнь в борьбе – то с людьми, то с упрямой природой. По сравнению с нею он жил безмятежно, только сдавать экзамены…

Утром на четвертый день позвонил Толуман, он и Элиза вернулись и остановились у Рогны.

– Не залетите за мной? – попросил он. – А то мой глайдер остался в Усть-Нере.

– Ладно, – угрюмо сказала Кэти, продолжая наводить макияж.

Положила телефон, но он тут же зазвонил снова. Она неохотно поднесла его к уху.

– ЧТО?.. – Медленно опустила трубку и, продолжая смотреть в зеркало, глухо сказала: – Это Фролов. Пошел спеллерит.

Кажется, силы внезапно оставили ее. Матвей поспешно сказал: – Я позвоню Толуману, пусть берет глайдер Элизы и вылетает на прииск. Мы следом. Я принесу тебе кофе.

– Да, пожалуйста, – безжизненным голосом сказала Кэти.

Впрочем, минут через пятнадцать она пришла в себя. Когда летели, задумчиво смотрела вниз на склоны, еще сверкавшие белизной.

– В Канаде уже весна, – вздохнула она. – А тут ждешь и ждешь тепла. Хорошо Толуману, где-то погрелся на солнышке.

Голубой глайдер уже стоял у буровой. Кэти глянула на Толумана.

– Загорел, – буркнула она. – И, как водится, похудел. Словно там недокармливают. Ладно, подождем Фролова, он отлучился позавтракать, всю ночь провел на ногах.

Наконец приползла «буханка» с дневной сменой, из нее выпрыгнул геолог. – Пошли! – возбужденно сказал он.

В балке Кэти долго гладила керн с беловатой породой.

– Какое может быть содержание платины?

– Даже примерно не скажу, – пожал плечами Фролов, – нет опыта работы с платиной. Нужна лаборатория. Но это спеллерит, вне сомнений.

– С какой глубины образец?.. – Кэти с досадой осмотрелась. – Эх, нет компьютера.

Матвей глянул на ее расстроенное лицо и решился. Пусть и получит выговор за «избыточную демонстрацию» возможностей «Аргоса».

– Давай я, – сказал он. – Этот стол свободен? – Он активировал функцию моделирования у «Аргоса», и вслух сказал: – Мне нужна трехмерная проекция местности на основе рабочей карты прииска, с нами в центре. Примерно в двадцати метрах к востоку буровая, от нее вертикальная линия с заглублением на… – Он щелкнул пальцами.

Фролов глядел с удивлением. – Триста восемьдесят метров, – сказал он.

– На глубине трехсот восьмидесяти метров пересечение с рудным телом, его ширину дать условно, угол подъема семьдесят градусов к северо-западу.

Над столом возникла проекция из светящихся линий: приречная терраса, цирк с зубчатыми гребнями над ним, уходящая вниз вертикальная черта – скважина, и голубоватая полоса, косо идущая от нее вверх под один из гребней – рудное тело.

– А вот и штольня, – напряженным голосом сказала Кэти. – Они должны бы уже пересечься.

– Мы знаем лишь точку соприкосновения скважины с обогащенной породой, да еще примерный угол наклона, – возразил Фролов, с явным восхищением разглядывая проекцию. – Я предлагаю остановить проходку штольни, выработать площадку и начать с нее бурение в разные стороны. Штольня могла разминуться с рудным телом.

– Так и сделаем, – облегченно сказала Кэти. – Немедленно поговорите с бригадиром проходчиков, хорошо бы начать уже завтра.

Фролов поспешно вышел, а Кэти оглядела спутников.

– Начинается важный этап, – сказала она. – Мы пока мало думали о безопасности, но в случае с платиной обыкновенной охраны недостаточно. Толуман, милый, тебе придется слетать в Магадан и договориться с серьезным агентством. Пока нужен небольшой пост, но пусть начнут разрабатывать комплексный план безопасности. Знаешь таких?

Толуман кивнул. – Братство, конечно. Летом их сотрудники охраняют артели на золотых россыпях, но пока там делать нечего и будут рады подработать.

– Да уж, – усмехнулась Кэти, – платить будем по высшему разряду. Я перевожу тебе на расходы пятьдесят тысяч долларов, хорошо бы прислали людей как можно скорее. Сейчас полетим в Усть-Неру, оттуда возьмешь воздушное такси, заказывай прямо сейчас.

День провели в офисе, хотя у Кэти все валилось из рук. Вечером появился Толуман.

– Договорился с главой местной службы безопасности Братства. Завтра утром прилетят двое, заодно изучат обстановку. Спрашивал, почему мы не вступаем в контакт с Координатором, но я сказал, что сначала хотим получить достоверные результаты.

– И как тебе этот глава? – спросила Кэти.

– Довольно молодой, серьезный. Но я с ним уже общался после первых покушений на нас, и мне не понравилось, что дело так и зависло.

– Что-то мы беспечны, – молвила Кэти, – никак не проанализируем те попытки. А ведь теперь могут быть посерьезнее… Ладно, ты сейчас в Первомайский?

Толуман помотал головой. – Нет, валюсь с ног. Пойду, прилягу в кабинете.

Когда он ушел, Кэти обиженно глянула на Матвея: – Ни слова не сказал, как провел время с Элизой. С вами я чувствую себя Золушкой, весь праздник жизни проходит мимо меня.

* * *

Толуман

Утром заметил в цирке изменения: красно-белыми конусами была ограждена площадка для глайдеров, а ближе к штольне стоял серый глайдер с красным крестом в разомкнутом круге – символ Братства. Их приветствовали двое молодых людей в серо-стальных утепленных куртках, с такой же эмблемой на лацканах.

– Сергей! Дмитрий! – Крепкое рукопожатие с мужчинами, легкий поклон Кэти. По серпантину всползла «буханка», и мужики потащили из нее буровое оборудование. Подошел бригадир проходчиков, Романыч.

– Ну, пойдемте. Глянем, с чего начинать… Погодите со своими сверлами.

Вошли в темноту и пустоту штольни, охранники Братства чуть позади. Дошли до конца, здесь стало просторнее, пятна света от фонарей прыгали по камням.

– Не успели расчистить, – извинился Романыч.

А ведь в каменных россыпях можно спрятать что угодно. Что-то словно толкнуло Толумана, и он сунул руку в карман… Кристалл красный! И будто льдом обжигает ладонь!

– Какие-то изменения заметил со вчерашнего дня? – быстро спросил он у Романыча.

Тот неуверенно огляделся. – Вроде бы нет. Хотя… вон там…

– Все назад! – заорал Толуман. – К выходу из штольни!

Он схватил Кэти за руку и поволок за собой. Та вырывалась, но от неожиданности не издала ни звука.

Звенящий удар оглушил Толумана, сотряс все вокруг и внутри тела. Он обнаружил, что ничком лежит на полу, а по рукавам куртки прыгают каменные осколки. Рядом увидел чумазую от пыли щеку Кэти. К счастью, все заранее надели каски, но что-то бесформенное придавливало женщину к земле. Жутко-безмолвные содрогания почвы вдруг перешли в нестерпимый треск… а потом все смолкло. Толуман несколько раз судорожно глотнул.

– Пустите! – просипели рядом. С Кэти привстала смутная фигура (все вокруг было заполнено пылью, но пара фонарей еще горела), и стало видно, что это охранник Братства.

– Не ушибло? – спросил он.

– Нет, – зло ответила Кэти. – Только вы едва не раздавили.

– Извините, – сказал охранник, ощупывая голову. – А вот меня крепко приложило камнем, даже сквозь каску.

– Да? – Кэти сменила гнев на милость. – Тогда спасибо, мне могло и голову проломить. За мной премия… Толуман, ты в порядке?

– Да. – Толуман прокашлялся. Тело хоть и болело, но вроде ничего не сломано. Он потянул из щебня фонарь и огляделся. Другие успели ближе к выходу, но их двоих задержала Кэти. А вот сзади был настоящий завал – обрушилась часть потолка и левой стены. Спасительным оказался десяток метров, который пробежали до взрыва – что это взрыв, сомнений не было.

– И сколько раз меня еще будут убивать? – зло спросила Кэти. – Ведь говорила вчера… – Голос ее упал до шепота: – Что это?

Среди обломков породы что-то грязновато белело. Кэти наклонилась и с трудом подняла это белое.

– Платина! – потрясенно сказала она. – Какой большой самородок! А вон еще…

– Мы нашли! – закричала она во весь голос, а по щекам текли слезы, покрывая их грязными разводами.

Фролов опустился на колени, обивая геологическим молотком породу с другого самородка. – Штольня ушла чуть правее, – выдохнул он. – Все равно нащупали бы бурением, но…

– Так вышло эффектнее, – ляская зубами, сказал Толуман. Он глянул на Кэти: та пыталась ворочать каменные глыбы голыми руками, к ней присоединился Матвей. Как будто все целы.

Толуман повернулся к Романычу: – Бегом за кирками и фонарями. Рабочие пусть не входят. Я принесу корзины для образцов, как будто видел у входа.

Работали в полутьме, потом стало светлее: Романыч принес еще фонари. Набрали три корзины, хотя в основном платина была в породе. Наконец Кэти устало огляделась: – Кажется, собрали все, что на виду. Штольню пока опечатаем. Корзины в мой глайдер. Толуман, в офисе есть помещение для хранения ценностей?

– Конечно, – сказал Толуман. – Там и весы есть.

Кэти повернулась к охранникам: – Один из вас полетит со мной, будет свидетелем при приемке платины. Позвоните, пусть пришлют еще людей для охраны. Доступ в штольню закрываем.

Шатаясь, она пошла к выходу из штольни. Матвей поддерживал ее, остальным достались корзины. У выхода по глазам резанул белый дневной свет. Кэти огляделась: – Толуман, милый, надо скорее ворота на вход. Балок для охраны…

Глаза лихорадочно блестели на чумазом лице, и Толуман покачал головой: – Успокойся, все сделаю.

Он глянул на одного из охранников, кажется Сергея. – У вас должны быть передвижные пункты для работы на россыпях. Если есть свободный, доставьте вертолетом, мы оплатим. Электрогенератор на буровой есть.

Он поспешил к глайдеру Кэти и подогнал его ближе к штольне. С трудом забросили корзины в багажник. Матвей сел за штурвал, а рядом примостилась Кэти. Охранник сел сзади, разговаривая по телефону. С надсадным воем турбин глайдер взлетел и ушел в сторону Усть-Неры.

Толуман вздохнул: надо попросить у геологов электронную рулетку и замерить вход, а еще узнать, кто в Усть-Нере сможет быстро изготовить ворота? Похоже, и сегодня вернуться к Элизе не светит.

Хорошо бы еще сообразить, кто устроил очередное покушение? Пора браться за это дело всерьез…

* * *

Кэти

К ее удивлению, регистрация компании прошла на удивление гладко. ИИ без звука проглотил учредительные документы, и только в названии компании усомнился.

– «Колымско-Канадская платина»? Использование слова «платина» надо обосновать, или пока воздержаться от его употребления.

Кэти выложила на стол платиновый самородок, акт первичного обследования месторождения, подписанный Фроловым, и результат лабораторного анализа, проведенного в Магадане. ИИ поводил вокруг самородка видеокамерой и сдался:

– Утверждаются как юридически равноправные оба названия. Сокращенный русский вариант – «КК Платина», английский – «KC Platinum». Соучредители Толуман и Кэти Варламовы. Юрисдикция – Российский союз. Если согласны, приложите свои карточки.

Что и сделали. Уже в офисе, опять сдав самородок на хранение, Кэти пожаловалась Толуману:

– Где опасаюсь неприятностей, их не возникает. Начинают вылезать потом, и с неожиданной стороны. Пока дорабатываем проект рудника, надо разобраться с нашими проблемами, иначе опять… шарахнут по голове.

Собрались втроем, опять в кабинете Толумана. В этот раз на столе стоял букет цветов – хоть и начали увядать, но невиданной красоты. Кэти возмущенно фыркнула: – Везет же некоторым… с цветочками.

Толуман несколько криво улыбнулся, а у Матвея, к ее удовольствию, стал смущенный вид.

– Сначала последний случай, – начал обсуждение Толуман. – О находке спеллерита знали в Братстве, а значит, вероятно, и в администрации Автономии. Но не в их интересах трогать нас… пока.

– Очень вдохновляет, – фыркнула Кэти.

– Однако про него, как я понял, упомянул в телефонном разговоре Фролов. У имперской компании «Восток» есть пункт обеспечения в Усть-Нере, и я видел, что вся крыша утыкана антеннами. Могли подслушать, хотя с квантовым шифрованием это сложно…Как твое мнение? – повернулся он к Матвею. – И кстати, нас здесь не подслушают?

– Нет, – ответил тот. – А вот с квантовой связью не просто. Если оба телефона не являются чисто квантовыми, сигнал можно перехватить на этапе «устройство – спутник», хотя он и передается в зашифрованном виде. Полностью квантовым средствам связи спутники не нужны, но и в карман их не положишь.